Ближе к пяти часам вечера Питер собирается выходить из дома и ехать на встречу с Маркусом, чтобы спасти Хелен и узнать причину всего происходящего в его жизни. Будучи полным решимости сделать это в полном одиночестве, мужчина так и не рассказал своим друзьям о том, что собирается сделать. А чтобы не отвлекаться от намеченной цели, он не просто отключает свой мобильный телефон, но еще и решает оставить его дома. К слову, блондин видит сообщения от Даниэля и Анны, которые предлагают друзьям собраться у них дома и повозиться с Сэмми. Но решает проигнорировать их и не отправляет никакого ответа.

Умом Питер понимает, что сильно рискует и может не вернуться домой живым, но в то же время не хочет допустить, чтобы его друзья так или иначе пострадали по вине опасного человека. Не уверен парень и в том, что все-таки сможет добиться желаемого. Тем не менее это не останавливает его от желания делать все возможное, чтобы найти свою возлюбленную и позволить ей вернуться домой к своей бабушке, которая так без нее страдает.

— Мне очень жаль, ребята, — тихо говорит себе под нос Питер. — Но мне придется поехать туда в одиночестве. Если бы я все вам рассказал, то вы бы увязались за мной. А я не могу так рисковать вашими жизнями. Я не прощу себя, если вы хоть как-то пострадайте по моей вине. Поэтому я намерен встретиться с Маркусом лицом к лицу. Все сделаю для Хелен. Я готов пойти на все, лишь бы она осталась жива.

Питер медленно выдыхает с прикрытыми глазами, крепко сжимая руку в кулак.

— Пожалуйста, милая, только держись… Я уже близко. Где бы ты ни была, я обязательно тебя спасу. Не упущу ни одного шанса вырвать тебя из рук этого старого ублюдка и его стаи шакалов. А попадается мне на глаза один из этих мудаков, я его по стенке размажу. Отомщу за все, что эти суки делали с моей девушкой все это гребаное время.

В какой-то момент Питер бросает взгляд на свое отражение в зеркале и немного одергивает надетые на нем синюю футболку и черную джинсовую куртку.

— Не злитесь на меня, если что-то было не так, парни. Не обижайтесь, если я чем-то вас обидел, девчонки. Если я когда-либо делал что-то неправильно, то от всего сердца прошу простить меня. Простить за все, что произошло. Мне очень жаль, что вам пришлось свидетелем моих срывов и истерик. Я пытался держаться, но это оказалось выше моих сил.

Питер нервно сглатывает и кладет свой мобильный телефон на письменный стол.

— Вы были лучшим, что со мной происходило в жизни. В моей полной всякого дерьма жизни. Если бы не вы, меня бы на этом свете не было бы вот уже несколько лет. Потому что иного смысла жить у меня нет.

Питер бросает легкую улыбку, отведя взгляд в другую сторону.

— Я люблю вас, ребята. Каждого. Очень. Очень сильно. Вы и правда стали мне братья и сестры за все это время. Стали… Моей второй семьей. Или… Первой… Раз ее у меня никогда не было.

Взгляд Питера останавливается уже на одном из его браслетов на руке.

— Не уверен, что вернусь после этой встречи. У меня… Нехорошее предчувствие. Так что… Если что… Простите меня. Простите за все. Я никогда не хотел причинять кому-то вред. Не хотел делать и говорить что-то плохое.

Поколебавшись еще несколько секунд и посмотрев на электронные часы, что стоят на прикроватном столике и показывают почти четыре часа, Питер резко выдыхает с чувством, что все его мышцы до боли сжались, руки вспотели, а что-то давящее на грудь не дает глубоко вдохнуть. А поскольку он понимает, что пути назад уже нет, мужчина берет уже приготовленные заранее ключи от машины и квартиры, отключает электричество во всех комнатах, направляется в коридор и осматривается вокруг. Как только он убеждается в том, что ничего не загорится, а он ничего не забыл, парень покидает свою квартиру и запирает дверь на ключ. После чего неуверенно проходит по пустым коридорам, вызывает лифт и с его помощью в полном одиночестве спускается на первый этаж, почувствовав какую-то скованность во всем теле и крепко обняв себя руками, когда он содрогается от пронзившего его холода.

Оказавшись внизу, Питер быстрым шагом покидает кабину лифта и проходит еще некоторое расстояние по коридору до того, как подходит к главному выходу и покидает здание, оказавшись на улице. Он не обращает внимание ни на что, что его окружает, и быстрым шагом спешит направиться к большой парковке, где стоят машины всех жильцов этого дома. Проходит прямо мимо двух пожилых седовласых женщин, сидящих на скамейке возле входа. Поначалу они болтали о чем-то своем и скромно хихикали, но завидев парня, тут же забывают прежнюю тему разговора и провожают его взглядом, ожидая, что тот с ними поздоровается.

— О, смотри, Хиллари, Роуз прошел мимо и сделал вид, будто нас здесь нет, — возмущается одна из старушек. — Ни здравствуйте, ни добрый день!

— Ой, Марта, и не говори! — восклицает женщина по имени Хиллари, параллельно держа в руках что-то, что она сейчас вяжет с помощью спиц. — Совсем ему уже крышу снесло от того, как все эти малолетки аж слюной давятся, пока пялятся на это чудо в перьях.

— Раньше хоть ядовито и сухо, но здоровался. А сейчас вон даже не повернулся и пролетел как метеор.

— Ага, спешит типа.

— Ой, да опять, наверное, со своими дружками пошел с ума сходить. Такими же невоспитанными бездельниками, которые не хотят заняться чем-то полезным.

— Ага, а вчера вон аж всей толпой приперлись к нему домой. Да еще и девок своих притащили.

— Они что ли лучше? Одеваются как, прости господи, проститутки! Шорты такие, что задницу видно, а топы настолько короткие, что видны животы. И декольте такие, что грудь вот-вот вывалится.

— Зато эти ходячие сперматозоиды ходят довольные и только успевает слюни подтирать.

— Ой, да этим мужикам только покажи полуголую девицу – сразу же потеряют голову и будут чесать свои причиндалы с желанием вывалить их наружу.

— Вот в мое время девушки так не одевались! — заявляет Хиллари. — Все они были очень скромные и носили максимально закрытую одежду. Не приведи господь ключицы будут открытыми – все! Стыд и позор!

— Да, какие они раньше были красивые. Помнили, что человека украшает скромность. А сейчас эти девки размалюются, разоденутся как на трассу и ведут себя так, будто это нормально.

— Ага, а потом ходят по всяким шоу и пищат, что их, бедненьких, изнасиловали.

— Так нечего мужиков провоцировать! Ты же сама посылаешь сигнал, что доступна для них.

— Я о том и говорю! Оденься нормально, и никто на тебя не посмотрит.

— Ой, и не говори! — машет рукой Марта.

— Да что сейчас говорить об этом… Надо было воспитывать и вдалбливать эти вещи в раннем возрасте. А сейчас они все уже здоровые лбы, которые думают, что вправе послать тебя матом.

— Ну, у дружков Роуза пока хватает ума общаться с нами относительно вежливо. Да и девушки строят из себя воспитанных. Но этот делает все что ему вздумается и ни капли не раскаивается.

— Ой, да мы, наверное, уже не вздохнем спокойно, — тяжело вздыхает Хиллари. — Роуз никогда не уедет отсюда куда подальше. Мы с тобой быстрее состаримся, чем он захочет это сделать.

— Кстати, Хиллари, а ты не заметила, что его девушка в последнее время перестала к нему приезжать одна и со своей собачатиной?

— Да, что-то эта девчонка пропала. Я уже давно ее не вижу. Неделю или чуть больше – точно.

— Чего это между ними там произошло? Неужели поссорились? Или и вовсе расстались?

— Кто знает, дорогая… Но она даже с его дружками не приезжает.

— Странно… — слегка хмурится Марта. — В последний раз подружка Роуза была здесь вся расфуфыренная и разодетая. Хотя и немного грустная, как я заметила.

— А помнишь, как они оба приехали сюда полумокрые? — напоминает Хиллари. — Как будто в речку какую упали.

— Помню-помню, было дело. Девчонка почему-то была очень напуганная, а Роуз – встревоженным. И псина от нее ни на секунду не отходила.

— Он еще и нес ее на руках!

— Да, она тогда выглядела полуживой.

— Ха, да что тут удивительного! — ухмыляется Хиллари. — Ты видела, как она была одета? Как шлюха! Опять короткие шорты, тонкий топ, через который я могла увидеть ее соски даже без очков, и норовящая вывалиться наружу грудь.

— Думаешь, эту девчонку кто-то изнасиловал?

— Нисколько не удивлюсь! Она же провоцирует мужиков!

— Ты права, однако. Хотя раньше подружка Роуза одевалась куда скромнее. Мне казалось, что она нормальная.

— Ну надо же ей удерживать Роуза рядом с собой! Фокус с мозгами, видно, уже не прокатывает.

— А они у нее когда-нибудь были? К тому же, не забывай, какие у нее подружки. Как говорится, с кем поведешься, того и наберешься.

— Как ты всегда права, моя дорогая!

— Наверняка ее пропажа как-то связана со всеми этими провокациями в одежде. Наверняка девчонка проходила вся расфуфыренная мимо каких-нибудь молодых ребят, которые захотели с ней развлечься. Вот Роузу это надоело, и он в итоге послал ее куда подальше. Все-таки… Какому мужику понравится делить с кем-то свою женщину?

— Никакому, конечно! — восклицает Хиллари. — Вот когда я была замужем, то даже не смотрела в сторону других мужчин. Даже подумать о ком-то другом не могла. А еще я была настолько стеснительной, что мне даже перед собственным мужем было безумно тяжело раздеться.

— Похоже, она зашла так далеко, что этот парень просто послал ее в пешее эротическое путешествие.

— Наверное, поэтому он и ходит как воду опущенный и не замечает никого и ничего.

— А ничего, усвоит урок! Что нужно выбирать себе нормальную, порядочную и скромную девушку! А не какую-то проститутку, у которой в голове одни лишь шмотки, да косметика.

— С таким омерзительным характером на него не обратит внимание ни одна нормальная девчонка.

— Да уж… Его судьба – всю жизнь провести в полном одиночестве, не имея никого, кто мог бы принести ему стакан воды в старости.

— Так и будет, милая. Так и будет.

А пока Хиллари и Марта продолжают бурно обсуждать его личную жизнь и осуждать все и всех, Питер успевает подойти к своему автомобилю, отпереть его, сесть за руль, завести мотор, задним ходом покинуть парковочное место, развернуться и выехать на дорогу. Причем он так сильно давит на педаль газа и делает настолько резкие повороты, что колеса издают противный скрежет, что тут же привлекает внимание двух его соседок, которые сильно хмурятся и между собой продолжают всячески его критиковать и поливать грязью. Продолжают сидеть на скамейке, даже несмотря на то, что на улице немного похолодало, а небо заволокло плотными серыми облаками.

Трасса, по которой сейчас едет автомобиль Питера, практически свободная. Это позволяет ему разогнаться до максимально разрешенной здесь скорости и обогнать большое количество транспорта, которое предпочитает ездить куда медленнее. Несмотря на то, что он всеми силами пытается сосредоточиться на дороге, крепко вцепившись в руль обеими руками и внимательно наблюдая за тем, что происходит впереди, негативные мысли все равно настойчиво проникают в сознание. Чем дольше мужчина едет, тем сильнее он начинает сомневаться в том, что у него получится справиться с поставленной задачей. А поскольку с ним сейчас никого нет, то блондин испытывает еще большую тревогу. Ведь… Только со своими друзьями может чувствовать себя в безопасности.

Тем не менее, помня о том, что Хелен сейчас в большой опасности и, наверное, очень надеется на его помощь, Питер отчаянно пытается забыть о любых страхах и сомнениях. Обещает сделать все возможное и невозможное, чтобы спасти свою любимую, снова и снова молясь о том, чтобы он успел это сделать до того, как Маркус и его сообщники захотят от нее избавиться. Впрочем… Страх оказаться перед своим врагом лицом к лицу без какой-либо поддержки отнюдь не слабый. Может, даже такой же сильный, как и страх позволить любимой девушке погибнуть. Такой же сильный, как и страх чего-то, о чем он по какой-то причине не знает и не помнит.

В какой-то момент Питера начинают одолевать сомнения в том, что он поступил правильно, решив ничего не говорить своим друзьям и отправившись на встречу с Маркусом совсем один. Он так или иначе сомневается в своих силах и не уверен, что справится с сообщниками этого человека, если они окружат его всей толпой и захотят напасть. Это так напоминает ему о школьных днях, когда толпа злых и бессердечных школьников также заманивала его в плотное кольцо и издевалась над ним, вынуждая парня чувствовать себя беззащитным и несчастным. И даже если свидетелями всему этому были взрослые люди, они так и не смогли ничего сделать. Ну… Или просто не хотели и решили, что детям нужно учиться решать конфликты самостоятельно, заставляя воспринимать все это как эдакую школу жизни, которую пройдет только лишь самый храбрый и решительный.

«А может, такое происходило не только в школе?» — проносится в мыслях Питера, всерьез начавший задумываться о том, что же произошло с ним в детстве, которое он почти не помнит – только лишь какими-то короткими вспышками. Слова друзей заставили его получше призадуматься над тем, что он долгое время предпочитал игнорировать и запирать где-то глубоко в себе. Роуз искренне верит, что все его проблемы связаны исключительно со школьными годами. Хотя все внутри почему-то отчаянно против этого протестует, как будто этот случай намного сложнее, чем кажется. С одной стороны, блондин хочет попытаться выяснить, кто или что сделало его таким слабым и трусливым. Но с другой, это желание вызывает у него сильную тревогу, что всячески его подавляет.

И пока он обо всем этом думает, Питер начинает понимать, что у него снова начинается приступ паники, довольно часто дыша, еще крепче сжимая руль вспотевшими, да еще и дрожащими руками и чувствуя легкое головокружение. Хоть симптомы пока и легкие, он все равно не в состоянии их купировать и все больше им поддается, слыша свое собственное сердцебиение в голове и понимая, как настойчиво оно бьет по вискам. Каждую мышцу начинает сильно сводить от напряжения, кожа резко бледнеет, грудную клетку словно сдавливает что-то тяжелое, к горлу начинает подступать тошнота, а окружающие звуки доносятся сквозь глухую стену. Мир все больше начинает казаться каким-то нереальным, замедленным. Роуз не чувствует себя самим собой и становится одержимым страхом потерять контроль над происходящим и сойти с ума.

Из-за нарастающего приступа паники Питер все больше ослабляет контроль за дорогой, хотя и продолжает бездумно ехать на высокой скорости. Дрожащие пальцы словно деревенеют и почти его не слушаются, да и ног он почти не чувствует. Каждая проносящаяся мимо машина порождает в нем все большую панику. Каждый сигнал, что издают водители, только больше напрягают. Салон его автомобиля будто бы становится маленьким, все больше стискивая в нем мужчину, которому становится практически нечем дышать. А когда его резко обгоняет какой-то мотоцикл, он с испугу резко перестраивается на другую полосу и чуть не подрезает находящегося сзади водителя, выразивший свое возмущение настойчивым нажатием на клаксон на руле. Ему начинает казаться, что все проезжающие мимо люди недобро на него поглядывают, окружают его транспорт со всех сторон и говорят что-то, что из-за потери слуха он не разбирает.

Перед глазами все начинает резко расплываться. Из-за чего Питер уже не в состоянии нормально водить машину. Паника все больше затуманивает его разум, а рядом нет никакого, кто мог бы помочь ему прийти в себя. Наоборот, люди как будто этого не понимают и только больше на его давят. Будто сквозь глухую стену до него доносятся чьи-то требования научиться водить и не садиться за руль, если он пьяный или под воздействием каких-нибудь психотропных средств. Что уж точно никак не способствует успокоению, а лишь больше усиливает все имеющиеся симптомы. Даже в полуобморочном состоянии мужчина понимает, что если так продолжится и дальше, то он может просто не доехать до пункта назначения, не справившись с управлением, врезавшись в кого-нибудь или во что-нибудь и получив серьезные травмы. Только вот Роуз все еще продолжает со всей силы жать на газ, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, которому ему катастрофически не хватает из-за чувства, что его как будто кто-то со всей силы душит.

В какой-то момент Питер окончательно отвлекается от дороги и сгибается пополам из-за резко пронзившей его боли внизу живота, природу которой он никак не может понять. Мысль, что он сейчас совсем один, только больше усиливает приступ паники и порождает непреодолимый страх смерти. Невидимая веревка все сильнее затягивается у него на шее, а мышцы словно выворачивает наизнанку, причиняя ему нестерпимый дискомфорт. Широко распахнутые глаза хаотично бегают из стороны в сторону, видя перед собой проезжающие мимо автомобили, из окон которых высовываются водители, поворачивающиеся к парню и покрывающие его отборным матом. Картинка настолько часто меняется, что затуманенный мозг просто не успевает ее обработать – из-за чего в голове сейчас творится полный бардак, неразбериха.

Однако сознание более-менее проясняется в тот момент, когда Питер переводит взгляд на дорогу и едва успевает понять, что каким-то образом выехал на встречную полосу и вот-вот может врезаться в несущийся на него грузовик с цистерной, на которой большими буквами написано «ОГНЕОПАСНО». Он так резко поворачивает руль в сторону, что колеса издают противный скрежет, а его автомобиль почти врезается в другой, который чудом успевает отъехать в сторону. С учащенным от ужаса сердцебиением и тяжелым дыханием мужчина чудом избегает с кем-то столкновения и не врезается в ограждение, что разделяет прямую дорогу и дорогу, ведущую на мост. После чего резко жмет на педали, чтобы снизить скорость до минимальных значений.

Бледный, до смерти перепуганный и все еще страдающий от приступа паники Питер понимает, что ему срочно нужно где-то остановиться и подождать, пока его не отпустит. Широко распахнутыми осматриваясь вокруг, мужчина перестраивается в самый крайний правый ряд и находит какой-то поворот, ведущую куда-то в лесистую местность. Недолго думая, он направляется прямиком туда и проезжает некоторое расстояние до того, как решает остановить машину, обрадовавшись, что здесь никого нет. Роуз дрожащими руками отключает мотор и вытаскивает ключ, который кладет в отсек для мобильного телефона. После чего он откидывается на спинку водительского кресла и прикрывает глаза, продолжая страдать от нехватки воздуха и усилившегося головокружения, видеть все очень расплывчато и задаваться вопросом, реально ли все то, что с ним происходит.

А почувствовав резкую боль где-то между ребрами, Питер открывает дверь и покидает салон. И в этот момент его ноги мгновенно подкашиваются от слабости, вынуждая облокотиться на машину. Мужчина делает лишь несколько шагов до того, как все-таки поддается желанию обессилено опуститься на асфальт, прислонившись спиной о закрытую заднюю дверь, и с тихим стоном проводит руками по своим волосам. Вытирает выступившие на лбу капли пота и прикладывает руку к сердцу, что все еще колотится как сумасшедшее. Тем не менее пик уже пройден, а симптомы к этому моменту чуть-чуть ослабевают. Благодаря чему сознание Роуза постепенно проясняется, а зрение становится более четким.

Не думая о том, что он может опоздать, Питер решает немного побыть здесь и подождать, пока паника отступит, чтобы быть в состоянии вести машину и доехать до дома Маркуса целым и невредимым. Хоть сейчас мужчина находится в куда более безопасном положении, отсутствие каких-либо звуков в этом безлюдном месте наводит на него сильный страх, что задерживает окончание борьбы с неприятными симптомами. Необъяснимая боль в животе также не доставляет ему радости и вызывает лишь одно желание – лечь. Однако Роуз заставляет себя забыть об этом и сделать все, чтобы наконец-то успокоиться и вспомнить о своей главной цели, для которой просто не должно быть никаких преград.