Наталия, Анна и Ракель стараются держаться вместе, пока их мужчинам приходиться заниматься своими делами. Девушки собрались в доме Терренса и Ракель, куда его хозяйка недавно вернулась от ветеринара после очередной процедуры для Сэмми, который в физическом плане чувствует себя уже намного лучше после полученного ножевого ранения. Несмотря на то, что им сейчас им самим очень плохо, они делают все возможное, чтобы немного облегчить состояние песика, переживающий за свою хозяйку, которую не могут найти вот уже несколько дней, и словно чувствующий, что ее дела намного хуже, чем все могут представить.

— Сэмми уже немного лучше, — спокойно говорит Ракель, поглаживая рядом сидящего Сэмми по голове. — Еще неделька – и раны полностью затянутся. А пока что перевязки и обработка антисептическими средствами. Следим за тем, чтобы он не начал лизать и карябать их когтями.

— Хоть что-то хорошее, — задумчиво отвечает Наталия, почесывая Сэмми под мордочкой, пока тот смотрит на нее полными печали глазами. — Выкарабкался все-таки.

— Господи, прошло уже четыре дня, а новостей никаких нет! — отчаянно отмечает Анна, сидя на диване в гостиной рядом с Наталией и Ракель. — Полиция так и не смогла найти какие-либо следы Хелен и ее похитителей.

— И я понятия не имею, где ее искать, — тяжело вздыхает Ракель. — Не представляю, куда эти твари увезли ее и что они сейчас с ней делают.

— И увидим ли мы ее еще когда-нибудь, — добавляет Анна. — Вдруг Маркус не блефовал, и мы действительно может попрощаться с подругой.

— Значит, Питер с ним столкнулся, но так и не смог ничего от него добиться? — уточняет Наталия.

— Увы, этот тип отказался что-то объяснять. Только лишь опять начал лить грязь на парней, как будто они ходячее зло, что хочет убрать Пита с дороги.

— Дай бог, он не поддастся на эти провокации и не рассорится с друзьями, — выражает надежду Ракель. — Питер должен был что-то понять из случая с Хелен, предательство которой Маркус так и не смог доказать.

— Интересно, он имеет в виду то, что мы с вами утаили от парней, или же есть что-то еще? — слегка хмурится Анна.

— Да, но откуда Маркус может знать такое? — разводит руками Наталия. — А вдруг он вообще ничего не знает, но ведет себя так, будто его тайна может выставить Хелен в еще более неприглядном свете?

— Не знаю, девочки… — устало вздыхает Ракель. — Но слава богу, Роуз понял, что его пытались настроить против Маршалл. Он начал сомневаться.

— А если Маркус опять начнет поливать ее грязью? Что если он вскоре начнет присылать Питу еще какие-нибудь сообщения, порочащие честь нашей подруги? И сделает так, что в этот раз он точно не поверит в ее невиновность.

— Не исключено. Более того, я уверена, что эта история наберет обороты. Поэтому нужно быть готовыми.

Сэмми в этот момент тихо и жалобно скулит, а Анна мягко гладит его по голове, пока где-то вдалеке ходят работающие в этом доме служанки.

— Может, нам все-таки стоит рассказать парням правду? — неуверенно спрашивает Анна. — Дать им понять, что у Хелен все-таки есть кое-какие тайны.

— Но мы же обещали Хелен молчать! — напоминает Ракель. — Обещали дать ей шанс самой все рассказать.

— Да, но… Вдруг у нее уже не будет такой возможности? Вдруг эти гады все-таки прикончат ее?

— Нет, Анна, не говори так! — возражает Наталия, погладив Анну по руке.

— В принципе, пока можно поговорить с Эдвардом, Терренсом и Даниэлем, — предлагает Ракель. — Не объяснять ситуацию, а просто дать небольшой намек.

— А лучше все-таки промолчать. Не думаю, что сейчас время об этом говорить. Самое главное – найти Хелен живой и здоровой. Ну а с тайнами разберемся как-нибудь потом.

— Так или иначе мне как-то не по себе от того, что мы скрываем от ребят правду, — признается Анна. — Они заслуживают все знать.

— Давайте все-таки предоставим Хелен шанс самой во всем признаться и в конце просто все подтвердим, — предлагает Ракель. — А Питер пусть сам решает, сможет ли он это принять. Пусть парни решают, заслуживает ли она их друга.

— Мне кажется, сейчас Роузу уже все равно, что она скрывает, — задумчиво говорит Наталия. — Он просто хочет видеть Хелен живой и здоровой.

— Пока Маркус не начал снова промывать ему мозги. Точнее, уже начал, судя по той грязи, которую он начал лить еще и на парней.

— Ох, девочки, все это сводит меня с ума… — тяжело вздыхает Наталия, проведя руками по своим волосам. — Сводит с ума тот факт, что мы вынуждены просто сидеть и ждать. Тот факт, что полиция ничего не может сделать.

— Надежда только на то, что соседи смогут застать появление того самого Элайджи на квартире, в которой он прописан, — отвечает Ракель. — Что полиция сможет упаковать его, отвезти на допрос и выбить признательные показания.

— Но на это надежды очень мало. Этот тип будет все время прятаться как нашкодничавший пес. Ну а если его каким-то чудом и поймают, то он все будет отрицать.

Сэмми тихонько подает голос.

— Господи, мне даже представить страшно, как сейчас страдает Хелен, — с мокрыми глазами слегка дрожащим голосом говорит Анна. — Что эти гады с ней делают, пока никто не видит? Вдруг ее там вообще подвергают каким-нибудь ужасным пыткам?

— Если честно, у меня и самой сердце неспокойно, — прикладывает руку к сердцу Ракель. — Если эти типы довели Питера до полумертвого состояния всего за пару-тройку часов его плена, то что произошло с Хелен за четыре дня?

— Да уж, со мной и то обращались нормально, пока Майкл четыре дня удерживал меня в своем доме, — вспоминает Наталия. — И кормили, и в туалет водили… Не били, не насиловали, слава богу…

— Зная, что Маршалл в плену у одного из самых опасных преступников восьмидесятых-девяностых годов, то можно ожидать чего угодно. Он может придумать для нее такие ужасные пытки, какие нам и в кошмарах не снились.

— И которых она не сможет избежать, — добавляет Анна. — Никто не сможет ей помочь, если неизвестно, где они ее скрывают.

Сэмми издает тихое, жалобное поскуливание, пока вдалеке проходящие служанки бросают им полный печали взгляд, а затем с обеспокоенным выражением лица продолжают о чем-то говорить между собой.

— Тише-тише, Сэмми, не скули, — мягко произносит Ракель, погладив Сэмми по голове.

— А ведь Питеру в таком состоянии еще и придется сегодня выступать на концерте, — подмечает Наталия.

— Парни предлагали ему перенести выступление, но он наотрез отказался, — отвечает Анна. — Хотя есть большая вероятность, что Пит не выступит блестяще. Зная, что все репетиции он с треском завалил.

— Дай бог, Терренсу, Даниэлю и Эдварду хватит сил вытянуть концерт втроем, — выражает надежду Наталия. — Даже если они и сами очень подавлены и опустошены.

— Да, мало того что за Хелен переживают, так и еще приходиться за Питером следить, чтобы он не натворил глупостей, — отвечает Ракель.

— Ну, пока что у нас это более-менее получается. Хотя состояние Питера вызывает серьезные опасения. Он в любой момент может сорваться. А если с Хелен случится что-то ужасное, то мы можем попрощаться с ним. Без нее ему этот мир будет не нужен.

— Пока делаем все, что в наших силах. Если он будет с нами много разговаривать, то так ему станет немного легче. Будет помнить, что мы всегда окажемся рядом, чтобы помочь.

— Нужно постоянно ему об этом напоминать, — отмечает Анна. — Для Питера это крайне важно. Важно знать, что он окружен людьми, которые не способны его предать. Вы ведь знайте, что у него большие проблемы с доверием.

— Интересно, а слова мистера Джонсона о каких-то заблокированных воспоминаниях могут быть правдой? — слегка хмурится Ракель, приложив палец к губе. — Что если есть еще что-то, о чем Питер предпочитает никому не говорить и сам не вспоминать?

— Кто знает, Ракель… — задумчиво произносит Наталия. — Но думаю, у всех нас есть вещи, которые мы хотим навсегда забыть. Или нам за них стыдно, или они причиняют нам боль.

— Честно говоря, я думала, что Питер и правда изменился, — признается Анна. — Что он все отпустил и действительно был таким смелым и уверенным, каким был несколько месяцев назад. Но сейчас Роуз ведет себя так, словно ничего не поменялось.

— Даже если что-то такое и есть, то рано или поздно Пит обязательно все расскажет. Зачем заставлять говорить, если человеку неприятно?

— Да, но если мы не узнаем о том, что причиняет ему боль, у нас никогда не будет возможности помочь блондину прийти в себя, — отмечает Ракель. — Может, мы снова причиняем ему боль, сам того не зная, когда что-то делаем. Может, какие-то наши действия или слова его ломают.

— Наталия права, подружка, — скромно отвечает Анна. — Питер сам все расскажет, если захочет. Да, нам всем очень хочется ему помочь, но принуждение никогда не приводит ни к чему хорошему.

— Знаю, девочки, но что-то мне подсказывает, что мы должны узнать обо всем как можно скорее. А иначе потом может быть уже слишком поздно помогать Питеру.

Сэмми в знак согласия тихо подает голос.

— Видите, даже Сэмми со мной согласен.

— Ох, девчонки, это, конечно, тоже важно, но наша главная задача – найти Хелен, — напоминает Наталия. — Именно от нее сейчас все и зависит. Мы с вами не имеем над ним той силы, что есть у этой девчонки.

— А что мы можем сделать? — тяжело вздохнув, пожимает плечами Ракель. — Ничего! Только лишь молиться о том, чтобы она осталась жива и здорова.

— Она, наверное, так на нас надеется… — с грустью во взгляде предполагает Наталия. — Ждет, что мы за нем придем.

— Мы придем. Сразу после того как нападем на ее след.

— О боже, когда же все это закончится? — аккуратно подтирает слезы под глазами Анна.

Сэмми в этот момент очень жалобно скулит, с сочувствием смотря на девушек.

— Ох, ладно, Наталия, Анна… — спокойно произносит Ракель. — Давайте займемся чем-нибудь, чтобы не сойти с ума.

— Может, съездим проведать миссис Маршалл? — предлагает Наталия. — Когда захотим отвезти Сэмми домой.

— Кстати, сегодня мама с папой написали мне сообщение сегодня утром и попросили дать адрес миссис Маршалл, — признается Анна. — Сказали, что хотят навестить ее и поддержать.

— А когда они поедут? — уточняет Ракель.

— Не знаю, но сегодня – точно.

— Если мы застанем их у бабушки Хелен, я буду очень рада их увидеть, — признается Наталия.

— Эй, Наталия, а твои родители уже знают про Хелен? — уточняет Анна.

— Знают. И они тоже хотят как-нибудь навестить миссис Маршалл.

— Как и дедушка с тетей… — задумчиво говорит Ракель.

— Тогда давайте поедем к ней прямо сейчас? Чем нам еще заняться, пока у парней концерт?

— Может, что-нибудь выпьем или съедим?

— Спасибо, но у меня кусок в горло не лезет, — отказывается Наталия.

— Я тоже не особо голодна, — качает головой Анна.

— Солидарна, — резко выдыхает Ракель, заправив прядь волос за ухо. — Я тоже переживаю.

Сэмми тихонько подает голос, словно говоря, что у него тоже нет аппетита.

— Сэмми – тоже… — Ракель мягко треплет Сэмми за ушки. — Миссис Маршалл говорит, что он сейчас очень плохо ест и стал менее подвижным. Целыми днями лежит в своем уголке.

— Не мудрено – у него ведь сейчас сильный стресс из-за пропажи хозяйки, — подмечает Наталия.

— Имеет смысл держаться ради него и миссис Маршалл, — отмечает Анна. — Они сейчас как никогда нуждаются в нашей поддержке.

— Это будет непросто, но мы должны, — заключает Ракель. — Как бы плохо нам ни было, нам придется взять себя в руки и не позволить себе погрузиться в мрачные думы.

Наталия и Анна ничего не говорят и просто с грустью во взгляде переглядываются между собой, а в какой-то момент первая кладет голову на плечо второй. Ракель же подсаживается к ним поближе и заключает обеих подруг в свои крепкие объятия, пока Сэмми и сам жмется к девушкам, отчаянно выпрашивая у них внимание и ласку и всем своим видом показывая, что он сильно тоскует по своей хозяйке, которой приходиться проходить через ужасные вещи и быть окруженной теми, кто воспринимает ее своей игрушкой и играется с ней как им вздумается.