Вот уже три дня Хелен сидит взаперти в плохо освещенной комнатушке, где компанию ей по-прежнему составляют летающие и ползучие насекомые, маленькие мышки и огромные крысы. От страха перед всей этой живностью и сильного стресса, связанный с ее нынешней ситуацией, девушка очень плохо спит по ночам и с трудом запихивает в себя ту скудную еду и воду. Поэтому ей, так скажем, все равно, что из-за ее попыток вырваться и сбежать преступники приносят поесть в лучшем случае лишь раз в день. Все, чего она сейчас страстно желает, – это вернуться к своей обычной жизни. Но с каждым днем эта надежда тает все больше, поскольку никто не хочет или не сможет ее спасти.
Не зная, чем себя занять, Хелен вынуждена просто валяться целыми днями на прогнившей кровати с желтым от старости матрасом, от которого еще и исходит неприятный запах. Чтобы хоть немного осветить комнату, приходиться сжигать очень много свечек в день и постоянно следить за тем, чтобы случайно не утроить пожар. Глаза уже давно не просыхают от слез и выглядят пугающе опухшими от того, что она постоянно их трет далеко не чистыми руками. Волосы успели загрязниться и спутаться так, что понадобится очень много кондиционера для волос для их нормального расчесывания.
Нынешняя ситуация все больше сводит Хелен с ума и вызывает у нее повышенную тревогу. Каждая мышца уже буквально болит от напряжения, сердце работает на пределе возможностей, по всему телу проходит сильная дрожь, а голова кружится не только из-за недостатка еды. Проводить целыми днями в полном одиночестве без возможности поговорить с близким человеком и крепко его обнять оказывается для нее непростой задачей. Хелен очень хочет найти способ отсюда сбежать, но понятия не имеет, как это сделать, если комната все время заперта, через маленькое окошко в нем не сможет протиснуться даже худенькая и невысокая девочка, а помещение расположено на верхнем этаже. Под влиянием отчаяния она напрочь забывает об угрозах Маркуса и Элайджи превратить ее жизнь в ад в случае попытки побега, понимая, что даже покорность не спасет ее от гибели. Желание остаться в живых велико, но шанс на спасение в данной ситуации практически равен нулю.
Крепко обнимая подушку и заливая ее слезами, Хелен не замечает, как в какой-то момент дверь в комнате тихонько открывается, а порог уверенно пересекает Лютер, с ехидной улыбкой приподнимая свои штаны и гордо приподняв голову. Поскольку девушка лежит к нему спиной, то его заинтересованный взгляд ненадолго задерживается на ярко выраженных женских бедрах и ягодицах, а затем медленно скользят по стройным оголенным ногам. Все мышцы заметно напрягаются, а губы пересыхают из-за тех бурных фантазий, что начинает рисовать его воображение. Недолго думая, мужчина уверенно приближается к пленнице, которая слегка вздрагивает, когда слышит тихий треск паркета. А обернувшись на звук, резко побледневшая Маршалл с полным ужаса криком пулей соскакивает с кровати и забивается в угол комнаты, уставив свои широко распахнутые глаза на обидчика.
— Ну здравствуй, красавица, — с самодовольной улыбкой здоровается Лютер.
— Чт-т-то, что вам нужно? — высоким, дрожащим голосом спрашивает Хелен.
— М-м-м, вижу, ты тут скучаешь… Маешься от безделья и вынуждена лишь целыми днями валяться на кровати.
— Когда все это закончится? Когда вы наконец-то позволите мне отсюда выйти?
— Ни-ког-да. Никогда. Ты проведешь здесь свои последние денечки.
— Мне здесь очень плохо, — со слезами на глазах жалуется Хелен. — Тут темно, страшно… Ползает всякая живность…
— Да-да, я уже понял…
— Меня уже всю комары покусали… — Хелен чешет руку, покрытую как старыми, так и свежими волдырями, полученных после укуса комаров. — У меня все чешется…
— Вкусная ты очень, вот они тебя и кусают. И я их прекрасно понимаю.
Лютер окидывает Хелен с головы до ног своим похотливым взглядом, что заставляет ее съежиться и вжать голову в плечи.
— Как можно оставаться равнодушным к такой сексапильной красотке? — Лютер облизывает пересохшие губы. — Мне лично достаточно одного лишь взгляда, чтобы в голове появилась целая куча фантазий.
— Пожалуйста, не надо… — дрожащим голосом взмаливается Хелен, инстинктивно прикрыв руками грудь, что хорошо видна из ее декольте на топике. — Не надо…
— А почему бы и нет, куколка?
Лютер подходит довольно близко к Хелен и большим пальцем проводит по ее губам, пока она плотно прижимается спиной к стене.
— Никто нам не помешает… Роуза здесь нет, его дружки тоже ничего не смогут ничего сделать… А на твои писки мне вообще по хер.
— Не причиняйте мне боль, — издает тихий всхлип Хелен. — Мне и так очень плохо…
— Ну, в этом ты сама виновата.
Лютер проводит рукой по изгибу талии Хелен, которая в какой-то момент резко дергается.
— Тебе же четко и ясно сказали, что если ты будешь милой и кроткой, то мы с тобой станем друзьями. — Лютер крепко сжимает ягодицу Хелен и прижимает ее близко к своему телу. — Но ты ведь предпочла с нами воевать. Предпочла быть бунтаркой. Мне известно, что ты уже пару раз пыталась отсюда бежать, думая, что сможешь обмануть ребят так же, как это сделал твой любимый.
— А что изменится? — срывается на крик Хелен и шмыгает носом. — Что? Вы ведь все равно меня убьете!
— Верно, ты скоро сдохнешь. А когда – решать только Маркусу. Но пока что он не давал приказ убивать.
— Вот и я о том же!
— Однако он не запрещает нам в любое время развлекаться с тобой и с твоей помощью удовлетворять все свои потребности.
Убрав некоторые волосы Хелен с плеч, Лютер проводит кончиками пальцев по изгибу ее шеи.
— Ну и подвергать тебя пыткам в случае неподчинения и протестов.
— Я не хочу здесь оставаться! Пожалуйста, отпустите меня! Позвольте мне уйти!
— Как наивно полагать, что мы растрогаемся благодаря твоим слезам и просьбам все это прекратить, — ехидно усмехается Лютер. — Ведешь себя как девчонка в заложниках у опасного преступника из какого-нибудь блокбастера.
— За что вы так со мной? Что я такого сделала? Почему? ПОЧЕМУ? ЗА ЧТО?
— Ну-ну, не надо так кричать, Маршалл. Все равно тебя никто не услышит. А кто услышит, то не станет помогать.
— Я ХОЧУ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ! — истерически вскрикивает Хелен. — ДОМОЙ!
— Слышь, ну-ка пасть закрыла, дрянь!
Лютер со всей силы залупляет Хелен пощечину, после которой она с громким криком хватается за щеку.
— Советую не выводить меня из себя. — Лютер крепко берет Хелен за горло и впечатывает ее в стену, уставив свой испепеляющий взгляд в красные, мокрые глаза девушки. — А иначе я за себя не в ответе. Убивать, конечно, не буду, но такое устрою, что ты пожалеешь, что вообще решила просто посмотреть нам в глаза. Тем более, что у меня сегодня день не задался с самого утра. И я очень-очень злой.
— Нет, прошу… — с жалостью во взгляде умоляет Хелен.
— И вообще, тебе уже пора смириться с тем, что ты фактически наша собственность. Маркус подарил нам тебя. Ты теперь принадлежишь нам с парнями. А значит, мы можем делать с тобой все что нам только вздумается.
— Я вам не игрушка!
— Ты больше, чем игрушка! Ты награда! Желанная награда за все, что мы сделали для Маркуса. Он всегда был очень щедр по отношению к нам и высоко ценил наши усилия.
— Это неправильно! Так нельзя!
— Еще как можно…
— Прошу вас, сэр…
— Ой все, Хелен, хватит нести чепуху, — сильно хмурится Лютер. — А то у меня ото всей болтовни голова разламывается.
Лютер проводит обеими руками по бедрам Хелен и сжимает ее ягодицы.
— И вообще, я пришел сюда, чтобы немного развлечься. — Лютер задирает топик Хелен и водит ладонями уже по оголенным частям ее талии, живота и спины, пока та сильно напрягает все свои мышцы. — Раз уж сегодня моя очередь присматривать за тобой, то почему бы не воспользоваться возможностью?
Крепко сжав челюсть Хелен пальцами, Лютер пытается насильно поцеловать девушку в губы, но та начинает резко отворачивать лицо в разные стороны.
— Нет! — восклицает Хелен. — Нет, не смейте! Нет! Не трогайте! Нет! НЕТ! НЕ-Е-ЕМ-М-М-М…
Но как бы усердно Хелен ни сопротивлялась, Лютер все равно решительно, с давлением приникает к ее губам, пока девушка истошно мычит и со всей силы лупит обидчика по рукам, понимая, насколько ей неприятно чувствовать холодные, потрескавшиеся мужские уста и понимать, как нежную кожу обжигает мороз, исходящий от его больших сухих рук.
— М-М-М-М! — с широко распахнутыми глазами мычит Хелен. — М-М-М-М!
— Ах, как же ты хороша, чертовка! — блаженно улыбается Лютер, резко наклоняет голову Хелен в сторону и, крепко вцепившись в ее волосы у корней, осыпает шею девушки короткими, сухими поцелуями. — О да… Ты и правда очень вкусная и сладкая…
— НЕТ, ХВАТИТ! — Хелен продолжает со всей силы лупить Лютера по рукам и груди и отталкивать его от себя, хотя и прекрасно понимая, что она ничего не может сделать с крупногабаритным, хорошо развитым в физическом плане мужчиной. — НЕТ! НЕ НАДО!
— Наконец-то я смогу как следует расслабиться, зная, что никто меня не остановит.
Лютер грубо сжимает и разжимает грудь Хелен обеими руками и заставляет ее забиться в конвульсиях с истошными криками, когда он проталкивает свой язык ей в рот и обводит им вокруг ее языка.
— О, я уже чувствую, как у меня в штанах стало очень тесно… — с дрожью выдыхает Лютер. — Представляю себе, как ты будешь стоять на коленях и делать мне минет.
— ПОМОГИТЕ, КТО-НИБУДЬ! — вскрикивает Хелен. — ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИТЕ МЕНЯ! СПАСИТЕ! УМОЛЯЮ!
— Не рыпайся, дрянь! — Лютер резко одергивает Хелен, когда она пытается отбежать в сторону. — Доставишь мне удовольствие – отпущу.
— НЕТ! НЕ НАДО! Я НЕ ХОЧУ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ОТПУСТИТЕ! НЕ НАДО!
— Блять, да закрой ты рот, карлик!
Лютер наносит Хелен крепкую пощечину.
— Раз тебе сказали раздвинуть ноги, значит, ты обязана это сделать. Потому что Маркус подарил тебя нам.
— ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА!
Хелен снова пытается вырваться и отбежать в сторону, но Лютер тут же хватает ее со спины, грубо швыряет на кровать, всем весом заваливается на девушку и вынужден несколько секунд побороться с ней в рукопашную.
— НЕТ, ПУСТИТЕ, ПУСТИТЕ! — со слезами вскрикивает Хелен. — ПУСТИТЕ!
— Если ты сейчас не заткнешься, то тебя вообще не будут кормить, — угрожает Лютер, крепко берет Хелен за шею и бьет затылком об матрас. — Будешь сидеть здесь ГОЛОДНАЯ! ВСЕ ВРЕМЯ ВАЛЯТЬСЯ НА КРОВАТИ ОТ СЛАБОСТИ!
— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО!
— ЛЕЖИ, СУКА, СПОКОЙНО! И НЕ РЫПАЙСЯ!
Хелен с истошными криками продолжает всеми силами отбиваться от Лютера с помощью сильных ударов руками и ногами, пока тот задирает ее топик и грубо мнет женскую грудь, широко улыбнувшись с мыслью, что на ней нет бюстгальтера. Мужчина действует очень решительно и не тянет кота за хвост, в какой-то момент расстегнув ширинку на ее джинсовых шортах и запустив руку в нижнее белье.
— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — заливается слезами Хелен.
— Заставь меня кончить, и я закрою глаза на любые твои выкрутасы, — низким, рычащим голосом говорит Лютер, схватив Хелен за волосы и больно их оттянув, пока его пальцы скользят вокруг женского лобка и половых губ.
— Я не хочу…
— Меня это вообще не колышет. Самое главное – чтобы я получал оргазм после каждого секса с тобой. После каждого твоего минета.
— Не-е-е-е-ет…
Не обращая никакого внимания на слезы девушки, Лютер щедро осыпает весь живот Хелен короткими поцелуями и придерживает ее за изгибы тонкой талии. Пока сама брюнетка напрягает голосовые связки своими истошными криками и горько плачет, мечтая, чтобы хоть кто-то спас ее от этого кошмара, которому определенно нет конца. А в какой-то момент на пороге двери появляется Рональд, увидевший, что комната не заперта, а из нее доносятся истерические женские вопли. И когда он видит, что его приятель всем телом завалился на хрупкую и маленькую Маршалл, он лишь ехидно усмехается.
— Вау, а почему никто не позвал меня на вечеринку? — расставляет руки в бока Рональд.
— Ты когда-нибудь участвовал в групповом сексе? — интересуется Лютер. — Не хочешь испытать новые ощущения и вместе со мной оттрахать эту цыпочку?
— Ха, да с удовольствием!
Рональд решительно снимает с себя кожаную куртку, откидывает ее в сторону и направляется к кровати.
— Маркус ведь сделал нам такой шикарный подарок, а мы им не пользуемся.
— Пожалуйста, перестаньте меня мучить… — отчаянно взмаливается Хелен и с дрожью выдыхает.
— Не волнуйся, крошка, если будешь вести себя спокойно, то больно не будет.
Рональд присаживается на кровать, проводит рукой по всей длине ног Хелен и задерживается на внутренней их части.
— Просто отсоси нам как следует и раздвинь ножки пошире, а мы уж сами сделаем всю работу, чтобы получить удовольствие.
— Нет, пожалуйста… — заливается слезами Хелен.
— Не стесняйся, Маршалл, покажи нам все свои достоинства. Покажи то, что Роуз потерял раз и навсегда.
— Помогите, кто-нибудь… Умоляю…
— Ну же, рабыня, осчастливь изголодавшихся по хорошему сексу мужчин!
Рональд проводит ладонью по бедрам Хелен и перемешает ее на оголенный живот, мышцы которого она напрягает буквально до боли.
— Мой член уже отчаянно рвется наружу и хочет войти в тебя и сделать свою работу. Хотя представляя тебя голую на кровати, я уже готов кончить.
— Совсем как я… — блаженно улыбается Лютер, интенсивно сжимая грудь Хелен.
Пока Рональд и Лютер наглаживают ее тело где только можно и покрывают некоторые места короткими поцелуями, Хелен безуспешно пытается вырваться из их хватки, лупя обоих руками и пинаясь ногами, и всеми правдами и неправдами сопротивляется насильственным поцелуям, что вызывают у нее чувство всеобъемлющей паники, учащенное сердцебиение и сковывающий каждую мышцу мороз. В какой-то момент ей, однако, удается освободиться, ударив Рональда коленом в пах и оттолкнув Лютера от себя сильным ударом в грудь. Девушка пулей соскакивает с кровати и спешит к двери, которая все еще открыта, наивно думая, что на этот раз ей уж точно удастся убежать. Только вот где-то на полпути ее со спины хватает Рональд и насильно тащит за собой, несмотря на сопротивление.
— НЕТ, ПУСТИТЕ МЕНЯ! — взвизгивает Хелен, брыкаясь в руках Рональда как пушинка. — ПУСТИТЕ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ!
— Что ж, я так понимаю, добровольно ты свою ракушку не раскроешь, — ехидно усмехается Рональд.
— ПУСТИТЕ! НЕ СМЕЙТЕ КО МНЕ ПРИКАСАТЬСЯ!
— ВАРЕЖКУ ЗАКРЫЛА, ПИГАЛИЦА! — рявкает Лютер и со всей силы кулаком бьет Хелен по лицу. — ЗАТКНУЛАСЬ, ПОКА НЕ ПОЛУЧИЛА!
— Ничего, все равно отсосет, — уверенно заявляет Рональд. — И раздвинет перед нами ноги так же, как раздвигала их и перед Роузом.
— НИ ЗА ЧТО! — дерет глотку Хелен. — ВЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАВИТЕ!
— Маркус нам давно это разрешил. Так что никаких возражений быть не может!
— ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!
— Ох, ты смотри, какая у нас деваха-то буйная!
— Ничего, не пожрет денька два-три и не сможет даже пискнуть от слабости, — ехидно улыбается Лютер.
— Да, давать ей жрать точно не стоит. — Рональд залупляет Хелен крепкую пощечину после того, как она вырывается из его хватки с помощью удара в грудь.
— Я предупрежу Элайджу, чтобы он прекратил ее кормить до тех пор, пока она не успокоится.
Лютер молниеносно хватает Хелен со спины так, что ее руки плотно прижаты к телу, когда она снова пытается сбежать через открытую дверь.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — надрывает голосовые связки Хелен. — ПУСТИТЕ! А-А-А-А-А-А-А!
— Слышь, пигалица, ты че нас провоцируешь? — грубо спрашивает Рональд. — АХЕРЕЛА ЧТО ЛИ СОВСЕМ? НАПРАШИВАЕШЬСЯ, СУКА, НА НЕПРИЯТНОСТИ? А? ДАВНО ПО БАШКЕ НЕ ПОЛУЧАЛА?
Рональд врезает кулаком прямо в живот Хелен, заставляя ее согнуться пополам с истошным криком.
— Если силенок еще много, то мы быстро это исправим, — низким голосом угрожает Лютер, схватив Хелен за волосы и резко потянув их назад. — БЫСТРО ЗАСТАВИМ ЗАМОЛЧАТЬ!
Лютер с такой силой толкает Хелен ногой в спину, что она не удерживается и падает на пол, слегка поцарапав щеку об торчащий из него кусок сломанной доски. После чего девушка продолжает заливаться слезами и истошно кричать, пока озверевшие, позеленевшие от злости преступники начинают наносить ей крепкие удары по всем частям тела руками и ногами. Из-за чего в какой-то момент начинают проявляться первые синяки, а жгучая боль ото всех этих издевательств проникает в девушку до самых костей.
— Пожалуйста, хватит! — душераздирающе вскрикивает Хелен и резко сгибается пополам после сильного удара ногой в грудь от Рональда. — Мне больно!
— Если не хочешь слушаться, то мы сделаем так, что твои последние деньки превратятся в самый настоящий ад, — заявляет Лютер и бьет Хелен затылком об пол. — Будешь, сука, каждый день терпеть пытки. Да такие, ЧТО РОУЗУ И ЕГО ДРУЖКАМ ТАКИЕ ТОЛЬКО СНИЛИСЬ!
Еще немного избив горько рыдающую Хелен, Лютер и Рональд хватают ее под руки, поднимают, силой тащат к кровати и ожесточено швыряют на нее вскрикнувшую девушку. После чего она, дрожа как заяц перед волком и с учащенным дыханием смотря на своих обидчиков, резко отползает назад и спиной прижимается к изголовью кровати, прижимая покрытые укусами комаров и синяками ноги к себе.
— Никуда ты от нас не денешься, Хелен Маршалл, — уверенно говорит Лютер. — По своей воле или против, но ты будешь делать ВСЕ, что мы скажем. И нам по хуй, нравится это тебе или нет.
— Нет-нет-нет, не надо, прошу! — отчаянно взмаливается Хелен, прикрывает голову руками и сгибается пополам, чувствуя себя маленькой и беззащитной перед двумя крепкими парнями. — Пожалуйста, господи, нет!
Хелен громко взвизгивает, когда Рональд хватает ее за лодыжки и резко тянет на себя и вместе с Лютером пытается везде облапать и обцеловать девушку. И им это удается. Даже несмотря на еще более ярое сопротивление пленницы и сильные, но в то же время слабые удары которой никак не влияют на противников, вдвоем без проблем подавляющие волю жертвы и по полной пользуются тем, что им можно делать с ней что угодно, но не убивать.
— Нет, если она так и будет брыкаться как уж на сковородке, то мы не сможем ее трахнуть и получить кайф, — качает головой Лютер и резко накрывает рукой глаз, когда Хелен царапает его ногтем во время попытки сопротивления. — Ай, сука! Она мне глаз поцарапала!
— Слышь, Винчестер, ну-ка давай тащи сюда веревки! — решительно требует Рональд. — Я пока держу ее.
— Ай, не могу открыть… Ох… Еще и слезится теперь…
Энергично потирая глаз, Лютер встает с кровати и покидает комнату, чтобы найти веревки, пока Рональд заваливается на Хелен всей тяжестью своего веса, задирает руки у нее над головой и щедро обцеловывает всю ее шею.
— А ты реально горячая штучка! — с наслаждением произносит Рональд и с тихим стоном оставляет несколько поцелуев на груди плачущей Хелен и между ними. — Не зря Лютер пускает по тебе слюни.
— За что? — дрожащим, тихим голосом недоумевает Хелен и резко вздрагивает, когда Рональд больно прикусывает кожу на изгибе ее шеи. — ЗА ЧТО?
— За то, что родилась такой красивой. Ну и за то, что связалась с Роузом и стала его подружкой. Подружкой того, кого до смерти ненавидит Маркус.
Хелен безуспешно пытается оттолкнуть от себя лицо Рональда, когда он бесцеремонно лезет к ней с поцелуями в губы, которые также оттягивает и облизывает, испытывая чувство отвращения из-за неприятного запаха у него изо рта.
«Господи, я этого не переживу… — со слезами на глазах думает Хелен, продолжая безуспешные попытки сопротивления. — Мне противно. Противно от того, что они это делают. Чувствую себя грязной… Грязной шлюхой… Мне стыдно… Стыдно перед Питером… Стыдно перед бабушкой… А дедушка наверное сейчас в гробу переворачивается от происходящего. Ведь они играют со мной как с шлюхой. Маркус подарил им меня как игрушку. Как какую-то чертову куклу…»
— Сейчас… — ехидно улыбается Рональд, проводя руками по изгибам талии Хелен и ее животу. — Сейчас мы тебя разденем… Не будет тратить слишком много времени на всякие прелюдии. Сунем, кончим, высунем и пойдем.
— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — душераздирающе вскрикивает Хелен. — УМОЛЯЮ! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕЕ-ЕТ!
— Нашел! — радостно сообщает Лютер, только что вернувшийся в комнату с двумя мотками толстой веревки.
— Давай неси сюда! — восклицает Рональд. — Сначала свяжи ей ноги, а потом привяжем руки к кровати.
— Веревки крепкие и толстые – она уж точно не сможет их развязать. Разве что поточить об них свои длинные ноготочки. Или и вовсе их сломать.
— Лежи смирно, куколка! — Рональд крепко прижимает запястья Хелен к кровати, задрав руки у нее над головой. — ЛЕЖАТЬ СМИРНО, ГОВОРЮ!
— НОГАМИ НЕ ДРЫГАЙ, СУЧКА! — рявкает Лютер, пытаясь схватить Хелен за ноги, которыми она активно дергает. — НЕ ДЕРГАЙ, СКАЗАЛ!
— ПОЩАДИТЕ, РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО! — со слезами во весь голос вскрикивает Хелен. — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
— Держи-держи ее, Рон, держи! Крепко держи!
— Все нормально, мужик, вяжи ее! — с широкой улыбкой восклицает Рональд.
Несмотря на продолжающиеся попытки Хелен сопротивляться и вырываться, Лютеру все-таки удается связать ей ноги, завязав достаточно тугой надежный узел.
— Эй, давай вязать руки! — восклицает Лютер и кидает моток веревки, который Рональд без проблем ловит.
— К изголовью кровати? — предлагает Рональд.
— Да покрепче! Чтобы не смогла развязать, как Роуз.
И снова Хелен кричит, протестует, брыкается и зовет хоть кого-нибудь на помощь, но спустя некоторое время Рональд и Лютер все-таки задирают руки у нее над головой и крепко привязывают их к изголовью кровати, таким образом полностью обездвижив девушку. Которая впадает в истерику от мысли, что она совершенно беспомощна.
— НЕ-ЕЕ-Е-ЕЕТ! — душераздирающе вскрикивает Хелен, резко дергая руками, которые начинают побаливать из-за того, что их слишком крепко связали. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
— Ну-ну, тише, красавица, тише, — спокойно говорит Лютер, задрав топик Хелен и погладив ее оголенный живот. — Как успокоишься, так мы сразу тебя развяжем.
— Зато теперь можно спокойно приласкать твое прекрасное тело, — с загадочной улыбкой низким голосом говорит Рональд, интенсивно сжимая и разжимая грудь Хелен.
— За что мне все это? — переведя слезный взгляд на потолок, недоумевает Хелен. — Господи, за что?
— Ах, как же умилительно смотреть на беспомощных людишек, которые ничего не могу тебе сделать, — широко улыбается Лютер. — Что связанный Роуз, что связанная ты – я получаю нереальное удовольствие.
— Прямо даже не знаю, должны мы с тобой трахнуть ее одновременно или по очереди с помощью жребия, — задумчиво говорит Рональд, кончиками пальцами лаская промежность Хелен через джинсовую ткань. — Кто-то – в рот, а кто-то – в зад или перед.
— Если чешется так, что невозможно терпеть, то я могу тебе уступить, — предлагает Лютер. — Оттрахаешь ее в своей любимой позе.
— В этом плане я старомоден и предпочитаю классику. Эксперименты были, но хорошо лишь то, что уже проверено временем.
— А вот я не прочь немного разнообразить свою сексуальную жизнь. Особенно сейчас, когда передо мной находится такая привлекательная молоденькая девочка.
— Не девственница, конечно, но какая разница, когда в ней есть красота и молодость?
— Абсолютно согласен.
— Нет, пожалуйста… — с учащенным дыханием смотря на своих обидчиков мокрыми глазами, отчаянно умоляет Хелен. — Пощадите…
— Черт, жалко, что мы здесь вдвоем! — раздосадовано выдыхает Лютер. — А то можно было бы наделать кучу фоточек и снять на видео.
— Чтобы потом отослать их Роузу? — загадочно улыбается Рональд.
— М-м-м, гениальная идея! Уверен, что Маркус будет только рад немного подгадить ему.
— Хотя я не уверен, что белобрысого там от злости не хватит удар. От понимания того, что он не может прибежать к нам и набить морды за то, что мы развлекаемся с его девчонкой.
— Ну, раз Роуз так хотел доказательств неверности Маршалл, то мы можем это организовать. Тем более, что Маркус сам как-то попросил нас найти способ еще больше спровоцировать этого урода.
— Питер не поверит, что я на это согласилась! — восклицает Хелен. — Ни за что!
— Может, и так, но червячок сомнений все равно будет его мучить, — уверенно отвечает Лютер. — Если ты не знала, то предательства для мужика – это непростительная вещь. Не важно, кто его предал: парень или девчонка.
— Я никогда не предавала Питера! И не предам! Даже под прицелом пистолета!
— Будешь рассказывать об этом мышкам, которые частенько здесь пробегают. Ведь больше-то и некому.
— Ну ничего, пока один будет развлекаться, другой любезно нас поснимает, — уверяет Рональд, большим пальцем поласкав губы Хелен, и проводит рукой по животу девушки, который она невольно втягивает.
— Эх, чую я, что у нас будет очень классная веселуха! — бодро восклицает Лютер, разместив руку на внутренней части бедер Хелен.
— Ага… А в следующий раз уже Дэвид с Дарреном поразвлекаются с подаренной нам Маркусом шлюшкой.
— Чудо-шлюшкой! — весело подмечает Рональд. — Которой не надо платить баснословные бабки. Такая будет доступна даже нищеброду.
— Ох, мне не терпится поскорее кончить!
— Мне тоже. Так что харе уже болтать и давай приниматься за дело.
— Нет, пожалуйста… — в очередной раз взмаливается Хелен. — Не делайте этого. Не надо.
— Надо, малышка, надо.
Пока Хелен резко мотает головой и дергает руками и ногами, Рональд сжимает ей челюсть и приникает к губам, чтобы оставить на них несколько коротких поцелуев. Лютер же в этот момент уделяет внимание ее оголенным ногам, по которым медленно проводит сухими ладонями, и чуть дольше задерживается на ее тонких щиколотках. Девушка чувствует себя как никогда уязвимой и незащищенной, будучи связанной и лишенной какой-либо возможности сопротивляться и бежать. Она в отчаянии от того, что ей остается только срывать голос истерическими криками и горько рыдать, пока двое незнакомых мужчин так нагло облапывают все ее тело, норовя залезть ей в нижнее белье и избавить от одежды, чтобы сделать быстро свое дело.
— Слушай, брат, что-то у меня уже башка болит от ее оров и писклявых «отпустите, пощадите», — хмуро говорит Лютер, обеими руками больно сжав грудь Хелен.
— Так мы сейчас это исправим! — бодро восклицает Рональд. — Тут где-то была тряпка, которой можно завязать этой девчонке рот.
Рональд встает с кровати и начинает ходить по всей комнате в поисках необходимой ему вещи, пока Хелен бьется в конвульсиях и отчаянно пытается освободиться, а Лютер запускает руку в по-прежнему расстегнутые джинсовые шорты девушки и запускает пальцы во влагалище.
— Пожалуйста, хватит! — душераздирающе вскрикивает Хелен. — Я не хочу… Пожалуйста, не надо… Ради всего святого! ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ!
— Блять, ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ, ДРЯНЬ! — рявкает Лютер, залупляет Хелен крепкую пощечину и плотно закрывает ей рот рукой. — ЗАТКНИСЬ, ПОКА МЫ НЕ УСЫПИЛИ ТЕБЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!
Хелен пытается что-то сказать, но только лишь может истошно мычать и дергать руками и ногами со слезами, что катятся по щекам из красных опухших глаз.
— Пора бы тебе уже уяснить, что ты скоро сдохнешь. СДОХНЕШЬ! ТЕБЕ УЖЕ НИЧТО НЕ ПОМОЖЕТ! А ДО ТЕХ ПОР МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ С ТОБОЙ ВСЕ ЧТО ЗАХОТИМ! ПОНЯЛА МЕНЯ, ТВАРЬ? ПОНЯЛА, Я СПРАШИВАЮ?
— Все, сейчас мы быстро решим проблему, — уверенно говорит Рональд, подходя к кровати с куском плотной ткани в руках. — Будет только лежать и мычать.
С этими словами Рональд плотно завязывает рот истошно кричащей Хелен тряпкой, чтобы она не смогла сказать ни слова.
— Ну вот, совсем другое дело! — восклицает Рональд и убирает некоторые пряди волос с лица Хелен.
— М-м-м-м-м! — с широко распахнутыми, мокрыми глазами мычит Хелен. — М-м-м-м-м!
— По-моему, и этого будет мало, — хмуро бросает Лютер. — Так и будет клевать мозг и визжать громче поросенка.
— Ничего страшного. Продолжит в том же духе – как следует поджарим ее электрошокером.
— Он у тебя с собой?
— А то, друг мой!
— Ну ты молодчик! Просто красавчик!
— Не отвлекайся от процесса, приятель!
Хлопнув Лютера по плечу, Рональд садится на кровать и проводит по всей длине задранных у нее над головой рук Хелен.
— Я не уйду отсюда, пока не трахну ее.
— Я мечтал об этом с того самого дня, когда она утонула бы, если бы ее паршивая псина не притащила туда Роуза, — заявляет Лютер, все-таки развязывает веревки на ногах Хелен, разводит их в разные стороны и пальцами ласкает ее промежность, пока та сильно напрягает бедра. — Потерял голову, когда она вырубилась и затихла. Я хоть смог увидеть, насколько она сексапильная.
— Да-а-а-а… — с жаром произносит Рональд, похотливым взглядом окинув Хелен с ног до головы и почувствовав, как напрягаются все его мышцы. — Она и правда хороша… А в штанах уже ахереть как тесно.
Издав полный наслаждения стон, Лютер и Рональд продолжают бесцеремонно наглаживать и нацеловывать все тело Хелен, пока она горько плачет и чувствует, как ее сердце отбивает бешеный ритм. Если поначалу девушка точно верила, что за ней обязательно придут, то теперь ее надежда во что-то подобное слабеет все больше с каждым днем. Может, ее сейчас и ищут, но никто не может даже догадаться, в каком направлении им нужно двигаться. Никто не догадывается, что ее подвергают насильственным действиям сразу два человека. И уверена, что такое произойдет еще не раз, пока она находится здесь совсем одна, без какой-либо защиты.
«Господи, за что мне все это? — недоумевает Хелен, уставив свой пустой, мокрый взгляд на потолок. — Неужели я никак не смогу выпутаться из этой ситуации? Я не хочу умирать… Не хочу… Не хочу, чтобы эти люди меня насиловали. Мне страшно… Очень страшно…»
В этот момент Хелен напрягает мышцы живота, который обеими руками сейчас наглаживает Рональд.
«Неужели это мое наказание? Неужели это карма за все мои поступки прошлого? Я вынуждена страдать из-за того, что когда-то была полной дурой и творила то, что мне сейчас даже вспоминать стыдно?»
Хелен негромко шмыгает носом, негромко взвизгнув от боли, когда Лютер больно сжимает ее грудь и оттягивает соски после того, как задирает топик.
«Прошу, господи, помоги мне! Помоги мне выбраться отсюда живой. Дай ребятам какой-то знак. Пусть они найдут меня… До того как они закопают меня в землю. Я не справлюсь без них. Потому что слишком слаба против этой оравы. Я не могу… Не могу… Я в безвыходном положении. Вся надежда только на Питера, парней и девочек. Только они могут мне помочь. Умоляю, боже, ради всего святого, спаси меня. Я не хочу умирать. Не хочу…»
Хелен начинает рыдать еще пуще прежнего, когда Лютер медленно, но уверенно стягивает с нее джинсовые шорты, кладет их на край кровати и собирается избавить ее и от нижнего белья. Рональд же в этот момент уделяет внимание груди девушки, которую с тихими стонами грубо и интенсивно сжимает и разжимает. В глазах девушки появляется еще больший ужас, когда Лютер расстегивает ширинку на своих джинсах и побуждает Рональда сделать то же самое. А стоит им решить спустить свои штаны вниз, то Маршалл мгновенно зажмуривается и отворачивает голову в другую сторону, чувствуя, как паника нарастает все больше с каждой секундой от осознания того, что сейчас произойдет, если никто так и не остановит этот кошмар.