Время довольное позднее. Алексис уже давно ушла к себе домой после чудесного ужина в приятной компании. Ракель еще не спит и явно не собирается. Она находится в своей комнате и смотрит в окно, с интересом рассматривая темное небо, на котором можно увидеть очень много мелких звезд и довольно яркую луну, что светит высоко над городом.

«Слава богу, моя тетя Алисия наконец-то сможет жить спокойной жизнью и не думать об Элеанор, — с легкой улыбкой наблюдая за небом и оперевшись локтями о подоконник, а ладонями – о свой подбородок, думает Ракель. — Теперь она сможет подумать о себе и как следует отдохнуть после всего, что ей пришлось пережить. »

Ракель бросает легкую улыбку.

« Кстати, должна признаться, что я даже чувствую гордость… — думает Ракель. — Потому что все-таки добилась своего и сделала все, что было в моих силах. Да, было безумно страшно и очень трудно, но все закончилось хорошо. Я выполнила данное тете обещание и теперь могу быть абсолютно спокойной за нее. Зная, что она наконец-то сможет расслабиться и уделить себе побольше внимания.»

Ракель тихо вздыхает и отрывает взгляд от неба, опустив его куда-то вниз.

«Однако огорчает то, что во всей этой суете я совершенно позабыла о себе, обо всех своих лучших друзьях и дедушке… — с грустью во взгляде думает Ракель. — Из-за проблем тети я едва думала о них и даже не подумала о том, чтобы связаться с ними. Меня так увлекла вся эта история с Элеанор Вудхам, что мысли о тех, кто остался в Нью-Йорке, вылетели у меня из головы. Я совсем им не звонила. Не узнавала, как они там поживают. Хотя обещала часто звонить и сообщать о том, что со мной происходит.»

Ракель тихо вздыхает.

«Но думаю, теперь-то я должна исправить эту ошибку, — решает Ракель. — И завтра попробовать связаться хоть с кем-то из них. Узнать, как у них дела… Рассказать обо всем, что я здесь пережила. Дать понять, что со мной все в порядке, и они могут не переживать за меня. В случае, если везде начнут писать новости о том, что Элеанор чуть не убила меня.»

Ракель бросает короткий взгляд в сторону.

«И уж теперь я точно смогу насладиться внеплановым отдыхом в Лондоне, прежде чем вернусь в Нью-Йорк, — думает Ракель. — И начну думать над тем, как мне разрешить свои собственные проблемы. Ведь история с клеветой еще не закончена. И я должна разобраться с ней. Должна вернуть себе доброе имя и доказать всем, что все слова Терренса МакКлайфа были ложью. Не знаю, как… Но я обязана… Обязана заставить этого человека ответить за то, что он сделал.»

Ракель на несколько секунд переводит взгляд на окно, в какой-то момент начав понимать, что даже если проблемы Алисии разрешены, она все равно не чувствует себя счастливой. Не чувствует того облегчения, которое ожидала почувствовать.

«Только я почему-то не чувствую себя счастливой, — слегка хмурится Ракель. — Мне совсем не хочется визжать от радости. Вообще. Я вроде как помогла тете Алисии решить ее проблему… И по идее должна чувствовать радость и облегчение… Но почему-то я себя таковой не чувствую.»

Ракель нервно сглатывает.

«Нет, я… — думает Ракель. — Безумно рада, что сделала то, что обещала. Но почему-то мне все равно как-то грустно… У меня нет желания прыгать и радоваться. Как будто еще ничего и не кончилось. Как будто мне придется еще многое пережить до того, как я смогу окончательно расслабиться.»

Ракель тяжело вздыхает с грустью во взгляде.

«Не знаю, может, мне просто нужно время? — задается вопросом Ракель. — Может, я пока что еще пребываю в шоке после всего, что произошло, и еще не до конца понимаю, что все кончено? Может, через какое-то время я перестану чувствовать себя подобным образом и смогу порадоваться тому, что все осталось в прошлом? Думаю, теперь мне должно быть намного легче, потому что я знаю, что с тетей Алисией все хорошо.»

Спустя пару секунд Ракель медленно отходит от окна и присаживается на кровать.

— Ах, господи… — задумчиво произносит Ракель. — Как бы я сейчас хотела, чтобы кто-то был рядом со мной в эту минуту… Мне нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто мне близок… Может, так я смогу почувствовать себя легче и… Как-то… Облегчить себе душу…

Ракель издает еще один тяжелый вздох и медленно опускает взгляд в пол, снова задумавшись о чем-то своем. А в какой-то момент в ее комнате раздается тихий стук в дверь… Как будто кто-то прочитал мысли девушки о том, что она хочет с кем-то побыть и рассказать о своих чувствах, и решил прийти сюда.

— Да! — громко произносит Ракель, переведя взгляд на дверь. — Войдите!

Дверь тихонько открывается, а на пороге показывается Алисия, которая немного неуверенно заглядывает в комнату Ракель.

— О, тетя… — слегка улыбается Ракель.

— Ты еще не спишь, милая? — тихо спрашивает Алисия.

— Нет, не сплю. Да и не хочется, если честно.

— Знаешь, если честно, я тоже… Весь день только и мечтала поспать как можно дольше, но как дошла до кровати, так сон как рукой сняло. Решила лечь спать пораньше, но у меня не получилось заснуть.

— Понимаю. Тогда… — Ракель слегка прикусывает губу. — Может быть, зайдете ко мне?

— Хорошо, — соглашается Алисия. — С радостью зайду.

Алисия заходит в комнату и закрывает за собой дверь, придерживая одной рукой края своего длинного махрового халата темно-коричневого цвета.

— Тем более, что я как раз хотела… — признается Алисия.

— Проходите… — мягко произносит Ракель. — Поговорим немного.

— Кстати, когда я шла к тебе, то услышала, как ты о чем-то говорила.

— Я?

— Ты разве с кем-то разговаривала? Позвонила своему дедушке или кому-то из подружек? Сейчас в Нью-Йорке вроде бы еще не так поздно, насколько я знаю.

— Нет-нет, я ни с кем не разговаривала… — неуверенно отвечает Ракель, почесывая затылок и бросив короткий взгляд в сторону.

— Нет?

— Нет… Я никому не звонила.

— Говорила сама с собой?

— Да… Я… — Ракель слегка прикусывает губу и медленно переводит взгляд на Алисию. — Просто рассуждала вслух.

— Рассуждала? — округляет глаза Алисия.

— Да… Думала о своей жизни… О том, что будет дальше…

— Понятно… — задумчиво произносит Алисия. — Честно говоря, я тоже люблю немного подумать… Иногда это здорово помогает привести мысли в порядок.

— И помогает хотя бы на время оказаться в другом мире. Что намного лучше, чем тот, в котором мы живем.

— Ну и это тоже…

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, после которой Алисия подходит ближе к сидящей на кровати Ракель, пока та неотрывно наблюдает за ней.

— Ладно, раз уж мы обе с тобой не спим, то предлагаю немного поговорить, — задумчиво предлагает Алисия. — Тем более, что я уже давно хочу узнать у тебя кое-что.

— Правда? — округляет глаза Ракель.

— Да. Мне хотелось бы обсудить с тобой одну вещь.

— Да? И какую же? Разве у вас есть какие-то еще проблемы?

— О, нет-нет, солнце мое, — качает головой Алисия. — Дело вовсе не во мне. Это касается тебя .

— Меня?

— Да. — Алисия с легкой улыбкой присаживается на кровать напротив Ракель. — Сейчас – очень хороший момент. И я бы хотела воспользоваться им. Чтобы обсудить с тобой один маленький вопрос.

— Э-э-э… — запинается Ракель и слегка прикусывает губу. — Да, конечно… Я… Выслушаю вас…

— Вообще-то, я уже давно хотела расспросить тебя об этом. — Алисия на пару секунд призадумывается, бросив взгляд на окно. — Из-за ситуации с Элеанор я постоянно откладывала разговор. Однако теперь мы можем обсудить то, что я хочу.

— И о чем же вы хотите поговорить? — проявляет интерес Ракель. — Я вас слушаю.

— На самом деле… — Алисия крепко сцепляет пальцы рук. — Я бы хотела обсудить с тобой ситуацию с клеветой. А точнее, человека, который возможно к этому причастен.

— Хотите поговорить о том, кто к этому причастен? — слегка хмурится Ракель.

— Да… Об одном актере, с которым у тебя однажды была совместная фотосессия.

— Ну да… — неуверенно произносит Ракель. — Верно… Я работала с одним…

— Так вот мне хотелось бы узнать побольше об этой истории.

— Тетя, ну ведь я уже все вам рассказала. В самые первые дни своего пребывания у вас в гостях.

— Да, я помню. Но все же ты упустила некоторые вещи.

— Я?

— Вот скажи мне, пожалуйста, из-за чего ты поругалась с тем актером? С Терренсом МакКлайфом, или как его там зовут?

— Просто не понравились друг другу.

— Так не бывает, милая. У любой ненависти есть какая-то причина.

— Я уже говорила вам, что не начинала этот конфликт, — спокойно говорит Ракель. — Это все МакКлайф.

— Ну а почему? Что спровоцировало этот конфликт?

— Ему не понравилось, что я отвергла его. Не понравилось, что я не стала восхищаться им и честно сказала, что понятия не имею, кто такой этот типа известный актеришка.

— Отвергла?

— Это задело его честь. Ведь, по его словам, девчонки ранее никогда не смели ему отказывать. Он привык к тому, что может соблазнить любую девушку, которая ему понравится.

— Ну а почему ты его отвергла?

— Потому что он – наглый, самовлюбленный пингвин.

— Но ты ведь даже не была с ним знакома и не знала, кто он такой.

— Изначально я была настроена дружелюбно по отношению к нему и оставалась вежливой. Но когда я услышала его разговор с менеджером в котором он поливал меня грязью, то я забыла о вежливости и доброте.

— Что же он сказал?

— Просто оскорблял. Возмущался, что я честно заявила ему, что не знаю, кто он такой. Что не смотрела ни одного фильма с его участием.

— Но ведь до этого он был с тобой вежлив?

— Да, улыбался и был вежлив. Но когда понял, что я уж точно не буду вешаться ему на шею и визжать от радости, как поросенок, то его словно подменили. Почти перестал разговаривать… До конца разговора с Сереной и его менеджером МакКлайф хмуро смотрел на меня и был холоден, пока я пыталась делать вид, что ничего не замечаю.

— А скажи мне честно, дорогая… — Алисия загадочно улыбается. — Он тебе понравился?

— Мне? — широко распахивает глаза Ракель. — Понравился? Этот самовлюбленный осел?

— Не забилось ли твое сердечко чаще, когда ты только увидела этого парня?

— Э-э-э… — взволнованно произносит Ракель. — Я…

— М-м-м, ты занервничала … — задумчиво отмечает Алисия.

— Что? Нет! Неправда! Я не занервничала!

— Похоже, ты явно неравнодушна к этому мужчине.

— Да вы что, тетя… — Ракель нервно усмехается. — Не говорите такие глупые вещи!

— Почему же глупые? — удивляется Алисия. — Разве тебе не может понравиться красивый молодой мужчина?

— Да он осел ! — Ракель резким движением руки заправляет прядь за ухо. — Невоспитанный, самовлюбленный и наглый кретин!

— Дорогая, не надо так говорить, — мягко говорит Алисия.

— Но это правда, тетя Алисия. МакКлайфа явно не учили нормально обращаться с девушками. Он думает, что девчонкам понравятся его методы соблазнения.

— Ну и какие же у него методы?

— Приставать к девушке! Нагло облапывать ее и пытаться насильно поцеловать!

— Приставать?

— Если другие девчонки были только рады, что их лапает этот придурок, то это не значит, что и мне понравилось подобное.

— А разве он к тебе приставал?

— Еще как приставал! — громко признается Ракель. — Мы были знакомы всего несколько минут, но он уже начал распускать руки.

— Так ты же сказала, что вы поругались.

— Верно, поругались. Но во время ругани он и начал приставать ко мне.

— Надо же… А твой дедушка ничего не сказал мне об этом.

— Я не решилась рассказать ему абсолютно все, что произошло. Не рассказала и про его приставания, и про то, что этот придурок насильно поцеловал меня.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия. — Тебя поцеловали? Этот парень?

— Да, поцеловал! И вовсе не по-дружески в щечку, если вам это интересно.

— Ничего себе, какой поворот… — загадочно улыбается Алисия. — У моей девочки, оказывается, уже был первый поцелуй…

— Вы представляйте, какой невоспитанный! Его родители явно ничему не научили своего сыночка, раз он думает, что приставать к девушкам и насильно целовать их – это хорошо.

— А может, все произошло как раз-таки не совсем насильно.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Господи, тетя Алисия… Как вы можете такое говорить!

— Признай, что тебе это понравилось.

— Понравилось? Да как вы могли даже подумать о таком? Как мне может понравиться что-то вроде этого? Понравиться тот факт, что меня лапали против моей воли!

— М-м-м… Девочка, да ты вся покраснела ! И еще больше занервничала!

— И что?

— Как и что? Тебе это понравилось !

— Тетя!

— М-м-м… — хитро улыбается Алисия, посматривая на слегка покрасневшую от смущения Ракель. — Ох, ты чего-то мне не договариваешь, дорогая племянница. Не договариваешь…

— Неправда! — скромно возражает Ракель.

— Когда я едва начала говорить о нем, твое лицо резко покраснело.

— Ну и что?

— Ты явно неравнодушна к этому мужчине. Либо он тебе очень сильно нравится, либо ты точно в него влюбилась.

— Тетя Алисия!

— Уж поверь мне, девочка, я прожила гораздо дольше тебя и хорошо знаю, когда человек симпатизирует другому.

— Боже, тетя… — скромно смеется Ракель. — Ну что вы такое говорите!

— Влюбилась ты, солнце мое. Влюбилась . Ты неровно дышишь к тому мужчине. Как бы усердно ты ни скрывала свои чувства, все написано у тебя на лице.

— Да вы издевайтесь надо мной!

— Почему это издеваюсь? — удивляется Алисия. — Ничего не издеваюсь, а говорю чистую правду.

— Невозможно влюбиться в человека после нескольких минут знакомства. Тем более в того, кто распускает руки и ведет себя так, будто девушка принадлежит ему.

— Поверь, солнце мое, иногда люди влюбляются после первой встречи и женятся едва ли не на второй.

— Перестаньте, пожалуйста…

— Да, я согласна, что этот Терренс не должен был распускать руки с первых минут знакомства. Так же, как не должен был и целовать тебя. Но ты сама явно не имела ничего против этого.

— Серьезно? Да мне было противно , пока он лапал меня где только можно! И пока обцеловал едва ли не все мое лицо!

— Если бы ты захотела, то немедленно положила бы этому конец.

— А я пыталась его остановить! — восклицает Ракель. — Пыталась! Только он наплевал на мои угрозы, что я сдам его полиции и обвиню в изнасиловании.

— Ну… Наверное, твои слова не совпадали с твоими желаниями. С реакцией твоего тела.

— Неужели вы думайте, что мне и правда могло понравиться то, что какой-то самовлюбленный кобель лапает меня за грудь, задницу и талию и пытается поцеловать в губы или шею?

— Да, но раньше ты никому не позволяла это делать. Хотя сама говорила, что кто-то неоднократно пытался поцеловать тебя.

— МакКлайф оказался слишком настырным. А мои пощечины не подействовали на него. Они только больше заставляли его приставать ко мне.

— М-м-м, нехорошо поднимать руку на мужчину, девочка моя, — уверенно отмечает Алисия. — Мы с твоим дедушкой никогда не учили тебя, что драться с мужчинами – это нормально. Что драться в принципе – это хорошо.

— Он сам на это напросился!

— Ты не должна была раздавать ему пощечины, Ракель.

— По-вашему, я должна была стоять и терпеть то, что этот человек безнаказанно лапает и облизывает меня с головы до ног? Мне надо было как-то защищаться!

— Надо было позвать кого-то на помощь.

— Так никого не было рядом! Терренс окончательно распускал руки, когда никто нас не видел. А в присутствии людей он еще как-то держал себя в руках. Хотя и везде ходил за мной хвостом и пытался подкатывать.

Ракель замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд в сторону.

— Еще и смел едва ли не устраивать мне сцены ревности, — хмуро добавляет Ракель.

— Вот как? — удивляется Алисия.

— Да кто он такой, чтобы запрещать мне общаться с мужчинами и принимать их комплименты? Я – свободная девушка! Могу общаться с кем захочу!

— М-м-м, да этот парень точно ревновал, — хитро улыбается Алисия.

— Мне и даром не нужен этот кобель. Возле него и так крутится огромное количество девчонок, которые готовы боготворить его.

— Тебя это задевает?

— Меня? Задевает? С чего бы вдруг?

— Ракель…

— Я не влюблена в этого человека, тетя! — возражает Ракель. — И ни за что не влюблюсь в того, кто посмел распространить про меня все те ложные слухи и настроить людей против меня.

— Но ведь это пока что никак не доказано.

— Да? А ничего, что он сам заявил мне, что разрушит мою карьеру?

— Дорогая, это могло быть сказано со зла.

— Нет, тетя, это было сказано не со зла.

— Подожди предъявлять кому-то обвинения до тех пор, пока у тебя на руках не будет неопровержимых доказательств.

— Я заставлю его признаться в том, что он сделал.

— Нет, Ракель, не надо сваливать всю вину на него. Подозреваемых может быть очень много.

— Больше никто не желает мне зла. В последнее время МакКлайф был единственным, с кем я поругалась. А значит, мотив был только у него.

— Это мог сделать любой из твоих ненавистников. У тебя их едва ли не столько же, сколько и поклонников.

— Да, они и раньше клеветали на меня. Но в этот раз люди поверили лжи.

— В любом случае ты не должна обвинять человека без доказательств.

— Уже долгое время мне на электронную почту приходят письма от анонима, который не скрывает, что это его работа. Да, он не называет своего имени, но я уверена, что это Терренс МакКлайф.

— Мне кажется, он бы не стал скрывать свою личность, если бы это действительно было его рук дело. А раз виновник скрывает свою личность и оскорбляет тебя анонимно, значит, он боится. Понимает, что врет, и боится разоблачения.

— Вот МакКлайф тоже боится, что если ложь раскроется, то его актерской карьере придет конец. Точнее, он потеряет всякую надежду стать известным и получить главную роль.

— Нет, Ракель, я считаю, что это сделал не Терренс МакКлайф, — уверенно говорит Алисия.

— Ну почему никто не хочет мне поверить? Только лишь инспектор Бредфорд поверил, когда я рассказала ему об этой ситуации. Почему все так защищают этого человека? Вы, Наталия, дедушка Фредерик, Лекси…

— Потому что у тебя нет никаких доказательств того, что это сделал именно Терренс.

— А как же анонимные письма?

— Но ведь виновник не называет себя!

— Я уверена, что однажды он раскроет свое имя.

— Обязательно. И уверяю тебя, это будет кто-то другой, а не Терренс.

— Ох, тетя… — устало вздыхает Ракель.

— А вообще тебе не стоило провоцировать этого человека на конфликт.

— То есть, я должна была соврать, что знаю его?

— Нет, врать не надо.

— Я вас не понимаю. Совершенно не понимаю.

— Знаешь, у меня складывается такое чувство, будто ты хотела этого конфликта.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Хотела?

— Как будто тебе нужен был этот всплеск эмоций.

— Нет, это не так!

— Повторю еще раз, если бы ты правда хотела, то немедленно это остановила бы. Ты не хотела, чтобы к тебе приставали другие парни, – они не приставали. А раз Терренс приставал к тебе, значит, ты сама этого хотела.

— Да я не хотела я этого! Не хотела!

— Ракель…

— Не могу поверить, что я слышу от вас такие вещи.

— Слушай, а может, у тебя наконец-то появился шанс обрести свое счастье? То счастье, которое мы с твоим дедушкой желаем тебе.

— О каком счастье вы говорите?

— О твоем личном, дорогая моя Ракель.

— Господи… — устало стонет Ракель. — Ну опять вы за свое…

— Думаешь, я не перестану об этом говорить? Нет, девочка! Пока ты не выйдешь замуж и не родишь детей, мы с твоим дедушкой не успокоимся.

— Тетя…

— Тебе уже давно пора задумываться о своей семье и искать себе партнера. Ты не сможешь всю жизнь прожить рядом со своим дедушкой и находиться под его крылышком. Рано или поздно тебе придется начать жить с мужем и воспитывать ваших детей.

— Вы же прекрасно знайте, что я совсем не тороплюсь с замужеством, — скромно отнекивается Ракель.

— А плохо, что ты не торопишься! Плохо!

— К тому же, я еще не совсем к этому готова.

— Такого не может быть.

— Еще как может.

— Я понимаю, тебе страшно. Ты волнуешься. Это нормально . Все когда-то происходит впервые. Однако так положено . Все люди создают свои семьи.

— Я знаю.

— Вот что ты будешь делать, когда останешься одна? Когда однажды у тебя не будет ни меня, ни мистера Кэмерона!

— Я не хочу думать об этом сейчас.

— Знаешь, как плохо быть одной! Человек не может жить в одиночестве. Ему нужна семья. Нужен кто-то, о ком он бы заботился. Тебе нужен крепкий, любящий мужчина, а ему – добрая, заботливая девушка.

— Я знаю, тетя. Но замужество и рождение детей сейчас для меня не главное.

— Тебе уже пора начать задумываться об этом.

— На данный момент я сосредоточена на других вещах. Я совсем не одержима мыслью поскорее выйти замуж и родить ребенка.

— Однако однажды ты поневоле начнешь думать об этом.

— Тогда я буду решать этот вопрос.

— А если ты так никого и не встретишь? Если ты отвергнешь всех парней, которые найдут себе других девушек?

— Значит, не судьба.

— Нет, Ракель, ты не можешь остаться одна.

— Тетя…

— Годы идут, а ты становишься старше. Не молодеешь. Красота тоже с тобой не навсегда. С каждым годом тебе будет все сложнее привлечь внимание мужчины. Им все-таки нужны молодые девочки.

— Но я же никогда не говорила, что вообще не хочу ни мужа, ни детей. Я всегда говорю, что просто хочу подумать об этом позже.

— Нет, милая, надо думать об этом сейчас , пока ты молодая и полна энергии. Пока парни вьются возле тебя и обращают внимание на такую красивую девочку.

— Но я не готова!

— Мы с твоим дедушкой всегда были сторонниками ранних свадеб и раннего рождения детей. Как только ты становишься совершеннолетней, то должна начать думать об этом.

— Я понимаю. Но на этот счет у меня другое мнение.

— Прости, дорогая, но я искренне не понимаю, почему ты откладываешь это на потом.

— Почему вы не хотите меня услышать? Я же говорю вам, что не готова к замужеству!

— А ты думаешь, твоя мама была готова? Твои бабушки были готовы? Нет, солнце мое! Они тоже сомневались и волновались. Но ведь вышли же!

— Это ведь такая серьезная перемена.

— Верно, но молодой девочке гораздо проще привыкнуть к переменам, чем взрослой женщине, у которой уже давно сформированы свои привычки и свой характер.

— Я не хочу менять что-то в своей жизни из-за мужчины.

— Просто ты еще никого не любила. А любила бы – говорила бы иначе.

— Тетя Алисия…

— Сейчас – самое время для начала семейной жизни. Ты вроде бы уже не ребенок, но еще и совсем зрелая женщина. Все прекрасно понимаешь и далеко не глупа… А будет у тебя мужчина чуть постарше, то благодаря ему ты станешь еще мудрее и умнее.

— Да, я знаю…

— И я считаю, что тебе стоило присмотреться к тому актеру. Не конфликтовать с ним, а попробовать подружиться. Может, он оказался бы не таким ужасным, как ты сейчас думаешь.

— Господи, тетя, ну что вы такое говорите? — устало стонет Ракель. — Почему вы буквально выдаете меня замуж за всех мужчин, которых я знаю?

— Я хочу, чтобы ты не прозевала свое счастье.

— Какое я могу обрести счастье рядом с человеком, который оскорбляет и унижает меня перед всем миром?

— Еще ничего точно не доказано.

— Вы говорите так, будто знайте, кто распространил про меня все эти сплетни.

— Нет, я не знаю. Но какое-то чувство подсказывает мне, что это не Терренс.

— Вы так говорите потому, что на горизонте появился еще один мужчина, за которого вы могли бы начать выдавать меня замуж.

— С такими данными ты уже давным-давно могла бы найти себе парня, влюбиться, выйти замуж и воспитывать детишек. Ты молода, красива, умна, прекрасно воспитана… Любой мужчина мечтает о такой девушке, как ты! Для нас не секрет, что все они мечтают быть с тобой и готовы буквально душу продать, лишь бы завоевать твое сердце.

— Да, но пока что мне никто не нравится. — Ракель нервно сглатывает. — К тому же… Никто не захочет быть с моделью, карьеру которой практически разрушили грязные сплетни и обидная клевета.

— Девочка моя, если мужчина искренне полюбит тебя, то ему будет все равно, что о тебе говорят другие. Особенно если он сам видит, какая ты на самом деле. И на что ты способна.

— Увы, сейчас я уже не такая святая и идеальная, какой была до того, как оказалась втянутой в скандал с Терренсом МакКлайфом. А мужчине нужна не такая, как я.

— Не надо так говорить, милая, — мягко возражает Алисия, взяв Ракель за руку и погладив ее. — Ты так говоришь, будто ты у меня какая-то ужасная, уродливая и бестолковая.

— Нет, я…

— Это не так, дорогая! Совсем не так. Ты у меня красавица ! Красавица и умница! Ангел с добрым сердцем!

— Я и не хочу это сказать.

— Например, тот же Терренс также вполне может обратить на тебя внимание. Да я даже уверена, что он обратил, раз, как ты говоришь, этот парень бегал за тобой хвостиком.

— Даже если и так, мне и даром не нужен этот человек. Этот самовлюбленный павлин, который думает, что лучше него никого нет.

— Знаешь, милая, если человек очень захочет, то может сделать все что угодно, — уверенно говорит Алисия. — Если бы Терренс поставил себе цель добиться твоего внимания, то он сделал бы для этого все возможное.

— Нет, тетя Алисия, это не мой человек.

— Никогда не знаешь, к кому тебя приведет судьба. Может случиться так, что даже враги становятся лучшими друзьями. Так же, как и лучшие друзья могут резко возненавидеть друг друга. Жизнь – эта шутка, способная на жесткую иронию, искрометный юмор и самые неожиданные и крутые повороты.

— Бог четко дал понять, что мне нельзя связываться с МакКлайфом. Что это не мой человек. Не тот, с кем мне суждено создать семью. А раз так, то однажды на моем пути встанет кто-то более достойный. Ведь на свете много мужчин, которые будут куда лучше этого придурка.

— Однако это не значит, что вы больше не встретитесь. Ты вполне можешь столкнуться с ним на звездной вечеринке. Вы же оба известные и запросто можете вращаться в одних кругах.

— Ой, да не дай бог! Не дай бог, мы опять где-нибудь столкнемся. А если это случится до того, как я призову его к ответу, то точно придушу его собственными руками.

— Ракель…

— Клянусь, тетя, если этот человек появится в нескольких метрах от меня, то я такое ему устрою, что он быстро подожмет свой пушистый хвостик. И перестанет строить из себя черт знает кого. Я как следует проучу этого придурка и заставлю его пожалеть о том, что он все это затеял.

— Ах, Ракель, какая же ты у меня упрямая девочка… — устало вздыхает Алисия.

— Хотя я очень надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. И тем более никогда не будем работать вместе.

— Иногда людям нужно давать второй шанс.

— Только не этому ослу!

— Ракель…

— Все, тетя, забудьте про этого человека, — резко отрезает Ракель. — И молитесь о том, чтобы я больше не пересеклась с ним ни на какой-то вечеринке, ни где-либо на улице.

— Ах, милая, ну почему же ты так упорно отвергаешь всех мужчин? — качает головой Алисия. — Почему никому не даешь хоть малюсенький шанс? Неужели ты не хочешь просто сходить с кем-то на свидание и немного поговорить?

— Если я встречу хорошего, воспитанного человека, то с радостью схожу с ним на свидание, — обещает Ракель.

— И когда это случится?

— Не знаю. Как Бог решит.

— Только не говори, что ты по-прежнему одержима своей карьерой.

— Конечно! Я переживаю из-за того, что сделал этот самовлюбленный придурок. И как только вернусь в Нью-Йорк, то сделаю все, чтобы восстановить свое чистое и честное имя и снова начать работать. Если, конечно, люди захотят видеть меня на подиумах и обложках журналов…

— А если нет?

— Что-нибудь придумаю. Но если у меня будет шанс вернуться, то я сделаю это.

— Ох, дорогая… — с грустью во взгляде качает головой Алисия. — Неужели ты опять хочешь работать до изнеможения и забыть о себе и своих близких?

— Я просто люблю свою работу и хочу уделять ей все свое внимание… Для кого-то работа – что-то, что они до смерти ненавидят, но я обожаю то, чем занимаюсь. И очень благодарна судьбе за то, что мне выпал шанс делать то, что я люблю.

— Милая, но ты уже и так очень многого добилась за годы работы. И доказала людям, что в тебя зря не верили. Что тебе еще нужно?

— Просто знаю, что есть то, чего я пока что не достигла.

— Ракель, девочка моя…

— Не переживайте, тетя, когда я добьюсь всего, чего только можно, то буду работать в более щадящем режиме и подумаю о себе.

— Неужели это последствия того, что в детстве тебя все презирали, и никто не верил, что ты сможешь чего-то добиться? Неужели именно поэтому ты снова и снова продолжаешь отчаянно доказывать, что чего-то стоишь и способна на многое?

— Может быть, — пожимает плечами Ракель. — Травмы детства могут как убивать в тебе всякое желание что-то делать и внушать мысль о полной бездарности, так и побуждать доказать всем, что ты чего-то стоишь и сможешь добиться успеха в один прекрасный день. Но поверьте, я делаю это не по принуждению, а по своему собственному желанию. И потому, что считаю это смыслом своей жизни.

— Нет, милая, это не твой смысл жизни. Жизнь не может быть зациклена лишь на съемках и показах мод.

— Но ведь я еще и думаю о дедушке. Я забочусь о нем и делаю все, что ему нужно. Его зарплата не такая большая, и поэтому я регулярно даю ему денег, чтобы он смог купить все что только захочет.

— Неправильно, что ты ограничиваешь свою жизнь только лишь заботами о мистере Кэмероне и работой.

— Это не доставляет мне никакого дискомфорта.

— Господи, ну почему ты так не хочешь хотя бы просто начать ходить на свидания и знакомиться с ребятами? Вокруг столько хороших мальчиков, а ты ни на кого не хочешь обратить внимания. Тебе уже столько раз предлагали руку и сердце или просто сходить куда-то прогуляться, но ты не хочешь даже попробовать.

— Тетя…

— Тебе уже двадцать три года, а у тебя еще не было ни одного парня. Ты ни разу не была в отношениях и не имеешь никакого опыта.

— Ну и что? Когда-нибудь он будет! Это не конец света!

— Неужели ты собираешься до конца своих дней оставаться совсем одна?

— Нет, конечно, не собираюсь. Просто еще не встретился мужчина, которого я бы посчитала достойным партнером.

— Ах, Ракель… — с легкой улыбкой вздыхает Алисия. — Если ты так и будешь отказываться от ухаживаний и не проявлять никакой инициативы, когда на твоем пути встает человек, мечтающий познакомиться с тобой поближе, то можешь запросто остаться одна.

— Я не хочу связываться с теми, кто мне совсем не нравится.

— Нет ничего, что могло бы запретить тебе думать о своем личном счастье. Любить кого-то – это здорово ! Ты еще этого не знаешь, но когда узнаешь, то поймешь, что была глупенькой дурочкой, когда отказывалась хотя бы просто попробовать и упустила все шансы.

— У меня нет причин сию минуту выходить замуж. Выйду тогда, когда так будет угодно судьбе. Когда пойму, что встретила того, кто достоин этого.

— Не лишай себя счастья, милая. Я тебя умоляю. — Алисия мягко гладит Ракель по руке с легкой улыбкой на лице. — Ты – молодая девушка. У тебя еще вся жизнь впереди. Мы с твоим дедушкой сделали все, чтобы вырастить тебя достойным человеком и научили всему, что должна уметь любая девушка. Привили тебе доброту, преданность и умение любить.

— Я знаю, — скромно улыбается Ракель.

— А какая ты у меня красавица! Буквально краше своей мамы! Не зря все парни буквально шеи сворачивают, оборачиваясь тебе вслед.

— Я и не сомневаюсь.

— Для нас не секрет, что ты – очень целеустремленная девушка. Если ты захочешь, то можешь стать кем угодно. Сколько я тебя помню, ты всегда была упрямой и рано или поздно добивалась своих целей и желаний.

— Верно…

— Если бы не твой твердый характер, то ты не смогла бы построить такую карьеру. Не с помощью денег или через постель, как многие хотят верить. А сама. Ты с честью и достоинством прошла через все ловушки и трудности работы в модельном бизнесе и в итоге все-таки добилась своего.

— Да, но… — тихо, задумчиво произносит Ракель. — Но на пути к всемирной славе было очень много препятствий. Особенно тяжело было конкурировать с другими, более опытными моделями, которые не всегда относились ко мне тепло.

Ракель замолкает на пару секунд.

— Да и я сама была еще совсем неопытной и глупой, — добавляет Ракель. — Не знала, как правильно подать себя, как красиво позировать, скрывать свои недостатки и подчеркивать достоинства… Не умела говорить с репортерами, буквально бегала от поклонников, которые пугали меня, когда внезапно окружали, что-то выкрикивали и не давали мне пройти… Через многое пришлось пройти, чтобы в итоге стать той, кем я стала.

Ракель тихо вздыхает с грустью во взгляде.

— Точнее, кем была , — уточняет Ракель. — До того, как Терренс МакКлайф одним махом разрушил все, что я так оберегала.

— Рано или поздно виновник этой ситуации получит по заслугам, — уверенно говорит Алисия. — Когда всем станет известно, что он оклеветал тебя, то ему устроят сладкую жизнь. Он еще пожалеет о том, что посмел раздуть такой скандал и оклеветать тебя.

— Знайте… А ведь в этих обвинениях все-таки есть небольшая доля правды. Я на самом деле глубоко заблуждаюсь, называя себя невинным ангелочком.

— Нет, Ракель, не говори так. Побойся Бога!

— Есть одна вещь, которая уже много лет не дает мне покоя. Которую я ни в коем случае не хочу делать публичной. Ведь… Если об этом всем станет известно, то никому и не понадобится распространять про меня ложные слухи, чтобы разрушить мою репутацию и карьеру.

— О чем ты говоришь, солнышко? — недоумевает Алисия. — Ты же у меня ангелочек! Ангелочек, который никогда не делал никому ничего плохого!

— Нет, тетя, есть кое-что ужасное…

— Не пугай меня, милая, умоляю.

— Вы ведь прекрасно знайте, что по моей вине едва не погибла одна модель. Которую я случайно столкнула с лестницы, когда она угрожала мне ножницами и говорила, что хочет меня убить.

— Но ведь та девушка осталась жива, — напоминает Алисия. — Да, у нее был перелом руки и бедра и сотрясение мозга. Да, она проходила очень долгое лечение. Но ведь та модель, слава богу, жива.

— Да, но ведь ей пришлось завершить карьеру по моей вине. Камилла настолько пострадала, что продолжать выдерживать пятнадцатичасовой рабочий день для нее уже не представлялось возможным. Эта девушка пыталась вернуться, но не смогла.

— Это был несчастный случай, дорогая. Ты просто защищала себя. А иначе бы на ее месте была бы ты сама. Она бы и пырнула тебя ножницами, и столкнула с лестницы.

— Я ведь тогда не хотела причинять ей никакого вреда. Так же, как не хотела становиться причиной, по которой ее брат повесился у себя дома.

— А вдруг не из-за тебя? Ты ведь говорила, что тот парень уже страдал затяжной депрессией! Вдруг он и до этого намеревался свести счеты с жизнью? Но никто из его семьи об этом не знал!

— Да, но ему стало еще хуже после того, как я отвергла его любовь. Честно призналась в том, что не воспринимаю его как любимого мужчину. Хотя и добавила, что всегда готова быть рядом как друг.

— Твой дедушка говорил, что тот парень был очень хорошим. Добрым, ласковым, скромным…

— Да, но если бы я ему солгала ради того, чтобы не усугубить его состояние, то было бы хуже. И мне, и ему.

— Ох, Ракель, я тебя не понимаю… — устало вздыхает Алисия. — Ну почему же ты всегда отвергала хороших и скромных ребят? Многие ведь были бы для тебя идеальными партнерами.

— Тетя Алисия, ну вы опять начинайте…

— Вот видишь, из-за тебя мальчики уже с собой кончают. У того парня вся жизнь была впереди, но она оборвалась из-за того, что ты не дала ему шанс.

— Мне очень жаль, что Фред погиб. Клянусь, я никогда этого не хотела и не желала ему смерти. Он был хорошим и добрым, но я не могла поступить иначе.

— Ракель…

— Прошло уже очень много лет, а я до сих пор вспоминаю тот случай с содроганием. Как и момент, когда случайно столкнула его сестру со скользкой длинной лестницы. И увидела, как она сильно ударилась головой и получила пару переломов.

— Ее чувства тоже можно понять. Камилла потеряла своего брата, которого очень любила. Хотя эта девушка и не должна была набрасываться на тебя с ножницами и пытаться ранить.