Тем временем Питер находится дома и приходит в себя после того, что произошло с ним неделю назад. Его общее самочувствие значительно улучшилось, синяки по всему телу уже значительно побледнели, а сильно пострадавший глаз уже не такой опухший, как раньше. А пользуясь тем, что у него пока что нет никаких дел, мужчина все это время практически не покидал пределы своей квартиры, пока друзья каждый день приходили к нему в гости.

Сегодня, например, Питера пришла навестить Хелен, его отношение к которой в последнее стало немного лучше из-за того, что им начали овладевать сомнения по поводу предъявленных ей обвинений. Которые, к слову, так и не были ничем доказаны, несмотря на обещание Маркуса и его приспешников сделать это. Да, червячок сомнений все еще сидит где-то внутри. Но в то же время Роуза одолевают сомнения в том, что справедливо наезжает на свою возлюбленную. Тем не менее мужчина старается вести себя вежливо, охотно принимает ее помощь в лечении полученных травм и благодарит в том случае, если она привозит ему что-нибудь вкусное.

— Ну вот, перевязка сделана, — сообщает Хелен после того, как заканчивает менять бинты на обеих руках Питера, которые были порезаны ножиком по приказу Маркуса. — Хотя скоро в этом не будет никакой необходимости.

— Скорее бы уже, — задумчиво отвечает Питер. — Надоели эти повязки.

— Потерпи немного, милый, осталось совсем немного.

— Ладно. Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить?

— Не откажусь.

— Кофе? Или обойдемся сладкой водой?

— Давай кофе.

— Тогда я включу чайник.

Пока Питер направляется в кухню, чтобы подлить воды в электрический чайник и включить его, Хелен складывает все медикаменты в небольшую сумку, а образовавшийся мусор в виде старых бинтов выбрасывает в специальную мусорку, что стоит у входной двери.

— Если честно, я только сейчас начал чувствовать себя лучше, — признается Питер после того, как возвращается в свою комнату. — До этого у меня болело все, что только можно.

— По крайней мере, я спокойна, что врачи не обнаружили ничего серьезного, — отмечает Хелен, присев на кровать. — Только лишь посоветовали побольше отдыхать и обрабатывать синяки и раны специальными мазями.

— Глаз, кстати, тоже теперь выглядит куда лучше. — Питер немного подтягивает свои серые штаны на резинке и присаживается рядом с Хелен. — Не так ужасно, как раньше.

— Ты уже можешь его открывать?

— Да, теперь могу. А до этого был сильный отек.

— Слава богу. — Хелен с легкой улыбкой скромно галдит Питера по щеке. — Я так рада, что все обошлось малой кровью.

— Надеюсь, мое лицо будет выглядеть нормально, когда нам с ребятами придется давать какие-то концерты. Я не могу выходить на сцену в таком виде.

— Думаю, еще недельку или две все точно будет заживать. Но если что, тебе просто все скроют косметикой.

— Ох… — устало вздыхает Питер, проведя руками по лицу. — Если какая-нибудь скотина еще раз захочет меня безжалостно отдубасить, то моей опухшей физиономии уже никакая косметика не поможет.

— Больше на тебя и правда никто не нападал за все это время?

— Нет, эта неделя, как ни странно, выдалась вполне себе спокойной. Маркус и его дружки словно сквозь землю провалились.

— Если честно, мне все это не нравится. — Хелен складывает руки перед собой и слегка склоняет голову, скрестив лодыжки, пока она сидит на кровати рядом с Питером. — Такое затишье не приведет ни к чему хорошему.

— Да, знаю. Но теперь я хотя бы знаю, кого мне стоит опасаться.

— Но ведь ты так и не узнал причины.

— Рано или поздно Маркус все мне выложит. Я заставлю его сказать, для чего он это затеял.

— А у тебя больше нет никаких предположений, кроме того, что это как-то связано с твоей матерью?

— Увы, у меня нет никаких идей на этот счет. А версия с моей матерью появилась лишь после того, как ты сама сказала об этом.

— Я сказала то, что слышала от одного из тех типов.

— Знаю, милая. А раз Маркус ничего не опроверг, значит, эта женщина и правда куда-то влипла.

— А ты будешь ей помогать, если она натворила что-то ужасное?

— Не могу сказать, Хелен. Вроде она моя мать, и я обязан ей помочь. Но с другой стороны… Зачем мне оно надо? Она ведь бросила меня. Ей было плевать на мое существование в детстве. Мать не подумала о том, что со мной будет, когда она решила уйти из дома. Ее волновало лишь то, где достать выпивку.

— Да, но она ведь твоя мать. Далеко не самая лучшая, но все же мать.

— Ха, да мне в приюте бы уделяли больше внимания, чем этот человек.

— В любом случае она о тебе помнит, — скромно улыбается Хелен. — И думала, что ты ей поможешь.

— Ну да, вспомнила, когда куда-то вляпалась, — хмуро бросает Питер. — А до этого сыночка для нее не существовало. Хотя это неудивительно, ведь он теперь при деньгах, известен.

— Интересно, как же эта женщина навредила Маркусу, раз он так разозлился на тебя? Почему так хочет от тебя избавиться?

— Я-то думал, что за мной охотится какой-нибудь богач, который хочет потребовать с меня каких-то денег за какие-то проделки моей матери. Но это оказался какой-то выживший из ума старый хрыч, живущий от зарплаты до зарплаты.

— Честно говоря, у меня почему-то есть чувство, что я раньше где-то слышала это имя.

— Слышала? — Питер, слегка нахмурившись, переводит взгляд на Хелен. — В смысле? Где?

— Не знаю. Но такое чувство, будто это было очень давно. Может, даже в детстве. Хотя я не уверена.

— То есть, ты хочешь сказать, что можешь быть знакома с ним едва ли не с пеленок?

— Нет, лично я его не знаю. Но имя Маркус Лонгботтом звучит очень знакомо. Как будто кто-то его уже произносил…

— И кто его произносил?

— Понятия не имею.

— Может, твоя бабушка может что-то рассказать?

— Нет, Пит, бабушка ничего не знает.

— Ты так и не рассказала ей про ситуацию со всей этой катавасией?

— Я и не собираюсь ничего говорить.

— Но, Хелен…

— От меня она никогда ничего не узнает. И надеюсь, что вы с ребятами тоже не сдадите меня.

— Ты ведь должна понимать, что рано или поздно миссис Маршалл все узнает. Наверняка у нее уже возникли вопросы относительно того, почему у Сэмми ранки на мордочке. Или откуда у тебя шрамы на лице.

— Не беспокойся, милый, я нашла всему этому оправдание. Свои шрамы я скрываю косметикой и просто сказала бабуле, что Сэмми поранился об сухие ветки во время прогулки.

— И ты думаешь, она реально тебе поверила?

— По крайней мере, ко мне больше вопросов нет. А я стараюсь вести себя как ни в чем ни бывало.

— Но это не означает, что она не думает над этой ситуацией молча. Ты думаешь, что успокоила ее, но на самом деле еще больше взволновала.

— Я ничего не говорю ей, потому что не хочу пугать и расстраивать.

— Сокрытием того, что происходит на самом деле, ты только больше ее нервируешь.

— Знаю, Питер…

— Вон даже мистер Кэмерон и то все знает! Хотя он тоже пожилой человек – почти одного возраста с миссис Маршалл. И здоровье у него хоть и хорошее, но далеко не идеальное.

— Лучше я расскажу ей обо всем тогда, когда эта история закончится. Когда у нее не будет повода и дальше переживать меня. Я все ей расскажу, она увидит, что со мной все хорошо, и просто постарается как-то переварить услышанное.

— Ох, милая, я тебя не понимаю… — устало вздыхает Питер. — Это же твой родной человек. Единственный член семьи, который у тебя есть.

— И о котором я забочусь. Которого стараюсь оградить ото всего плохого, не давая никаких поводов переживать за меня.

— Поверь мне, поводов переживать у нее предостаточно. И я сейчас имею в виду не только ситуацию с Маркусом и его прихвостнями. Твоя бабушка переживает из-за того, как вообще сложится твоя жизнь. Как ты будешь жить, с кем, где…

— Не вижу причин волноваться, — с легкой улыбкой пожимает плечами Хелен. — У меня стабильная работа с хорошей зарплатой, на которую я могу все себе покупать. Я бы не взяла на воспитание собаку, если бы у меня не было денег. И я ни в коем случае не отказываюсь от замужества и материнства. Когда-нибудь это обязательно случится.

— Хоть у меня нет детей, младших братьев и сестер и племянников, мне кажется, что родные будут переживать за тебя в любом случае. Даже если ты построил успешную карьеру, находишься в долгом и счастливом браке и воспитываешь прекрасных детишек.

— И я ничуть не обижаюсь на бабулю за ее чрезмерное беспокойство. Я все понимаю. Понимаю, почему они с дедушкой всегда так опекали меня и постоянно чем-то занимали. Почему уделяли моему воспитанию так много времени.

— Поэтому ты не должна их расстраивать. Не должна заставлять свою бабушку сидеть будто на иголках.

— У меня сердце разрывается от мысли, что мне пришлось бы рассказать ей, как один из сообщников Маркуса чуть меня утопил, — тяжело вздыхает Хелен и отводит взгляд в сторону. — Что я могла бы умереть, если бы Сэмми не позвал тебя на помощь.

— Тебе необязательно рассказывать все, солнце мое.

Питер берет Хелен за руку и гладит ее со всех сторон, пока та переводит на него еще более грустный взгляд.

— Достаточно лишь фактов. Просто скажи, что за нами охотится Маркус, а почему – никто пока не знает, но есть предположение, что в этом замешана моя мать.

— Мне страшно, Питер, — тихим голосом неуверенно признается Хелен. — Очень страшно.

— Не бойся, милая, все будет хорошо. Самое главное – ввести эту женщину в курс дела. Чтобы она не обалдела в том случае, если вдруг наткнется на одного из этих ублюдков, который захочет все ей выложить на блюдечке.

— Но самое ужасное – что я никак не смогу ее защитить. Ведь те люди знают, где мы живем и где я работаю. В любой момент к нам в дверь может позвонить из этих уродов и сделать что-то ужасное.

— Вряд ли они осмелятся. У вас там полно соседей. Вы с миссис Маршалл многих знайте, а некоторые дамы очень уж любопытные и в случае малейших подозрений не побоятся выйти и либо прогнать их метлой, либо пригрозить вызвать полицию.

— К тебе, я надеюсь, не приходили всякие отморозки?

— Нет, к счастью, никто пока не приходил. Дома я нахожусь хоть в какой-то безопасности.

— Или Марта и Хиллари, сами того не зная, спасают тебя тем, что все время сидят на скамейке у дома и за всеми наблюдают, — скромно хихикает Хелен.

— Возможно, но мне кажется, они бы с удовольствием впустили их в здание, если бы знали, что меня хотят пустить на удобрение земли.

— Нет, Роуз, не говори так!

В этот момент Хелен и Питер слышат одноразовый громкий щелчок, раздающийся на кухне.

— Чайник вскипел! — сообщает Питер. — Пойду заварю нам по чашке кофе.

Питер встает с кровати и направляется в сторону кухню, чтобы налить кипятка в заранее приготовленные чашки с некоторым количеством кофе и сахара. Также он наливает в них немного молока, чтобы улучшишь вкус и хоть немного остудить напиток. После чего мужчина находит в одном из кухонных ящиков пачку ванильного печенья, которое он кладет в небольшую глубокую тарелку. Роуз ставит ее вместе с обеими чашками на небольшой поднос и аккуратно несет его в свою комнату, где по-прежнему сидит Хелен, нервно перебирающая пальцы и думающая о чем-то не очень хорошем, судя по ее полными грусти глазами.

— Все в порядке, Хелен? — проявляет беспокойство Питер после того как ставит поднос на письменный стол.

— Не могу избавиться от плохого предчувствия, — обнимает себя руками Хелен. — Как будто скоро должно случиться что-то плохое.

— Что-то типа затишья перед бурей?

— Наверняка Маркус решил засесть на дно специально, чтобы мы все расслабились и наивно подумали, что все кончено.

— Что бы ни случилось, теперь я готов ко всему.

Питер берет обе чашки кофе с блюдцами и протягивает одну из них Хелен.

— Один или с парнями – не столь важно, — уверенно заявляет Питер, берет с подноса тарелку с печеньем, садится на кровать и ставит между собой и Хелен. — Я никому не позволю причинить мне вред. Эти твари не сделают из меня подопытного кролика. Ни за что.

— Господи, еще и ребята во все это втянуты, — тяжело вздыхает Хелен и делает небольшой глоток кофе.

— У меня шанс защитить их, если я уговорю парней никак мне не помогать. Маркус сказал, что оставит их в покое, если Даниэль, Терренс и Эдвард не будут бегать за мной хвостом. Но они ни за что не согласятся.

— Да, но его слова еще ничего не означают. Возможно, это всего лишь способ лишить тебя всякой поддержки. Сделать так, чтобы ты остался совсем один.

— Возможно. Да и в глубине души я понимаю, что не справлюсь без них. Я не смогу тягаться с Маркусом и его бандой в одиночку. Мне нужна помощь ребят.

— С одной стороны, я очень рада, что они рядом. Но с другой, мне больно от того, что ребята подвергают себя опасности в желании защитить нас.

— Останусь один – буду бессилен перед Маркусом. А не потеряю поддержку парней – не смогу защитить их от худшего. — Питер выпивает немного кофе из своей чашки. — Я в любом случае буду бессилен в одном и другом случае.

— Только я тебя умоляю, не верь ничему, что они могут про них рассказать. Я уверена, что Маркус может захотеть поссорить тебя с ним. Или настроить их против тебя.

— Я и не собираюсь, — уверенно заявляет Питер, съев пару печенек. — Этот старый ублюдок ничего не знает о ребятах. А если он думает, что я разозлюсь на них из-за каких-то ошибок прошлого, то пусть кусает локти.

— Вот именно! — Хелен выпивает немного кофе из своей чашки. — А любые иные его слова могут быть наглой ложью.

— Согласен… А Маркус вряд ли думает о том, что ему нужно доказывать свои слова, если он хочет кого-то в чем-то обвинить.

— Что бы он ни сказал, ты не должен ему верить. Мы все прекрасно видим, как парни дорожат дружбой с тобой и друг другом. Они на все готовы ради тех, кто многое для них значит.

— За таких верных друзей и жизнь можно без колебаний отдать, — скромно улыбается Питер. — Я… Я никогда не думал, что в моей жизни появится такие классные люди. Думал, что… Что мне всю жизнь будут попадаться всякие гниды, желающие нагадить в душу.

— Как видишь, есть те, кто действительно любит тебя, уважает и хочет быть тебе другом, — с легкой улыбкой отвечает Хелен, съев пару печенек. — Кому не все равно на твои чувства и проблемы.

— Видно, сверху надо мной все-таки сжалились. Подумали, что я слишком много страдал. Хотя и не сделал никому ничего плохого.

— Умение выбирать близкое окружение – один из самых непростых навыков. — Хелен выпивает немного кофе из своей чашки. — Иногда требуются месяца и даже годы, чтобы научиться сразу распознавать всяких гнид и даже среди кучи мусора находить драгоценные камни.

— Нет, сейчас я уверен в парнях на все сто. — Питер делает небольшой глоток кофе и съедает немного печенья. — Мы можем сколько угодно ругаться из-за тех или иных вещей, но я знаю, что они все равно будут рядом. Не отвернутся тогда, когда мне реально понадобится помощь.

— Я тоже всегда буду рядом. — Хелен тихо вздыхает и переводит грустный взгляд в свою чашку после того, как выпивает немного кофе из-за нее. — Даже если ты в последнее время смотришь на меня волком и считаешь, что я тебя предала.

Питер ничего не говорит и полными печали глазами пару секунд смотрит на Хелен. После чего он ставит свою чашку и тарелку с печеньем на прикроватный столик, придвигается поближе к девушке и крепко приобнимает ее за плечи.

— Думаешь, у меня не разрывается сердце каждый раз, когда я предъявляю тебе эти обвинения? — тяжело вздыхает Питер и мило целует Хелен в висок. — Когда виню в том, в чем еще не совсем уверен.

— Мне очень обидно, что ты веришь какому-то мерзавцу гораздо больше, — низким, слегка дрожащим голосом говорит Хелен. — Хотя прекрасно знаешь, что я тебя люблю и готова на все, чтобы сделать тебе хорошо.

— Если честно, я уже начал сомневаться в том, что это правда. Маркус ведь так и не предъявил никаких доказательств твоей вины. Хотя и обещал. А это наводит на мысль, что он нагло мне лжет и хочет тебя оклеветать.

— Господи… — Хелен выпивает еще немного кофе из практически пустой чашки. — Мы… Мы с тобой так давно знакомы. Ты знаешь меня намного дольше. А этого Маркуса встретил всего неделю назад. И ты предпочитаешь верить ему.

— Я правда хочу тебе верить, дорогая. — Питер нежно гладит Хелен по щеке и целует ее в уголок глаза, в котором блестят капельки слез. — Хочу верить, что ошибаюсь. Хочу думать, что ты ни в чем не виновата.

— Ты как будто больше не любишь меня. Не любишь так сильно, как хочешь показать.

— Если бы я тебя не любил, то не переживал бы так из-за проблем в наших отношениях. Ты очень многое для меня значишь, и я в ужасе от мысли, что могу потерять тебя. Только благодаря тебе я сумел позволить себе любить и выпустил наружу те чувства, которые долгое время держал внутри.

— Разве я хоть раз давала тебе повод усомниться во мне? Разве я сделала что-то такое, что поставило под сомнение мою любовь к тебе?

— Мне ты ничего не сделала. Хотя не буду скрывать, что у меня осталось еще много вопросов по поводу истории с твоими издевательствами над Ракель и Наталией.

— Питер, пожалуйста…

— Нет-нет, я верю, что ты сейчас обо всем сожалеешь и давно изменилась. Хотя мне очень страшно из-за того, что ты можешь поступить со мной точно так же или даже хуже. Боюсь, что ты… Что в тебе еще что-то осталось от прежней Хелен.

— Нет, дорогой, прежней Хелен уже давно нет и не будет, — уверяет Хелен, быстро осматривается вокруг, чтобы найти место, куда поставить чашку, но Питер тут же ее забирает и вместе с тарелкой ставит рядом со своей. — Если тогда мне не о чем было сожалеть, то я сейчас даже вспоминать не хочу о том, как несправедливо вела себя с теми, кому ничего не делала.

— Неужели тебе тогда нравилось причинять людям боль? — недоумевает Питер. — Неужели ты считала, что поступаешь правильно?

— Тогда я ни о чем не думала. Точнее… Думала о том, как круто дружить с самой популярной девчонкой в школе. А чтобы завоевать ее доверие и любовь, всем приходилось исполнять ее прихоти. В том числе издеваться над слабыми и теми, кто ей не понравился с первого взгляда.

— Но ведь это вовсе не дружба.

— Тогда мне казалось, что это не так. Да все мы так думали. Какие еще разговоры о какой-то там совести, сожалении, несправедливости? Да я тебя умоляю!

— Я ведь и сам жертва школьного буллинга. И для меня такие темы – больная мозоль. Ведь надо мной издевались куда похуже, чем над девчонками. Это нанесло мне серьезную психологическую травму, от которой я до сих пор не оправился.

— Я все понимаю. Но ты можешь быть на сто процентов уверенным в том, что с тобой я ни за что так не поступлю. Как я могу причинять боль любимому человеку, ради которого отвергла немало парней? Наивно веря, что однажды все изменится, и мы будем вместе.

— Если бы не парни, я бы бросил тебя еще тогда, когда узнал о твоем конфликте с Наталией и Ракель. Потому что для меня это стало настоящим шоком. Я не мог поверить, что наступил на те же грабли и влюбился в подружку самовлюбленной сучки.

— Но ведь мы с тобой столько лет дружили перед тем как начать встречаться.

— Дружить – это одно, а влюбляться – другое. Дружбу можно закончить за одну минуту, а чтобы действительно убить любовь, требуется далеко не день или неделя. И на протяжении всего времени этот процесс будет приносить тебе немало боли.

— Тем не менее, ты это сделал. Ты открыл дверь в свое сердце. Ты позволил себе любить. Позволил мне вернуть тебе смысл жизни.

— Я правда искренне благодарен тебе за все, что ты для меня сделала, — скромно улыбается Питер. — И очень рад, что ты была все это время рядом. Рад, что ты все еще остаешься. Даже после всех моих обвинений.

— Ты меня расстраиваешь, но я все еще люблю тебя.

Хелен нежно гладит Питера по одной щеке и целует другую.

— И я не собираюсь просто так от тебя отказываться, как бы это ни было тяжело.

— Думая обо всех этих обвинениях, меня распирает от желания послать тебя к черту и разорвать наши отношения. Но останавливает любовь. Все то, что нас связывает. Все то, через что мы пришли за годы знакомства.

— Может, я что-то делала не так? — неуверенно спрашивает Хелен. — Может, я делала какие-то ошибки и причиняла боль? Вдруг я заговаривала о чем-то, что причиняет тебе боль, но не знала и не думала об этом?

— Нет, Хелен, не беспокойся, ты ничего не сделала и не сказала, — со скромной улыбкой уверяет Питер, крепко обнимает Хелен обеими руками и прижимает ее к себе. — А все сомнения связаны исключительно с моими психологическими проблемами. Я… Я пока что учусь доверять людям. Которых все еще продолжаю бояться.

— Ты боишься даже парней?

— Отчасти. И ужасно боюсь их потерять. Боюсь, что они могут оказаться предателями. Могут всадить мне нож в спину.

— Нет, Питер, этого никогда не будет. Парни даже подумать о таком не посмеют. Они лучше душу дьяволу продадут, чем предадут тебя.

— Я знаю, но страх все еще меня преследует.

— По крайней мере, ты его не отрицаешь и как можешь борешься с ним.

— У меня нет выбора, Хелен. Если я хочу быть счастливым и жить нормальной жизнью, мне нужно учиться выстраивать доверительные отношения с людьми и ограждать себя от всякой швали. Мы живем в том мире, где социофобам и интровертам обычно очень тяжело. Если хочешь чего-то добиться – надо вылезать из своей норы и действовать.

— Я знаю, но ты можешь быть уверен в том, что тебя окружают прекрасные люди. И парни, и девчонки – все тебя любят. Для них всех ты многое значишь.

— И я очень хочу верить, что не зря однажды доверился этим людям. Не зря позволил им стать моими друзьями.

— Парни часто говорят, что не позволили бы тебе встречаться со мной, если бы я была плохой. Ну а я не позволила бы тебе дружить с ними, если бы знала, что они могут оказаться бессовестными подонками.

— Наверное, они видят то, чего не могу увидеть я. В силу влюбленности. В силы злости и обиды.

— Умоляю, Пит, не порть с ними отношения из-за наших проблем, — неуверенно просит Хелен. — Не обижайся, если они говорят не то, что ты хочешь услышать.

— Хоть мне неприятно, что они не на моей стороне, они вполне могут оказаться правы. Могут не зря так яро тебя защищать и быть уверенными в том, что ты ни в чем не виновата.

— Я не хочу становиться причиной для твоего конфликта с ними. И уже попросила ребят не быть за меня так открыто.

— Не беспокойся, дорогая, — скромно улыбается Питер, немного отстраняется от Хелен и берет ее за руки. — Даже если оно со мной не согласны, я не позволю этому разрушить нашу дружбу. На нее не должно влиять то, что их не касается.

— Я очень рада, если так. Мы с тобой сами должны во всем разбираться. А у ребят есть свои вторые половинки.

— В любом случае сейчас у меня начали появляться вопросы ко всей этой ситуации и подозрение в том, что Маркус просто решил поиграть со мной.

— Я уже говорила, что никогда не предавала тебя за те годы, что мы знакомы. Всегда была рядом в трудную минуту. Не бросала даже тогда, когда ты прогонял и говорил, что сам со всем справишься.

— Я прекрасно все это помню, радость моя.

Питер отводит взгляд в сторону и поворачивается спиной к Хелен, крепко сцепив пальцы рук.

— И это одна из причин, почему я все еще не верю Маркусу до конца.

Хелен ничего не говорит и просто очень крепко обнимает Питера со спины, обвив руки вокруг его талии и приложив ладони к мужской обнаженной груди. От чего мужчина тут же чувствует, как по его телу разливается приятное тепло, и бросает мимолетную улыбку, когда та кладет голову ему на плечо.

— Мне так плохо от мысли, что мы можем расстаться, — признается Хелен и оставляет короткий поцелуй на задней части шеи Питера. — Я этого не вынесу. Что угодно, но только не разлука с тобой.

— В любом случае я не позволю Маркусу и его дружкам ничего с тобой сделать, — обещает Питер, погладив одну из рук Хелен, что лежит у него на груди. — Что бы ни случилось, я тебя не оставлю и спасу.

— Сэмми заставит, — скромно хихикает Хелен. — Не слезет с шеи, пока не добьется своего.

— Нет, я приду к тебе и без его требований. Пусть только эти гады попробуют еще раз тронуть тебя пальцем. Они мне дорого за это ответят.

— А если ты не успеешь?

— Успею.

Питер разворачивается лицом к Хелен и мягко берет ее лицо в руки, уверенно посмотрев ей в глаза.

— Я переверну этот мир вверх дном, но найду тебя. И каждого заставлю заплатить за все твои страдания.

— Может…

Хелен на секунду опускает взгляд вниз.

— Есть маленький шанс… Остаться… Друзьями? Если мы… Все же расстанемся… Если… Ты поверишь им…

— Я буду бороться за наши отношения до последнего, — уверенно обещает Питер. — Потому что не могу так просто потерять ту, что стала моим путеводным светом. Моим компасом, что помог мне найти крошечный свет в непроглядной темноте.

— Я тоже так легко не отпущу тебя. — Хелен обеими руками мягко гладит щеки Питера. — Буду цепляться за любую возможность убедить тебя остаться.

— Пожалуйста, Хелен, не разочаровывай меня. Не причиняй еще больше боли моему и без того израненному сердцу. Если предательство друзей я еще смогу пережить, скрепя зубами и рвя на себе волосы, то твое точно отправит меня в могилу. Я этого просто не вынесу.

— Рано или поздно ты откроешь глаза и все поймешь. Я буду ждать. Столько, сколько нужно. И продолжу о тебе заботиться. Делать все, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Любую просьбу выполню. Примчусь к тебе даже глубокой ночью, если на экране моего телефона высветится твое имя, а твой голос в трубке скажет «ты мне нужна».

— Ты всегда будешь мне нужна. — Питер нежно целует Хелен в лоб, на который опирается своим. — Даже когда я на тебя зол.

Хелен ничего не говорит и заключает Питера в крепкие, трогательные объятия, закинув руки вокруг его шеи и с прикрытыми глазами положив голову ему на плечо. Мужчина же с радостью отвечает на них, обвив руками талию девушки и расположив ладони у нее на спине, по которой медленно скользит вверх-вниз, словно его это успокаивает. Пока Маршалл запускает пальцы в мягкие белокурые волосы своего возлюбленного, Роуз нежно гладит ее по голове и носом утыкается ей в макушку. Он слышит тихое, равномерное дыхание возлюбленной, а она чувствует учащенное сердцебиение у него в груди, на которую в какой-то момент перекладывает ладонь.

А когда они спустя некоторое время немного отстраняются, то сердца на мгновение замирает, когда взгляды влюбленных встречаются и словно заглядывают друг другу в душу. По телу стремительной волной протекает согревающее тепло, а дыхание невольно учащается, когда в нос ударяет запах кожи любимого человека, смешанный с ароматом духов или геля для душа. Хелен первая поддается соблазну приблизить свое лицо еще ближе к лицу Питеру и на пару мгновений нежно прильнуть к его губам, позволив ему почувствовать, как через него будто бы пропускают разряд тока. После чего она отстраняется и через пару мгновений очень медленно повторяет ровно то же самое до того, как вовлекает блондина в более продолжительный, но все еще такой же нежный, немного робкий поцелуй, приложив ладони к его щекам. Под влиянием чувств мужчина довольно быстро расслабляется и позволяет себе плыть по течению, запустив свои длинные пальцы в мягкие женские волосы и приложив руку к ее затылку, чтобы придвинуть поближе к себе.

— М-м-м, ты знаешь, о чем я думаю… — с самодовольной улыбкой тихим, низким голосом говорит Питер.

— Почему бы не воспользоваться возможностью, пока Сэмми нет рядом? — невинно улыбается Хелен и оставляет парочку поцелуев в уголках рта Питера.

— Верно… А то он никогда не дает нам уединиться и расслабиться.

— Ну а сегодня мы вполне можем немножко пошалить.

Хелен, слегка прикусив губу и уставив пристальный взгляд Питеру в глаза, игриво ходит пальцами по его груди.

— Пока мой песик находится под присмотром бабули.

— Но есть другая проблема, — отмечает Питер. — Мои соседи. Которым не понравится то, чем мы здесь занимаемся.

— Тебя и правда это так волнует?

— Не хочу в тысячный раз выслушивать лекцию о том, как нужно жить, не думать о себе и приносить пользу другим.

— Не волнуйся, милый, я обещаю, что постараюсь не слишком громко выражать свое удовольствие, — уверенно обещает Хелен. — Даже если буду сходить с ума.

— М-м-м-м, а я смотрю, ты настроена на что-то горячее? — Питер проводит большим пальцем по разомкнутым губам Хелен. — Да, малышка?

— Не могу унять свои дикие фантазии, глядя на твое полуобнаженное тело.

Слегка оттягивая и зажимая обе его губы, Хелен медленно водит ладонью по плечам Питера и пальцами нежно щупает его крепкие бицепсы на руках.

— Как можно оставаться равнодушной, когда перед тобой сидит такой горячий мужчина?

— В таком случае у тебя просто великолепный вкус, — с наслаждением мурлыкает Питер.

— Но если не хочешь, чтобы страсти продолжали накаляться, то можешь просто надеть какую-нибудь футболку и не смущать меня своим сексуальным торсом, от вида которого меня бросает в дрожь.

— А я не хочу ничего надевать! Потому что мне жарко.

Питер нежно ласкает плечи Хелен, проводит ладонями по всей длине ее рук и располагает их на изгибах женской талии.

— Очень жарко… — шепчет Хелен на ухо Питер и медленно проводит по нему губами.

— Да? — скромно хихикает Хелен. — А, по-моему, ты просто хочешь меня подразнить!

— Я? Подразнить? Ну что ты! Ни в коем разе!

Питер нежно ласкает приоткрытым ртом место за ухом Хелен, пока его руки с давлением придерживают девушку за талию обеими руками, чувствуя, как она с дрожью выдыхает.

— Я даже не собирался тебя дразнить! И любоваться на себя в зеркале тоже не планировал!

— Полагаю, ты добился чего хотел, — с загадочной улыбкой мурлыкает Хелен, одной рукой вцепившись в волосы Питера и слегка их оттянув, а другой нежно растирая ему грудь.

— Нет, никакого плана по соблазнению. Просто плыву по течению и не сопротивляюсь ему. Делаю то, что моей душе угодно.

— Ну да, я так и поверила!

— Расслабься, Маршалл, давай хотя бы сейчас выкинем все посторонние мысли из головы.

Питер медленно проводит губами по изгибу шеи Хелен, опаляя нежную кожу своим горячим дыханием и мягко пощипывая ее в случайных местах.

— Насладимся друг другом и пошалим. — Питер перекладывает руку на внешнюю часть бедра Хелен, когда она с учащенным дыханием издает чувственный вздох и грудью прижимается поближе к его груди. — Мы в ведь в последнее время совсем этим не занимались.

— Что, Роуз, решил попрактиковать примирительный секс? — смущенно хихикает Хелен.

— Скорее, примирительные ласки, — поправляет Питер и оставляет несколько коротких поцелуев на том же изгибе шеи Хелен, в этот момент закатывающая глаза с тихим вздохом. — С помощью которых мы даем понять, что все еще любимы друг другом, несмотря ни на что.

— Мне так этого не хватало. Не хватало твоих незабываемых ласк.

Погладив Питера по щеке, Хелен оставляет на его губах несколько чмоков и пару секунд зажимает и оттягивает обе, пока руки тихо постанывающего мужчины во всю наглаживают ее бедра, колени и внутренние их части.

— Хотя я так люблю тебя обнимать, целовать, гладить… Люблю чувствовать, как твои крепкие руки прижимают меня к твоему горячему телу.

С этими словами Хелен нежно проводит губами по места за ухом Питера, слегка прикусывает ушную раковину и посасывает его мочку.

— Ну а если оно еще и обнаженное, то я попадаю в рай, — шепчет Питеру на ухо Хелен. — Просто улетаю… Когда всеми фибрами чувствую его жар…

— Если захочешь, то я с радостью дам тебе такую возможность, — мурлыкает Питер. — Возможность делать с моим телом все, что тебе захочется.

— А разве я спрашивала у тебя разрешение?

Хелен приподнимает лицо Питера за подбородок одной рукой, пока подушечки пальцев другой совершают медленные круговые движения вокруг его затвердевшего соска, заставляя того нервно сглотнуть и напрячь все свои мышцы.

— Ты мой! И только мой! А значит, доступ к твоему телу открыт для меня круглосуточно семь недель в неделю.

— А если я буду против? — гордо приподняв голову, чуть охрипшим голосом спрашивает Питер.

— Значит, просто заткнешься и будешь наслаждаться тем, что тебе согласны дать по своему желанию.

— М-м-м, какие мы дерзкие… — широко улыбается Питер, пока его глаза загораются особенным блеском, а зрачки сильно расширяются. — Надо же…

— У меня есть полное право пользоваться тем, что принадлежит мне, по своему усмотрению.

— В таком случае оно есть и у меня!

Запустив руку в волосы Хелен и слегка откинув ее голову назад, Питер сначала ласкает переднюю часть женской шеи ртом, а затем с громким придыханием оставляет на ней такие жаркие волнительные поцелуи, что та начинает еще тяжелее дышать и еще томнее постанывать.

— И так будет до тех пор, пока ты являешься моей девушкой. Пока принадлежишь мне. А моей ты будешь всегда, уж поверь, крошка.

Продолжая покрывать шею Хелен поцелуями и губами ласкать ей горло, Питер подушечками пальцев свободной руки нежно гладит боковую сторону груди. Затем он обводит ими вокруг соска и накрывает эту часть тела всей ладонью, крепко сжав ее под тихие стоны закатившей глаза девушки.

— О боже мой… — вырывается блаженное из уст Хелен, уткнувшись носом в плечо Питера.

— И вообще, одежда мне, если честно, мешает, — без доли стеснения признается Питер и оставляет несколько поцелуев на еще не целованном изгибе шеи Хелен. — Я не могу как следует насладиться твоим телом.

— Ты же знаешь, что я стесняюсь раздеваться.

— Даже для меня?

— Дедушка и бабушкой всегда говорили, что нагота – это плохо. Что голышом ходят только бессовестные и невоспитанные.

— Нагота – это совершенно естественная вещь, которую просто нужно использовать в правильном месте и в правильное время, чтобы не шокировать людей и не заставить их думать, что у тебя что-то не так с головой.

— Я знаю. Но для меня это всегда непросто. Даже когда рядом никого нет.

— Пока я рядом, тебе нечего стесняться и бояться. Ведь я всегда восхищаюсь твоим телом, когда оно не скрыто под кучей слоев одежды.

Питер запускает руку под тонкий топик Хелен и водит ею по гладкой коже, пока вторая ладонь располагается на внешней части бедра, а губы блуждают по открытым участкам женской груди, своими прикосновениями заставляя ту плавиться от мучительных, но таких сладких и полных любви мужских ласк.

— Когда я могу прижать его к себе и почувствовать твою нежную и бархатистую кожу. — Питер проводит кончиком носа по изгибу шеи Хелен, полной грудью вдыхая исходящий от ее кожи притягательный запах, и оставляет пару нежных поцелуев на маленьком, хрупком женском плечике. — Ох, черт, твой запах дурманит мой разум…

— Еще не поздно все это прекратить, — отмечает Хелен.

— А ты разве хочешь прекратить?

— Очень хочу! Ужасно хочу!

Хелен с учащенным дыханием жадно впивается в губы Питера, закинув руку вокруг его шеи и запустив пальцы в белокурые волосы, пока тот хаотично водит своими ладонями по оголенной женской спине. Когда губы мужчины начинают щедро покрывать все участки ее шеи, девушка сильно откидывает голову назад, с прикрытыми глазами выгнув спину и выпятив грудь, как будто она открыто намекает, что это место хочет получить немного ласки. Тот сразу же это понимает и поэтому с удовольствием сжимает и разжимает то, что всегда бросается в глаза, одаривая любимую чувством неземного наслаждения и порождая у нее в животе сладкое, приятно сводящее каждую мышцу напряжение.

— У тебя очень мало времени, Маршалл, — низким, хриплым голосом говорит Питер, с учащенным дыханием оперевшись лбом на лоб Хелен. — Потом будет уже слишком поздно. Я буду не в ответе за себя.

— Я уже давно сама не своя… — томно вздыхает Хелен, проводит руками по плечам и бицепсам Питера и нежно натирает ладонями весь его оголенный торс. — С тех пор как встретила тебя. С тех пор как ты завладел моими мыслями. Заставил мечтать о тебе каждую минуту.

— А я потерял покой из-за тебя.

— Кто же виноват, что ты такой идеальный?

Хелен медленно проводит губами по груди Питера, еще немного растирает ее ладонями и уделяет внимание его соскам, которые она ласкает кончиком языка, посасывает и втягивает как вакуум.

— О, Хелен, что ты со мной делаешь? — тихо постанывает Питер и в порыве страсти сжимает пальцами бедро Хелен. — Ох, чертовка…

— Я же сказала, надень футболку и все прекратится, — напоминает Хелен, ласкает губами ключицы Питера и оставляет несколько поцелуев на изгибе его шеи. — Чего ты хочешь, сидя передо мной в одних лишь штанах? Не совсем уверена, что на тебе и трусы есть.

— Проверь, если такая любопытная. — Питер с блаженной улыбкой закатывает глаза. — А если ты не слишком уж скромная, то я буду не против почувствовать твои нежные губки там внизу…

— М-м-м, а личико твое прекрасное не треснет? — невинно улыбается Хелен, приникает к губам Питера, скромно проводит кончиком языка по его небу и позволяет подушечкам пальцев скользнуть по горлу.

— Мне кажется, я прошу не так уж много. Но если пока стесняешься, то я согласен на возможность поласкать твою обнаженную грудь и засунуть руку тебе в трусики.

— А так тебе ласкать мою грудь не нравится?

— Одежда не дает мне прочувствовать весь спектр эмоций. Да и ты не так сильно возбуждаешься, хотя я и вижу, что тебе приятно.

— Ну ладно, попробуй. — Хелен принимает лежачее положение на кровати, с хитрой улыбкой смотря на Питера. — Хочешь голую грудь – ты ее получишь. Но для этого сделай так, чтобы я захотела пошалить с тобой на этой скрипучей кровати.

— Ты этого хочешь, я знаю.

Питер немного задирает тонкий топик Хелен и медленно водит теплой рукой по ее оголенному животу, мышцы которого она сильно напрягает.

— Просто ты пока сама еще этого не поняла. Или не хочешь признавать.

— Если бы я этого хотела, то уже давно лежала бы перед тобой голая.

— Это дело времени, красавица, — с самодовольной улыбкой уверяет Питер и гладит живот Хелен уже обеими руками. — В умелых мужских руках девчонка не будет долго сопротивляться.

Придерживая Хелен за изгибы талии, Питер щедро осыпает ее живот нежными поцелуями и ласкает некоторые его места губами. В ответ та протяжно постанывает и в порыве чувств крепко впивается ногтями в его спину, на которой вскоре проявляются бледно-красные следы, однако, стараясь контролировать силу, чтобы не причинить любимому боль и дискомфорт.