Тем временем Питер и Даниэль спускаются на первый этаж, где их уже должны ждать Ракель, Наталия, Анна и Хелен. Проходя мимо многочисленных врачей, пациентов и прочего персонала, парни разговаривает на какие-то отвлеченные темы, чтобы не сойти с ума из-за всего произошедшего. Какую-то часть пути они преодолевают по лестнице, а затем решают не тратить время и просто вызвать лифт, в котором помимо них оказывается еще несколько человек. Впрочем, и друзья не обращают на них внимания, и те остаются погруженными в свои проблемы и заботы.

Оказавшись на первом этаже, Даниэль и Питер проходят еще некоторое расстояние до того, как доходят до нужной им стойки информации, за которой стоят одна девушка и один парень, то отвечающие на звонки, то заполняющие какие-то документы, то консультирующие кого-то из посетителей. А в какой-то момент среди толпы людей, разгуливающие по всему холлу туда-сюда, парни замечают стоящих скромно в сторонке Ракель, Хелен, Анну и Наталию. Последняя все еще продолжает лить горькие слезы и трясется от ужаса и страха перед тем, что она может услышать, а ее подруги всеми силами пытаются успокоить девушку.

— Ох, бедная Наталия… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — Девчонка там и правда заливается слезами и вся дрожит.

— Надо поскорее сказать ей, что все хорошо, — уверенно говорит Питер. — Это единственное, что поможет ей успокоиться. Девчонки, к сожалению, бессильны.

Когда Даниэль и Питер подходят поближе к девушкам, то те, однако, не обращают на них никакого внимания. Хелен, Анна и Ракель продолжают безуспешно пытаться успокоить Наталию, чьи глаза уже успели опухнуть и покраснеть от слез, что она безутешно льет.

— Девчонки! — восклицает Даниэль, приподняв руку.

Только тогда Анна, Наталия, Ракель и Хелен переводит взгляд на стоящих рядом Даниэля и Питера, которые скромно машут им рукой.

— Ох, ну наконец-то, ребята! — облегченно выдыхает Ракель. — Мы вас обыскались!

— Простите, не успели скинуть сообщение с номером палаты, — пожимает плечами Питер. — Как только нам позволили зайти, то мы побежали туда сломя голову.

Сначала Ракель приветствует Питера и Даниэля дружеским поцелуем в щеку, а затем к ней подтягивается и Анна. Хелен также здоровается и с Перкинсом, но вжимает голову в плечи и потупляет в пол после того как бросает неуверенный взгляд на Роуза, не зная, злится ли он сейчас на нее или нет. Впрочем, мужчина с легкой улыбкой сам подходит к своей возлюбленной и заключает ее в крепкие объятия, а та мило целует его в щеку, позволив себе немного расслабиться.

— Наталия, подружка… — мягко произносит Даниэль после того как переводит взгляд на подошедшую Наталию.

Сама же Наталия ничего не говорит и с горькими слезами просто молча прижимается к Даниэлю, когда тот крепко ее обнимает и гладит по голове.

— Ну все-все, не плачь. Не надо плакать, слышишь меня? Теперь все позади. Все хорошо.

— Тише-тише, Наталия, все хорошо, — уверенно говорит Питер, подойдя к Наталии и заключив ее в крепкие объятия, когда она отстраняется от Даниэля. — Не плачь, пожалуйста. Худшее осталось позади. Честное слово, подружка!

Даниэль и Питер еще пару секунд вместе пытаются утешить рыдающую Наталию до того, как взволнованные Ракель, Анна и Хелен подходят к ним.

— Эй, ребята, есть новости об Эдварде? — спрашивает Анна. — Почему вы молчите? Вам же что-то известно!

— Умоляю, не говорите мне, что он погиб, — со слезами дрожащим голосом отчаянно взмаливается Наталия. — Пожалуйста, парни, скажите, что Эдвард жив. Прошу вас, скажите! Скажите!

— Говорите, парни, языки что ли проглотили? — недоумевает Хелен.

— Пожалуйста, девочки, успокойтесь, — спокойно просит Даниэль, подходит к Анне и приобнимает ее за плечи. — К счастью, с Эдвардом все хорошо.

— Правда? — широко распахивает глаза Ракель. — Он живой?

— Да, живой, — уверенно кивает Питер, продолжая держать Наталию в крепких объятиях. — Угрозы его жизни нет.

— Вы меня не обманывайте? — не верит своим ушам Наталия. — Вы просто хотите меня успокоить! Чтобы я перестала плакать и переживать!

— Нет, Наталия, мы тебя не обманываем, — спокойно отвечает Даниэль. — Все самое худшее действительно оказалось позади.

— Ну а что с ним произошло? — недоумевает Анна. — Его правда отравили? Или это что-то другое? Что сказали врачи?

— Отравление действительно было, — подтверждает Питер. — Пока врачи и сами не знают, чем, но добавленный в бутылку яд нехило так сорвал Эдварду желудок. И нехило так пошалил сердце. Врач предположил отравление наперстянкой, но пока это не точно.

— О, господи… — прикладывает руку к сердцу Ракель.

— Какая-то его часть вышла со рвотой, а другую из организма вывели уже врачи.

— Причем, врач сказал, что он успел проскочить до красного сигнала светофора, — добавляет Даниэль. — Мол, было бы еще больше яда, Эдвард бы точно не выжил. И если бы его доставили в больницу позже.

— И что теперь будет? — дрожащим голосом спрашивает Наталия и громко шмыгает носом.

— А теперь ему придется восстанавливать работу желудка с помощью специальной диеты. Не знаю, из чего она будет состоять, поскольку сам от таких сильных болей в желудке никогда не страдал. Но я так понимаю, МакКлайфу придется на время забыть о многих своих любимых лакомствах. Ну и заниматься восстановлением после остановки сердца. Которое, к счастью, запустили очень быстро.

— А как он сейчас себя чувствует? — спрашивает Ракель.

— Его состояние сейчас стабильное, — отвечает Питер. — У него все еще высокая температура. Но врач уверяет, что при позитивном исходе она спадет уже завтра.

— Короче, лежать ему теперь пластом в кроватке еще пару-тройку дней, — добавляет Даниэль. — Сказали, что хотят понаблюдать за ним.

— Значит, все и правда обошлось? — широко распахивает мокрые от слез глаза Наталия. — Эдварду больше ничто не угрожает?

— Да мы с Даниэлем как-то и не сомневались, что он справится, — уверенно заявляет Питер. — Ведь вы все прекрасно знайте нашего Эдварда – он вылезет из любой маленькой дырки и из любого болота.

— И он не подвел! — восклицает Даниэль. — Парню и это оказалось под силу! Да, конечно, мы с парнями нехило так очканули, когда у него не билось сердце. Но этот парняга удивляет своей тягой к жизни.

— Ага, был фактически одной ногой в могиле, но чудесным образом восстал из мертвых и сейчас лежит в палате и во всю хохмит.

— Слава богу! — с огромным облегчением выдыхает Наталия, закрыв лицо руками. — Слава богу…

Разрыдавшись еще пуще прежнего, Наталия опускается на корточки. Правда Даниэль и Питер практически сразу ставят ее на ноги и гладят по плечам и голове, пока Ракель, Анна и Хелен поправляют ей волосы и аккуратно вытирают потекшую тушь под глазами.

— Эй-эй, тише-тише, милая, все хорошо, — с легкой улыбкой говорит Даниэль.

— Ну все, подруга, вытри слезы и улыбнись, — бодро добавляет Питер. — Твой любимый будет жить. Он нас не покинул.

— Я плачу от радости, — задыхаясь от слез, дрожащим низким голосом говорит Наталия. — От радости…

— Мы же говорили тебе, что все будет хорошо! — с легкой улыбкой напоминает Ракель и мило гладит Наталию по щеке. — Говорили, что Эдвард – крепкий парень и со всем справится.

— Радуйся, Наталия! — радостно восклицает Анна, приобняв Даниэля, который в этот момент утешает Наталию, и гладит свою подругу по голове. — Все обошлось!

— Боже, я так счастлива… — всхлипывает Наталия. — Так счастлива… Господи…

— Да, а что там с той девкой, которая отравила Эдварда? — спрашивает Хелен. — Ее нашли?

— Нет, она успела сбежать, — качает головой Питер. — Мы слишком поздно узнали от Коннора, что она пыталась отравить всех нас.

— Ар-р-р-р, если узнаю, кто она, то придушу эту сучку собственными руками, — раздраженно рычит Наталия. — Я заставлю ее ответить за то, что мой мужчина чуть из-за нее не погиб.

— Ничего, работники стадиона уже вызвали полицию, а Джордж, Блейк и вся наша команда помогают им в расследовании, — уверенно отвечает Даниэль. — Они найдут эту девчонку и узнают, с кем она в сговоре.

— Гнида, чтоб этот яд у нее поперек горла встал… Чтобы она сама от него сдохла! Тварь!

— Спокойно, Наталия, спокойно, — сдержанно произносит Питер, развернув Наталию к себе лицом и погладив ей плечи. — Мы все прекрасно тебя понимаем, но держи себя в руках.

— Жаль, что ее упустили, — скрещивает руки на груди Ракель. — Если она действительно в сговоре с тем, кто пытается убить Питера, то эта девчонка могла бы привести нас к нему.

— Не сомневаюсь! Я более, чем уверен, что все это не просто совпадение. Уверен, что целью был вовсе не Эдвард, а мы с парнями. Этому гаду мало убить меня – он и на моих друзей покушается.

— Да уж, если бы не Блейк, то вы бы все сейчас боролись за жизнь, — задумчиво говорит Анна.

— Несмотря на случай с Эдвардом, я начинаю потихоньку проникаться к нему доверием и думать, что он не такой уж и плохой, — задумчиво отвечает Даниэль.

— О, слушайте, давайте вы все расскажете нам по дороге в палату? — предлагает Хелен.

— И правда, чего это мы тут торчим? Пошли скорее в палату! МакКлайфы уже во всю ждут нас!

— В какой палате лежит Эдвард? — дрожащим голосом спрашивает Наталия. — Какой номер? Какой этаж?

— 253, — произносит Питер. — На третьем этаже.

— Кажется, я знаю, где она. Я пойду туда!

Не дав никому ничего понять и сказать, Наталия резко разворачивается и практически бегом направляется в сторону лифта

— Эй, Наталия, подожди! — восклицает Ракель. — Наталия!

— Рванула быстрее ветра, — отмечает Хелен. — Я даже понять ничего не успела.

— Ладно, ребятки, я пойду ее догоню. — Ракель отходит на пару шагов ото всех. — И вы догоняйте! Не отставайте!

А развернувшись в нужную сторону и по дороге достав из сумочки свой мобильный телефон, Ракель с громким «Наталия, подожди!» убегает вслед за своей подругой. Пока та несколько раз несколько агрессивно нажимает на кнопку вызова лифта и ждет его приезда, нервно дергая ногой и будучи не в силах просто стоять спокойно на одном месте. Даниэль, Анна, Хелен и Питер остаются стоять том же, где они и стояли, сначала удивленно смотря подругам вслед, а затем вопросительно переглянувшись между собой.

— Хоть Блейк не сумел уберечь Эдварда, мы все равно ему благодарны, — задумчиво говорит Хелен.

— С одной стороны, мы тоже благодарны за то, что он помог нам расставить все на свои места, — признается Питер. — Но с другой, у него была возможность не дать и Эдварду пострадать.

— Да, Коннор сам сказал, что решил вмешаться лишь тогда, когда та девчонка хотела отравлять вторую бутылку, — добавляет Даниэль.

— Но ведь если бы Блейк не остановил ее, то она бы запросто отравила все бутылки, которые там были, — отмечает Анна. — И тогда вы бы сейчас все вместе делили одну палату и в унисон стонали и пищали, что вам очень плохо.

— От этой мысли мне становится жутко не по себе. — Даниэль, слегка поморщившись, водит рукой по своему животу. — Хватило того, что нам с ребятами пришлось видеть.

— О да, а Эдвард, видно, еще и сам жутко испугался, а это только больше ухудшило его состояние, — отмечает Питер. — Сам нехило так обалдел от своего состояния и поверил, что он и правда умрет.

— Бр-р-р-р, жуть какая! — морщится Анна, обвив руки вокруг талии Даниэля, который в тот момент нежно гладит ее по голове.

— Ну а с вами-то двумя, я надеюсь, все в порядке? — проявляет беспокойство Хелен.

— Да-да, со мной все хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Питер, приобняв Хелен за плечи.

— И я в норме, — уверяет Даниэль.

— А Терренс? — спрашивает Анна. — С ним тоже все в порядке?

— Да, папочка тоже хорошо себя чувствует.

— Не считая малю-ю-ю-юсенкой истерики, которую он устроил, — добавляет Питер.

— Терренс? — округляют глаза Анна и Хелен.

— Да у него реально крыша поехала, когда мы обнаружили, что Эдвард не дышит! — взволнованно восклицает Даниэль. — И ладно, на нас с Питом срывался – мы были к этому готовы.

— Но ведь он еще и чуть не прибил там девчонку, которая работала медсестрой, — добавляет Питер. — Когда она сказала, что реанимация не помогает, так МакКлайф аж весь позеленел от злости.

— Бедная девчонка вся аж съежилась вся и расплакалась. Благо, ей на помощь прибежал второй врач, который пытался помочь Эдварду, пока она стояла в ступоре и дрожала.

— Тем не менее, его можно понять, — спокойно отмечает Хелен. — Терренс сильно переживал и не находил себе места.

— Мы все прекрасно понимаем, но так тоже нельзя.

— Да, а вы вспомните, что творилось с Эдвардом, когда Уэйнрайт чуть не убил Терренса лошадиной дозой снотворного! — напоминает Анна. — У него тоже была истерика.

— И если бы у Терренса также остановилось сердце, то этот парень не так бы рвал бы и метал, — добавляет Хелен.

— МакКлайфу надо перестать обещать нам, что он научится держать себя в руках, потому что этого никогда не будет, — скрещивает руки на груди Питер. — Сколько раз за все это время этот парень клялся, что все изменится. И сколько раз он наступал на те же грабли.

— Думаю, нам лучше перестать надеяться и просто смириться, — прикладывает палец к губе Анна. — Терренса уже не переделать. Он такой какой есть. И нам придется принимать его даже таким.

— Ладно, МакКлайф хотя бы и сам понимает свою проблему, — задумчиво отмечает Даниэль. — Но взрослого человека практически невозможно переделать.

— Это как и в случае с Эдвардом: что бы ни произошло, он всегда будет неугомонным парнем, который не может сидеть на одном месте ровно, — добавляет Хелен.

— О, это ты, милая, верно отметила! — восклицает Питер. — Эдвард все еще очень слаб и температурит, но он уже рвется куда бежать и что-то делать.

— Точно-точно, его даже врач отругала и наказала нам угомонить это чудо в перьях! — весело поддакивает Даниэль. — А сам Эдвард в ужасе от того, что ему придется остаться здесь на несколько дней и все время лежать.

— По-моему, даже строгая диета не так страшит его, как перспектива быть прикованным к кровати. На что угодно пойдет, но только дайте ему возможность бежать куда-нибудь без разбору и продолжать проламывать бетонные стены башкой.

— Короче говоря, один братик стоит другого, — с легкой улыбкой выдыхает Анна.

— В любом случае отдадим должное Терренсу за то, что он всегда психует лишь по какой-то причине, — отмечает Хелен. — Просто так этот парень ни на кого не набрасывается.

— Да, только вот приходиться прикладывать немало усилий, чтобы этот парня привести в чувства, — расставляет руки в бока Питер. — Едва ли не больше, чем во время мытья Сэмми.

— Но теперь-то Терренс может расслабиться, поскольку, как вы говорите, с Эдвардом все хорошо, — пожимает плечами Анна. — Нет причин переживать.

— Не волнуйтесь, девчонки, мы с Дэном уже дали Эдварду задание порешать все с Терренсом, пока нас нет. А то он до сих пор сидит там весь в напряге и с огромными болтами.

— Ох, слава богу, что все хорошо закончилось, — с легкой улыбкой выдыхает Хелен. — Мы и сами ужасно разволновались, когда Ракель подошла к нам и сказала, что Эдварда увезли в больницу.

— А глядя на то, в какой истерике была Наталия, у нас так сжимались сердца, что было больно в груди, — добавляет Анна. — Она проплакала всю дорогу и боялась услышать, что Эдварда больше нет.

— Поверьте, у всех вас была бы истерика, если бы вы видели все то, что пришлось увидеть нам с ребятами, — проводит руками по волосам Питер.

— Хотя нас реально удивляет, что Эдвард не перестал пить ту воду, даже если понимал, что с ней что-то не так, — признается Даниэль. — Бутылка уже была до этого вскрыта, а вода на вкус была ужасно горькая! Противная до безобразия!

— Если так, то я тоже удивлена, — скрещивает руки на груди Хелен.

— А откуда ты знаешь, что она была горькая? — сильно хмурится Анна, переведя взгляд на Даниэля.

— Так, э-э-э… — запинается Даниэль и прикусывает губу. — Эдвард сказал. Сказал, что подозревал неладное, но решил плюнуть и продолжить пить.

— Слушайте, мальчики, а вы точно не пили ту воду? — расставляет руки в бока Хелен, хмуро посматривая то на Питера, то на Даниэля. — Перкинс, почему ты все время держишь руку на животе, как будто он болит?

— Господи, Даниэль… — слегка побледнев и широко распахнув глаза, приходит в ужас Анна. — Ты чего? У тебя правда что-то болит? Говори, не бойся!

— Ну что, приятель, сам расскажешь или предоставишь это право мне? — хитро улыбается Питер.

— О чем ты говоришь, Питер?

— Твою мать… — ругается Хелен. — Только не говори, что ты пил ту воду!

— Всего пару глотков! — резко расслабляет плечи Даниэль и скрещивает руки на груди. — Решил убедиться в том, что версия Коннора верна.

— Ты совсем идиот, Перкинс? — стучит пальцем по виску Анна. — Какого черта? Какого черта ты ее пил? Зачем?

— Да, Анна, твой ненаглядный пошел искать ту бутылку в гримерке и решил тайком выпить немного водички из нее, — рассказывает Питер. — А потом приходит, со страдальческим лицом хватается за живот и пищит: «Ой, парни, а у меня чет желудок заболел!». И чуть не свалился камнем на пол из-за того, что у него закружилась голова.

— Блять, вот болтун! — бубнит себе под нос Даниэль.

— То есть, ты знал, что в воде была отрава и все равно ее выпил? — заключает Хелен. — Добровольно!

— Спокойно, девочки, без паники, — пытается успокоить Даниэль. — Со всей все в порядке. Да, живот немного ноет, но в целом все хорошо. И башка уже не кружится.

— Ты хоть ко врачу-то ходил? — спрашивает Анна.

— Да-да, мне дали какое-то лекарство, которое немного помогло и ослабило боль.

— Господи, Перкинс, ты ненормальный… — качает головой Хелен. — Просто ненормальный!

— Вот именно! — с ужасом во взгляде восклицает Анна. — Ты что, захотел составить Эдварду компанию? Скучно тебе живется что ли, я не понимаю? Амнезии было мало?

— Даже представить не могу, насколько силен этот яд, раз у Перкинса заболел живот уже после пары глотков воды, — отвечает Питер. — Только если он, конечно, нас не обманывает и не решил утолить той водичкой жажду.

— Нет-нет, ребята, клянусь, я выпил всего пару глотков! — приподнимает руки Даниэль. — Да, мог бы выпить и практически все, но она была настолько противная, что меня на большее просто не хватило.

— Ну умница, что сказать! — хмуро бросает Анна. — Просто умница! Мой низкий тебе поклон!

— Считай, что тебе просто крупно повезло! — восклицает Хелен. — А иначе тебя ждало бы то же самое, что и произошло с Эдвардом.

— Как сказал Терренс, дуракам везет, — с тихой усмешкой отвечает Питер.

Анна в этот момент тихо стонет и на пару секунд закрывает лицо руками, немного тяжело дыша.

— Эй, малыш, ну ты чего? — мило улыбается Даниэль и заключает Анну в крепкие объятия. — Все же хорошо. Вот видишь, я стою здесь, перед тобой.

— Хочешь, чтобы я была как на иголках из-за тебя? — дрожащим голосом спрашивает Анна и тихо шмыгает носом. — А если бы ты погиб? Если бы я осталась одна? О чем ты только думал?

— Прости, моя принцесса, мне очень жаль. — Даниэль нежно гладит Анну по голове. — Прошу, не злись на меня.

— В следующий раз включай мозги, когда что-то делаешь, — хмуро бросает Хелен. — И думай о том, кому ты можешь причинить боль.

— Да, забыл, походу, что у тебя есть не только девушка, но и младшая сестра, — добавляет Питер, обеими руками прижимает Хелен к груди и запускает пальцы в ее волосы, пока та кладет голову ему на плечо. — Которая не устроена по жизни и проходит лечение от наркозависимости.

— Знаю-знаю, ребята, я дебил! — резко выдыхает Даниэль. — Прошу меня понять и простить. Это и правда был безрассудный поступок с моей стороны.

— С тобой и правда все хорошо? — со слезами на глазах спрашивает Анна. — Ты ничего от нас не скрываешь?

— Да-да, солнце мое, не волнуйся, пожалуйста. — Даниэль целует Анну в макушку. — Все хорошо. Живот все еще немного ноет, но я уверен, что завтра все пройдет после того как приеду домой и отлежусь.

— Посидишь пару дней на диете. — Анна тихо шмыгает носом. — На всякий случай. Вдруг ты сорвал себе желудок этой гадостью.

— Хорошо, Анна, все будет как ты пожелаешь.

— Ой, ладно, ребята, чего мы тут стоим? — устало вздыхает Хелен. — Давайте пойдем в палату.

— И правда, а то ребята уже наверняка задаются вопросом, куда мы пропали, — соглашается Питер.

В этот момент Хелен, Питер, Анна и Даниэль разворачиваются и направляются в сторону лифта.

— Да, пошли развлекать Эдварда, — с легкой улыбкой говорит Даниэль. — Врач сказал, что мы можем навещать его в любое время без каких-либо ограничений.

— Кстати, а что там насчет концерта? — интересуется Анна, пока она продолжает крепко приобнимать Даниэля. — Перед выездом мы с девочками увидели недавно опубликованную статью, в которой говорились, что вы трое вышли на сцену и лично сообщили людям об отмене концерта.

— Все будет зависеть от Эдварда, — отвечает Питер, по пути взяв Хелен за руку. — Как только он почувствует себя лучше и выпишется из больницы, Джордж будет договариваться о новой дате концерта.

— Только дай ему волю, он бы хоть сейчас выскочил на сцену, — добавляет Даниэль.

— Ага, Эдвард до последнего не хотел признаваться нам в том, что ему плохо. Даже когда нас насторожило то, что он как-то притих, все время лежал на диване и пытался поспать. Но пришлось расколоться, когда он чуть не свалился на пол из-за головокружения.

— Эдвард ведет себя как настоящий профессионал, — отмечает Хелен. — Забывает обо всех проблемах и любом недомогании, когда дело касается работы. Знает, что должен это сделать.

— Он и правда прекрасно показывает себя в деле, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Только для нас здоровье и благополучие друг друга куда важнее. Мы просто не могли позволить другу выйти на сцену, когда ему было ужасно плохо, и заставлять его улыбаться, петь, играть и скакать по всей сцене на радостях поклонникам.

— Да уж, безмозглый раздолбай на самом деле оказался вовсе не раздолбаем, — отшучивается Даниэль.

Хелен, Анна, Даниэль и Питер скромно хихикают и в этот момент заходят в кабину хорошо освещенного, просторного лифта, который только что приехал и раскрыл свои двери. Стоящая ближе к панели Хелен нажимает кнопку с нужным этажом и вместе со своими друзьями ждет, когда сюда зайдет еще несколько посетителей и сотрудников больницы, которые не обращают на них никакого внимания, а лифт закроется и начинает плавное движение вверх.