Питер с раздраженным рыком пытается прорваться через образованную его друзьями стену, несмотря на то, что Ракель, Наталия и Анна как могут пытаются его держать, а Даниэль, Эдвард и Терренс решительно не подпускают парня к заливающейся слезами Хелен. Пока Сэмми заливается оглушительным лаем, на который запросто могут сбежать все соседи, а девушки с широко распахнутыми глазами прижимаются поближе друг к другу, Терренс еще решительнее отталкивает Роуза как можно дальше и старается всецело контролировать рукопашную схватку, в которую ему приходиться с ним вступить.

— Хватит, Роуз, сейчас же прекрати этот цирк! — приказным тоном требует Терренс.

— Пусти меня, Терренс, — огрызается Питер. — Пусти, если не хочешь проблем.

— Сейчас у тебя будут проблемы, если ты, блять, не включить свою пустую голову.

— Пусти, говорю! А иначе тебе конец! — Питер бросает короткий взгляд в сторону, заметив, как Эдвард и Даниэль одновременно приобнимают Хелен за плечи. — И этим двоим. Если они тоже не будут меня пускать к этой предательнице!

— Питер, хватит, умоляем тебя! — отчаянно умоляет Ракель. — Ты не понимаешь, что творишь!

— Пошла вон из моей квартиры! — рявкает Питер, пока его всеми силами удерживает Терренс. — Собрала свои манатки и свалила отсюда на хер!

— Ты ведешь себя как пациент психбольницы! — грубо бросает Терренс.

— У меня есть прекрасный учитель, который овладел этим искусством в совершенстве.

Питер и Терренс под тихий плач девушек и лай Сэмми борются в рукопашную еще несколько секунд до того, как МакКлайф-старший со злости залупляет Роузу настолько крепкую пощечину, что тот теряет равновесие и падает на пол, схватившись за горящую щеку и с учащенным дыханием смотря на своего приятеля полными искр злости и ненависти глазами.

— ЗАТКНИСЬ, БЛЯТЬ, И УСПОКОЙСЯ! — взрывается Терренс. — ПРИДИ, НАКОНЕЦ, В СЕБЯ И ХВАТИТ ВЕСТИ СЕБЯ КАК КАКОЙ-ТО БОЛЬНОЙ МУДИЛА!

На некоторое время в воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой тяжело дышащие девушки с ужасом в широко распахнутых глазах переглядываются между собой, Сэмми поджимает от страха хвост, а Эдвард и Даниэль удивленно смотрят на Терренса, который лишь гордо приподнимает голову и приглаживает слегка растрепавшиеся волосы.

— Ну что, успокоился? — низким голосом сухо спрашивает Терренс, обращаясь к все еще сидящему на полу Питеру, который с учащенным дыханием обескуражено смотрит на своего приятеля. — Или еще раз врезать, если не помогло?

Питер ничего не говорит и просто продолжает пристально смотреть на Терренса, который в какой-то момент молча хватает его под руку, поднимает на ноги и грубо усаживает на крутящийся стул.

— А вот теперь слушай сюда, красавчик, — уверенно продолжает говорить Терренс, схватив Питера за шиворот. — Во-первых, прекрати нападать на Хелен и пугать бедную девчонку своими выходками. А во-вторых, подумай немного своей башкой и спроси себя, МОЖЕТ ли такое быть? ЕСТЬ ли у Маршалл причины от тебя избавляться?

— Разве она за все это время сделала что-то лично тебе, чтобы заставить усомниться в ней? — спрашивает Анна. — Разве она хотя бы раз бросала тебя в тот момент, когда была нужна тебе? Когда-нибудь такое было?

— Хелен не святая, мы не станем это отрицать, — добавляет Ракель. — Но ты не имеешь право вот так с ней обращаться! Да, ее конфликт со мной и девчонками был, но это наше дело. Мы сами во всем разберемся. Точнее, уже разобрались. А тебе она никогда не делала ничего плохого.

— Мы все прекрасно понимаем, что даже малейшие подозрения в предательстве могут разрывать сердце и приводить в ярость, — отмечает Наталия. — Но чтобы кого-то обвинять, у тебя должны быть доказательства. Или ты должен своими глазами увидеть то самое предательство. Не прочитать какие-то сообщения или увидеть фотографии, а увидеть все вживую. В реальном времени.

Сэмми пару раз уверенно подает голос в знак согласия. Питер же несколько секунд ничего не говорит и с недовольным вздохом задумывается о чем-то своем, выглядя все еще довольно хмурым, но уже менее агрессивным. Пока Хелен пристально смотрит на него красными заплаканными глазами и прижимается как можно ближе к Эдварду, а Даниэль просто гладит ее по руке.

— Ладно, возможно, я и правда погорячился, — низким голосом гораздо спокойнее говорит Питер. — Перегнул палку. Признаю.

— Да уж, нехило так погорячился! — скрестив руки на груди, бросает Анна.

— Просто постарайтесь меня понять. Понять, что я почувствовал от одной только мысли, что меня могли предать. Вы ведь прекрасно знайте, что для меня это больная мозоль.

— Мы все понимаем, Пит, но твое поведение не может быть оправдано таким образом, — отвечает Наталия. — Ты должен хоть как-то держать себя в руках. Если бы нас здесь не было, ты бы точно прикончил Маршалл.

— Я больше всего боюсь, что то сообщение может оказаться правдой. — Питер нервно сглатывает. — Что меня действительно предали.

— Слушай, ну ты сам подумай немного! — восклицает Ракель. — Подумай, какова вероятность всей этой чехарды?

— Она есть. Не сказать, что высокая, но я не могу сказать, что этого точно не будет.

— К тому же, стала бы девчонка бросать того, для кого она столько всего сделала? — вмешивается Терренс, положив руку на плечо Питера. — Ради тебя Хелен готова пойти на любую жертву и сделать все, чтобы было хорошо. Она о себе не так много думает, как о тебе. Ты для нее все!

— Ты наш близкий друг, но извини, это уже ни в какие ворота не лезет, — добавляет Даниэль, подойдя к Питеру. — Мы не можем закрывать глаза на подобное.

— Не знаю, ребята… — устало вздыхает Питер, откинувшись на спинку стула. — Я уже не знаю, что думать и что говорить. Вроде и понимаю, что могу быть неправ, а вроде не исключаю, что в этом что-то есть.

— Отчасти так, но как сказала Наталия, прежде чем кого-то обвинять, нужны доказательства, — напоминает Эдвард, также подойдя к Питеру.

— Но ведь она знала, что на меня готовится покушение! Маршалл могла предотвратить все это за пару минут, но она предпочла пойти по другому пути.

— А что бы изменилось? — разводит руками Анна. — Думаешь, это заставило бы их изменить планы? Ничего подобного! Рано или поздно тебя бы все равно где-то поймали! Не после концерта, так возле нашего с Даниэлем дома. Не там, так где-то еще!

— Может и так. Но сам факт, что эта девушка промолчала тогда, когда должна была говорить!

— Мы ее никак не оправдываем, но так тоже нельзя, — отвечает Наталия.

— Ох, у меня уже голова кругом ходит… — Питер опирается локтем о подлокотник стула и прикладывает руку ко лбу. — И так на взводе из-за всех этих нападений, а тут еще масла в огонь подливают.

— Рано или поздно все это закончится, — уверенно отвечает Ракель, погладив Питера по плечу. — Сейчас мистер Джонсон приедет сюда, и мы вместе будем искать решение проблемы.

— Сомневаюсь, что он может чем-то нам помочь.

— Но есть еще кое-что важное, — тихо вмешивается Хелен, поглаживая Сэмми по голове, которая лежит у нее на коленях.

Взоры парней и девушек тут же устремляются на сжавшуюся в клубочек Хелен.

— Один из подловивших меня типов дал намек на то, почему все это началось.

— Правда? — округляет глаза Анна.

— И почему же? — хмуро спрашивает Питер, скрестив руки на груди.

— Все это как-то связано с твоей матерью.

— С моей матерью?

— Подробностей он тогда не рассказал, но отметил, что его господин затеял все это для того, чтобы решить что-то связанное с той женщиной.

— Но моя мать пропала много лет назад! Однажды ушла из дома и больше не вернулась!

— Ладно, теперь уже что-то… — расставляет руки в бока Даниэль. — Можно попытаться копнуть глубже.

— Но как эта женщина может связана с тем главарем? — недоумевает Эдвард. — Что она сделала?

— Похоже, она ввязалась во что-то серьезное, — предполагает Терренс. — А Питеру теперь придется отвечать за ее проступки.

— Но почему только сейчас? — недоумевает Питер. — Моя мать пропала много лет назад, но кто-то начал предъявлять мне претензии лишь сейчас!

— Зато можно предположить, что эта женщина все-таки жива, — задумчиво говорит Ракель. — Что алкоголь пока что ее не убил.

— И что она, по-вашему, могла натворить?

— Наверняка это как-то связано с деньгами, — пожимает плечами Наталия. — Вдруг она грабанула какого-нибудь мужика, а он оказался эдаким богачом, который решительно настроен все вернуть?

— Грабеж ради денег на покупку бутылки водки? — слегка хмурится Эдвард. — Возможно!

— Но ведь эти гады говорят, что все это затевается не ради денег! — разводит руками Питер.

— Кто знает, приятель… — задумчиво произносит Анна. — Но ясно одно – твоя мать явно что-то натворила, а тебя заставили за нее отвечать.

— Если она куда-то и вляпалась, то какого хера я должен ее выручать? На хрена мне платить какому-то ублюдку?

— Ну, наверное, он судит так: раз ты ее сын, значит и должен отдуваться, — предполагает Даниэль. — Знает, что денежки у тебя есть. А значит, ты вполне платежеспособный чувак, способный погасить все ее долги.

— И как они тогда узнали, что она моя мать? Как смогли найти ее сына?

— Если он и правда богач, то для него это как плюнуть, — отвечает Терренс. — Тем более, ты стал знаменитым. Это тоже играет свою роль.

— И, как назло, я не могу узнать, что все это значит. Потому что понятия не имею, где она сейчас и что с ней происходит.

— Слушай, Пит, а ты помнишь тот день, когда она ушла из дома? — слегка хмурится Ракель.

— Да, помню. Это произошло спустя пару-тройку дней после того, как я окончил школу и получил аттестат. Она тогда радовалась, что ей где-то удалось раздобыть бутылку дорогущей водки. Сначала предложила мне выпить с ней в честь выпускного, а после моего отказа позвонила кому-то из своих собутыльников и пригласила их на вечеринку. В честь меня, как она сказала. Мол, сыночек школу окончил. Радость какая! Надо отметить! Ну… Она ушла… И… Больше не вернулась. С тех пор я больше ее не видел. И я… Не пытался ее искать. Ибо я уже привык к тому, что ее не бывало дома по несколько дней. Думал, что она погуляет и вернется. Но мать не возвращалась. И мне… Было как-то все равно. Я не пытался ее искать.

— А она работала хотя бы какой-то период жизни? — уточняет Наталия.

— Нет, она никогда в жизни не работала. А деньги на выпивку либо крала у людей на улице, либо забирала у меня, когда мне удавалось что-то заработать. Ну или просто строила из себя больную и просила милостыню. Если везло, то ей хватало. А не везло – думала, как ей еще достать бабки.

— И не было ничего такого, что могло бы вызвать у тебя какие-то подозрения? — спрашивает Анна.

— Я больше удивлен, что ее ни разу ни на чем не ловили и никогда не арестовали. Хотя я точно знаю, что моя мать частенько обворовывала магазины.

— А что если она пропала как раз потому, что ее арестовала полиция? — слегка хмурится Даниэль. — Вдруг эта женщина все-таки на чем-то попалась?

— Но как тогда она может иметь отношение к человеку, который пытается избавиться от блондина? — удивляется Хелен.

— Хороший вопрос, — задумчиво произносит Терренс. — Вопрос, на который нет четкого ответа.

— В любом случае мы можем это выяснить, — отмечает Эдвард. — Сейчас расскажем мистеру Джонсону про эту женщину, а он, возможно, вспомнит о каких-то делах с ее участием, если она и правда что-то натворила.

— Ох, мать… — устало вздыхает Питер, покрутив головой. — Уже сто лет как пропала, но решила все равно немного подгадить мне.

— Тем не менее если нам удастся выйти на главаря той банды, то он, несомненно, может рассказать нам обо всем, что ее касается, — отвечает Ракель.

— А когда мы на него выйдем – вопрос открытый.

— Ладно, ребята, будем считать, что дело черепашьими шагами все-таки продвигается, — спокойно говорит Эдвард. — Теперь мы знаем, что Питер не знаком с главным, а главный имеет какое-то отношение к его матери.

— Да уж, если мы будем получать информацию в такой мизерной дозе, то моя голова быстрее обрастет седыми волосами, — хмуро бросает Питер.

— Моя голова уж точно ими обрастет, если те люди сделают со мной еще что-нибудь ужасное, — говорит себе под нос Хелен.

Сэмми тихонько подает голос и кладет морду на колени Хелен, которая мягко трепет его за уши. Питер пару секунд молча наблюдает за ней уже более расслабленным взглядом, где-то в глубине души чувствуя вину перед ней за свое поведение, хотя и продолжая задаваться вопросом, стоит ли ему доверять своей возлюбленной. Тем не менее он в какой-то момент встает со стула, подходит к кровати, садится на нее и без слов заключает девушку в крепкие объятия, погладив ее по голове. Та поначалу никак на это реагирует, а затем все-таки кладет ладони ему на спину и утыкается носом в его плечо.

— Прости меня… — тихо извиняется Питер. — Извини за мой психоз. Мне правда очень жаль…

— Ты ранишь мне сердце, — шепчет Хелен и тихо шмыгает носом. — Я этого не выдержу.

— Молюсь о том, чтобы ты никогда не ранила мое.

— Уж лучше сразу выбрать смерть.

— Не говори так.

Сэмми тихонько подает голос, внимательно наблюдая за Хелен и Питером, который с легкой улыбкой гладит его по голове. Пока их друзья наблюдают за ними, украдкой переглядываются между собой и крепко обнимают свои вторые половинки.

— Давайте что ли выпьем чего-нибудь, — предлагает Питер, пока Хелен держит его за руку и гладит ее. — Пока мистер Джонсона еще в пути.

— Да как-то не особо хочется, если честно… — задумчиво отвечает Наталия, обвивая талию Эдварда обеими руками и прижимаясь к нему как можно ближе.

— Кстати, а как вы оба сейчас себя чувствуйте? — проявляет беспокойство Анна, поглаживая руки Даниэля, что со спины обвиты вокруг ее шеи.

— Я в порядке, не беспокойтесь, — отвечает Питер.

— И мне уже намного лучше, — тихо произносит Хелен и заправляет прядь волос за ухо. — Хотя все еще очень страшно.

— Самое главное, что ты сейчас с нами, — с легкой улыбкой говорит Ракель, пока Терренс обеими руками прижимает ее поближе к груди. — Что вы оба с нами.

— Благодарите этого засранца, — скромно говорит Питер, переведя взгляд на Сэмми. — Если бы он не настоял на том, чтобы я вернулся, все закончилось бы трагично.

— В очередной раз убедились в том, что просто так Сэмми беситься не будет, — отмечает Эдвард. — Тем более, когда дело касается его хозяйки.

— Забрать его к себе было одним из моих лучших решений в жизни, — намного шире улыбается Хелен. — Он настолько мне понравился, что я бы сделала это даже против воли бабули. Но слава богу, она согласилась.

Сэмми пару раз скромно подает голос и с удовольствием принимает ласку и внимание от Хелен, Питера и всех их друзей, которые искренне благодарны песику за то, что он ни на секунду не растерялся и все-таки нашел способ попросить о помощи в тот момент, когда сам оказался абсолютно бессилен против злостного преступника.