— Так все, Роуз, давай дыши глубже, приходи в себя и поедем в больницу, — уверенно говорит Эдвард, похлопав Питера по колену. — А потом к тебе домой.

— Ох, еще одного такого забега я точно не переживу, — тихо стонет Питер и, согнувшись пополам, растирает лоб рукой. — Не переживу…

— Вот, выпей немного воды. — Эдвард протягивает Питеру свою бутылку воды. — Должно полегчать.

— Кстати, а ты куда пропал? — интересуется Питер, откручивает крышку бутылки и выпивает немного воды, пока Эдвард энергично растирает ладонью его спину. — Оборачиваюсь в какой-то момент и вижу, что тебя нет.

— Да споткнулся обо что-то и жестко упал. Потом еще и этот ублюдок столкнул меня в какую-то яму. А когда встал, поднялся и осмотрелся, то твой след уже простыл.

— Блять, вчера меня чуть не придушили, сегодня вон с лестницы столкнули. Не жизнь, а песня просто!

— Знаю… Кажется, кто-то очень сильно хочет избавиться от тебя.

— Эта херня что ли каждый день будет продолжаться? Стоит мне выйти на улицу, как какая-то сука захочет меня прикончить или хотя бы просто покалечить?

— Радуйся, что живой.

— Надолго ли? — Питер откладывает уже закрытую бутылку в сторону и проводит рукой по своим волосам. — Теперь я уже не сомневаюсь в том, что дальше будет только хуже.

— И как ты сказал ранее, это не тот мудак, который пытался задушить тебя вчера. Это уже какой-то другой.

— Да уж, окружила себя какая-то сука кучей прихвостней. Наверняка отваливает им кучу бабла за каждую попытку меня грохнуть.

— Не думаю, что сейчас у них стоит задача убить тебя, — предполагает Эдвард. — Пока что они просто хотят тебя запугать. Свести с ума. Заставить бояться любого шороха и с испугом оглядываться по сторонам.

— Типа чтобы потом взять меня морально истощенным с надеждой, что я не стану оказывать сопротивление?

— Бинго!

— Ну знаешь, МакКлайф, я ахерел уже от трех покушений.

— Теперь тебе уж точно нельзя оставаться одному. С тобой все время должен кто-то быть.

— Это безумие!

— Знаю, но у тебя нет выбора! Ибо в следующий раз тебя столкнут не с лестницы, а с какой-нибудь крыши или горы.

— Блять, я прямо-таки мечтал разгребать все это дерьмо! — раздраженно бросает Питер, приложив обе руки ко лбу. — Так мечтал драться с какими-то ублюдками и стонать от того, что у меня болит все что только можно.

— Надо поскорее связаться с Терренсом и Даниэлем и рассказать им о том, что произошло. Девчонки тоже должны знать.

— Сомневаюсь, что мы сможем до кого-то достучаться.

— Ничего, мы просто оставим сообщение в общем чате, а ребята свяжутся с нами, когда у них будет время.

— Да уж, а как все классно начиналось… — резко выдыхает Питер. — Гоняли по городу на роликах, развлекались, встретили парочку поклонников…

— Самое главное, что мы оба в порядке и все-таки отвязались от этого мудака, — уверенно отвечает Эдвард. — Точнее, он сам свалил после того, как столкнул тебя с лестницы.

— Сразу свалил?

— Да. Хотя если бы я не появился здесь и не погнался за ним, то он вполне мог бы остаться и попрактиковаться в приготовлении отбивной на человеке.

— Повезло…

— Слушай, Пит… — неуверенно произносит Эдвард, на секунду отведя взгляд в сторону. — Ты… Прости, что я потерял твой след и позволил этому уроду толкнуть тебя.

— Нет-нет, не извиняйся, Эдвард, ты ни в чем не виноват, — с легкой улыбкой отвечает Питер, похлопав Эдварда по плечу и слегка сжав его. — Ты в этой ситуации сделал все что смог.

— Будь я рядом, ты бы не свалился с лестницы и не отбил себе все что можно.

— Это мне нужно было быть осторожнее. Прекрасно видел, что стою на краю и в любой момент могу упасть, но…

— Было бы у меня чуть больше времени добежать досюда, все было бы иначе.

— Ну знаешь, Даниэль тоже не успел помочь, когда тот урод затянул у меня на шее веревку. Однако вы оба спугнули этих тварей и не дали им завершить начатое дело.

— Знаю, но ты все равно извини. Я не должен был ни на секунду спускать с тебя глаз.

— Не переживай, приятель, ты все равно у нас герой, — подбадривает Питер, приобняв Эдварда за плечи. — Даже если тебя опять называли мелким трусливым щенком, ты держался очень уверенно и бил точно в цель.

— Ну… — Эдвард с задумчивым лицом пожимает плечами. — По крайней мере, ты сидишь передо мной живой. А это уже прекрасный повод гордиться собой. С мыслью, что моя миссия защитить тебя была успешно выполнена.

— Кстати, та вертушка в твоем исполнении была просто бесподобная! Мне реально понравилось!

— Давно мечтал научиться ее делать. Долго пытался, но начало получаться лишь недавно.

— Здорово. Это было реально круто.

— Благодарю. Но ты тоже держался молодцом.

— Признаться честно, в этот раз я очкую намного больше, чем в тот раз, когда мы боролись с Уэйнрайтом и Поттером.

— Понимаю. Бывают случаи, когда не так страшно столкнуться с чем-то, что угрожает твоим близким. Но стоит тебе самому оказаться в эпицентре, как ты чувствуешь себя потерянным ребенком.

— Да уж… Решать чужие проблемы не так страшно, как свои собственные.

— Ничего, братан, в этот раз нам с ребятами будет некогда бояться, — с гордо поднятой головой отвечает Эдвард.

— Предлагаю заранее готовиться к новому раунду.

— Я с толстым удовольствием начищу морду любому, кто сейчас захочет что-то с тобой сделать.

— Ставлю сотку на то, что на следующий раунд придется выходить твоему братцу.

— Терри справится. Я верю в своего братика и не сомневаюсь, что он защитит тебя.

— В любом случае большое спасибо, что помог мне, — скромно улыбается Питер. — Как и вчера, мне была бы крышка, если бы я оказался здесь один.

— Хоть я и самый младший среди нас, ни одной гниде не удастся избежать проблем, если она посмеет вредить моим братикам.

— Что бы мы делали без нашего маленького героя? Героя с львиным сердцем! Никто другой не защитит нас лучше тебя.

— Рад, что мои усилия не проходят даром.

Питер ничего не говорит, со скромной улыбкой заключает Эдварда в крепкие объятия, пока тот слегка хлопает его по спине. А отстранившись пару секунд спустя, парни с тихими смешками немного лохматят друг другу волосы.

— Ну как, тебе уже лучше? — проявляет беспокойство Эдвард.

— Да, намного, — уверенно кивает Питер. — Хоть башка немного прояснилась. А то вообще ни хера не понимал, где я, что я, кто я…

— Тем не менее, нам все равно стоит съездить в больницу и проверить, все ли с тобой хорошо.

— Я и правда в порядке. Меня не тошнит, зрение не расплывается… Только лишь болит все тело. — Питер немного массирует одной из запястий. — Ну… И может, рука что-то слегка ноет…

— Вот врачи и проверят, все ли в порядке с твоей рукой. И головой, которой ты ударился во время падения.

— Удивительно слышать подобные слова от человека, который скакал как ни в чем ни бывало после нехилого удара по голове. Который рвался куда-то бежать и что-то делать, едва отойдя от наркоза после пулевого ранения.

— Мне можно, — хитро улыбается Эдвард. — А вот мои друзья и близкие обязаны заботиться о себе.

— Ха, вот хитренький какой!

— Так все, хватит болтать! — хлопает руками по коленям Эдвард. — Раз уж ты более-менее пришел в себя, то сейчас мы встаем, идем ловить такси и едем в больницу на обследование.

— Нет, мы поедем домой.

— Я все сказал, Роуз! Мы едем в больницу – и это не обсуждается!

— Ой-ой, какой наш мальчик грозный! — с доброй усмешкой приподнимает руки Питер.

— Если врачи скажут, что с тобой все в порядке, то ты сразу же поедешь домой и будешь отлеживаться. Прослежу за тем, чтобы ты добрался без приключений, а потом позвоню Хелен и передам тебя в ее заботливые руки. Под чуткий контроль Сэмми.

— Но, Эдвард…

— Все, Питер, заткнись! — выставляет руку ладонью к Питеру Эдвард. — Мы с тобой все обсудили, и я все решил.

— Ар-р-р, ладно, черт с тобой! Поехали в больницу!

— Вот и славненько. Не придется вызывать тяжелую артиллерию в виде Терренса и Даниэля. Уж старшенькие точно надрали бы тебе жопу за такое отношение к своему здоровью.

— Все, завались уже! И харе копировать сразу обоих: строить из себя папочку как МакКлайф и действовать мне на нервы как Перкинс.

— Я молчу о том, как мне на нервы капайте вы трое.

— Ну знаешь, МакКлайф, иногда ты для нас тоже как кость в горле.

— Все, Роуз, вот реально, завались! Лучше поднимай свою дырявую задницу!

— Кстати, а где мой рюкзак? — слегка хмурится Питер, осматриваясь вокруг. — Ты не находил?

— По-моему, я видел его наверху. — Эдвард резво поднимается на ноги. — Посиди пока здесь, я сейчас поднимусь и заберу его.

Эдвард пулей поднимается по лестнице и почти сразу же находит небольшой черный рюкзак Питера, который он подбирает с земли. А быстро стряхнув с него всю грязь, парень спускается по ступенькам и отдает эту вещь своему приятелю.

— О, спасибо большое, — благодарит Питер и накидывает рюкзак на плечи. — Совсем забыл, как скинул его, когда тот ублюдок набросился на меня.

— Хорошо, что мы догадались сменить ролики на кроссы. — Эдвард подбирает свою бутылку с водой и кладет ее в свой рюкзак, который берет в руки и накидывает на плечи. — А иначе у тебя были бы куда более серьезные травмы.

— Ну и ладно, все равно классно погоняли, — с широкой улыбкой бодро отмечает Питер. — Надо как-нибудь повторить этот забег.

— Да уж, никогда не питал огромной любви к роликам, но сегодня мне прямо-таки понравилось. — Эдвард протягивает Питеру руку и тянет его на себя, когда тот хватается за нее. — Очень даже понравилось.

— Надеюсь, в следующий раз ты будешь держаться уже намного увереннее.

Питер прикладывает одной руку ко лбу с чувством легкого головокружения, а второй опирается на плечо Эдварда, который без лишних слов его подхватывает.

— Сможешь дойти до дороги? — спрашивает Эдвард. — Или тебе лучше подождать здесь, пока я ловлю тачку?

— Нет-нет, пошли вместе, — возражает Питер. — Пошли.

— Не беспокойся, мы будем идти медленно. А если тебе станет совсем плохо, то где-нибудь присядем.

— Ладно. Тебе и правда лучше держаться рядом. Ибо я все еще чувствую себя не очень хорошо.

— Держись, чувак, держись. Сейчас мы тебя починим и приведем в порядок. Завтра-послезавтра снова будешь бегать и порхать как бабочка с цветка на цветок.

Эдвард и Питер начинают медленными шагами идти куда-то по прямой. МакКлайф-младший крепко придерживает своего приятеля и по пути регулярно справляется и его здоровье, не спуская с него глаз и ни на секунду не оставляя в одиночестве. Пока Роуз хоть и испытывает небольшую слабость, головокружение и боль во всем теле, но все же старается не жаловаться и казаться другу нытиком. Он полностью доверяется парню и старается делать все, что тот говорит, не скрывая своей радости по поводу того, что все это время находится не один.

***

Сегодня Ракель и Терренс решили остаться у себя дома, никуда не ходить и заняться кое-какими домашними делами, до которых ранее руки никак не доходили. Несмотря на то, что у них есть помощники, которые могут этим заняться, будущие супруги все же предпочитают сами наводить порядок в своей комнате и следить за чистотой. Так они тратят некоторое время на то, чтобы как следует помыть полы и вкусно пахнущего моющего средства, поменять постельное белье и собрать всю грязную одежду. Время за уборкой проходит совсем не скучно, и молодые люди охотно болтают о чем-то веселом и интересном, решив хотя бы сегодня на зацикливаться на плохом и насладиться совместным времяпрепровождением, о котором в связи с высокой занятостью они в последние несколько недель могут лишь мечтать.

— М-м-м, обожаю спать на новом постельном белье! — с широкой улыбкой отмечает Терренс, взбивая подушки после того как он меняет наволочки на обеих. — Такое кайфовое чувство…

— Запах нового кондиционера для белья оказался просто великолепным, — отвечает Ракель, шваброй тщательно протирая полы под каждой мебелью в комнате. — Не так ли?

— Согласен, я благодарен Виолетте за такую чудесную рекомендацию. Потом скажу ей и остальным девушкам, чтобы они брали только такой.

— Да уж, пришло время для некоторых перемен. А то старый запах уже, честно говоря, немного поднадоел. Хотелось чего-то нового.

— Ну вот, с постельным бельем закончили! — с гордо поднятой головой сообщает Терренс после того как разглаживает простыню.

— А я закончила с полами, — скромно улыбается Ракель, напоследок протерев шваброй под письменным столом. — Теперь здесь чисто.

— Конечно, я совсем не фанат уборки, но с тобой она проходит очень даже интересно и легко.

Как только Терренс собирается расстелить на кровати огромное одеяло с только что поменянным пододеяльником, Ракель откладывает швабру в сторону и помогает мужчине справиться с ним, разглаживая все неровности.

— Совместные домашние дела укрепляют отношения, между прочим, — шутливо отмечает Ракель.

— Трудно с этим поспорить, — соглашается Терренс.

— А как насчет совместной готовки? Выберем какой-нибудь рецепт и устроим себе скромный ужин?

— Ты же прекрасно знаешь, что я за любой кипишь, когда дело касается еды. Особенно вкусной еды.

— Ах да, прости, я могла даже и не спрашивать тебя о подобном. И не подумала, что готовить скорее всего придется мне одной, а ты слопаешь все это один и со мной даже не поделишься.

Заправив прядь за ухо, Ракель берет в руки швабру и вместе с ней направляется в сторону ванной комнаты. Терренс же сначала по-доброму усмехается, а затем сгребает в кучу все грязное постельное белье и покидает комнату, чтобы отнести его в прачечную. Девушка оставляет швабру на отведенном для нее месте и промывает под проточенной водой черную от грязи и пыли тряпку. Справившись с этим, она тщательно моет руки с жидким мылом и немного охлаждает горячее от чувства жара лицо с помощью холодной воды. А в последний раз посмотревшись в зеркало и немного поправив забранные в высокий пышный хвост волосы, Ракель покидает ванную и возвращается в комнату, где она видит Терренса, с хитрой улыбкой рассматривая мужчину с головы до ног и мысленно отмечая, что его широкая мощная обнаженная спина выглядит очень даже сексуально.

— Слушай, да мы с тобой отличная команда! — уверенно отмечает Терренс. — Справились быстрее, чем я думал.

— Да, прекрасная работа, красавчик, — с широкой улыбкой отвечает Ракель.

В этот момент Терренс и Ракель дают друг другу пять.

— А иначе и быть не могло! — с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди Терренс. — Мне под силу выполнить что угодно: и гайку закрутить, и кран починить, и постель поменять, и вымыть полы до блеска.

— Должна признаться, ты выглядишь очень даже горячо со шваброй и тряпкой в руках, — загадочно улыбается Ракель. — Я прямо-таки засмотрелась, пока ты протирал пыль на верхних поверхностях.

— Ну знаешь, роль заботливой домохозяйки тебе также очень идет. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке.

— М-м-м, намек на то, что мне пора засесть дома и целыми днями ублажать твою драгоценную задницу?

— Необязательно, но в этой роли ты сводишь меня с ума ничуть не меньше, чем в роли роковой соблазнительницы с фотографий и подиума.

— Кстати, забыла сказать, что у нас что-то барахлит миксер. — Ракель сначала гладит лицо Терренса, а затем закидывает одну руку вокруг его шеи, продолжая гладить лицо мужчины другой и пристально смотреть ему в глаза. — Да и микроволновка не в порядке. А мне так страшно, когда она искрит и издает какие-то звуки.

— Намек понят, красавица, — уверенно говорит Терренс. — Все посмотрим, все починим, все устраним.

— Спасибо, любимый, — благодарит Ракель и мило чмокает Терренса в кончик носа. — Ты просто прелесть.

— Но когда я все сделаю, то с тебя вкуснейший ужин, состоящий из моих самых любимых блюд.

— Советую оформлять заказы заранее, чтобы они были выполнены точно в срок.

— Как скажешь, дорогая.

— Ну что ж, раз уж мы с тобой так хорошо поработали, то можно и немного расслабиться и отдохнуть.

Ракель медленно отстраняется от Терренса и осматривается вокруг себя.

— Полы чистые, постельное белье поменяно, порядок в вещах наведен… В комнате стало еще приятнее находиться.

— О, я и сам балдею… — соглашается Терренс, немного похрустев пальцами и потянувшись.

— Я очень хорошо понимаю дедушку, который всегда с любовью и заботой убирается у себя дома. У меня появляются очень теплые чувства после того как я в конце вижу идеальную чистоту, которую организовала сама.

— Да, но у мистера Кэмерона полно времени этим заниматься. А мы-то с тобой люди занятые. Когда нам возиться со всем этим, если у тебя регулярные съемки, а я активно готовлюсь к выходу альбома с парнями?

— Знаю, однако сегодня нам очень повезло. И я свободна, и ты никуда не пошел.

— Надеюсь, мои охломоны не натворят никаких глупостей, пока я за ними не присматриваю.

— Все еще играешь в строго папочку? — по-доброму усмехается Ракель и подходит к туалетному столику, чтобы немного поправить свою прическу.

— А как же? — Терренс подходит к своей половине кровати и наводит порядок в тех вещах, которые лежат на столике рядом с ней. — Стоит только ослабить хватку, как они начинают творить всякую дичь.

— А ты у нас, значит, такой ведь правильный и не страдаешь фигней?

— Конечно, нет! Потому что я взрослый, ответственный и мудрый мужчина, который обязан внимательно следить за всякой малышней. Даже если она очень любит действовать мне на нервы.

— Ну а пока твои пацаны любят творить дичь, мои девочки всегда ведут себя хорошо, — с гордо поднятой головой заявляет Ракель. — Мне, как самой старшей среди нас, не приходиться гоняться за ними с веником и учить их жизни.

— Везучая… А вот я страдаю.

— Девчули у меня молодцы. Если надо, могут и сами как следует надрать задницу своим мужчинам.

— М-м-м, кажется, я начинаю понимать, кто побуждает их быть непокорными, — хитро улыбается Терренс. — Понимаю, из-за кого мои парни вынуждены страдать.

— Ха, а позволь спросить, какого черта вы вообще решили, что мы будем милыми и покорными? — округлив глаза, удивляется Ракель и поворачивается лицом к Терренсу. — Откуда все это пошло?

— Учи историю, детка. Девушки во все времена подчинялись мужчинам, которых никто не мог лишить титула главы семьи.

— Пока что мы с вами не семья. Так что не надо раскатывать губу. И не надейтесь раскатать ее даже после свадьбы и рождения детей.

— Ну с тобой-то уже давно все стало ясно. Ты как была вредной и упрямой сучкой несколько лет назад, так ею и осталась. Ничего не изменилось!

— Рада, что после почти что пары лет романа до тебя это начало потихоньку доходить, — невинно улыбается Ракель.

— Ладно сама играешь в стервочку, но хотя бы не порть моим пацанам девчонок.

— А с чего ты решил, что это я их порчу?

Ракель уверенно подходит к Терренсу, с хитрой улыбкой смотря ему в глаза.

— Девчонки вольны делать со своими мужчинами все что им вздумается. Это не мое дело. А мне бы со своим чудом в перьях разобраться.

— Тогда почему они жалуются, что девочки строят из себя недотрог и обожают часами сводить их с ума?

— То есть, твоим пацанам можно это делать, а девчонкам – нельзя?

— Да!

— А не пошли бы вы все на фиг?

Ракель резко разворачивается, подходит к своей половине кровати, присаживается и немного переставляет вещи на столике.

— Ну ладно, давай оставим этих придурков в покое, — предлагает Терренс, заползает на кровать и удобно устраивается у Ракель за спиной. — Лучше давай подумаем, как мы можем провести этот день весело и интересно.

— Могу попросить служанок пойти отдохнуть и вручить тебе тряпку и ведро, — отвечает Ракель. — Чтобы ты на корячках отдраил все полы в доме.

— Что? Вручную?

— Ну а что? Не надо будет идти в спортзал! Будет очень хорошая альтернатива интенсивной тренировке!

— Хочешь пытать меня так же, как Роуз – Перкинса, когда они вместе ходят в фитнес-клуб?

— Красота требует жертв, дорогой. Хочешь поддерживать форму и иметь красивое, подтянутое тело, придется снова и снова потеть и трудиться.

— Лично у меня с телом все в полном порядке!

Терренс обеими руками хлопает по своему животу, с гордостью разгуливая в одних лишь длинных черных штанах на резинке.

— Ты только погляди на это чудо! Ну разве не лучше, чем сам Аполлон?

— О, Терренс, опять ты за свое… — закатывает глаза Ракель.

— С конца августа это произведение искусства будет официально принадлежать лишь тебе одной. Ты станешь для всех моих поклонниц той самой сучкой, которой все будут завидовать.

— А ты не боишься, что до дня свадьбы мне может надоесть вот эта вся красота?

— С чего бы вдруг? — широко распахивает глаза Терренс.

— Неужели так трудно надеть на себя какую-нибудь футболку? Или толстовку? Чтобы я пореже видела тебя полуголым! И не пересчитывала каждый раз количество кубиков у тебя на животе!

— Вообще-то, я у себя дома и могу ходить в чем захочу. Хоть в одних трусах или и вовсе без них.

— А еще говорят, что девушки обожают провоцировать мужчин откровенными нарядами. — Ракель нервно усмехается. — Как будто вы гнушайтесь возможностью предложить нам себя.

— Между прочим, очень даже шикарное предложение. На которое всегда был повышенный спрос. Упустив которое ты была бы полной дурочкой.

— Иногда у меня возникает вопрос, не была ли я дурочкой, когда не послала это «шикарное предложение» куда подальше.

— Ты сделала одно из самых верных решений в своей жизни. — Терренс мило целует Ракель в щеку, придерживая ее за плечи. — Которое сделало меня как никогда счастливым.

— Слушай, МакКлайф, если ты сейчас не прекратишь давать жирные намеки на то, чтобы тебя взяли, у тебя будут большие проблемы, — с милой улыбкой угрожает Ракель.

— И что я должен сделать?

— Одеться!

— А если я не хочу?

— Мало ли что ты хочешь!

— Мне вообще-то жарко.

— Включи кондиционер. — Ракель прикрывает глаза в тот момент, когда Терренс нежно берет ее за горло и проводит губами по ушной раковине. — Только не простудись, пока будешь охлаждаться. А то я заражаться от тебя совсем не хочу. У меня и так полно важных дел.

— Ну ты-то уже давно меня заразила, — с загадочной улыбкой более низким голосом отвечает Терренс. — Заразила болезнью под названием «Любовь».

Терренс оставляет короткий поцелуй на плече Ракель, которое он также нежно поглаживает, играя с тончайшей лямкой ее топика.

— Хватит напрашиваться на неприятности, — мягким, тихим голосом просит Ракель. — Слышишь меня?

— Понятия не имею, о каких неприятностях ты сейчас говоришь, — мурлыкает Терренс и с блаженной улыбкой оставляет нежный поцелуй на задней части шеи Ракель.

— О вот таких!

Ракель разворачивается лицом к Терренсу, одним резким толчком валит его на кровать, усаживается на него, крепко сжимает запястья мужчины и вжимает их в кровать.

— О таких, с которыми тебе так просто не справиться.

— Воу-воу, полегче, тигрица! — с огоньком в глазах широко улыбается Терренс. — Я же не был готов!

— Как будто ты припираешься ко мне и начинаешь лапать и облизывать в подходящий момент.

Ракель приникает к губам Терренса для медленного, но очень волнительного поцелуя, во время которого она томно постанывает.

— М-м-м, это было горячо! — с довольной улыбкой восклицает Терренс.

— Я же тебе говорила, не надо было ходить передо мной в таком виде, — низким, соблазнительным голосом говорит Терренсу в губы Ракель. — Говорила: «Оденься, Терренс, оденься…» Но ты меня не послушал.

— И что-то мне подсказывает, что я поступил правильно. Что ты приготовила для меня очень вкусный десерт.

— Надеюсь, ты положительно относишься к острому. Потому что он будет чертовски обжигающим. Настолько обжигающим, что может невольно перехватить дыхание.

Ракель все также нежно и без спешки оставляет парочку коротких поцелуев на месте за ухом Терренса, также дыша на него то горячим, то холодным воздухом.

— О да, детка, целуй меня везде… — с прикрытыми глазами издает полный наслаждения стон Терренс. — Покажи мне все, на что ты способна.

— Не гони коней, Аполлон, — уверенно говорит Ракель и приоткрытым ртом медленно проводит по ушной раковине Терренса, сердце которого на мгновение замирает из-за нежного шепота, что эхом бьет по вискам. — Я только начала.

— Можешь сразу раздеваться и отдаваться в руки настоящего жеребца. И раздвигать свои прекрасные ножки. Я буду совсем не против.

— М-м-м, кое-что опять хочет кончить после одного лишь невинного поцелуя. — Ракель кончиком языка игриво щекочет место за ухом Терренса и хитро улыбается. — Судя по тому, как твой твердый член упирается мне в живот.

— Мне не надо много времени, чтобы почувствовать себя будто опьяненным. Будто околдованным моей прекрасной вампиршей.

— Мне жаль, Терренс, но удовольствие будет длиться долго. Очень долго.

Ракель нежно прикусывает ухо Терренса и слегка его оттягивает.

— Как бы сильно мне ни хотелось наброситься на тебя и разорвать эти гребаные штаны с трусами, я не буду никуда спешить. Потому что хочу как следует насладиться моментом. Насладиться твоим телом. Насладиться каждым его сантиметром.

— Я весь твой, малышка, — с блаженной улыбкой слегка хриплым голосом говорит Терренс и шумно выдыхает, когда Ракель проводит губами по изгибу его шеи и слегка покусывает кожу на ней зубами. — Делай со мной что хочешь.

— Мне не нужно твое разрешение, чтобы что-то сделать. Я – вольная птица, которая сама решает, что, когда и как будет происходить.

В этот раз Ракель одаривает Терренса чуть более напористым, но все еще полным нежности поцелуем, во время которого девушка всячески ласкает, оттягивает, покусывает и облизывает его губы. Пока сам мужчина напрягает каждую мышцу своего тела с чувством легкого головокружения и вынужден намного чаще и глубже дышать. Учащенное сердцебиение эхом отдается в виски, а любое прикосновение женских рук и губ сравнимо с электрическим разрядом, из-за которого кожа покрывается легкими мурашками.

— Мур-р-р, давненько я не видел тебя такой разгоряченной, — прикусывает нижнюю губу Терренс.

— Не все же тебе одному лапать меня где вздумается, — загадочно улыбается Ракель, нежно обхватывает подбородок Терренса и оставляет короткий поцелуй между ним и передней части шеи, услышав его приглушенный стон. — Я тоже хочу немного поиграть и подразнить.

— Хочешь, чтобы я сдался тебе сразу? Или же мне притвориться непреступной девчонкой? Которая обожает ломаться, говоря что-то вроде «Ну нет, ну не надо!» В то время как ее тело буквально кричит о том, как сильно оно хочет оказаться в крепких и надежных руках настоящего мужчины.

— Решай сам, кем ты будешь сегодня. Ведь от этого мои планы ничуть не поменяются.

Оставив несколько поцелуев на его ключицах, Ракель начинает спускаться все ниже и уделяет внимание обнаженному, буквально пышущему жаром торсу Терренса, медленно водя по нему мягкими руками и лаская каждую его часть губами. Делает она это все очень-очень медленно. С полной погруженностью в процесс. Желанием всеми фибрами души насладиться происходящим. И полной грудью вдыхает естественный запах тела, что все больше дурманит женский разум и притягивает к его обладателю словно магнит.

— А позволь уточнить, как долго ты собралась меня вот так пытать? — интересуется Терренс.

— Когда ты, сука, начнешь скулить громче голодной собаки, — решительно заявляет Ракель.

— Разве ты не видишь, как я горю? Как сильно хочу овладеть твоим телом?

— Вижу… — Ракель игриво проводит пальцем по груди Терренса. — Но этого мало. Чтобы не было даже мысли дать задний ход.

— Окей, тогда хотя бы отпусти мои руки, чтобы я смог поласкать твое тело? Какого хрена ты все еще их держишь?

— Да? — Ракель плотно прислоняется лбом ко лбу Терренса. — А что еще для тебя сделать? Позволить войти в меня?

— О, давай! — с вызовом во взгляде провоцирует Терренс. — Я до смерти тебя хочу.

— Когда захочешь еще больше, тогда и поговорим!

Так или иначе Ракель все-таки отпускает руки Терренса и начинает ласкать ими его лицо и слегка оттягивать волосы, когда их губы сливаются в нежном, продолжительным поцелуе. Чем мужчина, несомненно, пользуется, уверенно водя руками по рукам, плечам, изгибам талии и спине девушки и с давлением сжимая женские ягодицы. Чтобы подбавить немного дров в горящий огонь, она скромно, будто бы прощупывая почву, позволяет своему языку проскользнуть в приоткрытый рот ее жениха и медленно провести по небу. От чего мужское тело содрогается, а каждую его клеточку заполняет мучительное напряжение.

— М-м-м, я уже чувствую, как сильно ты напрягся… — самодовольно улыбается Ракель.

— Если ты продолжишь в том же духе, то я себя не ручаюсь, — низким, тихим голосом предупреждает Терренс.

— Я уже давно себе не принадлежу. Ты околдовал меня словно вампир.

— Жду не дождусь, когда мы наконец-то поженимся, и ты станешь официально моей.

— Все еще наивно думаешь, что после этого что-то изменится?

— Хотелось бы в это верить.

— Ну окей, верь дальше, если тебе от этого легче.

Ракель с тихими, томными стонами оставляет несколько волнительных поцелуев на изгибе шеи Терренса и немного ласкает другое его ухо, которому она еще не уделяла внимания. Руки мужчины как можно крепче прижимают девушку поближе к своему телу и хаотично скользят по спине, пока горячие женские губы исследуют его полуобнаженное тело с целью найти все самые чувствительные точки. А в какой-то момент Ракель снова приникает к губам Терренса и так увлекается их лаской, что не замечает, как тот за одно мгновение перекладывает ее на кровать и возвышается над ней, взяв поцелуй под свой контроль, несмотря на протестное мычание его невесты.