— Эй, что у вас происходит? — смотря то на Питера, то на Ракель, недоумевает Даниэль. — Вы чего тут сидите?
— Ничего, все нормально, — покачав головой и отведя взгляд в сторону, тихо произносит Ракель.
— С ней явно что-то происходит, но она не хочет говорить, — спокойно говорит Питер.
— Правда? — слегка хмурится Даниэль, опускается на корточки и мягко гладит Ракель по плечу. — Ракель, что происходит? Почему ты едва ли не плачешь?
— Просто… — неуверенно произносит Ракель и нервно сглатывает. — Просто хочу посидеть здесь…
— Ты какая-то напряженная … Как будто тебя и правда что-то беспокоит.
— Простите, ребята. Я лучше посижу здесь. Мне не хочется веселиться…
— Но на то должна быть причина. С твоими же подружками все в порядке, и они веселятся.
— Я присоединюсь к вам чуть позже… — согнув ноги в коленях, тихо говорит Ракель. — Может быть… Я… Не уверена…
— В чем дело, Ракель? Еще недавно ты была веселой, а тут вдруг резко загрустила!
— Все в порядке, Даниэль. Правда.
— У тебя какие-то проблемы? — уточняет Даниэль.
— У меня все хорошо… — неуверенно врет Ракель.
— Мы ведь твои друзья. Ты можешь полностью доверять нам и не бояться остаться без поддержки и помощи.
— Я знаю…
Ракель запускает обе руки в свои волосы и сгибается пополам, заставляя Даниэля и Питера еще больше забеспокоиться за нее. А через пару мгновений к ним подходит еще и Анна и дотрагивается до плеч парней со словами:
— Ребята, вы чего здесь сидите? — Анна переводит взгляд на Ракель. — Ракель, мы тебя обыскались!
— Слушай, Анна, может, ты попробуешь поговорить с ней? — просит Даниэль. — Она явно не хочет что-то нам говорить.
— Правда? — удивляется Анна, повнимательнее приглядывается к Ракель и опускается перед ней на колени. — Ракель, подружка… Ты чего?
— Все нормально, я сейчас подойду к вам, — тихо обещает Ракель. — Только посижу немножко…
— У тебя какие-то проблемы? — Анна накрывает ладонью руку Ракель и мягко гладит ее. — Расскажи нам. Не бойся.
— Все в порядке, Анна… Ничего не случилось.
— Слушай, Анна, а у вас с девчонками ничего не произошло, пока мы с парнями были заняты? — слегка хмурится Питер. — Может, вы из-за чего поругались?
— Или Ракель что-то вам рассказала? — спрашивает Даниэль.
— Нет-нет, ничего подобного, — качает головой Анна. — Мы не ругались. И она нам ничего не говорила.
— Но что тогда происходит? Я что-то ничего не понимаю.
— Ракель, дорогая… — Анна садится рядом с Ракель и приобнимает ее за плечи. — Ну в чем дело? Почему ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь?
— Я заплачу? — удивленно произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Нет… Я…
— Мы же твои друзья! Почему ты не хочешь рассказать нам, что с тобой происходит?
— Не беспокойтесь, ребята… — неуверенно отвечает Ракель, рассматривая свои руки. — Я… Просто задумалась …
— Ты обижаешь нас, если не хочешь ничего говорить, — уверенно говорит Питер. — Мы ведь тебе не чужие. Не враги.
— Нет, ребята, я…
— Господи, Ракель, да тебя всю трясет … — округлив глаза, ужасается Анна и прижимает Ракель поближе к себе. — Подружка, ты чего? Не пугай нас!
— Все хорошо… Я в норме… В порядке …
Произнеся последние слова низким, дрожащим голосом, Ракель закрывает лицо руками и начинает тихонько плакать, наводя на Анну, Даниэля и Питера не самые приятные мысли.
— Черт, да что же с ней происходит? — проведя руками от макушки до затылка, недоумевает Питер.
— Позовите Терренса, парни, — просит Анна, гладя Ракель по голове. — Он лучше знает, как успокоить ее.
— Еще бы найти его… — задумчиво говорит Даниэль, осматривается вокруг, замечает Терренса вдалеке и приподнимает руку. — Эй, Терренс! Терренс! Черт, кажется, не слышит! Терренс!
Услышав зов Даниэля первой, Наталия хлопает Терренса по плечу, что-то ему говорит и указывает в нужную сторону. Мужчина сразу же переводит туда взгляд, а Даниэль подзывает его жестом и указывает на Ракель, которая тихо и безутешно рыдает, пока Анна крепко обнимает свою дрожащую подругу и гладит ее по голове. МакКлайф-старший тут же направляется к своим друзьям, а Эдвард с Наталией и Хелен следует за ним лишь пару секунд спустя.
— В чем дело, ребята? — спокойно спрашивает Терренс.
— С Ракель что-то не так, — немного взволнованно отвечает Анна. — И она не может успокоиться.
— Но что с ней произошло?
— Мы не знаем, — разводит руками Питер. — Она вдруг ни с того, ни с сего начала плакать, но отказывается говорить, в чем причина ее слез.
— О, черт… — Терренс, уже догадывавшись о возможной причине слез Ракель, опускается перед ней на колени, приобнимает плачущую девушку и мягко гладит ее по голове, пока Анна поднимается на ноги и встает перед своей подругой. — Ракель, милая, почему ты плачешь?
Ракель ничего не говорит и просто прижимается поближе к Терренсу и прячет лицо у него в груди, положив руки ему на спину, пока Эдвард, Наталия и Хелен присоединяются к остальным и вопросительно смотрят на Даниэля, Анну и Питера.
— Ракель, дорогая, ты чего… — опустившись на корточки и погладив Ракель по руке, недоумевает Наталия. — Почему ты плачешь?
— Она вдруг начала плакать и отказывается говорить, что с ней происходит, — объясняет Даниэль.
— О, господи… — резко выдыхает Хелен. — Но почему?
— Может, вы с девчонками что-то знайте?
— Нет, мы ничего не знаем!
— А если бы знали, сразу бы сказали, — уверенно добавляет Наталия.
— Ракель, милая… — опустившись на корточки перед Ракель и погладив ее дрожащие руки, с грустью во взгляде мягко произносит Эдвард. — Расскажи нам, что тебя беспокоит. Мы не сможем помочь тебе, если не узнаем причину твоих слез.
Сэмми подходит к тихо плачущей Ракель и кладет морду ей на колени, начав время от времени жалобно поскуливать. Эдвард переглядывается с Терренсом и взглядом дает ему понять, что знает возможную причину происходящего. В ответ на что МакКлайф-старший слабо ему кивает.
— Ракель, ну что ты расплакалась? — продолжая мягко гладить Ракель по голове, мягко спрашивает Терренс. — Утром ты так радовалась, что мы все соберемся вместе. А сейчас плачешь горькими слезами…
— И сейчас много шутила и улыбалась, — добавляет Эдвард.
— Слушайте, дайте ей воды, — спокойно просит Питер. — Если здесь нет, то я схожу к своей машине. У меня там есть бутылка с минералкой.
— Нет-нет, не надо ходить, — уверенно отвечает Наталия, подходит к пакету, лежащий неподалеку, и начав что-то в нем искать, сидя на коленях. — Я посмотрю в этом пакете.
— Ничего не понимаю! — восклицает Даниэль. — Что могло такого произойти за каких-то пять-десять минут?
— Не забывай, что она уже давно странная, — тихо отвечает Хелен.
— Думаешь, она опять вспомнила о какой-то своей тайне?
— Не сомневаюсь.
— Но что могло произойти? — разводит руками Анна.
— Не знаю, но дело точно в ее тайне, — уверенно предполагает Питер. — Вспомните, как она меняется каждый раз, когда кто-то спрашивал ее, что произошло! И посмотрите на нее сейчас!
— В любом случае все это очень странно, — спокойно говорит Наталия, подойдя ко всем со стаканом воды. — Я всерьез начинаю беспокоиться за нее.
Наталия наклоняется к Терренсу, протягивает ему стакан с водой и опускается на корточки, пока тот предлагает Ракель выпить. Тихо шмыгая носом, девушка с мокрыми глазами делает несколько глотков воды, пока мужчина гладит ее по голове и убирает с лица ненужные ей волосы, а подруга обеими руками держит ту за руку и гладит ее.
— Ну как, лучше? — мягко спрашивает Наталия.
Ракель кивает, отдает Наталии полупустой стакан, закрывает лицо рукой и проводит ею по волосам, постоянно шмыгая носом и все еще немного дрожа, хотя уже и не плача так горько, как недавно.
— Боже, Ракель, перестань так пугать нас, — опустившись на колени и погладив Ракель по плечу, с грустью во взгляде просит Хелен. — Расскажи нам, что с тобой произошло.
— Мы тебе не враги, подруга, — уверенно добавляет Даниэль. — Ты можешь рассказать нам все.
Сэмми тем временем ни на секунду не отходит от Ракель, постоянно скулит, тычется мордой ей в лицо и скромно облизывает нос. А в какой-то момент он предлагает ей погладить себя по голове и потрепать за уши. Хоть девушка охотно делает это, ей все равно не становится лучше.
— Ты пугаешь нас, Ракель, — с грустью во взгляде тихо говорит Питер. — Мы не сможем помочь тебе, если не будем знать причину твоей грусти. Знать, почему ты начала плакать ни с того, ни с сего.
— Мы же друзья , милая, — мягко добавляет Анна. — Поделись с нами своим горем и позволь нам помочь тебе.
— Дорогая, прошу тебя, объясни, в чем дело, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, держа Ракель за руки. — Разве мы с девочками сказали что-то не то? Или парни обидели?
Ракель слабо мотает головой и едва слышно произносит « нет », не переставая рассматривать свои руки.
— Ты ведешь себя так, будто в чем-то виновата перед нами, но боишься в этом признаться, — говорит Даниэль. — Или мы все-таки обидели тебя или сказали что-то не то.
— Н-нет… — дрожащим голосом едва слышно произносит Ракель. — Не обидели…
— Тогда в чем дело? — с грустью во взгляде недоумевает Хелен. — Мы тебя не понимаем!
— Если ты попросишь нас, то мы никому не скажем, — уверенно обещает Анна.
— Ох, с ума сойти… — приложив руку ко лбу, резко выдыхает Питер.
Пока Хелен, Наталия, Анна, Даниэль и Питер пытаются успокоить и разговорить Ракель, а Сэмми позволяет ей гладить себя, стоящие напротив плачущей девушки Терренс с Эдвардом с грустью во взгляде наблюдают за всем происходящим и в какой-то момент неуверенно переглядываются между собой.
— Думаешь, она решится рассказать все сейчас? — тихо спрашивает Эдвард.
— Лучше бы она сделала это, — спокойно отвечает Терренс. — Мы больше не можем скрывать, что у нее был выкидыш.
— Да… Давно пора с этим кончать.
— Думаю, сейчас Ракель захочет все рассказать. Если ты помнишь, она хотела сделать это еще до того, как Даниэлю позвонили родители Анны и рассказали про Поттеров.
— Мы и правда больше не можем молчать. Ребята уже и так косо смотрят на нас и подозревают, что нам что-то известно.
— Думаю, она понимает, что на этот раз они добьются своего. Ракель уже не сможет уйти от ответа.
В этот момент Даниэль и Питер переводят взгляд на Эдварда и Терренса, ошибочно полагая, что им все равно на то, что происходит с Ракель.
— Слышь, Терренс, ты, блять, совсем охренел? — возмущается Даниэль. — У тебя невеста на грани истерики находится, а ты с Эдвардом решил поболтать!
— Вы – бесчувственные идиоты, если решили выяснить отношения в такой тяжелый момент, — со скрещенными на груди руками хмуро добавляет Питер.
— А я как будто не думаю о том, как помочь Ракель! — немного раздраженно бросает Терренс.
— Мы вообще говорим о том, как помочь ей, — спокойно объясняется Эдвард.
— Для начала вам лучше поговорили с ней, а не друг с другом! — восклицает Питер.
— Давайте-давайте! — бросает Даниэль. — Шевелитесь!
Питер и Даниэль подталкивают Терренса и Эдварда в спину, а дальше те идут сами и садятся рядом с Ракель по обе руки, пока она продолжает безутешно плакать.
— Слушайте, придурки, вас убить надо, если вы решили поиграть в салочки и посмеяться в такой непростой момент, — чуть раздраженно бросает Хелен.
— Терренс, вообще-то ты первым должен стоять в очереди с желанием утешить ее! — хмуро добавляет Анна. — А вместо этого вы с Эдвардом опять обсуждаете всякую чушь!
— Ну? — вопросительно смотрит на Терренса и Эдварда Наталия. — МакКлайф! Тебе совсем плевать на свою невесту?
Эдвард и Терренс ничего не говорят и просто стараются утешить Ракель, желая убедить девушку рассказать всем о своем выкидыше.
— Ракель, ну что ты так расклеилась? — приобняв Ракель за плечи и погладив ее по голове, пока та мокрым взглядом смотрит в одну точку, мягко спрашивает Терренс. — Пожалуйста, милая, перестань так пугать нас. Расскажи, что тебя беспокоит.
— Не бойся, Ракель, мы все в любом случае будем на твоей стороне, — обещает Эдвард, поглаживая Ракель по руке. — Прошу, дорогая, позволь нам помочь тебе. Мы все ведь переживаем за тебя и хотим помочь.
— Я знаю … — слегка дрожащим голосом произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Знаю…
— Успокойся, Ракель, успокойся, — нежно погладив Ракель по щеке и убрав пару прядей с ее глаз, тихо говорит Терренс. — Все хорошо…
Терренс продолжает мягко гладить Ракель по голове, в какой-то момент также поцеловав ее в висок и стараясь вести себя так, будто он ничего не знает. А немного погодя он незаметно подмигивает Эдварду и бросает взгляд на девушку. Тот сразу же кивает, подвигается поближе к девушке, приобнимает ее за плечи и шепотом спрашивает:
— Ты не хочешь рассказать про ребенка?
Ракель ничего не говорит и всего лишь шмыгает носом, прикрыв рот рукой, а потом мокрыми глазами смотрит то на Эдварда, то на Терренса.
— Мы больше не можем скрывать правду, — шепчет Терренс, наклонившись поближе к уху Ракель и делая вид, будто он хочет поцеловать ее в щеку. — Тебе придется все рассказать. Они не успокоятся, пока не узнают, в чем дело.
— Я знаю… — дрожащим голосом шепчет Ракель. — Но я не могу спокойно говорить об этом.
— Хочешь мы с Терренсом скажем? — предлагает Эдвард. — Мы все объясним, и ребята тебя поймут.
— Нет, Эдвард… Нет… Я должна сама сделать это…
— Хорошо, тогда сделай это сейчас, — спокойно отвечает Терренс. — А мы поддержим тебя и поможем успокоиться.
— Мне страшно …
— Не бойся, Ракель, все будет хорошо. Ребята обязательно поймут тебя.
— Никто и не подумает осудить тебя, — уверенно добавляет Эдвард.
— Думайте, у меня получится? — неуверенно спрашивает Ракель.
— Конечно, получится, — бросает легкую улыбку Терренс. — Только начни говорить, а там будет легче.
Эдвард и Терренс с легкой улыбкой мягко гладят Ракель по плечу, а после старший из братьев мягко приобнимает ее и прижимает поближе к себе. Пока Наталия, Анна, Хелен, Даниэль и Питер все это время внимательно наблюдают за ними.
— Странные они какие-то… — задумчиво отмечает Питер. — Очень странные…
— Не то слово, — соглашается Хелен. — Меня что-то смущает…
— Хотя не стоит забывать, что у них уже давно что-то происходит, — добавляет Наталия.
— Слушайте, а вам не кажется, что МакКлайфы очень странно себя ведут? — слегка хмурится Анна. — Может, на первый взгляд кажется, что они говорят Ракель утешающие слова. Но я почему-то думаю, что они в каком-то сговоре .
— Определенно, — кивает Хелен. — Сначала подозрения вызывал только Эдвард, а теперь и Терренс явно в курсе всего.
— И что нам делать? Как узнать всю правду?
— Предлагаю прижать этих двоих к стенке и выбить из них все, что они знают, — уверенно предлагает Даниэль. — А им уж точно есть что сказать.
— Если так, то это многое объясняет, — задумчиво говорит Питер. — Не зная правды, МакКлайфы не были бы так спокойны. Терренс бы извелся от неизвестности.
— Вот именно! Так что… Раз они не хотят говорить по-хорошему, то будем разговаривать с ними по-плохому.
— Предоставьте это мне, ребятки! — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Наталия. — Сейчас эти двое быстро у меня заговорят!
Наталия уверенным, быстрым шагом подходит к Эдварду, Терренсу и Ракель, опускается перед ними на колени и хмуро смотрит на парней, резко прекратившие беседу с девушкой.
— Эй, вы двое! — восклицает Наталия. — Вы точно что-то знайте об этой ситуации!
— Что, прости? — неуверенно спрашивает Терренс.
– И только попробуйте сказать, что это не так! — поднимает указательный палец Наталия. — А иначе я вас придушу собственными руками!
Эдвард и Терренс неуверенно переглядываются между собой и бросают взгляд сначала на Наталию, а потом уже и на Питера, Анну, Хелен и Даниэля.
— Немедленно говорите, что вы знайте про Ракель, — решительно требует Наталия. — Что вы ей только что сказали? И что она вам ответила?
— Мы просто успокаивали ее… — разведя руками, неуверенно отвечает Эдвард. — И… Говорили ей кое-что.
— Что именно? — со скрещенными на груди хмуро спрашивает Питер. — Решали, сколько вы еще будете скрывать что-то связанное с Ракель?
— Что? Нет… Мы не…
— Думайте, мы не видели, что вы оба слишком странные? — расставив руки в бока, удивляется Даниэль. — Считайте, что мы слепые, глухие и тупые?
Сэмми два раза уверенно подает голос.
— Все ведь началось с того дня, когда Терренс попал в больницу? Правильно? Именно тогда Эдвард начал вести себя странно! Ну а еще большие подозрения вызывает тот день, когда вы оба не смогли нормально объяснить причину, по которой Ракель не приехала в больницу к Анне! Когда вы вели себя еще страннее: одна не приехала, а двое других поначалу держались отстранено, а потом заговорили как ни в чем ни бывало.
— Подождите, ребята… — спокойно произносит Терренс. — Это совсем не то, о чем вы подумали…
— Это как раз то, Терренс! — уверенно говорит Анна. — Мы не сомневаемся в том, что тебе и Эдварду известно, что происходит с Ракель. Но вы оба упорно молчите об этом.
— И если поначалу об этом знал только Эдвард, то сейчас у нас есть причины полагать, что и ты уже в курсе, — скрещивает руки на груди Хелен. — Именно поэтому вы спокойно отреагировали на истерику Ракель. Не слишком удивились. Не растерялись. Как будто были готовы.
— Но теперь мы требуем от вас ответа, — уверенно требует Наталия. — Все, МакКлайфы, игра закончена! Пора раскрывать карты! Раз Кэмерон отказывается говорить, то вы двое все расскажете за нее.
Терренс и Эдвард неуверенно переглядываются между собой и бросают взгляд на слегка трясущуюся, бледную Ракель, которая изо всех сил старается собраться с мыслями, чтобы самой рассказать свою тайну.
— Что же вы молчите? — скрестив руки на груди, сильно хмурится Наталия. — А? Эдвард? Терренс? Кто-нибудь сегодня раскроет рот или нет?
— Не могу поверить, ребята… — уверенно добавляет Анна. — Вы что-то от нас скрывайте…
— Да уж, а я-то думала, мы друзья… — качает головой Хелен.
— Ребята, не злитесь, пожалуйста, — спокойно просит Эдвард. — Мы все понимаем, но давайте будем сохранять спокойствие.
— Будете говорить добровольно или вынудите нас с Даниэлем прижать вас двоих к стенке? — спрашивает Питер.
— Нет-нет, парни, — качает головой Терренс. — Не кипятитесь, пожалуйста… Мы просто…
— Слушайте, хватит уже искать оправдания и врать нам! — хмуро бросает Даниэль. — Все! Мы больше не собираемся верить вашей лжи и хотим наконец-то услышать правду !
— И до тех пор, пока мы не услышим ее, никто не оставит вас в покое, — уверенно добавляет Анна.
Сэмми два раза громко подает голос, будто говоря, что он очень хочет знать, как помочь Ракель успокоиться.
— Что ж, ребята, похоже, они отказываются говорить, — задумчиво говорит Наталия, окинув Даниэля, Анну, Питера и Хелен взглядом. — Кажется, нам придется надавить на них.
— Вот сейчас этим и займемся, — отвечает Питер.
Стоит только Даниэлю, Хелен, Наталии, Питеру и Анне сдвинуться с места, как Ракель резко соскакивает на ноги и мокрыми и жалостливыми глазами смотрит на всех, громким, полным отчаяния голосом сказав:
— Нет! Не надо! Не трогайте Терренса и Эдварда! Они ни в чем не виноваты! Эти двое молчали по моей просьбе. Если вам так нужны объяснения, то требуйте их с меня. Я все это устроила… Я попросила их молчать.
— И что ты им рассказала? — спрашивает Наталия. — Что вы трое скрыли от нас?
— Я сейчас все объясню, обещаю. Только прошу вас, не надо злиться.
— Хорошо, мы тебя выслушаем, — спокойно говорит Даниэль. — Но давайте сначала немного успокоимся.
Все рассаживаются на расстеленном на траве одеяле и выпивают немного воды, чтобы чуточку расслабиться. Пока Сэмми же пристраивается рядом с Ракель с надеждой, что он хоть как-то поможет ей успокоиться.
— Знайте, я хотела признаться в этом гораздо раньше, — неуверенно говорит Ракель. — В тот день, когда мы были дома у Даниэля и Кэссиди, а ему позвонили родители Анны… Сказать про Поттеров…
— Мы так и поняли, — пожимает плечами Даниэль.
— Я думала, что наконец-то расскажу вам обо всем и перестану заставлять Эдварда с Терренсом притворяться, будто они ничего не знают о моей тайне. Но, к сожалению… Мне … Пришлось отложить этот разговор.
— Господи, подруга, ты так убиваешься, будто случайно убила кого-то, — уверенно отмечает Наталия.
— Я действительно убила… Убила …
— Что? — широко распахивают глаза все.
— Что значит « убила »? — сильно хмурится Питер. — Ты что… Кого-то… Убила ?
— Можно и так сказать… — неуверенно отвечает Ракель. — То, что я сделала, действительно можно так назвать…
Сэмми тихонько скулит, пока Ракель с грустью во взгляде гладит его по голове, Терренс прижимает ее к себе, а все остальные с ужасом во взгляде переглядываются между собой.
— Что ты сделала, Ракель? — с грустью во взгляде спрашивает Анна. — Какую провинность совершила?
Проходит еще несколько секунд до того, как Ракель дрожащим голосом наконец-то признается в том, что так долго не дает ей покоя:
— Я потеряла ребенка … У меня… Случился выкидыш . Я ждала малыша, но… Он не родился.
Услышанное повергает всех в глубочайший шок. Друзья слегка бледнеют от ужаса и на время лишаются дара речи, переглядываясь между собой широко распахнутыми глазами.
— Что? — в разное время произносят Наталия, Хелен, Анна, Даниэль и Питер.
— Выкидыш ? — ужасается Хелен.
— Сейчас вы уже могли бы увидеть нашего с Терренсом ребенка, — с мокрыми глазами слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Но этого не случилось…
— Но, почему, Ракель? — покачав головой, неуверенно спрашивает Питер. — Почему ты потеряла ребенка?
— И когда? — недоумевает Даниэль. — Мы не видели в тебе никаких изменений, которые бывают у беременных.
— Объясни нам, — с жалостью во взгляде просит Анна.
— Это произошло во время суда над Майклом МакКлайфом, — спокойно отвечает Ракель. — Я узнала о беременности в то время… Визит ко врачу подтвердил это и объяснил мое недомогание.
— Во время суда над Майклом? — переспрашивает Наталия. — Значит, ты уже была беременной, когда ходила на все те слушания?
— Да… После начала процесса прошла пара недель. А в один из свободных дней я и узнала о том, что жду ребенка.
— Но мы ничего об этом не знали! — восклицает Хелен.
— Я хотела дождаться хорошего момента и все рассказать… — тихо отвечает Ракель.
— Погоди… Значит, это и есть то, что ты скрывала?
— Да. Это и есть мой секрет.
— Секунду, а Терренс знал о ребенке? — слегка хмурится Даниэль. — А вы, девушки? Кто-нибудь из вас был в курсе?
— Я никому не рассказывала. Даже Терренсу. Он не знал, что я ходила ко врачу. Никто этого не знал… Все это получилось совершенно случайно! Я не думала, что буду ждать ребенка в такой тяжелый момент.
— Но ведь Терренс – отец ребенка! — разводит руками Питер. — Он должен был знать правду!
— Клянусь, Питер, я хотела все ему рассказать. Но я ждала хорошего момента и пыталась как-то подготовить его. Не хотела шокировать.
— Хорошо, но почему у тебя случился выкидыш? — спрашивает Наталия. — Ты же абсолютно здорова!
— Даже у здоровых случаются выкидыши… Мой случился из-за сильных переживаний о суде. Когда мы переживали о том, не оправдают ли Майкла и всю его шайку… Не признают ли Эдварда виновным…
— И когда ты потеряла его? — уточняет Анна.
— Спустя пару недель после визита ко врачу. — Ракель тяжело вздыхает и шмыгает носом, вытирая слезы с глаз. — Я была дома, когда мне стало плохо… Слабость, кровотечение, сильные боли в животе… Это заставило меня поехать в больницу, где мне и сообщили про выкидыш. Врачи настаивали на том, чтобы я осталась и сообщила родственникам о случившемся. Однако мне не хотелось. И… Через пару-тройку часов я ушла под расписку об ответственности за последствия.
Ракель снова вздыхает и разводит руками.
— Вот так… Это и есть то, что я так долго скрывала… То, о чем я боялась говорить даже близким. Но теперь вы все знайте. Больше секретов у меня нет…
Несколько секунд потрясенные этим признанием друзья ничего не говорят, с ужасом в глазах переглядываясь между собой и качая головой, пока Сэмми все еще продолжает негромко поскулить.
— О, боже мой, Ракель… — с жалостью во взгляде произносит Анна, погладив Ракель по руке. — Подружка…
— Господи, и ты все время молчала об этом? — широко распахивает глаза Хелен. — Суд над Майклом начался в конце октября прошлого года, а скоро уже август закончится…
— Молчала , — кивает Ракель.
— Но почему, Ракель? — недоумевает Питер. — Смысл был тянуть до последнего?
— Мне очень жаль, ребята, — с жалостью во взгляде смотрит на всех Ракель. — Клянусь, я хотела рассказать о выкидыше. Я была не готова и ужасно боялась реакции близких мне людей.
— Но, Ракель, мы же не чужие тебе люди, — отмечает Даниэль. — Мы твои друзья . Неужели ты могла подумать, что мы осудим тебя за то, что произошло не по твоей вине?
— Но ведь я и правда виновата! Если бы я берегла себя и не подвергала такому стрессу, ребенок уже давно родился бы.
— Нет, ладно ты ничего не сказала нам, — спокойно говорит Наталия. — Но почему ты столько месяцев мучила Терренса? Он должен был узнать о ребенке самым первым. Потому что это не только твой жених, но и папа того малыша.
— Я боялась реакции Терренса и думала, что он бросит меня, — отчаянно признается Ракель. — И я была уверена, что все так случится, когда он узнал про ребенка.
— Но почему ты нам во всем не призналась? — недоумевает Питер. — Мы же и правда не чужие тебе! Ты – наша подруга, и мы все очень любим тебя. Ты многое для нас значишь.
— Потому что вы могли случайно проболтаться Терренсу о моей тайне или намеренно рассказать ему правду. Хотя мне хотелось самой признаться ему во всем. Узнав такое от третьих лиц, ситуация была бы куда хуже.
— Но это глупо , подруга! — восклицает Анна. — Глупо молчать из-за недоверия к близким друзьям!
— Знаю, Анна, знаю. Я думала, что справлюсь. Полагала, что смогу все забыть и жить дальше. Но боль от потери ребенка до сих пор не дает мне покоя.
— Судебный процесс – не причина откладывать такой важный разговор. Раз ты была беременна, то должна была подойти к Терренсу и все ему рассказать. Надо было прежде всего думать о себе и своем ребенке.
— Да, подруга, малыш не виноват, что он решил появиться в такое неподходящее время, — уверенно добавляет Хелен.
— Погоди, а разве служанки не знали об этом? — слегка хмурится Даниэль. — Кто-то должен был быть дома в тот день, когда у тебя случился выкидыш.
— Нет, Даниэль, никто ничего не знал, — качает головой Ракель. — А в день выкидыша никого дома не было: Терренс проводил время с тобой, Эдвардом и Питером в студии, девочки занимались своими делами, а у Блер, Кристианы и Виолетты был выходной. Я была одна. И когда я вернулась домой из больницы, дома тоже никого не было. Терренс вернулся домой поздно, а служанки приехали уже на следующий день.
— Черт, а как же ты смогла добраться до больницы одна? — округляет глаза Питер. — Ты же могла вызвать скорую на дом, и врачи быстро приехали бы!
— Мои боли стали сильнее только на середине пути. До этого было терпимо. Хотя я думала, что мне станет плохо прямо в дороге. Но слава богу, я благополучно добралась до больницы.
— Господи, Кэмерон, ты сумасшедшая! — приложив руку ко лбу, ужасается Хелен. — Как ты могла сесть за руль в таком состоянии? С кровотечением и сильными болями!
— Просто не хотела ждать. И думала, что если я быстро приеду в больницу, то все обойдется. Знаю, это и правда было безумием, но в тот момент я думала только о том, чтобы с моим ребенком все было хорошо.
— О, Ракель… — качает головой Анна.
— Ладно, мы тебя поняли, — задумчиво говорит Наталия. — Но сейчас, мы так понимаем, ты все-таки рассказала Терренсу всю правду.
— Верно, — тихо подтверждает Ракель.
— И насколько я понимаю, первым об этой истории узнал не Терренс? — задумчиво спрашивает Питер.
— Да, я … — немного неуверенно отвечает Эдвард. — Я был первым, кто узнал о ребенке. Простите, что все это время молчал… Я просто выполнял просьбу Ракель и не мог подвести ее. И посчитал, что ей лучше самой все вам рассказать.
— Но как? — разводит руками Наталия. — И когда?
— В тот день, когда Терренс оказался в больнице, врач сказал нам, что с ним, Ракель куда-то пропала, а я пошел ее искать.
— Когда эта мразь Уэйнрайт вколола ему какую-то дрянь, от которой он чуть кони не двинул? — уточняет Даниэль.
— Да. Я долго искал ее. И нашел в самом тихом месте больницы. Она сидела на полу и безутешно плакала. Когда я к ней подошел, Ракель начала говорить, что потеряет Терренса и все такое. Ну а я поначалу думал, что она бредит. Не понимает, что говорит… Потому что слишком сильно переживает… Но в какой-то момент Ракель сказала, что Терренс бросит ее, если узнает, что она потеряла его ребенка. Я сначала не поверил. Но тогда она рассказала мне всю историю, о которой вы только что услышали. И… Мне пришлось поверить…
— Все как мы и думали, — кивает Хелен. — Мы подозревали , что ты что-то знал.
— Я умоляла Эдварда никому не говорить об этом, — спокойно объясняет Ракель. — И он согласился молчать. Потом к нам подошла Наталия, но вскоре ушла за водой. А затем к нам подошли мистер и миссис МакКлайф и… Я рассказала им про свой выкидыш и тоже попросила молчать.
— Подожди, мистер и миссис МакКлайф тоже все знали? — округляет глаза Наталия. — Мои родители подозревали, что им что-то известно, потому что они слишком спокойно реагировали на тему тайны Ракель.
— Мои дедушка с тетей тоже знают об этом.
— Что? Мистер Кэмерон и Алисия тоже знают?
— Они не оставили мне выбора. Грозились выпытать все у Эдварда и его родителей. Я испугалась и призналась им во всем. И… Тоже попросила молчать.
— А ты рассказала им, когда Терренс еще был без сознания? — уточняет Даниэль.
— Нет, после того как он пришел в себя. Я была в его палате одна, когда к нам пришла сначала Анна, а потом и дедушка с тетей и Амандой. Они придумали предлог, чтобы выйти из палаты, забрали меня с собой и заставили все рассказать. Ну а Терренс с Анной ничего не заметили, потому что были увлечены игрой с Амандой.
— Однако я помню, как ты занервничала, когда Алисия спрашивала тебя про детей, — задумчиво признается Анна. — Если раньше мы лишь подозревали, что ты что-то скрываешь, то твое поведение сделало это очевидным .
— Перед твоим приходом Терренс хотел узнать все уже тогда. Но я уговорила его подождать, пока он не покинет больницу. Я боялась сделать ему хуже. Ну и старалась оттягивать момент признания. Момент, когда моим отношениям с ним мог прийти конец.
— Ну а после этого тебе больше не удавалось уходить ответа, потому что Терренс загнал тебя в угол, — задумчиво предполагает Наталия.
— И это явно произошло не в день его выписки, — добавляет Хелен.
— Все случилось через пару дней после избиения Анны, — спокойно признается Терренс. — Я вынудил Ракель рассказать всю правду. Ну а услышав все это, я жестко психанул. Мне реально снесло крышу, и я был готов убить любого, кто встанет у меня на пути… Но в то же время мне было ужасно больно осознавать, что мой ребенок погиб. Я не мог принять это… И сейчас не могу смириться с этим…
— Да… — кивает Ракель. — Мне было очень страшно, потому что он запросто мог убить меня. Терренс очень сильно обиделся на меня. И не хотел ничего слышать.
— Ничего себе… — задумчиво произносит Питер.
— Признаюсь, мне даже хотелось куда-нибудь сбежать, не дожидаясь, когда он бросит меня.
— О, черт, Терренс, ну ты даешь! — удивляется Даниэль. — Это как же надо было довести Ракель, что она даже хотела сбежать от тебя?
— Вы же все прекрасно знайте, что я не умею держать себя в руках и всегда дорого за это плачу, — немного неуверенно отвечает Терренс.
— Я почему-то не удивлена, — признается Наталия.
— В тот раз я психанул так, что умудрился разругаться не только с Ракель, но и с Эдвардом и родителями. Я был уверен, что они предали меня… Поэтому и устроил им скандал и наговорил столько всего, что сейчас и вспомнить стыдно…
— Да, мы с родителями здорово перепугались и кое-как пришли в себя, — неуверенно признается Эдвард. — После этого мы хотели поговорить с Ракель, но она сама позвонила мне, приехала к нам домой и осталась допоздна. Нам пришлось постараться, чтобы успокоить ее… Мы даже позвонили мистеру Кэмерону с Алисией, и они быстро приехали к нам. Эти люди сначала хотели устроить Терренсу скандал, но отец с трудом уговорил их подождать, пока он успокоится. Но на следующий день нам удалось договориться и помириться.
— Постой, ты говоришь, на следующий день? — задумчиво спрашивает Питер.
— Ну да.
— Слушай, Анна… — Питер, слегка нахмурившись, переводит взгляд на Анну. — Ты помнишь, как мы с тобой говорили про странное поведение Эдварда и Терренса? Ну когда Терренс зашел к тебе в палату, а Эдвард как ошпаренный вылетел из нее! И МакКлайф-старший свалил следом.
— Да-да, я помню ! — уверенно кивает Анна. — А позже они оба вернулись в палату, сделали вид, что все хорошо, и свалили вину на спор и упрямство друг друга. Ну а Ракель тогда так и не приехала в больницу, хотя мы все ее ждали.
— Просто я решил держаться подальше от Терренса и дать ему шанс успокоиться, — объясняет Эдвард. — Я боялся, что он может психануть и сделать что-то похуже, чем просто оскорбить, унизить или ударить.
— А я ушел из палаты, чтобы и объяснить Эдварду свое поведение, — уверенно добавляет Терренс. — Хоть и с трудом, но мне удалось получить прощение не только от него, но и от Ракель с родителями. А на следующий день я поехал домой к Алисии и мистеру Кэмерону, все им объяснил и извинился за тот психоз. Они высказали свое возмущение, но все же дали мне еще один шанс. Хотя предупредили, что больше не станут терпеть подобное поведение.
— Ничего себе… — задумчиво произносит Даниэль.
— Так что, вот так, ребята, — пожимает плечами Ракель. — Я готова быть раскритикованной за столь безответственный поступок. Начинайте. Мне нечего терять.
Ракель виновато склоняет голову и молча думает о чем-то своем с печальными, но уже не такими мокрыми глазами. А потом она тяжело вздыхает, медленно поднимается на ноги и отходит подальше от остальных. Друзья еще какое-то время также не решается произнести ни единого слова. Все просто смотрят друг на друга или жалобно скулящего Сэмми, пытаясь принять все услышанное. Но потом Наталия, Анна и Хелен переглядываются между собой, встают и подходят к Ракель, пока Терренс отходит в сторону со скрещенными на груди руками, задумавшись о чем-то своем.
— Ракель… — мягко произносит Наталия, положив руку Ракель на плечо.
Ракель мокрыми глазами смотрит на своих подруг, качает головой, шмыгает носом и оказывается в крепких, дружеских объятиях Наталии, которая издает пару тихих всхлипов и гладит подругу по голове с надеждой утешить и поддержать ее.
— Все хорошо, милая… — выражает сочувствие Наталия. — Все хорошо… Я с тобой…
Спустя какое-то время Наталия отстраняется от Ракель, которую после этого сразу же обнимает Анна, вытирающая слезы на глазах.
— Ракель, хорошая моя… — мягко произносит Анна. — Мне очень жаль… Безумно жаль твоего малыша…
Анна отстраняется от Ракель и позволяет Хелен обнять подругу, пока к девушкам подходит жалобно скулящий Сэмми.
— Мне очень жаль, подруга, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Я хорошо могу представить себе все, что ты чувствовала и чувствуешь до сих пор.
— Это ужасно – пережить выкидыш, — с жалостью во взгляде добавляет Анна. — Никому не пожелаешь это пережить.
— Мне очень плохо, девочки… — отстранившись от Хелен, дрожащим голосом произносит Ракель. — Я до сих пор не могу смириться с мыслью, что мой ребенок погиб из-за моей безответственности.
— Ты ни в чем не виновата, дорогая, — мягко отвечает Наталия, гладя Ракель по плечу. — И твой неродившийся малыш тоже ни в чем не виноват. Никто не виноват в том, что обстоятельства сложились таким образом.
— Нет, это я была идиоткой. Не берегла себя и так халатно относилась к своему малышу.
— Не вини себя, Ракель, прошу тебя, — с грустью во взгляде просит Анна. — Ты не виновата в том, что иногда что-то происходит в неподходящее время.
— Почему это произошло со мной? — со слезами отчаянно задается вопросом Ракель. — Почему, девочки? Что я такого сделала? Неужели это мое наказание за мои ошибки прошлого? Когда вела себя эгоистично и любила свою работу больше, чем близких мне людей!
Сэмми тычется носом Ракель в руки и предлагает ей погладить его по голове или потрепать за ушки. И та охотно делает это, бросив свой мокрый взгляд на песика, который хорошо понимает, как сильно ей нужны поддержка и любовь.
— Пожалуйста, дорогая, перестань винить себя, — с жалостью во взгляде умоляет Хелен, приобняв Ракель за плечи.
— Не могу… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Я не могу… Это слишком сложно…
— Т-с-с, тише-тише, милая, — мягко говорит Наталия. — Успокойся… Все хорошо… Все хорошо…
Наталия, Хелен и Анна одновременно вовлекают Ракель в крепкие объятия, пока Сэмми бегает вокруг них и не перестает тихонько лаять и скулить. Тем временем Эдвард тоже решает отойти в сторону с чувством облегчения и грусти, радуясь, что невеста его брата наконец-то сделала то, что нужно было сделать еще очень давно. Некоторое время парень медленными шагами наматывает круги, склонив голову и скрестив руки на груди. А затем он останавливается, на пару мгновений прикрывает глаза, и просто тупо смотрит в одну точку, пока легкий теплый ветерок обдувает его лицо и волосы. Возможно, Эдвард так бы и погряз в своих мрачных раздумьях. Но Даниэль с Питером спокойно подходят к нему и с грустью во взгляде кладут руку на оба его плеча, таким образом выводя парня из транса и заставляя медленно повернуться к своим друзьям.
— Нам очень жаль, что твой племянник не родился, — с грустью во взгляде говорит Питер.
— В это до сих пор с трудом верится, — тихо признается Эдвард. — Не верится, что тот чертов суд над проклятием семьи МакКлайф по имени Майкл стал причиной, по которой этот ребенок стал жертвой. Очередной его жертвой.
— Кто же знал, что этот ребенок захотел появиться в жизни Ракель и Терренса в такой тяжелый момент? — пожимает плечами Даниэль. — И откуда они могли знать, что будут ждать малыша как раз во время судебного процесса?
— Я бы любил своего племянника как родного ребенка. Дал бы ему все, что могу дать. Ох… — Эдвард резко выдыхает. — Наверное, я бы сошел с ума, если бы это был мой ребенок…
— Если тебе тяжело пережить эту трагедию, то какого сейчас Терренсу с Ракель? — задается вопросом Питер.
— Знаю … Им обоим очень тяжело.
Питер бросает взгляд в сторону и видит, как Терренс в одиночку наматывает круги по всей территории, выглядя гораздо мрачнее прежнего и слегка склонив голову. Даниэль и Эдвард тоже наблюдают за ним и вместе с блондином с грустью во взгляде переглядываются между собой. А в какой-то момент они втроем решают подойти к нему и хоть как-то поддержать.