Ракель не договаривает свою мысль, потому что Терренс прерывает ее после того, как он и Аманда переводят взгляды на нее, Фредерика, Алисию и Анну:

— Эй, не стойте в сторонке! Идите сюда!

— Поиграйте с нами! — радостно предлагает Аманда. — Вместе веселее !

— Да, конечно, — с легкой улыбкой соглашается Ракель. — С удовольствием.

— Я тоже присоединюсь, — дружелюбно говорит Анна.

— Э-э-э, Ракель… — задумчиво произносит Алисия. — Я бы хотела сходить в кафетерий и выпить кофе… Но забыла, куда идти… Покажешь мне дорогу?

— Э-э-э, да… — неуверенно пожимает плечами Ракель. — Покажу…

— Я пойду с вами, — уверенно говорит Фредерик. — А что-то тоже захотелось выпить крепкого кофе.

— Ладно, — кивает Анна. — Вы идите, а я пока останусь с Амандой и Терренсом.

— Хорошо, мы сейчас вернемся.

— Да, пойдем, дорогая, — уверенно говорит Алисия, приобняв Ракель за плечи.

Пока Анна садится на кровать рядом с Амандой и напротив Терренса, Алисия и Фредерик быстро выводят Ракель из палаты и уходят в менее людное место. А через несколько секунд мужчина останавливается и уверенно говорит:

— Что ж, Ракель, а теперь рассказывай всю правду. Терренса здесь нет, и он ничего не узнает.

— Что? — округляет глаза Ракель. — Но вы ведь хотели пойти выпить кофе!

— Это был предлог, чтобы уйти, не вызывая подозрений.

— Но…

— Давай, Ракель, рассказывай все как есть, — уверенно говорит Фредерик.

— Поскольку ты до сих пор не рассказала Терренсу всю правду, мы делаем вывод, что тебя останавливает страх, — спокойно говорит Алисия. — Ты боишься своего жениха и той реакции, что у него будет после твоих откровений.

— Я все ему расскажу, обещаю.

— Ты расскажешь только в том случае, если тебя прижмут к стенке. А иначе ты так и будешь молчать.

— Тетя, пожалуйста… — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — И вы, и все остальные обязательно все узнайте! Но позвольте мне сначала признаться во всем Терренсу.

— Между прочим, мистер и миссис МакКлайф выглядят очень обеспокоенными, — уверенно отмечает Фредерик. — Да и Эдвард как-то странно себя ведет… Они нервничают, когда речь заходит о твоем поведении… Как будто эти трое уже что-то знают.

— Да, не зря же они так усердно подталкивали Терренса к разговору с тобой и умоляли его быть мягче к тебе, — добавляет Алисия. — Эти трое действуют так, словно что-то знают. Собственная семья Терренса обманывает его и скрывает правду.

— Дедушка, тетя… — с жалостью во взгляде произносит Ракель.

— Нам что, спросить всех троих о том, что ты скрываешь? — скрещивает руки на груди Фредерик. — Или сама все расскажешь? Если они, семья Терренса, тоже не хотят ничего ему говорить, то мы быстро исправим это.

— Нет! — с мокрыми, широко распахнутыми глазами восклицает Ракель. — Умоляю, не делайте этого!

— Значит, ты что-то им рассказала? Раньше, чем своему жениху?

— Пожалуйста, ни о чем их не расспрашивайте и ничего не говорите Терренсу. Я не хочу, чтобы он ссорился со своей семьей из-за меня.

— Он и так с ними поссорится, когда узнает, что его отец, мать и брат узнали твой секрет раньше.

— Терренс должен узнать обо всем лично от меня.

— Что ты скрываешь от него, Ракель? — хмуро спрашивает Алисия, расставив руки в бока. — Что ты рассказала Эдварду и его отцу и матери? Говори немедленно!

— А иначе мы заставим этих троих говорить, — уверенно добавляет Фредерик.

Прежде чем ответить, Ракель, которая начинает тихонько плакать, опускает взгляд вниз и шмыгает носом. А потом она медленно и неуверенно переводит свои мокрые глаза на Фредерика с Алисией, дрожащим голосом признавшись:

— Я потеряла его ребенка…

Фредерик и Алисия мгновенно замирают и с ужасом во взгляде переглядываются друг с другом, пытаясь понять, не обманывают ли их собственные уши. Пару-тройку секунд они молчат, еще пару пытаются что-то сказать и только потом находят в себе силы прервать напряженную паузу, нарушаемую лишь частыми всхлипами девушки.

— Ч-что? — широко распахнув глаза и резко побледнев от ужаса, слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Чт-то ты сказала?

— П-п-потеряла ребенка? — таким же голосом произносит Фредерик.

— Выкидыш … — издает тихий всхлип Ракель и склоняет голову. — У меня случился выкидыш…

— Но… Почему? Ты же здорова! Что произошло? Или ты нас обманываешь и просто сходила на аборт?

— Нет-нет, дедушка, никакого аборта не было… — тихим голосом произносит Ракель. — Я потеряла своего малыша из-за переживаний…

— И когда это случилось? — интересуется Алисия.

— Во время суда над Майклом МакКлайфом.

— Значит, Терренс был прав?

— Через пару недель после его начала я сходила ко врачу и узнала о беременности. Было очень плохо, и я решила узнать, что со мной. Ну а когда я более-менее собралась с духом и решила сообщить об этом Терренсу, то у меня началось кровотечение. Я сама поехала в больницу и… — Ракель издает тихий всхлип. — Узнала, что потеряла ребенка…

— О, господи Иисусе… — Алисия с ошарашенными глазами прикладывает руку ко лбу. — Какой кошмар…

— Но, Ракель… — качает головой Фредерик. — Почему ты ничего не сказала? Почему промолчала о том, что была беременна?

— Я хотела сказать, но не могла найти подходящий момент, — тихо всхлипывает Ракель. — То время было очень неподходящим… Я не думала, что забеременею!

— Ты должна была сказать об этом даже в такой тяжелый период! — восклицает Фредерик. — Суд – это не оправдание!

— Мне очень жаль… Я растерялась… Мне было страшно…

— А почему ты не берегла себя, если знала о беременности? — недоумевает Алисия.

— Я переживала бы в любом случае! Ибо дело касалось моих близких! И я боялась, что наши враги будут оправданы!

— Вот ты и доигралась! — хмуро бросает Фредерик.

— Ты поступила как безответственная девчонка! — возмущается Алисия. — Мало того, что никому не сказала о беременности, так еще и наплевала на нее! Ладно твои друзья не знали об этом, но твоя семья… Твой жених, отец этого малыша… Он был обязан обо всем знать!

— Я не успела… Пока думала, как ему сказать, было уже слишком поздно.

— И почему об этом никто никогда не говорил? — недоумевает Фредерик. — Как могло случиться так, что ты уехала в больницу, и никто не заметил этого?

— Я была одна дома в тот день, когда это произошло. Терренс проводил время с парнями, служанки уехали домой, а девочки занимались своими делами.

— А почему никто не знал, что ты была в больнице?

— Я ушла в тот же день через несколько часов. Под расписку. Мол, беру ответственность за последствия на себя.

— А разве в больнице не стали звонить Терренсу?

— Они хотели кому-то позвонить, но я уговорила их не делать это.

— А какого, извини меня, черта ты поехала в больницу сама? — возмущается Алисия. — У тебя уже были кровотечение и боли!

— Боль усилилась лишь потом, по дороге в больницу. Я решила ехать сразу же после того, как увидела кровь, потому что испугалась, что что-то случилось с ребенком.

— А что, разве в этой стране нет скорой помощи? Нельзя было взять телефон и вызвать врача на дом?

— Не знаю… Я не думала… Была в отчаянии…

— Господи, Ракель, вот ты вроде умная взрослая девушка, но иногда совершаешь нелепые глупости, — прикладывает руку ко лбу Алисия. — Ведь уже не глупенькая малышка. Должна же быть голова на плечах!

— Мне было страшно … — сильно дрожащим голосом произносит Ракель и тихо шмыгает носом.

— Твоя тетя права, Ракель, — уверенно соглашается Фредерик. — Мозги надо хотя бы иногда включать!

— Мне правда очень жаль…

— Почему, Ракель? Почему ты так поступаешь с нами? Со всеми своими друзьями и родственниками! С Терренсом! Ты скрыла такое от своего жениха! И столько месяцев заставляла его страдать и гадать, что с тобой случилось! Он все делает для твоего счастья, а ты будто не ценишь это. Как будто ты ничему не научилась после того, как вы чуть не расстались. Из-за твоего отношения к нему. Если бы ты проявляла к нему больше заботы и не была зациклена на работе, все было бы иначе .

— Нет, дедушка, прошу, не говори так… — со слезами умоляет Ракель. — Я высоко ценю все, что Терренс делает для меня! И прилагаю немало усилий, чтобы он был счастлив со мной, после того, как мы едва не расстались.

— Отношения нельзя построить на лжи, Ракель, — уверенно говорит Алисия. — Когда твоя ложь вскроется, тебе уже никакие извинения не помогут. А ты и так достаточно врала своему жениху. И сильно потрепала ему нервы.

— Я знаю, тетя… Но я не хотела еще больше расстраивать и нервировать его. Терренс и так был на нервах из-за суда, а моя беременность и выкидыш вообще доконали бы его.

— Ты в любом случае поступила ужасно . Есть вещи, которые можно и нужно скрывать. Но есть то, что твой жених обязан знать.

— Мне очень жаль, тетушка… — дрожащим голосом выражает сожаление Ракель.

— И какого черта ты молчала все эти несколько месяцев? — недоумевает Фредерик. — Почему? Объясни!

— Сначала я не хотела расстраивать Терренса и решила сказать об этом чуть позже… Но забыла… Ну а когда я однажды вспомнила о том дне, когда потеряла ребенка, то снова почувствовала стыд и страх. Страх потерять любимого мужчину. — Ракель издает тихий всхлип. — Хотя я и так могу потерять его, если он узнает всю правду…

— Ты вообще понимаешь, до чего ты доводишь своего жениха? Как сильно он страдает! Бедняга находится на грани и боится сорваться. Делает все, чтобы однажды не наплевать на твои проблемы и послать тебя к черту.

— Знаю… — кивает Ракель. — И я страшно этого боюсь…

— Теперь тебе придется отвечать за то, что ты практически погубила моего правнука из-за своей безответственности.

— Прости меня, дедушка, умоляю… — со слезами отчаянно умоляет Ракель.

— Не перед нами извиняйся, а перед своим женихом. Кого ты и разочаруешь, так это Терренса.

— Нет, не говори так… Мне и так ужасно плохо… Я страдаю от угрызений совести.

— Извини, девочка, но ты сама во всем виновата, — уверенно говорит Алисия. — И если Терренс не сможет простить тебе эту ложь, то это останется на твоей совести.

— Знаю… Это будет справедливым наказанием для меня.

— В любом случае ты обязана рассказать ему правду.

— А если не признаешься сама, то это сделаем мы, — уверенно добавляет Фредерик. — Или мистер и миссис МакКлайф с Эдвардом сделают это.

— Нет! — с широко распахнутыми глазами восклицает Ракель. — Только не это! Будет только хуже, если Терренс узнает это не от меня! Я не хочу, чтобы он ссорился со своей семьей или кем-то из вас из-за меня!

— Значит, они все-таки знают про ребенка? — заключает Алисия. — Эдвард, мистер и миссис МакКлайф все знали?

— Да… — тихо отвечает Ракель и обнимает себя руками. — Эдвард узнал об этом первый.

— Эдвард?

— Я рассказала ему обо всем после того, как врач сказал нам, что произошло с Терренсом. Он думал, что я брежу из-за переживаний, но это было не так.

— Значит, он узнал об этом тогда, когда отправился искать тебя после твоей пропажи? — заключает Фредерик.

— А когда он пообещал молчать, к нам подошла Наталия.

— Так значит, и Наталия знает?

— Нет-нет, она ничего не знает. По крайней мере, я ей не говорила. Но думаю, Эдвард тоже не станет. Я умоляла его молчать, и он согласился.

— Ладно. А когда об этом узнали мистер и миссис МакКлайф?

— Они подошли к нам, когда Наталия пошла купить воды. Вот я и им все рассказала и попросила молчать. И слава богу, мистер и миссис МакКлайф согласились.

— У меня нет слов… — качает головой Алисия. — Просто нет слов!

— Да, Ракель… — медленно выдыхает Фредерик, проводя руками по лицу. — Натворила ты делов, девочка моя…

— Я должна сама все рассказать, — с жалостью в мокрых глазах говорит Ракель. — Я не могу втягивать кого-то в это дело.

— Но мы и так фактически втянуты! — восклицает Алисия. — Терренс в любом случае узнает, что они узнали правду намного раньше него.

— Может, к родителям он будет снисходителен, но Эдварду точно не поздоровится, — уверенно добавляет Фредерик. — Терренс может разругаться со своим братом в пух и прах и спустит на него всех собак! А все из-за твоей трусости!

— Мне очень жаль… — издает тихий всхлип Ракель. — Так получилось… Я не хотела…

— Повторю еще раз, извиняйся не перед нами, а перед Терренсом, — спокойно говорит Алисия.

— Пожалуйста, тетя Алисия, дедушка Фредерик… Ничего не говорите Терренсу! Ради бога, не говорите ему про ребенка! Мы договорились, что поговорим об этом, когда он покинет больницу. Я пообещала! Умоляю… Никому не говорите…

— Хорошо, — кивает Алисия. — Мы ничего не скажем и будем ждать, когда его выпишут из больницы.

— Спасибо… — Ракель тихо шмыгает носом. — Спасибо большое…

— Но учти, если ты так ничего не расскажешь, то мы возьмем дело в свои руки. А за последствия ы будешь отвечать уже сама. Мы скажем ему правду, которую ты так бессовестно скрыла, а он пусть решает, прощать тебя или нет.

— Я не хочу потерять Терренса… — со слезами на глазах сильно дрожащим голосом отвечает Ракель. — Я не смогу жить без него… Если он бросит меня, то я никогда не смогу быть счастливой. Этот мужчина нужен мне как никто другой… Я уже сильно привязана к нему… Привыкла к тому, что он рядом…

— Мы знаем, — кивает Фредерик. — Но слезы и мольбы никак не помогут тебе. Если Терренс придет в ярость, то последствия будут ужасные. Уж его мать врать не будет. Она вырастила этого человека и прекрасно знает, что у ее старшего сына непростой характер. Если Терренс вдруг простит тебя, то это можно будет назвать чудом .

— Я раскаиваюсь в том, что сделала… И готова заплатить ту цену, которую должна…

— Мы верим, — спокойно говорит Алисия. — Но думаю, мистер и миссис МакКлайф уже все тебе сказали.

— Да… Конечно…

— Прощение Терренса действительно станет настоящим чудом. Ну и подтвердит слова моей подруги Амелии о том, что вы в любом случае будете вместе, потому что это ваша судьба.

— Клянусь, я расскажу ему всю правду. Он узнает обо всем после выписки из больницы.

— Надеемся, — спокойно говорит Фредерик. — Раз накосячила – сама все и исправляй.

Ракель ничего не говорит и начинает горько плакать, обняв себя дрожащими руками и склонив голову. А спустя несколько секунд Фредерик с Алисией по очереди обнимают ее, хоть и осуждая девушку, но искренне жалея ее и считая, что личное признание может стать для нее плюсом.

— Ну все, дорогая, перестань, — крепко обнимая Ракель и гладя ее по голове, мягко говорит Алисия. — Успокойся, моя хорошая… Успокойся… Мы верим, что ты жалеешь… Хотя и не одобряем твой поступок… Может, Терренс не идеален, но он не заслуживает, чтобы с ним так поступали.

— Я не хотела, чтобы все зашло так далеко… — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Не хочу, чтобы из-за моей трусости мои отношения были разрушены. Я люблю Терренса. Люблю!

— Будем надеяться, что он хотя бы постарается понять тебя и в гневе не натворит глупостей, — мягко гладя Ракель по спине, с грустью во взгляде выражает надежду Фредерик.

— Я всегда была открыта с ним, но тогда просто сильно испугалась и растерялась… Но мне правда очень жаль… — Ракель издает пару тихих всхлипов. — Я не хотела…

— Тише-тише, дорогая, тише, — тихо успокаивает Алисия. — Не плачь. Все наладится. Терренс все поймет и простит тебя.

— Не знаю, тетя… Не знаю…

— Кстати, Ракель… — задумчиво произносит Фредерик, поглаживая подбородок и слегка хмуря брови. — А я рассказывал тебе, почему твои родители едва не развелись?

— Нет… — тихо шмыгнув носом и отстранившись от Алисии, произносит Ракель. — А почему ты спрашиваешь?

— Мы можем рассказать, если хочешь, — уверенно говорит Алисия.

— Разве это имеет отношение ко мне и Терренсу?

— Ты все поймешь, когда узнаешь, — отвечает Фредерик.

— Ну ладно… Я слушаю…

— Давай присядем.

Фредерик приобнимает Ракель за плечи, подводит к стульям и присаживается на них вместе с ней. Алисия садится рядом со своей племянницей и поправляет ей прическу, пока та нервно перебирает дрожащие пальцы.

— Понимаешь, Ракель… — задумчиво говорит Фредерик, взяв Ракель за руку. — Если бы обстоятельства сложились удачно… То у тебя мог бы быть младший братик или сестренка…

— Что? — удивляется Ракель. — Братик или сестренка? Но я же всегда была единственным ребенком!

— Ты и есть единственный ребенок. Но могла бы быть старшей сестрой. Но, к сожалению, не стала.

— А почему?

— Дело в том, дорогая, что… — Фредерик быстро прочищает горло. — Когда тебе исполнилось шесть лет, твоя мама узнала, что забеременела вторым малышом.

— Шесть лет?

— Да. Твой папа был очень рад стать папой во второй раз. И прекрасно принял новость о втором ребенке.

— Но почему я не знала об этом? Раз ты говоришь, что тогда мне было шесть, я должна была помнить маму беременной или слышать, как она говорит про братика или сестренку! Но я не помню! И дело не в том, что я плохо помню и маму, и папу.

— Во-первых, срок беременности был небольшой. Живота еще не было видно. А из-за типа фигуры твоей мамы нельзя было сказать, что она была беременна. Даже когда она ждала тебя, у нее был небольшой аккуратный живот. Многие думали, что либо у нее маленький срок, либо ребенок плохо развивается. Но нет. Ты была здорова, родилась в срок и хорошо развивалась.

— А во-вторых?

— Ну а во-вторых, ты просто не успела узнать про ребенка. После того как твои родители узнали о беременности, они немного подождали и решили начать готовить тебя к тому, что ты станешь старшей сестренкой. Все-таки разница в возрасте была большая… Тебе было бы тяжело принять его, потому что ты привыкла к тому, что была у мамы с папой одна. Но тебе не пришлось привыкать к новой роли.

— Почему?

— Я тогда приехала сюда в гости, — с грустью во взгляде говорит Алисия. — Хотела поздравить Элизабет и Джексона. Но спустя пару дней твоя мама почувствовала себя очень плохо. У нее внезапно началось кровотечение и сильные боли в животе. Мы с твоим дедушкой вызвали скорую, и мою сестру немедленно отвезли в больницу. И там мы узнали, что она потеряла ребенка на четвертом месяце беременности. Для всех нас это был огромный шок. Но мои сестра и деверь были потрясены куда больше. Элизабет и Джексон не хотели останавливаться на одном ребенке и хотели минимум еще одного. Но беременность наступила, то ребеночек не выжил.

— Но почему? — недоумевает Ракель, будучи ошарашенной тем, что только что услышала. — Неужели мама тоже сильно переживала?

— Нет, как раз она ничего не делала, — с грустью во взгляде качает головой Алисия. — Твой папа заботился о ней ничуть не хуже, чем Терренс – о тебе. Элизабет берегла себя и отдыхала, когда чувствовала недомогание. Она никогда не перегружала себя делами, а Джексон брал на себя большую часть домашней работы, даже если много работал и уставал.

— А кого они ждали?

— Не знаю, милая. Элизабет не хотела узнавать пол малыша до его рождения. И в случае с тобой, и в случае с тем ребенком. А Джексон не возражал… И я до сих пор помню, как он обрадовался, когда врач сказала ему, что твоя мама родила девочку. С какой огромной любовью он смотрел на тебя, пока держал на руках…

— Надо же… — качает головой Ракель, несколько секунд молчит, уставив широко распахнутые, полные ужаса глаза в одной точке, неуверенно смотрит на Алисию с Фредериком и слегка хмурится. — То есть… Вы хотите сказать, что это стало причиной, почему мои родители едва не развелись?

— Да, солнце мое, — уверенно кивает Фредерик.

— Папа не простил ей тот выкидыш?

— Нет. После того как у твоей мамы случился выкидыш, она впала в глубокую депрессию и ничего не хотела делать. Она винила себя в смерти ребенка. Но мы все с пониманием относились к этому и как могли поддерживали ее.

— Джексон тоже был в глубоком шоке и не верил, что его ребенок погиб, — с грустью во взгляде признается Алисия. — Но он всегда был рядом с Элизабет и утешал ее. Мы с твоим дедушкой тоже не оставались в стороне и помогали воспитывать тебя. Прошло много времени, но ситуация становилась только хуже. Элизабет потеряла интерес практически ко всему. И на мужа стало плевать, и на ребенка… Она перестала заниматься домом и только лишь целыми днями лежала на кровати, плакала и винила себя в смерти малыша.

— И… — неуверенно произносит Ракель. — Это привело к тому, что однажды у папы не выдержали нервы, и он захотел развестись с ней?

— Он пытался держаться до последнего, но депрессия твой мамы забрали у него все силы и нервы, — с грустью во взгляде говорит Фредерик. — А ведь ему надо было работать и содержать тебя и Элизабет. Это был двойной стресс для него. Если бы мы с Алисией не решили помочь им, то все было бы намного хуже. К тому же, нам еще и помогали твои покойные бабушка Тиффани и дедушка Тимоти. Они стали намного чаще приезжать сюда, несмотря на то, что билеты на самолет стоили не так уж дешево.

— Наверное, поэтому я не могу вспомнить ничего подобного.

— Мы решили, что для тебя это будет огромным стрессом и забирали к себе. Подальше от родителей, которые начали постоянно ссориться.

— К сожалению, из-за стресса их отношения ухудшались все больше с каждым днем, — с грустью во взгляде подтверждает Алисия. — Они кричали друг на друга и не могли долго находиться вместе. Причем ссоры всегда провоцировала Элизабет. Джексон стал сильно раздражать ее. Она винила твоего отца во всем, что только можно придумать, и говорила, что не хочет его видеть. Ей не нужен был повод, чтобы закатить скандал. У них и раньше бывали споры, но это было нормально для любой пары. Однако тогда дело близилось к разводу.

— О, господи… — ужасается Ракель.

— Мы с мистером Кэмероном много раз пробовали поговорить с ними. Точнее, с Элизабет. Но она будто бы оглохла и требовала, чтобы мы оставили ее в покое. А однажды, когда я пришла домой к твоим родителям, чтобы проверить тебя и попробовать еще раз поговорить с ними, моя сестра окончательно слетела с катушек. Попытки твоего папы успокоить ее только больше приводили твою маму в бешенство. И мои ее тоже злили. Она пыталась напасть на меня с кулаками, начала обвинять во всех грехах и говорила, что наши отец с матерью всегда любили ее меньше…

— Ничего себе…

— В итоге она также послала меня куда подальше. Да и я была обижена и не хотела мириться с ней. Тогда моя сестра здорово напугала меня. Я думала, что она убьет меня. Поэтому я решила больше с ней не связываться. Общалась лишь с Джексоном, который вел себя куда сдержаннее. Он много говорил о том, что собирается отправить Элизабет на лечение в клинику. И мы с твоим дедушкой полностью поддерживали его.

— С твоим папой вообще было немного легче общаться, — признается Фредерик. — Хотя и он переживал все в себе. Правда один раз, когда он пришел ко мне домой, его прорвало. Джексон просто начал плакать. Мой сын признался, что не хочет терять Элизабет и очень сильно любит ее. Был в отчаянии от того, что ему придется развестись с ней и расстаться с дочерью. Я еще никогда не видел своего сына в таком ужасном состоянии. Даже когда умерла его мама, твоя бабушка Розелла, он держался куда лучше.

— Правда вскоре и он отдалился от нас и попросил не вмешиваться в их в Элизабет жизнь. Хотя мы по-прежнему присматривали за тобой вместе с твоими бабушкой Тиффани и дедушкой Тимоти. Нам никто не запрещал видеться с тобой. Но в их личную жизнь он нас больше не посвящал.

— И вы правда не знали, что они воссоединились? — неуверенно спрашивает Ракель.

— Нет, мы продолжали до самой их смерти думать, что твои родители скоро разведутся, — с грустью во взгляде отвечает Алисия. — Лишь недавно мы узнали, что они все-таки воссоединились, но погибли по вине Саймона Рингера. Который был одержим твоей мамой.

— Эта ситуация сильно отдала нас от них, — признается Фредерик. — Но слава богу, мы помогли тебе избежать еще большего стресса. Ведь ты была бы фактически брошенной . Решая свои проблемы, твои родители почти забыли про тебя. Твоя мать наплевала на тебя сразу же после выкидыша, а отцу стало не до тебя намного позже.

— Вот оно что… — задумчиво произносит Ракель.

— Но прошу, дорогая, не злись на них, — мягко просит Фредерик, взяв Ракель за руки. — Они не виноваты в том, что случилось. Не знаю, как твоя мама смогла прийти в себя: сама или с помощью врача. Но я уверен, она пожалела обо всем, что сделала, и чувствовала себя виноватой перед тобой.

— И вы решили рассказать мне об этом из-за того, что я рассказала про свой выкидыш?

— Твоя ситуация напомнила мне об этом случае, и я подумал, что мне стоит рассказать тебе правду.

— А почему не рассказал раньше?

— Сначала из-за возраста, а потом стало как-то не до этого… Да и ты не спрашивала… Так или иначе теперь ты все знаешь, и у тебя не должно возникнуть никаких вопросов.

— Хочешь сказать, что в случае со мной и Терренсом все будет точно также? — с испугом в широко распахнутых глазах спрашивает Ракель.

— Дай бог, этого не случится. Но я рассказал тебе эту историю, чтобы предупредить и не дать совершить те ошибки, которые совершили твои родители.

— О, господи…

— Если ты пойдешь по пути своей матери, то твой жених рано или поздно сбежит от тебя. А зная характер Терренса, любая твоя истерика может привести к еще более ужасным последствиям. Он не такой, как Джексон. Мой сын всегда вел себя достаточно сдержанно и не заводился по пустякам.

— Нет, я не хочу потерять Терренса! — резко качает головой Ракель. — Я слишком сильно люблю этого мужчину, чтобы жить без него.

— Поэтому в твоих интересах рассказать ему обо всем как можно скорее, — уверенно говорит Алисия. — Конечно, ссоры вы точно не избежите, да и Терренс не воспримет эту новость спокойно. Но думаю, со временем все наладится.

— Я молюсь о том, чтобы он понял меня.

— Знаешь, в чем была главная ошибка твоих родителей? — спрашивает Фредерик.

— В чем?

— Они решали многое вещи на эмоциях. Твои отец с матерью часто могли что-то в сердцах, а потом пожалеть об этом. Да, Джексон был спокойным, но это не значит, что его нельзя вывести из себя. И Элизабет это удалось. А тебе будет еще проще разозлить Терренса. Этот человек не умеет контролировать себя.

— Решение о расставании они тоже были на эмоциях, — признается Алисия. — Когда оба были одержимы сильными эмоциями. Да и сильное напряжение сделало свое дело. Твои родители устали друг от друга. Но нельзя сбежать, оставив проблему нерешенной. И я думаю, они усвоили урок, когда немного успокоились. Не исключаю, что они спокойно поговорили обо всем и все-таки спасли свои отношения.

— Я понимаю… — кивает Ракель.

— Так что, дорогая моя, будь готова ко всему. Но постарайся не относиться ко всему, что Терренс скажет на эмоциях слишком серьезно. Не бегай за ним и не пытайся что-то объяснить. А иначе последствия будут ужасные. Просто скажи ему правду и дай ему время принять ее.

— Мне очень страшно… — тяжело вздыхает Ракель и опускает взгляд вниз, сложив руки перед собой. — Я знаю, что должна сказать ему об этом, но боюсь его реакции. Боюсь, что он захочет бросить меня. Для меня это будет сильным ударом, который я не переживу.

— Мы все понимаем, — спокойно говорит Фредерик.

— Но как мы уже сказали, скандала ты точно не избежишь, — добавляет Алисия, мягко гладя Ракель по руке. — Но, возможно, ради любви он даст тебе второй шанс. А я уверена, что для него расставание с тобой будет равносильно смерти близкого. Мы с мистером Кэмероном видим, как сильно он привязался к тебе.

— Не знаю, тетя, я ужасно нервничаю… И боюсь того дня, когда мне придется во всем признаться.

— В любом случае ты должна это сделать, — погладив Ракель по плечу, уверенно отвечает Фредерик. — Ложь – это не та вещь, что делается во благо. Она словно камень, без проблем способный сломать даже самую прочную стену.

Ракель ничего не отвечает и лишь тяжело вздыхает, опустив взгляд вниз. Фредерик приобнимает ее, чтобы хоть как-то поддержать, пока Алисия просто гладит плачущую племянницу по плечу и голове с неподдельной грустью во взгляде.

***

Тем временем Эдвард и Наталия решили выехать за город, пользуясь возможностью провести побольше времени вместе и наладить свои отношения. Зная, что их враг Юджин Уэйнрайт мертв, влюбленные отправились в очень красивое место, где в воздухе стоит запах различных цветов, а полную тишину может нарушить только щебетание птичек или стрекот кузнечиков, скрывающиеся в мягкой на ощупь траве. По ярко-голубому небу медленно плывут разной формы облака, а где-то вдалеке можно увидеть бесконечные зеленые луга. По всей просторной территории растет большое количество многовековых деревьев с густой листвой, под которыми можно укрыться от палящего солнца и насладиться завораживающей красотой вокруг.

Эдвард со согнутыми в коленях ногами спиной прислоняется к стволу, Наталия сидит у него между ног и крепко прижимается к мужской груди, наслаждаясь чувством полного спокойствия, пока крепкие руки жениха держат ее в крепких объятиях.

— Здесь так красиво, — с легкой улыбкой отмечает Наталия, окидывая взглядом окружающую ее обстановку. — И спокойно…

— Не могу не согласиться, — с такой же улыбкой кивает Эдвард. — Так рад, что мы наконец-то куда-то выбрались. Честно говоря, я уже лет сто не прогуливался в подобных местах, что немного соскучился по ним.

— А я скучала по времени, когда мы можем побыть вместе.

— Хорошо, что дела потихоньку налаживаются.

— Эй, а как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Морально и физически. — Эдвард замолкает на пару секунд, уставив свой взгляд куда-то в даль. — В последнее время я был в сильном напряжении и не мог расслабиться. Но сейчас мне намного лучше. Стало… Легче дышать…

— Это связано с тем, что Терренс идет на поправку? — бросив Эдварду короткий взгляд, спрашивает Наталия.

— Ты себе не представляешь, как я рад, что с моим братом все хорошо. Врач часто повторяет, что у Терренса отличное здоровье, и он скоро отправится домой.

— Свою роль в его выздоровлении играет и Ракель. Не зря она целыми днями находится рядом с ним.

— Она наконец-то улыбается и не выглядит такой напряженной, как раньше.

— Согласна. Но я все равно беспокоюсь за нее, потому что Кэмерон что-то от нас скрывает.

— Ракель не сможет молчать вечно, — задумчиво отвечает Эдвард, сдерживая желание рассказать Наталии о том, в чем ему призналась Ракель. — Рано или поздно она обязательно все объяснит.

— Ох, интересно, что же такого случилось, раз она боится говорить об этом? — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия.

— Не знаю, Наталия, — пожимает плечами Эдвард. — Но хочу, чтобы она поскорее раскрыла свои тайну. Мне жалко Терренса, который сходит с ума из-за того, что она молчит. Ее молчание для него словно пытка …

— Может, она боится его? Боится, что реакция Терренса будет непредсказуемой?

— Я надеюсь, что даже в этом случае он не сделает ничего, о чем сильно пожалел бы.

— Ох… — медленно выдыхает Наталия. — Честно говоря, я немного боюсь представить себе, что она скрывает…

— Я тоже, любимая… Я тоже…

С этими словами Эдвард обнимает Наталию покрепче, целует ее в макушку и на несколько секунд утыкается в нее носом, с тревогой в душе думая о словах Ракель про ее выкидыш. Девушка же несколько секунд молча думает о чем-то своем и окидывает взглядом все, что ее окружает, чувствуя, как теплый ветерок с нотками прохлады приятно ласкает ее лицо.

— По крайней мере, теперь у тебя и парней есть шанс уделить время группе, — с легкой улыбкой отмечает Наталия. — Такое чувство, что в последнее время все позабыли про нее.

— Не отрицаю, — соглашается Эдвард. — Мы забыли о группе из-за Даниэля. Однако теперь мы снова можем обсуждать вопросы группы и проводить время в полном составе. Точнее… Если Перкинс простит Питера за то, что тот не защитил Анну.

— А он сможет сосредоточиться на выступлениях, если сейчас убивается из-за Анны?

— Он говорит, что сможет… Но кто знает. Мы, конечно, поддерживаем его как можем, но даже если Даниэль молчит и пытается оставаться спокойным, мы знаем, что происходит у него на душе.

— Хоть Анна и утверждает, что их отношениям пришел конец, я не уверена, что так оно и есть. Они зашли слишком далеко, чтобы расставаться просто так.

— По крайней мере Даниэль настроен помочь Анне и найти способ защитить ее от того типа. Мне кажется, она оценит это, даже если промолчит.

— Кстати, а он ни разу не пытался говорить с ней, пока мы были в больнице? Я никогда не видела их вместе!

— Нет, я не думаю. Анна всегда игнорировала Даниэля и делала вид, будто его нет. По крайней мере, он не говорил, что хочет попробовать поговорить с ней.

— Ее отец точно не погладит Перкинса по головке за предательство. Пусть даже и нежеланное…

— Но думаю, тот человек тоже поймет его и попросит защитить Анну от того подонка.

— Кто знает, милый… — Наталия замолкает пару секунд и тяжело вздыхает с грустью во взгляде. — Только меня волнует один вопрос… Неужели Анна снова пропадет и перестанет с нами общаться? Мы не видели ее уже три дня…

— Я тоже пытаюсь найти ответ на этот вопрос… — задумчиво отвечает Эдвард. — Но еще я задаюсь вопросом, как она вообще могла приехать в больницу. Как сказала Хелен, тот мужик должен полностью контролировать ее и отдубасит ее при любом неповиновении.

— Да… Мне это тоже интересно… Неужели она была готова рисковать ради того, чтобы увидеть нас? Анна ведь знала , что тот тип мог с ней сделать!

— В любом случае ее нужно как можно быстрее спасать. Даже если без доказательств Питер не может убедить всех, что видел избиение Анны. Но если родители Сеймур не поверят нам, то ситуация сильно усложнится.

— Знаю… — Наталия тяжело вздыхает с грустью во взгляде. — Боже, как же я хочу, чтобы она выбралась из этого кошмара. Бедняжка не заслужила весь этот кошмар… Это все несправедливо . Она сейчас похожа на безжизненную куклу.

— Поверь, я тоже был в шоке, когда Анна пришла к нам. И возмущен, что какая-то больная сволочь издевается над беззащитной девушкой. А она боится дать отпор, потому что ей будет только хуже.

— Это меня и пугает , — опустив грустный взгляд вниз, более низким голосом отвечает Наталия. — Анна будто маленький невинный ангелочек, который никогда не сделает ничего плохого. Тем более на мужчину или кого-то старше нее.

— К сожалению, такие всегда и страдают.

— Но я не хочу потерять ее… Не хочу терять свою подружку…

— Этого не случится, солнце мое, — уверенно отвечает Эдвард, покрепче прижимает Наталию к себе, держа руки сплетенными на ее груди, и трется щекой об щеку девушки, которую в определенный момент нежно целует. — Мы найдем способ спасти Анну.

— Если мы не найдем решение сейчас, потом может быть уже поздно, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Каждая минута на счету.

Наталия тяжело вздыхает и опускает грустный взгляд сначала вниз, а потом на свои руки. Но Эдвард мягко прикладывает ладонь к ее щеке и поворачивает ее лицо к себе, все еще продолжая обнимать свою невесту свободной рукой.

— Все будет хорошо, поверь мне, — нежно гладя Наталию по щеке, тихо, но уверенно говорит Эдвард. — Однажды ее кошмар закончится.

— Никогда не думала, что с Анной может случиться такое… — признается Наталия. — Я в шоке … У меня нет слов…

— В любом случае случай не безнадежный. Сейчас у нас есть шанс помочь ей, и мы непременно воспользуемся им.

— Но мне все равно страшно за нее, Эдвард… — Наталия тихо шмыгает носом, переведя грустный взгляд на Эдварда. — Она запугана так, что даже боится встречаться с нами.

— Анна знает, что мы не бросим ее, даже если она будет умолять нас не вмешиваться.

— Знаешь… Глядя на нее в таком состоянии, я думаю о себе … О том, как сама боялась рассказывать правду из-за страха. Который едва не погубил меня… Едва не погубил то, что мне так дорого…

— Не думай об этом, любовь моя. — Эдвард нежно целует Наталию в щеку и гладит ее по голове. — Все это уже в прошлом.

— Вспоминаю все это и стыжусь… Стыжусь, что была такой дурой… Глупой дурой…

— Ну знаешь, я тогда тоже был полным дебилом, который творил всякую дичь. Но ничего, справились же!

— Анне сейчас очень страшно … Она хочет кричать о помощи, но боится разозлить того типа. Боится, что он снова ее побьет.

— Все будет хорошо, — уверенно отвечает Эдвард. — Я верю в справедливость. Верю, что эта гнида получит по заслугам.

Наталия ничего не отвечает и бросает мимолетную улыбку, с прикрытыми глазами наслаждаясь тем, как нежно Эдвард гладит ее по голове и пропускает пальцы сквозь ее волосы, пока она затылком упирается в его плечо.

— Не думай о плохом, радость моя, — мягко добавляет Эдвард и мило целует Наталию в висок. — Нечего себя мучить.

— Знаешь… — скромно произносит Наталия, обхватывает руку Эдварда, что обвита вокруг ее шеи, и нежно гладит ее. — Еще недавно на тебе лица не было… Но сейчас ты буквально излучаешь уверенность и решительность.

— Так оно и есть, — с легкой, загадочной улыбкой отвечает Эдвард. — Мой брат жив и идет на поправку… Наш главный враг получил что заслужил… А рядом со мной находится любимая девушка, которая одаривает меня такой любовью, какой у меня еще никогда не было.

— Да уж… — мило улыбается Наталия. — У тебя буквально крылья за спиной появились. Прямо как у ангела.

— Может быть… Но я знаю точно, что у меня есть свой собственный ангел. — Эдвард с легкой улыбкой мило трется кончиком носа об кончик носа Наталии, заставляя ее скромно улыбаться.

— Ах, любимый… — тихо, мягко произносит Наталия.

Пока Эдвард продолжает делать то, что он делает, Наталия кладет руку ему на макушку, прикладывает другую к его щеке, немного приближает к себе его лицо, губами мягко касается мужских губ и на пару секунд задерживается в таком положении. Тот же мило улыбается, дарит девушке короткий поцелуй в губы и кончиком носа медленно проводит по ее щеке.

— Ну как? — более низким голосом произносит Эдвард. — Лучше?

— Определенно, — с легкой улыбкой отвечает Наталия.