— Эй, а ты знаешь, кто именно сбил тебя на машине? — уточняет Терренс. — Это случайно не сообщник Уэйнрайта?

— Не знаю, Терренс… — качает головой Даниэль. — Но я почему-то не думаю…

— А как это вообще произошло? — слегка хмурится Питер.

— Мы с Уэйнрайтом долго собачились и боролись… Он порезал мне руку… А в какой-то момент по дороге проезжала машина… Правда он заметил ее в первую очередь… И потом этот отморозок толкнул меня на дорогу. Я упал на капот, сильно ударился головой… И после этого больше ничего не помню… Но отключился с мыслью, что у меня сильно болела голова.

— А что хоть за тачка?

— Черная. Металлик. Больше ничего сказать не могу.

— А водитель? Ты не запомнил его?

— Нет, я не видел его. Да и я в последнюю секунду понял, что меня сбила машина. Все произошло очень быстро.

— Что если то кольцо мог потерять тот, кто тебя сбил? — слегка хмурится Питер. — Насколько я понимаю, в том месте не было никого, кроме тебя, Уэйнрайта и водителя машины.

— Но для того, чтобы он потерял кольцо, ему нужно было выйти из машины, — отмечает Эдвард.

— Он вполне мог выйти, чтобы помочь.

— А мог ли Уэйнрайт что-нибудь с ним сделать?

— Вероятно всего, заставил бежать и молчать, — уверенно предполагает Терренс. — А тот испугался и пулей унес ноги. И где-то в этот момент потерял то кольцо.

— А раз кольцо мужское, значит, водителем был мужчина .

— Да что гадать! Даже если это правда, мы уже никогда не найдем водителя той машины.

— И не имеет никакого смысла, — добавляет Даниэль. — Плевать, кто меня сбил. Я не собираюсь ничего ему делать. Моя цель – это Уэйнрайт. Он обязан ответить за то, что столько времени издевался над моей сестрой и накачивал ее всякой дрянью. Причем делал все это до того, как ей исполнилось восемнадцать. А зная, что все началось, когда Кэссиди была еще маленькой девчонкой, то этому ублюдку можно смело предъявить еще одно обвинение.

— И ты собираешься заявить на него? — слегка хмурится Терренс.

— Еще как собираюсь! Я сделаю все, чтобы эту суку надолго засадили в тюрьму! Раньше я и так ненавидел этого типа за то, что он посмел издеваться над бедной Наталии и хотел изнасиловать ее. Но теперь я с него кожу сдеру за то, что он сделал с моей сестрой. Вон до чего он довел бедную девочку! Ей и так плохо, а он еще больше усугубляет ее состояние.

— То, что Кэссиди плоха, мы и так прекрасно видели, — спокойно отвечает Эдвард и расставляет руки в бока. — Но вот говоришь ли ты правду – спорный вопрос.

— Клянусь, я говорю правду.

— Ты постоянно путаешься в показаниях, Даниэль, — отмечает Терренс. — Еще недавно ты оскорблял нас и девушек, обвинял во лжи и заявил, что мы якобы организовали на тебя покушение.

— И, по твоим словам, мы же прислали тебе то сообщение с угрозами, — добавляет Эдвард. — А сейчас что? Сейчас ты рассказываешь совсем другое ! Строишь из себя невинного ангелочка и делаешь вид, что ничего не случилось! Если ты хочешь забыть это, то мы не забудем!

— Вот именно! Ты поступил с нами омерзительно , и мы не собираемся прощать тебя.

— Послушайте, парни, я понимаю, что вы злитесь на меня и не верите мне, — спокойно говорит Даниэль, с жалостью во взгляде смотря на Эдварда и Терренса. — Но клянусь, все, что я сейчас говорю, – самая настоящая правда.

— Может, и правда, — более низким голосом произносит Эдвард. — Но мы отказываемся верить тебе. Ты утверждаешь, что мы воспользовались тобой. А мы заявляем, что ты предал нас всех.

— Я могу все объяснить.

— Не надо, Перкинс, — хмуро произносит Терренс. — Нам не нужны твои оправдания.

— Мне очень жаль, что все так случилось. Знаю, что поступил глупо и фактически предал вас. Но я не хотел этого, клянусь.

— Ну хоть признался в своей глупости – и то радует! — со скрещенными на груди руками восклицает Эдвард. — Еще не все мозги утекли!

— Я не отрицаю свою вину и знаю, что поступил отвратительно с вами и девчонками. Мне реально стыдно, что я обвинял вас хер знает в чем и наговорил много лишнего. Порывался подраться с вами… Желал сдохнуть…

— И после этого ты хочешь, чтобы мы сделали вид, что ничего не случилось? Чтобы мы забыли, как ты с нами обращался! Незаслуженно , между прочим!

— Поверьте, я сожалею, что в какой-то момент перестал верить вам, — с жалостью во взгляде признается Даниэль. — Все было бы иначе, если бы я был хоть чуточку умнее.

— Да уж, вот как здорово тебе прочистили мозги! — восклицает Терренс. — Был готов поверить кому угодно , но не там! Грозился перегрызть нам глотки, грохнуть и посадить за решетку за то, что мы якобы угрожаем тебе и твоей « невесте ».

— Ты прав, в этой истории я – главный лох… — Даниэль на секунду отводит взгляд в сторону. — Но это не та причина, по которой я врал и притворялся, что не знал вас.

— Да что ты? — удивляется Эдвард. — И почему же ты выставил себя полным мудаком?

— Я испугался . Испугался, когда решил, что все сказанное этой обманщицей Бланкой – правда.

— Ох, теперь уже Бланка – обманщица! Надо же!

— Обманщица! Она нагло обманула меня! Понятия не имею, откуда эта девчонка узнала про меня, но именно она лгала мне все это время. То есть… Не обо всем… Бланка рассказала какую-то часть правды, но вывернула все так, будто это произошло не со мной и теми, кого я знаю.

— Пф, да мы уже давно поняли, что эта девчонка – аферистка , — скрестив руки на груди, хмуро говорит Терренс. — Аферистка, которой ты так слепо верил! Которую называл своей невестой!

— Знаю-знаю! — приподнимает руки перед собой Даниэль. — Эта девчонка ловко развела меня! Наговорила такого, что я окончательно перестал верить тем, кто говорил правду.

— Это она надоумила тебя на то, что мы якобы причастны к покушению и всем тем угрозам? — спрашивает Терренс. — Что мы все якобы хотим уничтожить тебя!

— Она. Бланка убедила меня не только в этом, но и в том, что Питер решил выжить меня из группы и уничтожить, а вы двое якобы согласились ему помочь.

— Серьезно? — тихо усмехается Эдвард.

— Думаю, вы все знайте про ту статью, в которой было сказано, что я якобы причастен к тому, что Питер хотел покончить с собой. Мол, это я довел его тем, что постоянно унижал, оскорблял и даже угрожал убийством.

— Мы ведь сказали тебе, что это наглая ложь, когда были в кафе! — уверенно отвечает Терренс.

— Знаю, но я реально думал, что едва не стал виновником смерти человека. А Бланка подбавила масла в огонь и подтвердила это. Она рассказала якобы причину, по которой мы с Роузом ненавидели друг друга, и по которой у меня были плохие отношения с тобой и Эдвардом. Мол, вы все не любили Бланку, заставляли меня расстаться с ней и навязывали мне мою бывшую, которая вам так нравилась. Мол, блондин любил ее больше всех, а Бланку терпеть не мог и все время оскорблял ее. Типа она пыталась ему понравиться, но он не дал ей ни единого шанса. И меня это якобы злило, и поэтому я начал доводить его.

— Черт, как же мне смешно это слышать, — тихо смеется Эдвард. — Вот серьезно!

— Она знала про ту статью и быстро придумала всю эту историю, чтобы отвернуть меня от вас. — Даниэль покачивает головой, продолжая с жалостью во взгляде смотреть на всех. — Ну а я поверил в это… А до этого постоянно спрашивал себя, почему вы помогали мне и общались со мной так, будто ничего не было. Я все больше верил этой лжи, видя, что народ поливает меня грязью в Интернете. Все поголовно винили меня в том, что Питер пытался покончить по моей вине… Оскорбляли, унижали, смерти желали… Я был в ужасе, когда все это читал! Ну а потом эти обвинения подтвердил и Коннор, когда он приперся к нашему столику в том кафе… И я еще больше поверил, что это правда… Думал, что вы все нагло лжете мне… А после рассказа Бланки обо всей этой истории я пришел в ярость и поклялся, что все вам выскажу и пошлю вас всех на хер.

Пока Эдвард и Терренс слегка хмурятся и переглядываются, Питер качает головой и резко проводит рукой по спутанным волосам со словами:

— Да уж… Та статья вышла в очень « удачное » время…

— И обидно, что я не пытался копать глубже и тупо верил всему, что слышал от этой девчонки, — признается Даниэль. — Бланка это понимала и подливала масла в огонь. Не знаю, был ли у нее какой-то план, или она действовала по обстоятельствам. Но вынужден признать, что я попался в ее ловушку. Против воли, но попался.

— То есть, ты вел себя как мудак лишь из-за того, что поверил в ту чертову статью? — удивляется Эдвард. — До того, как она вышла, ты был нормальным и хорошо с нами общался.

— Верно. Я верил вам… Потому что мне было комфортно с вами. Я понимал , что вы так или иначе знакомы мне, но не понимал, почему. Когда врач спросил меня, узнаю ли я кого-то из вас, вы все сразу показались мне знакомыми. Но я промолчал об этом из-за кучи сомнений. В тот момент я сомневался во всем. Даже в том, что мое имя – Даниэль. Хотя я с самого начала хотел общаться с вами. Хотел вспомнить вас. Однако… — Даниэль качает головой. — После того, как я прочитал ту статью, меня начали мучить угрызения совести. Я… Я поверил , что причастен ко всему этому… Недоумевал, почему вы общайтесь со мной… Почему делайте вид, что ничего не случилось. Боялся смотреть вам всем в глаза из-за чувства вины…

— А почему не поверил, когда мы в кафе сказали, что это ложь? — недоумевает Терренс.

— Во-первых, это подтвердили и та девчонка, которая сломала диск, и Коннор, который звучал, как мне тогда казалось, убедительно. А во-вторых… Я хотел намеренно разорвать с вами любые отношения.

— Ну оно неудивительно, раз ты приперся, сел за столик и начал грубить, — холодно отвечает Эдвард.

— Тогда дело было не в Бланке. Дело было в чувстве стыда. Мне казалось, что будет лучше, если я начну отдаляться от вас, откажусь от вашей помощи и буду жить сам по себе. Даже прекрасно понимая, что вы все казались мне знакомыми, я все равно начал отталкивать вас от себя. И намеревался сделать все, чтобы вы и сами не захотели помогать мне.

— Человек без мозгов – это плохо, а безмозглый человек с амнезией – еще хуже, — сухо говорит Терренс. — Твой случай это подтвердил.

— Возможно, я бы еще подумал над этой ситуацией, если бы не Бланка. Ее слова разозлили меня и еще больше убедили в том, что вы врали мне и пользовались моим состоянием. А поскольку я не успел разругаться с вами в кафе, то решил сделать это в ближайшее время.

— И тебе было известно, что мы соберемся там, куда ты приперся? — заключает Эдвард.

— Да. В тот день мне на глаза попалась переписка, в которой вы договаривались о встрече по просьбе Питера. Ну я подумал немного и решил покончить с этим фарсом и потребовать оставить меня в покое.

Терренс и Эдвард несколько секунд обдумывают слова Даниэля со скрещенными на груди руками и хмурыми лицами. Есть что-то, что заставляет их поверить в правдивость этих слов, хотя они не настроены на слишком быстрое примирение так же, как и Питер, который молча слушает весь разговор.

— Я могу сказать лишь одно, Перкинс, тебя развели , — уверенно говорит Терренс. — Какая-то сучка воспользовалась твоим состоянием и внушила тебе то, что ей было выгодно. А ты, безмозглый дебил, поверил всему этому и одним махом разорвал с нами дружбу.

— Знаю, МакКлайф, знаю… — резко выдыхает Даниэль.

— Да и как оказалось, ты о многом нам недоговаривал, — отмечает Эдвард. — Например, про свою сестренку ты никогда и слова не произносил. Как будто ее никогда и не было.

— Но она есть . У меня есть сестра, и ее зовут Кэссиди.

— А что же ты молчал про нее? Неужели было стыдно признаться в том, что твоя сестра принимала наркотики?

— Нет, не стыдно… — качает головой Даниэль. — Знаю, это покажется неуместным оправданием… Но поскольку я считал свою сестру мертвой, то считал, что мне не стоит говорить об этом… Мол, не было смысла… Моих родителей уже давно нет в живых, и я тоже никогда не говорил про них. Только лишь сказал, что получил от них свой дом. А больше я не видел смысла обсуждать их…

— И что теперь? — удивляется Терренс. — Не надо про них говорить? Надо забыть? Сделать вид, что их не существует?

— Я никогда не забывал о них! Обязательно вспоминал Кэссиди на каждый ее день рождения. Иногда пересматривал фотографии, которые у меня есть… Видеозаписи, которые мы часто снимали на видеокамеру и записывали на диски… Правда… Я уже давно этого не делал. Это… Слишком больно для меня. Я уже много лет не решаюсь снова посмотреть на фотографии и включить кассеты и диски.

— Слушай, но это и правда выглядит так, будто ты стыдился своей сестры. Да, она – наркоманка, но Кэссиди – часть твоей семьи. Ты не можешь делать вид, что ее нет.

— Я бы никогда не отвернулся от нее. Хоть мы с сестрой не очень хорошо ладили, когда были мелкими, я все равно люблю Кэссиди. И полюбил еще больше после смерти родителей. Мне понадобилось много времени, чтобы смириться с мыслью, что у меня никого не осталось. Когда полиция объявила ее без вести пропавшей и заставила поверить, что она мертва.

— В любом случае никто не осудил бы тебя, если ты рассказал, что у тебя есть сестра, которая принимает наркотики, — уверенно говорит Эдвард. — Это не твоя вина!

— Знаю, но теперь уже поздно об этом говорить.

— И это после того, как ты с пеной у рта доказывал, что не знаешь Кэссиди, — спокойно говорит Терренс.

— Я не помнил ее, поймите вы это!

— Помнил или нет, но ты повел себя отвратительно . Да, я понимаю, что когда ты не знаешь тех, кто знает тебя, то можешь не доверять им. Но нельзя же было доводить все до такой ситуации! Ты хоть понимаешь, каким идиотом выставил себя перед нами с парнями и девчонками?

— Клянусь, я бы никогда не повел себя подобным образом, если бы знал, с кем дружу и кого люблю. Если бы не та статья и слова Бланки, я бы вряд ли устроил скандал.

— Сомневаюсь, — холодно бросает Эдвард. — Из-за этой чертовой амнезии ты изменился и стал другим . Мы не узнавали того парня, с которым дружили. Тебя как будто подменили !

— Знаю, я и сам не чувствовал себя собой. Как будто жил чужой жизнью. В чужом теле.

— И раз ты сам попросил нас оставить тебя в покое, мы выполнили твою просьбу.

— Это была моя ошибка. Ошибкой было желание разругаться с вами из-за стыда и веры, что вы – лжецы.

— И это после того, как ты точно узнал, что Питер знаком тебе, — уверенно отмечает Эдвард. — После того, как сто процентов вспомнил что-то про Терренса, когда Коннор показал тебе фотографии, сделанные у больницы.

— Это правда … — Даниэль на пару секунд переводит взгляд в сторону. — Я промолчал об этом. Но я действительно вспомнил его. И точно знал, кто был со мной в тот день, когда мы отправились к блондину домой, чтобы остановить его.

— Мы и так поняли, — задумчиво произносит Питер.

— Слышь, Перкинс, а где ты встретил ту иностранку? — слегка хмурится Эдвард.

— В больнице, — произносит Даниэль. — Она сама зашла ко мне в палату и начала втирать какую-то дичь. Приходила, когда вы и девчонки не приходили. Врач сказал, что она работает уборщицей, и выгонял ее из палаты, когда видел.

— А он знал, что она выдавала себя за твою невесту? — уточняет Терренс.

— Нет, я ничего ему не говорил. Но думаю, он и так обо всем догадался, и мягко посоветовал прислушиваться к тем, кто кажется мне знакомым. Ну а я пропустил его мимо ушей и… Просто слушал всех подряд . В конце концов у меня в голове все перемешалось, и я окончательно запутался.

Эдвард, Терренс и Питер ничего не говорят и просто кивают, призадумавшись на пару секунд.

— Ладно, Даниэль… — задумчиво произносит Терренс, расставив руки в бока. — Будешь считать, что ты оправдался за свое поведение.

— Да и тот факт, что ты все помнишь, тоже очевиден, — скрестив руки на груди, задумчиво добавляет Эдвард.

— Я рассказал все как есть, — пожимает плечами Даниэль. — Ничего не скрыл.

— Но ты же не надеешься, что твои выходки не останутся незамеченными?

— Не надеюсь. Но хочу верить, что смогу все исправить.

— После того, что ты сделал, уже у нас пропало желание не просто общаться, но еще и дружить с тобой, — холодно заявляет Терренс. — Твои выходки перешли все границы. Ты потерял наше доверие.

— Терренс, Эдвард, прошу вас, поймите меня, — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль. — Хотя бы постарайтесь.

— Ну да, понять тебя после того, как ты пожелал нам сдохнуть? — громко удивляется Эдвард. — Грозился посадить за решетку! Обвинял в сговоре против тебя!

— Мне очень жаль, что вам пришлось ни за что вытерпеть все это. Клянусь, я понятия не имею, о чем думал, когда поливал вас грязью, оскорблял и распускал руки…

— Все ты знал! — грубо бросает Терренс. — Делал то, что тебе приказывала Бланка!

— Бланка ничего мне не приказывала! Она лишь рассказала мне откровенную ложь или искаженную правду.

— Если бы мы не заметили Уэйнрайта, то давно бы расквитались с тобой.

— Я хотел свалить, но не сделал это. Не только из-за чувства, что Уэйнрайт знаком мне и представляет какую-то угрозу… Но из-за желания как-то помочь вам…

— Помочь нам ? — громко усмехаются Терренс и Эдвард.

— Не смеши нас, мужик! — восклицает Эдвард. — Ты бы был рад , если бы Уэйнрайт грохнул нас! Еще бы и поблагодарил этого мудака за то, что он избавил тебя якобы от твоих преследователей.

— Может, я и злился, но по-прежнему считал вас знакомыми, — уверенно отвечает Даниэль. — Мне реально стало жалко вас в какой-то момент. А видя, что вы не справляйтесь с этим ублюдком, решил немного помочь.

— О да, когда мы уже были на полусогнутых! — закатывает глаза Терренс.

— Моя вина. — Даниэль на секунду опускает взгляд вниз. — Засмотрелся на Уэйнрайта и Кэссиди… Глядя на свою собственную сестру, я испытывал кучу эмоций: от жалости и сочувствия до некой радости. А этот ублюдок наводил на меня страх, панику и холод… Ну а почувствовав нож у горла, у меня появилось очень знакомое, но до дрожи ужасное чувство.

— Ну хоть на этом огромное спасибо! — сухо говорит Эдвард. — Один удар по башке реально помог нам!

— Пожалуйста, ребята… — с жалостью во взгляде качает головой Даниэль. — Не злитесь на меня. Я же уже объяснил мотивы своего поведения и сказал, что мне жаль.

— Хватит наивно надеяться, что мы так легко простим тебя, — грубо отвечает Терренс.

— У вас было полное право злиться на меня. Я ни с чем не собираюсь спорить, потому что это было бы некрасиво.

— Хватит давить на жалость, Перкинс, — низким голосом требует Эдвард. — Тебе это не поможет.

— Только не говорите, что вы реально хотите прекратить общаться со мной.

— Раз ты так обращался с нами – нам придется .

— Нет-нет, парни, не надо, прошу вас! — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Даниэль. — Я не хочу потерять своих друзей по своей глупости и наивности!

— Ты уже их потерял, Перкинс, — уверенно отвечает Терренс. — Надо было раньше думать.

— Пожалуйста, Терренс, Эдвард…

— Ты превысил все разумные и неразумные лимиты. А мы не хотим давать шанс человеку, который зашел слишком далеко.

— Я сделаю все, что вы скажете, чтобы заслужить ваше прощение. — Даниэль замолкает, чтобы нервно сглотнуть. — Чтобы не потерять друзей, которые так или иначе заменили мне семью и стали братьями или сестрами.

В этот момент Эдвард и Терренс хмуро переглядываются и закатывают глаза.

— Простите, что я выставил себя полным дебилом и оскорбил вас, — с жалостью во взгляде смотря на Эдварда и Терренса, извиняется Даниэль. — Мне действительно очень жаль… Я не хотел, чтобы все так случилось.

— Говоришь ты, конечно, красиво , но это не означает, что нам не стоит вновь ждать от тебя чего-то подобного, — низким голосом отвечает Эдвард.

— Обещаю, парни, такого больше не повторится. Ну а если не хотите прощать сейчас, так дайте мне надежду, что я еще могу заслужить ваше прощение.

— Это нам надо подумать… — резко выдыхает Терренс.

— И да, я грозился еще и из группы уйти… Ну так знайте: я ни за что не уйду из группы по своему желанию. Только вы можете выгнать меня, парни. Хотите избавиться от меня – выгоняйте общим решением, а я приму его и не буду спорить.

Терренс и Эдвард ничего не говорят и несколько секунд молча о чем-то думают. Но в какой-то момент переглядываются между собой и пожимают плечами, пока Даниэль взволнованно смотрит на них, переживая, что парни откажутся простить его.

— Пожалуйста, ребята… — качает головой Даниэль. — Не отворачивайтесь от меня… Я не хочу остаться совсем один… Мне нужны друзья. Нужны братья …

В какой-то момент братья МакКлайф переводят взгляд на Питера, который все это время практически ничего не говорил и предпочитал оставаться в стороне.

— Нет-нет, парни, не смотрите на меня, — спокойно произносит Питер. — Решайте сами. Я в любом случае вас поддержу.

Еще спустя несколько секунд Эдвард и Терренс переводят взгляд на Даниэля и слегка улыбаются ему, пока Питер бросает взгляд на свою обувь и присаживается на ближайший пенек, чтобы подтянуть слабо затянутые шнурки и стряхнуть с них грязь.

— Думаю, все заслуживают второй шанс, — дружелюбно говорит Эдвард. — И я даю его тебе. Одна из причин – ты был не в себе. Не знал, кто обманывает, а кто говорит правду. Мы и злились, но в глубине души понимали, что не стоит судить тебя. Человек с амнезией как человек, одержимый гневом: ему бесполезно что-то объяснять, ибо он все равно ничего не поймет.

— Да, Перкинс, так и быть, — уверенно кивает Терренс. — Я тоже дам тебе второй шанс. Потому что, во-первых, у тебя отшибло память. Во-вторых, мы понимали, что твоим состоянием могли воспользоваться. Ну а в-третьих, на твоем месте мог бы оказаться любой из нас. Да, нам было обидно, но мы понимали всю ситуацию и верили , что когда к тебе вернется память, то все встанет на свои места.

— Случись такое с кем-то из вас, я бы ни за что не отказался помочь вам, — с легкой улыбкой уверенно говорит Даниэль. — Знайте, что я реально благодарен вам за то, что вы пытались помочь. Спасибо большое за помощь в тот момент, пока моя память была отдельно от меня, а я вел себя как мудак. Да, вам мало что удалось сделать. Но вы делали все, что могли.

— Главное, что вспомнил, — с легкой улыбкой отмечает Эдвард.

— Правда нам жаль, что мы не прислушались к родителям и мистеру Джонсону, которые советовали нам показать тебе нож и кольцо, — выражает сожаление Терренс. — Заставляли себя думать, что это будет бесполезно.

— Да ладно, ребята, забейте, — дружелюбно говорит Даниэль. — Теперь все уже хорошо.

— И да, ты уж тоже не злись, что мы были излишне грубы с тобой, — извиняется Эдвард. — Надо было войти в твое положение, но… Не выдержали, слыша все твои оскорбления и обвинения.

— Все в порядке, не беспокойтесь. Терпение как нитка – оно не может быть бесконечным и способно закончиться в тот момент, когда ты оказываешься у точки невозврата.

— В любом случае мы рады , что ты вернулся к нам и стал прежним Даниэлем Перкинсом, которого всегда знали.

— И перестал быть тем, с кем мы имели дело некоторое время назад, — добавляет Терренс.

— Ох, а как я счастлив, что снова чувствую себя собой, — с легкой улыбкой говорит Даниэль. — Никогда не задумывался о том, насколько это может быть важно.

— Надеюсь, теперь ты перестанешь быть похожим на маленького ребенка, который смотрит на все большими глазами.

— Нет, с этим покончено ! — приподнимает руки перед собой Даниэль.

— Но учти, Перкинс, еще раз выкинешь такой фортель – мы не дадим тебе второго шанса, — уверенно отвечает Терренс.

— Как скажешь, папочка МакКлайф!

— Ну вот, наш человек! — скромно хихикает Эдвард. — Начинаю узнавать нашего прежнего Дэна!

— Да, я вернулся ! — весело восклицает Даниэль, приподняв руки к верху.

Терренс и Эдвард скромно хихикают, а затем и Даниэль делает то же самое. Братья по очереди пожимают Перкинсу руку и с более широкой улыбкой на лице крепко обнимают его, похлопав по плечу или спине, а тот немного лохматит им волосы. Пока сидящий на пеньке Питер с легкой улыбкой на лице наблюдает за происходящим.

— Эй, а где блондин? — слегка хмурится Даниэль. — Куда он делся?

— Да здесь я! — восклицает Питер, резко вдыхает и спокойно встает с пенька. — Здесь !

— Мы так понимаем, ты тоже решил поверить этому разбойнику, — хитро улыбается Эдвард.

— Типа того.

— Посмотрим, к чему это приведет, — отвечает Терренс.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все просто переглядываются между собой или смотрят по сторонам. Но затем ее нарушает Питер, почесывая затылок и слегка оттягивая волосы:

— Ладно, парни… Что насчет Уэйнрайта?

— Я бы поскорее унес отсюда ноги, пока этот ублюдок не очухался, — уверенно отвечает Терренс.

— А он еще валяется? — Питер бросает короткий взгляд на Юджина, который все еще лежит на земле без сознания. — Да… Валяется …

— Правда я не знаю, как отсюда выбраться. А если мы и сумеем, то нам придется долго ковылять до моей тачки.

— Это плохо , — задумчиво произносит Даниэль. — Кэссиди нужно немедленно отвести в больницу. Ей сейчас совсем плохо, потому что этот ублюдок что-то ей вколол.

— Эй, а где она сейчас? — слегка хмурится Терренс. — Я так и не смог найти ее!

— Она недалеко отсюда. Мы с Питером нашли ее. Точнее, это она нас позвала. Уэйнрайт привязал ее к дереву, ибо думал, что она сбежит. Но Кэссиди даже сидеть едва может.

— Тогда забираем ее и валим, пока Уэйнрайт в отключке.

— Идите без меня, ребята, — уверенно произносит Эдвард и окидывает взглядом всех парней. — А я останусь.

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — Ты совсем сдурел? Этот больной сотрет тебя в порошок!

— Сейчас у него намного меньше сил, и я сумею с ним справиться.

— Ох, МакКлайф, ты опять за свое…

— Отвезите Кэссиди в больницу, а я займусь Уэйнрайтом.

— Блять, Эдвард, не начинай опять бесить меня! — сдержанно отвечает Терренс. — Мы все уходим отсюда! И ты идешь с нами!

— Нет, я останусь!

— Этот ублюдок грохнет тебя, дебил! Если он еще немного побьет тебя, то ты окажешься в больнице.

— Все будет хорошо, хватит устраивать панику.

— Ар-р-р, я сейчас придушу этого психа! — раздраженно рычит Терренс, вцепившись руками в свои волосы и бросив короткий взгляд на Даниэля на Питера. — Может, вы двое вправите ему мозги? Я не знаю, как с ним еще разговаривать!

— Действительно, Эдвард, ты реально ненормальный, — уверенно говорит Даниэль. — Даже если ты останешься здесь, то у тебя не хватит сил справиться с ним.

— Я справлюсь , — отвечает Эдвард. — Сейчас Уэйнрайт намного слабее, чем раньше.

— Ага, слабее! Да он сейчас нанюхается всей этой дряни и начнет крушить все на своем пути и убивать любого, на ком остановится его бешеный взгляд.

— Я знаю , что делаю.

— Черт, да ты посмотри на себя! На тебя без слез не взглянешь! Терренс прав: еще пару ударов – и этот ублюдок отправит тебя в больницу!

— Из-за пары синяков? Очень сомнительно!

— Твое желание устроить над ним самосуд может привести к катастрофе, — уверенно говорит Питер. — Мы понимаем, что ты хочешь набить ему морду и отомстить за то, что он сделал с Наталией. Но ничего от этого не изменится.

— Я и делаю все это ради нее!

— Ни один здравомыслящий человек не свяжется с таким больным ублюдком по своей воле.

— Раз эта сука посмела тронуть мою невесту и до сих пор мечтает о том, чтобы раздеть, накачать и изнасиловать ее, то я не могу молчать и сидеть на месте.

— Предоставь это дело полиции, когда мы сообщим мистеру Джонсону про этого ублюдка. Его поймают , вот увидишь. Тебе всего лишь нужно сообщить, где он находится. И этот отморозок будет подыхать в тюрьме.

— Я уже сообщил ему, — уверенно сообщает Эдвард.

— Что? — удивленно уставившись на Эдварда, удивляется Терренс. — В смысле?

— Когда я свалил из того домика, то решил позвонить мистеру Джонсону и сообщить ему про Уэйнрайта. Набрал его номер, быстро объяснил все и попросил прислать полицию и скорую для Кэссиди. И поскольку я не знал, где нахожусь, то просто отправил ему скриншот с моим текущим положением.

— Но как? — недоумевает Питер. — Здесь же нет сотовой связи! Я пытался воспользоваться картами, но так и не смог.

— Не знаю, наверное, мне повезло.

— Ну вот и прекрасно! — восклицает Терренс. — Мистер Джонсон приедет сюда, найдет этого ублюдка и арестует его.

— Нет, я должен остаться! — уверенно заявляет Эдвард. — Должен задержать этого ублюдка и не позволить ему сбежать до приезда полиции. Я не хочу, чтобы мой звонок оказался ложным.

— Он и так никуда не денется, — отвечает Даниэль. — Полиция осмотрит здесь все и поймает этого отморозка.

— Я хочу лично сдать его властям. Чтобы быть уверенным в том, что больше не увижу его и не узнаю, что он приближался к Наталии. Да, это может занять очень много времени, ибо полиции придется выяснить мое точное положение и добраться сюда. Но я готов остаться. Я намерен заставить Уэйнрайта заплатить на все свои делишки, не травить жизнь Наталии и Кэссиди и не добраться до Ракель, Хелен и Анны…

— Твоя идея безумная! — восклицает Питер. — Уэйнрайт грохнет тебя до того, как полиция найдет его.

— Я понимаю все риски, но не хочу допустить, чтобы преступник гулял на свободе. Он должен сидеть в тюрьме. А зная, что Уэйнрайт сделал с Кэссиди, я просто не могу допустить, чтобы то же самое произошло с Наталией.

— Блять, в кого мой братец такой дебил? — устало стонет Терренс, пережав переносицу носа двумя пальцами. — Дебил, который не угомонится даже после того, как ему столько раз нажигали жопу!

— Мистеру МакКлайфу не понравится, что ты опять решил найти приключений на свою задницу, — уверенно говорит Даниэль. — Подумал бы об отце с матерью!

— Все будет хорошо, — спокойно отвечает Эдвард. — Я справлюсь. Единственное, о чем я вас прошу, – это уйти отсюда и забрать Кэссиди.

— Твой брат прав, МакКлайф, ты – безмозглый дебил, — заявляет Питер.

— Уходите отсюда, парни, прошу вас, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Помогите Кэссиди и отвезите ее в больницу.

— Я же сказал, что мы уйдем отсюда только все вместе , — строго заявляет Терренс. — И точка!

— Слушайте, вы и сами все побитые, и у вас всех полно синяков и ссадин! Вам нужно привести себя в порядок. И я даю вам шанс сбежать, пока вы можете.

— Да, а ты будешь ходить полуживой? — ужасается Питер. — Если случится чудо, и полиция найдет вас с Уэйнрайтом, то этот ублюдок к этому времени изобьет тебя так, что на тебе вообще живого места не останется. Или накачает лошадиной дозой наркоты и бросит здесь подыхать.

— Я верю, что они доберутся досюда в ближайшее время, — уверенно отвечает Эдвард. — И… Раз уж я затеял эту игру, то обязан пройти ее до конца. Жертвовать собой должен тот, кто решил ввязаться в это дерьмо по своей воле.

— Нет, Эдвард, я тоже не уйду отсюда, — с приподнятой головой похлопав Эдварда по плечу, уверенно заявляет Даниэль. — Раз уж выяснилось, что этот отморозок издевался над моей сестрой все эти годы, то я обязан проучить его.

— Черт, а ты -то куда лезешь? — недоумевает Питер. — Нам одного любителя приключений хватает! Хочешь, чтобы этот ублюдок снова попытался грохнуть тебя? Так долбанет башкой об асфальт, что ты опять все забудешь! Или вообще сдохнешь!

— Знаю, но я тоже хочу надрать Уэйнрайту задницу за то, что он едва не лишил меня сестры. Если он продолжит гулять на свободе, я точно потеряю Кэссиди. А на этот раз я не позволю ему тронуть ее. Я обязан доказать, что могу быть хорошим старшим братом.

— Слушайте, ребята, мы понимаем, что вы мстите за своих близких, — уверенно говорит Терренс. — Но вы же двое должны понимать, что вам не справиться с ним. Мы вырубили Уэйнрайта лишь из-за того, что он отвлекся на брошенные камни. Так бы никто из нас ни за что не уложил его. Тем более, что эта тварь накаченная . Он не контролирует себя и готов сокрушить все вокруг.

— Мы просто потянем время до приезда мистера Джонсона, — отвечает Эдвард. — Даже если это займет много времени, но надо сделать все, чтобы этот ублюдок не сбежал. И не догадался, что за ним вот-вот приедет полиция.

— Да он успеет либо перегрохать вас к чертовой матери, либо накачать лошадиными дозами наркоты, — чуть громче предупреждает Питер. — И сделает все, чтобы вас никогда не нашли!

— Не грохнет, — уверенно говорит Даниэль. — Если будет нужно, мы еще раз треснем его по башке и хотя бы попробуем связать, пока он в отрубе. Кажется, в том рюкзаке есть веревки.

— Да, мы свяжем его покрепче и будем следить за ним до тех пор, пока сюда не приедет полиция, — соглашается Эдвард.

— Хорошо, — резко выдыхает Терренс. — Давайте свяжем и проследим за ним.

— Нет, Терренс! Вы с Питером должны уходить отсюда. Возвращайтесь домой, свяжитесь с девчонками и объясните всю ситуацию. А мы с Даниэлем останемся здесь и будем мстить этому ублюдку.

— Да, парни, лучше уходите отсюда, — уверенно соглашается Даниэль. — Вы не имейте никакого отношения к Уэйнрайту и не должны страдать. А мы с Эдвардом справимся.

В этот момент Терренс и Питер с ужасом в глазах смотрят друг на друга и качают головами.

— Нет, ребята, — решительно произносит Питер. — Я останусь с вами. Раз уж мы оказались здесь, то должны бороться все вместе. Единство – одна из самых мощных сил, способная помочь нам выстроить такую крепкую стену, которую не проломит никакой враг с огромной армией.

— Вы не должны страдать из-за того, к чем не имейте отношения, — возражает Эдвард. — Мне вообще не нравится то , что вы решили пойти со мной.

— Раз сложилась такая ситуация, то не надейтесь избавиться от нас, — отвечает Терренс. — Если вы остаетесь, то и я не сдвинусь. Уходите вы – ухожу я.

— Нет, Терренс, не надо.

— Мы сможем справиться только лишь в том случае, если будем действовать сообща. Мы вырубили Уэйнрайта лишь вчетвером: пока Роуз с Перкинсом отвлекали Уэйнрайта и выбили тот шприц из руки, нам с тобой удалось вырубить его.

— Будет несправедливо, если один из вас пострадает по его вине, — спокойно говорит Даниэль.

— Я не могу бросить вас в беде. Меня замучает совесть, если я свалю тогда, когда с вами что-то происходит. Я так или иначе в ответе за каждого из вас и должен быть уверенным в том, что с вами все хорошо.

— Вот именно! — восклицает Питер. — Мы – команда! И мы должны бороться вместе как команда. В командном деле важно не только то, что ты делаешь, и то, сколько человек принимают в нем участие. Чем больше людей, тем сильнее становится коллектив.

— Мы сделали невозможное лишь тогда, когда нас стало четверо. Сила четверых помогла нам тогда и должна помочь сейчас. Вы все свидетели, один-два человека уже не справятся сами. А проиграть мы не имеем никакого права. Если проиграем – конец придет не только нам, но и нашим девушкам.

— Это, конечно, звучит очень впечатляюще, но не забывайте, что у нас есть пострадавшая , — уверенно отвечает Эдвард. — Которую надо срочно отправить в больницу.

— Вот именно! — взволнованно восклицает Даниэль. — Может пройти очень много времени, пока сюда приедет полиция и скорая! А Кэссиди и так в ужасном состоянии! Она умрет, если ей не окажут медицинскую помощь!

— Прости, Даниэль, но мы в любом случае потеряем много времени, — отмечает Питер. — То мы будем пытаться выбраться отсюда и дойти до машины Терренса, то мы будем ждать полицию и скорую… Мы слишком далеко от города и в любом случае не доберемся до больницы за пять минут.

— Знаю… Но я не могу потерять свою сестру еще раз. Не могу ! Я и так подвел родителей, которым обещал заботиться о ней по их смерти. У меня больше нет права быть тем безмозглым раздолбаем, которым был в двадцать два года.

— Вот и давайте уйдем все вместе, — предлагает Терренс.

— А я говорю, идите без меня! — восклицает Эдвард. — Вы сможете выбраться! Сбежав из домика, я слышал, как где-то далеко проезжали машины. А значит, где-то находится автомобильная дорога. Выйдете на нее – будет легче вернуться туда, куда мы были.

— Уэйнрайт вколол Кэссиди какую-то дрянь, из-за которой она не может встать и жалуется на слабость, — отмечает Питер. — Но если этот тип еще раз захочет что-то ей дать, то она может не выдержать.

— Однако пока Уэйнрайт находится под нашим присмотром, он не приблизится к моей сестре, — задумчиво отвечает Даниэль.

— Эй, а сколько времени пришло с момента звонка мистеру Джонсону? — слегка хмурится Терренс.

— Не знаю, кажется, много, — пожимает плечами Эдвард.

— Может, они будут здесь уже скоро? Думаю, они уже сумели отследить наше местоположение по номеру телефона и выслать машину.

— Так или иначе, я настаиваю, чтобы вы с Роузом везли Кэссиди в больницу, а мы с Перкинсом остались присматривать за Уэйнрайтом.

— Вы не справитесь с ним! — восклицает Питер.

— Справимся!

Пока Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер обсуждают план действий, никто не замечает, что Юджин постепенно приходит в себя с сильной головной болью. Спустя несколько секунд он переводит свой размытый взгляд в сторону, видит всех парней и буквально зеленеет от злости, начав часто дышать. Наплевав на огромную слабость, боль во всем теле и общее плохое самочувствие, преступник с большим трудом поднимается на ноги и шаткой походкой пытается добраться до друзей.

— Нет, парни, я хочу остаться помочь вам, — решительно говорит Питер.

— Пока Уэйнрайт у нас на мушке, Кэссиди точно не станет хуже, — добавляет Терренс.

— Ну не знаю… — резко выдыхает Даниэль. — Но у меня нехорошее предчувствие.

— Эй, Даниэль, а может тебе лучше отправиться с сестрой в больницу? — предлагает Эдвард. — Я понимаю, что ты хочешь надрать задницу этому ублюдку, но для тебя здоровье Кэссиди должно быть важнее. К тому же, с тобой врачи будут охотнее разговаривать, поскольку ты – ее родственник.

— Тогда останусь я! — восклицает Терренс.

— Нет, ты здесь не останешься!

— Я не оставлю тебя одного!

— Прошу вас, ребята, дайте мне…

В этот момент к Эдварду и Даниэлю со спины медленно подкрадывается Юджин, желающий ударить одного из них по голове с помощью палки, которую подбирает по дороге. Однако напротив стоящие Питер и Терренс видят это и начинают громко наперебой предупреждать их об этом.

— Эдвард, Даниэль, сзади! — предупреждает Терренс.

— Обернитесь, парни! — громко восклицает Питер.

Эдвард оборачивается и едва не получает удар по голове от Юджина. Однако ему удается резко схватить руку противника, отвести в сторону и вывернуть, а также локтем врезать ему в низ живота. Уэйнрайту также достается и от Даниэля, который кулаком со всей силы дает ему пару сильных ударов в челюсть. Далее Питер за несколько секунд укладывает Юджина на лопатки и удерживает, а Терренс ногой выбивает из его рук палку, которая отлетает на несколько метров в сторону.

— По-моему, решение нашлось само собой, — встряхнув головой, чтобы убрать пару прядей волос с глаз, резко выдыхает Эдвард.

— АР-Р-Р! — раздраженно рычит Юджин, безуспешно пытаясь вырваться из крепкой хватки Питера. — СУКИ! КРЫСЫ ЖИВУЧИЕ! ЭТИ ДВА УРОДА ТОЖЕ СВАЛИЛИ ИЗ ТОГО ДОМА!

— Сбежали , — уверенно произносит Питер. — Чтобы покончить с тобой!

— Блять, да что же у вас за способности такие? Неужели надо просто связаться с семейкой МакКлайф, у членов которой по НЕСКОЛЬКО ЧЕРТОВЫХ ЖИЗНЕЙ?

— Желание стереть тебя в порошок заставляет нас держаться, — грубо говорит Даниэль.

— Так же, как и желание защитить тех, на кого ты, сука, смеешь покушаться, — низким голосом добавляет Эдвард.

— УБЛЮДКИ! — во весь голос ревет Юджин, немного тяжело дыша. — ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!