— А лучше прикинуться пациентами и как бы невзначай расспросить кого-то об этой девчонке, — задумчиво говорит Наталия. — Сходить на обычный осмотр и завести разговор.

— Это идея, — кивает Ракель.

— Может, нам повезет, и кто-то что-то расскажет…

Поначалу никто не замечает, что Наталия слишком сильно чешет переднюю часть руки, на которой уже появились ярко-красные волдыри. Но сейчас на это обращает внимание Питер.

— Эй, Наталия… — слегка хмурится Питер. — Прости за мое любопытство, но почему ты так усердно чешешься? Ты уже до крови руку расчесала!

— Да, подруга, в чем дело? — слегка хмурится Терренс. — Ты чешешь руку с тех пор, как мы начали говорить об Анне.

— Ох, понятия не имею… — устало стонет Наталия, все также усердно продолжая чесать руку. — Чешусь как блохастый пес с самого утра…

Сэмми, сидящий рядом с Наталией, пару раз уверенно подает голос.

— Прости, Сэмми, к тебе это не относится, — спокойно говорит Наталия и мягко гладит Сэмми по голове.

— Ну-ка дай посмотреть, — просит Эдвард, берет расчесанную руку Наталии, внимательно осматривает ее и слегка хмурится. — Похоже на аллергию… Вся рука покрыта сыпью… Какие-то красные пятна…

— Боже, Наталия… — ужасается Хелен. — Что за волдыри? Откуда они?

— Ты ведь говорила только про аллергию на кошек, — напоминает Ракель.

— Не знаю, понятия не имею… — пожимает плечами Наталия. — Но я не могу прекратить чесаться.

— Говоришь, ты чешешься с самого утра? — слегка хмурится Питер.

— Да… Проснулась с утра и вдруг начала чесать руку… Все больше и больше… Приходиться буквально стискивать зубы, чтобы не расчесать до крови.

— Эй, а у тебя точно нет аллергии на собак? — настораживается Хелен. — Может, мне больше не стоит проводить Сэмми, когда мы собираемся все вместе?

— Нет-нет, на собак – нет, — уверенно отвечает Наталия. — Только на кошек… И это точно что-то другое… Будь у меня аллергия на собак, я бы зачесалась и покрылась сыпью сразу же, оказавшись рядом с Сэмми. Но я чешусь с самого утра…

— Может, увидела котенка по дороге и не удержалась от того, чтобы приласкать его? — предполагает Терренс.

— Нет, я никогда не трогаю уличных животных, даже если это будет ужасно миленький котеночек. Кто знает, чем они больны… Может, у них есть что-то похуже блох и клещей… Глажу только тех, кто живет в домах и квартирах.

— Ну тогда в таком случае тебе стоит поехать в больницу и узнать, что это за сыпь.

— Точно! — восклицает Хелен. — А заодно ты можешь попробовать расспросить кого-то о той иностранке.

— Знаешь… — задумчиво произносит Наталия, думает пару секунд и слегка улыбается. — Хорошая мысль… Попробую попасть на прием к аллергологу. Заодно и проведу свое собственное расследование.

— Отлично, я поеду с тобой, — уверенно отвечает Эдвард. — Ты поговоришь с врачом, а я подожду в коридоре. Может, я тоже что-то узнаю.

— Нет, спасибо, милый. Я доберусь сама. Вдруг тебе придется долго ждать.

— Ну ничего, я никуда не спешу. Подожду сколько надо.

— Не надо, Эдвард, я сама доеду. Дойду до остановки рядом с тем торговым центром и сяду на автобус или поймаю такси.

— Ты уверена, что хочешь поехать одна?

— Да.

— Ох… — Эдвард с грустью во взгляде пожимает плечами. — Что ж, как хочешь… Но будь, пожалуйста, осторожна. Помни, что Уэйнрайт гуляет на свободе.

— Не беспокойся, он ни за что не появится там, где много людей.

— Ладно…

— Ну все, я пошла. — Наталия берет свою сумку, быстро что-то в ней проверяет, встает на ноги и бросает всем короткий взгляд. — Если я что-то узнаю, то позвоню или напишу. Пока, ребята. Пока Сэмми.

Наталия мягко целует Эдварда в щеку, приобнимает Ракель и Хелен, хлопает Терренса и Питера по плечу и гладит Сэмми по голове, пока пес, виляя хвостом, негромко подает голос. А после она надевает ремешок сумки себе на плечо и направляется в сторону торгового центра, пока все остальные провожают ее, слегка нахмурившись, и переглядываются между собой.

— Она немного нервничает … — задумчиво отмечает Ракель.

— Эй, Эдвард, почему ты позволил ей ехать одной? — слегка хмурится Терренс. — Надо было настоять на том, чтобы ехать с ней! Вы же знайте , что Уэйнрайт сейчас находится на свободе.

— Знаю, но думаю, ничего не случится, — немного неуверенно отвечает Эдвард. — А раз Наталия хочет поехать в больницу одна, пусть едет.

— Кстати, а у вас все в порядке? — интересуется Хелен. — Мне показалось, что вы немного странные. Наталия почему-то мало смотрела в твою сторону и почти не стояла рядом с тобой.

— Э-э-э… — Эдвард резко выдыхает и присаживается на один из камней. — Я бы… Не сказал, что все в порядке…

— Вы что, поругались? — спрашивает Питер.

— Не совсем. Просто пока мы ехали сюда, Наталии вдруг захотелось поговорить про свадьбу. А я сказал ей, что сейчас не самое лучшее время для разговоров на эту тему. Ну а она немного побурчала и потом почти всю дорогу молчала. Отвечала только односложными фразами. А так дулась…

— Сочувствую… — с грустью во взгляде произносит Ракель.

— Да, мужик, походу, вы еще долго не сможете думать о подготовке к свадьбе, — почесав затылок и покопавшись в волосах, задумчиво говорит Питер.

— Я так ей и сказал, а она вот обиделась, — спокойно отвечает Эдвард и потирает ладони. — Чувствую, что подготовка к свадьбе будет очень нервной.

— Мы и не ждем легкой прогулки, — подтверждает Ракель.

— Кстати, мы уже как-то говорили насчет подготовки к свадьбе. Так… Решили узнать, каким видим торжество. И сразу же столкнулись с некоторыми разногласиями. Наталия хочет одно, а я – другое… И понятия не имеем, кто кому должен уступить.

— Так, ребята, вы только не начинайте спорить, а иначе это может привести к отмене свадьбы, — советует Терренс. — Дойдете до того, что один из вас психанет и откажется от этих планов. И свадьбу сыграем только мы с Ракель.

— Я готов обсудить все желания и искать компромиссы, но только не сейчас. Вот честно, на данный момент мне не до свадьбы. Это стоит у меня на последнем месте. У нас и так слишком много проблем… Ситуация даже стала хуже, как вы понимайте…

— Может, нам всем стоит разделить обязанности? — предлагает Ракель. — Один отвечает за одно, а другой – за другое.

— Но опять же наши мнения могут не совпадать .

— Будете согласовывать, конечно же.

— Не знаю, Ракель. Сейчас я не хочу об этом говорить. Да и мне нечего сказать.

— Вот и правильно, приятель, не забивай этим голову сейчас, — спокойно соглашается Питер. — Не надо никуда торопиться. Вы заключили помолвку буквально два-три месяца назад, хотя люди могут быть помолвленными годами .

— Ты прав… Но если не убедить Наталию в том, что сейчас не время для этих разговоров, то может случиться что угодно . Я все понимаю, но Рочестер должна понимать, что нам всем сейчас не до свадьбы.

— Ничего, Эдвард, — слегка улыбается Хелен. — Если все более-менее разрешится, можно будет подумать об этом. Уверена, что вы с Наталией, Терренсом и Ракель сумейте организовать по-настоящему шикарную свадьбу, которую мы запомним на годы.

— Хотелось бы, чтобы так и было… — Эдвард массирует свою шею и крутит ею во все стороны. — Свадьба – это то событие, которое надо отпраздновать как следует.

— Все, братан, не думай об этом сейчас, — спокойно говорит Терренс. — Лучшее, что я могу посоветовать тебе, – это обсуждать эти вещи, будучи абсолютно спокойными.

— Да, будем думать о свадьбе после того, как все проблемы решатся, — добавляет Ракель.

— Я-то так и думаю, — спокойно отвечает Эдвард. — Хотя это не означает, что я хочу все отменить…

— Просто послушайте наши советы, — с едва заметной улыбкой говорит Хелен. — Мы плохого не посоветуем.

— Теперь надо сказать все то же самое моей любимой упрямой блондиночке, которая умудрилась обидеться ни за что.

Терренс, Хелен, Ракель и Питер слегка улыбаются, а Сэмми негромко подает голос, подходит к Эдварду и кладет морду ему на колени, смотря на него немного жалостливым взглядом. Мужчина со скромной улыбкой гладит собаку по голове и за ушами, чувствуя себя лучше после того, как начинает копаться в мягкой пушистой шерсти питомца, который всегда старается быть рядом с теми, кто грустит и страдает.

***

Даниэль решил побродить по городу после ссоры со своими друзьями, которым не удалось убедить его в своей правоте. И даже если в пылу гнева он наговорил много всего, что может не являться правдой, мужчина ни о чем не жалеет и считает, что поступил правильно, отвернув от себя тех, с кем больше никогда не хочет общаться и где-то пересекаться. Какое-то время Даниэль бесцельно бродит по городу, проходя мимо людей, которые могут быть как одни, так и с кем-то еще или же целой компанией, и наслаждаясь теплой, комфортной погодой. А немного позже Перкинс достает свой телефон, набирает номер Бланки и предлагает ей встретиться где-нибудь. Девушка обещает приехать как можно скорее, говоря, что она как раз находится недалеко от него. Оставшись довольным, мужчина с легкой улыбкой прощается с ней и медленным, спокойным шагом направляется на место встречи, наслаждаясь теплым, приятным ветерком, что обдувает его лицо.

После того как он выплеснул агрессию на друзей, Даниэль чувствует огромное облегчение и некое спокойствие. На душе становится как-то легче, а ему самому уже не так грустно и тоскливо, как некоторое время назад. Мужчина решает наплевать на свою амнезию, просто наслаждаться отношениями с Бланкой и попытаться полюбить ее и смириться с ревностью, которая все еще сводит его с ума. Он уверен, что рано или поздно обязательно вспомнит иностранку и сделает все, что в его силах ради того, чтобы сделать эту девушку счастливой. Даже если он не сумеет ничего вспомнить, мужчина говорит себе, что не расстроится и просто начнет свою жизнь с чистого листа. Жизнь, в которой будут только лишь он, Бланка и их будущие дети.

Погрузившись в свои мысли, Даниэль не замечает, как вскоре добирается до небольшого малолюдного парка, в котором полно зеленых деревьев и кустов, цветов, птиц и дорожек, ведущих в разные направления. Также здесь есть скамейки, на которых можно посидеть и подумать о чем-нибудь приятном. Что мужчина, собственно говоря, и делает. Несколько минут Даниэль просто окидывает взглядом окружающую его обстановку, полной грудью вдыхает свежий воздух и наблюдает за людьми, которые изредка проходят мимо него. Спокойная атмосфера помогает ему расслабиться, подумать о чем-то хорошем и забыть о своей ссоре с друзьями, одно упоминание которых способно привести его в бешенство. А затем мужчине приходится вернуться к реальности, потому что вскоре вдалеке появляется бодрая, широко улыбающаяся Бланка, которая быстрым, тяжелым шагом направляется к нему.

— ¡Hola, mi gatito[77]! — с легкой улыбкой бодро здоровается Бланка.

— Привет, Бланка, — дружелюбно произносит Даниэль и с легкой улыбкой встает со скамейки. — Спасибо, что быстро приехала.

Бланке даже не нужно начинать вешаться Даниэлю на шею, потому что он сам трогательно обнимает ее и нежно целует в щеку.

— Это есть так хорошо, что я быть свободный и гулять рядом, — с легкой улыбкой говорит Бланка. — Я помчаться к тебе после того, как ты позвонить.

— Если бы я знал, где ты находишься, то сам заехал бы за тобой, — уверенно отвечает Даниэль.

— О, mi amor [78]… Это есть так трогательно… Ты не быть такой недавно. Что так повлиять на тебя?

— Ну мы же с тобой встречаемся и собираемся пожениться, — со скромной улыбкой мягко отвечает Даниэль.

— Ах, Даниэль… Я так скучать по твой улыбка… — Бланка поправляет растрепанные волосы Даниэля. — Это есть такой красивый…

— Если она так нравится тебе, то я буду улыбаться как можно чаще.

— А еще я хотеть слышать комплименты. Слышать, как сильно ты меня любить. Называть так, как я всегда любить.

— С удовольствием, радость моя. — Даниэль нежно гладит Бланку по щеке, заставляя ее широко улыбаться и зажмуривать глаза словно довольный кот. — Делаю это не только ради желания сделать приятное, но еще и ради желания загладить свою вину перед тобой.

— Вина? Какой еще вина, mi gatito [79]? ¿De qué estás hablando[80]?

— Я недооценивал тебя все это время, Бланка. И даже подумал, что ты лжешь мне.

— Даниэль, querida [81]… — с легкой улыбкой качает головой Бланка. — Я…

— Теперь все будет иначе , милая. Я обещаю. Больше ты не будешь страдать по моей вине.

— Я ни в чем тебя не винить, mi bebe [82]. — Бланка обеими руками гладит Даниэлю щеки. — Ты же знать, что я прекрасно понимать твой ситуация.

— Уж теперь я окончательно убедился в том, что ты говоришь правду, — уверенно отвечает Даниэль. — Я знаю, что ты – единственная , кому я могу доверять.

— ¿Si[83]? — округляет глаза Бланка. — Неужели ты помнить меня? Ты знать, что я есть твоя невеста?

— Пока нет, я не вспомнил. Но… — Даниэль берет Бланку за руки, подводит ее к скамейке и вместе с ней присаживается на нее. — Но я узнал, что все, кто окружал меня, оказались предателями и лжецами. Ты была абсолютно права насчет всех тех, кто прикидывался моими друзьями. Я вывел их на чистую воду и знаю, что они – мерзкие твари.

— Подожди-подожди, Даниэль, — покачав головой, тараторит Бланка. — Я тебя не понимать. Говори спокойно. Я тебя внимательно выслушать.

— Я все высказал этим обманщикам. Обманщикам, которые все это время находились возле меня и выдавали себя за моих друзей.

— Правда?

— Да. Я узнал об их встрече за городом и поехал туда. Мне очень повезло, что там были все, кому я наконец-то высказал все, что хотел.

— О, querida [84]… — Бланка мягко гладит Даниэля по щеке. — Ты ехать туда без меня? Но почему ты не взять меня с собой? Я бы все высказать тем, кто пользоваться тобой и обижать меня!

— Прости, Бланка, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Но я думаю, тебе не стоило ехать со мной. Иначе бы эти люди точно сделали с тобой что-то плохое.

— Но я бы подтвердить все!

— Не нужно. Я уже все узнал и понял. Высказал все, что о них думаю, послал их к черту и потребовал оставить меня и тебя в покое. И я надеюсь, что они не глупые и прекратят преследовать нас.

— Mi amor [85]… — Бланка берет Даниэля за руку. — А что они сказать тебе?

— То, что и следовало ждать, — уверенно отвечает Даниэль. — Они все как один начали говорить, что хотят мне только добра. Когда я обвинил того самого Педро в ужасном обращении по отношению к тебе, он начал категорически все отрицать и орал на меня как резаный. А его дружки поддакивали и утверждали, что я тронулся умом.

— Вот гад-то! — возмущается Бланка. — Как он только посметь? Как такой человек, как этот свинья, спокойно жить на этот свет?

— Просто не хотел слышать правду. Этот ублюдок еще и порывался набить мне морду, но видно, понял, что со мной тягаться бесполезно.

— Даниэль, mi príncipe [86]…

— Клянусь, Бланка, если бы он треснул меня, этот белобрысый не дожил бы до завтрашнего дня. Он бы сдох мгновенно !

— Я быть так рада, что это не случиться, — с грустью во взгляде тихо отвечает Бланка. — Я не любить, когда что-то решаться с помощью драка. А такие люди, как Питер Роуз и его свита, ничего не понять.

— После этого разговора я окончательно убедился в том, что всю эту травлю спровоцировал именно Питер. И я не сомневаюсь, что он же и организовал то покушение на меня. Либо сам сбил меня на машине, либо нанял кого-то.

— Я этого не знать, querida [87], но быть полностью согласный и уверенный, что эта тварь хотеть убить тебя. И если бы мы доказать его вина, то он бы сидеть за решетка.

— Да я их всех засажу, если они еще раз посмеют приблизиться ко мне и тебе и сделают хоть еще одну гадость, – сухо заявляет Даниэль. — И я им так и сказал. Еще одна угроза и еще одно оскорбление – и я пойду в полицию. Обвиню этого ублюдка в покушении. Пусть эта сука отправится за решетку!

— Правильно! — широко улыбается Бланка. — Так и надо! Я всегда быть готовый подтвердить любой твой слово.

— Они все нагло врали мне, Бланка… Пользовались моим состоянием и заставили верить, что я могу им доверять. И тот белобрысый, и те братья, и их девушки… Они все были в сговоре … Хотели сделать все, чтобы я сошел с ума и плясал под их дудку.

— Я же говорить тебе, что они есть плохие.

— Представляешь, они упорно делали вид, что не знают тебя. Все! Даже тот белобрысый урод! Даже когда я швырнул им в лицо нашу с тобой фотографию, они продолжали утверждать, что не знают девушки по имени Бланка Морено.

— Боже мой… — с грустью во взгляде тихо шмыгает носом Бланка. — Я не верить…

— А их девушки пытались втереть мне какую-то глупейшую дичь. Мол, я люблю другую девушку. Которую я видел-то всего пару раз, когда был в больнице.

— Та, которую так обожать Питер?

— Какая-то Анна.

— Да-да, это есть твой бывший девушка. Которая устраивать тебе истерика.

— Они все пытались убедить меня в том, что она – моя девушка, а ты якобы мне никто.

— Как они мочь? — издает тихий всхлип Бланка. — Я есть твоя невеста… Я ! Не та истеричка!

— Я уже сказал им об этом и потребовал прекратить лгать мне, глядя в глаза.

— Ты все им сказать? Сказать, что они есть негодяи?

— Конечно, милая моя. — Даниэль с легкой улыбкой нежно гладит Бланку по щекам обеими руками, уверенно смотря ей в ее глаза. — Теперь нам больше никто не помешает. Больше никто не оскорбит и не унизит мою невесту.

— И ты клясться, что никогда не общаться с эти твари?

— Клянусь, Бланка, отныне я навсегда порвал с этими людьми. В моей жизни есть только лишь ты одна. Я потребовал, чтобы те люди оставили меня в покое, и заявил, что сваливаю из их группы.

— О, mi amor [88], я быть так рад за тебя… — скромно улыбается Бланка. — Ты сделать абсолютно верный решение.

— Может, пока что я не помню тебя. Но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы вспомнить. А даже если память так и не вернется ко мне, то я обязательно полюблю тебя и сделаю самой счастливой девушкой.

— И ты чувствовать очень хорошо со мной, — уверенно обещает Бланка, взяв Даниэля за руку и погладив ее. — Я тоже делать все, чтобы ты быть счастливым. Мы быть вместе до самый смерть. Никакая амнезия не быть преграда.

— Нет, солнце мое, не будет, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль. — С амнезией или без – я буду с тобой и сделаю все ради твоего благополучия.

— Я верю, querida [89]. — Бланка на секунду опускает взгляд вниз. — А еще я надеяться, что никакой девчонка не сметь красть тебя у меня.

— Нет, Бланка, я ни за что не брошу тебя и всегда буду с тобой. Никто, кроме тебя, мне не нужен.

Бланка улыбается еще шире и нежно целует Даниэля в щеку, пока тот старательно пытается внушить себе, что он любит эту девушку, а ее общество ему не так уж противно. Пару секунд они ничего не говорят, и иностранка мило прижимается к мужчине, который обнимает ее за плечи и нежно гладит по голове.

— Кстати, а ты все еще помнить, что я хотеть получить колечко на помолвка? — с легкой улыбкой кокетливо спрашивает Бланка и невзначай показывает свою левую руку. — Я хотеть, чтобы оно быть на мой пальчик. Хотеть показать его всем и дать понять, что я скоро выйти замуж.

— Конечно, любимая, — со скромной улыбкой кивает Даниэль. — Обещаю, что очень скоро на твоей руке будет красоваться самое красивое кольцо. Раз ты сказала, что уже выбрала его, то я с радостью куплю его и сделаю предложение.

— О, да-да, я так ждать этого момента! — с восторгом хлопает в ладони Бланка. — Боже! Боже!

— Я тоже… И хочу поскорее начать подготовку к свадьбе.

— Мы хотеть начать подготовка гораздо раньше, но ты оказаться в больнице из-за тот белобрысый гад и все забыть.

— Пусть моя амнезия не будет тому преградой. Мы поженимся, даже если я так ничего и не вспомню. Пусть это будет началом новой жизни. Старая забытая останется в прошлом, а новая начнется в самое ближайшее время.

— Как только ты купить мне колечко и встать на колено, мы сразу начать подготовка.

— Хорошо, Бланка, так и будет.

С этими словами Даниэль мило целует Бланку в щеку и висок, пока та как можно крепче прижимается к мужчине.

— Ладно, давай забудем о тех обманщиках, — уверенно предлагает Даниэль, закидывает руку на скамейку и ладонью опирается на голову, с легкой улыбкой смотря на Бланку. — Поговорим о нас… О твоей семье… Что-нибудь еще… Это развлечет меня и поможет расслабиться.

— Давай поговорить о нас , — отвечает Бланка. — Я так любить говорить об этом.

— И… Раз уж ты уже рассказывала, как мы с тобой познакомились, то хотелось бы узнать что-нибудь о том, что было дальше. Как мы начали встречаться? Или… Как мы признались друг другу в любви? Расскажи что-нибудь.

— О, querida [90], это было так мило… — с блеском в глазах восторженно произносит Бланка. — Я до сих пор помнить, как мы вдвоем гулять в один очень красивый место в вечернее время. Мы видеть красивый звезды и луна. Мы пойти на мост и наблюдать, как луна красиво освящать речка. Это есть так красиво…

— Звучит здорово… — слегка улыбается Даниэль.

— Я вообще обожать ночь. — Бланка замолкает на пару секунд. — Это есть очень красивое время.

— И что было дальше?

— А дальше мы разговаривать обо всем на свете. — Бланка широко улыбается. — А в какой-то момент ты сказать, что ты считать меня очень красивой, милой и обворожительной. И я быть готова умереть от счастья, когда ты сказать мне, что… Что ты испытывать ко мне нежный чувства и желать быть со мной все время. И добавить, что хочешь встречаться со мной…

— Я так и сказал?

— Si, mi amor [91]. — Бланка на секунду скромно опускает взгляд вниз. — И потом ты стать такой скромный и напуганный… Пытаться сказать, что имел в виду совсем другое, и пытаться отрицать все. Я пытаться узнать вся правда и в итоге добиться это. Ты перестать нервничать, когда я признаться, что испытывать симпатия к тебе.

— То есть, я не планировал признаваться в любви?

— Ты сказать, что хотеть сделать это потом, потому что думать, что время есть плохой. Я помнить, что ты нервничать, когда слышать мой слова о том, что мы больше не мочь быть друзьями после признание в любви.

— Надо же…

— И в тот день мы подарить друг другу наш первый поцелуй. На том самый мост, bajo las estrellas y la luna [92]. Ах! — Бланка мечтательно закатывает глаза. — Это есть так романтично! Правда я подталкивать тебя, потому что ты быть очень взволнованный, и сама предложить тебе поцеловать меня. И это быть самый лучший поцелуй в мой жизнь.

Эта история кажется Даниэлю очень знакомой, хотя он и не слишком уверен, что это произошло именно с ним и Бланкой. Но все же мужчина предпочитает верить, что иностранка снова сказала ему правду, так широко улыбаясь и смотря на него с неподдельным восхищением.

— Знаешь, Бланка… — задумчиво произносит Даниэль. — Все это… Все это кажется мне знакомым… Я как будто чувствую, что действительно пережил все эти вещи…

— И это есть правда, — уверенно отвечает Бланка, мягко гладя Даниэля по руке. — Ты просить меня рассказать, как мы начать встречаться, и я сделать это.

— Вот и еще одно доказательство, что ты говоришь мне правду. Раз мне все это знакомо, значит, я и правда пережил те моменты. Конечно, пока что я не помню, что тогда поцеловал именно тебя… Но точно знаю, что все произошло со мной в реальной жизни.

— Я не иметь смысл врать тебе, Даниэль. И хотеть, чтобы ты все вспомнить как можно скорее. Чтобы ты вспомнить, как сильно любить меня. И смотреть на своя невеста так же нежно, как раньше.

— Я же уже сказал: если не вспомню – все равно полюблю.

— Я знать абсолютно все про тебя. Ты мочь спросить что угодно, и я ответить честно.

— Несомненно, радость моя. — Даниэль осторожно поправляет Бланке волосы и прижимает ее поближе к себе.

— Ah, mi amor [93]… — широко улыбается Бланка, положив голову на плечо Даниэля. — Te quiero mucho, mucho[94]…

Хоть Даниэль ничего не понимает, он все равно скромно улыбается и свободной рукой гладит Бланку по щеке, всячески стараясь продемонстрировать ей свою любовь и убедить себя в том, что она вообще есть.

— Кстати, а сколько прошло времени после того, как впервые поцеловались? — интересуется Даниэль. — Э-э-э… Ну… Когда мы начали встречаться?

— Э-э-э, где-то недели две… — задумчиво отвечает Бланка. — Я не помнить точно… Но до признания в любви ты добиваться меня чуть больше месяца.

— А твоя семья всегда одобряла наши отношения?

— Поначалу они относиться не слишком серьезно. Но потом они понять, что у нас все зайти очень далеко.

— Понятно… — Даниэль на пару секунд замолкает и слегка прикусывает губу. — А у тебя есть еще какие-то родственники, кроме родителей и сестренки?

— Я иметь бабушки и дедушки. Правда они быть уже очень старый и жить в Испания.

— А мы с тобой хоть раз ездили в Испанию?

— Нет, я ни разу не ехать туда с тобой.

— Жаль… Я бы с радостью поехал туда… Познакомился с твоей семьей…

— Не беспокойся, Даниэль, мы обязательно посетить Испанию перед свадьбой, и я познакомить тебя с мой родственники. Правда они не говорить по-английски, и ты испытывать трудность…

— Думаю, это не проблема. Твои родители помогут мне. Или же Мия … Ведь она очень хорошо говорит по-английски, почти без акцента.

— Мия… – начинает нервничать Бланка, поджав губы. — Мия… Просто она быть… Зубрилка и всезнайка… Вот моя сестра хорошо его понимать.

— Эй, тебе не понравилось, что я упомянул Мию?

— Нет, с чего ты взять?

— Не надо, Бланка, прошу тебя. — медленно и нежно проводя пальцами по щеке Бланке, спокойно говорит Даниэль. — Не надо ревновать меня к кому-либо. А тем более к своей сестре.

— Я не любить то, что ты общаться с ней.

— Почему? Мия – хорошая девчонка! Совершенно безобидная и неспособная причинить мне вред.

— Я знаю… Но… Я все равно не быть в восторг, что ты говорить с ней.

— Послушай, я прекрасно все понимаю. Но ведь Мия – часть твоей семьи. Ты должна любить и уважать ее.

— Но я любить свою сестренку, — бросив взгляд в сторону, тихо отвечает Бланка. — Правда. Мия всегда помогать мне и даже… Покрывать перед моя мама и мой папа.

— Однако ты обращаешься с ней так, словно ненавидишь ее и своих родителей за то, что она родилась.

— No, no, mi gatito [95], это не есть правда! — взволнованно тараторит Бланка. — Мия – есть мой близкий человек, и я любить ее. Я… Я просто бояться, что ты считать ее лучше меня и выбрать мой сестра.

— Если бы я не хотел быть с тобой, то уже давно бы бросил тебя и не стал делать предложение. Однако мы скоро поженимся. Независимо от того, вернется ли ко мне память.

— Знаю, но я бояться…

— Не надо бояться. — Даниэль нежно прижимает Бланку к себе, поглаживая ее плечо, а чуть позже – голову и волосы, и мило целует ее в висок. — Я прекрасно понимаю, что ты боишься потерять меня. Но извини меня, ревновать по любому поводу и без – это не есть хорошо. Я не хочу, чтобы ты постоянно изводила меня своей ревностью.

— Но я хотеть, чтобы ты всегда принадлежать только мне.

— Никто не хочет красть меня у тебя. И я не собираюсь ни к кому уходить.

— Я очень бояться. Ведь ты есть такой красивый и обеспеченный… Сколько людей завидовать тебе. И ты уже убедиться в этом. Благодаря тот белобрысый урод и его жалкий банда.

— Я знаю, Бланка, но все это ненормально. — Даниэль мягко обхватывает лицо Бланки, уверенно смотря ей в глаза. — Пойми, твоя ревность беспочвенная . Ладно бы у тебя была причина, но ты ревнуешь меня по поводу и без. А своей ревностью ты и себе нервы щекочешь, и меня заставляешь чувствовать себя ужасно.

— Perdone, mi vida[96], но я ничего не мочь сделать с собой… — с жалостью во взгляде говорит Бланка. — Ты есть только мой! Только я иметь право с тобой общаться, а ты быть обязан проводить все свое время со мной. Но я быть уверена, что так и случиться, ведь ты не иметь никакой друзья, которые хотеть настроить тебя против меня. И нет девушка, который хотят украсть тебя.

— Никто не украдет тебя у меня и наоборот! — Даниэль целует Бланку в щеку и уголок рта, заставляя ее кровь бурлить в жилах, а сердце – биться гораздо чаще. — Больше никто не обидит мою любимую Бланку и не посмеет сказать, что она страшная и плохая.

— Ты защитить меня, когда кто-то обижать меня?

— Меня обижают твои сомнения, — уверенно отвечает Даниэль и нежно гладит Бланку по голове. — Запомни: любой, кто посмеет оклеветать тебя или сделать что-то плохое, получит по заслугам. Вот посмеет Педро или кто-то из его банды что-то сделать, так они мигом окажутся за решеткой.

— Это есть так приятно слышать, mi gatito [97], — с широкой улыбкой мурлыкает Бланка.

Пока Даниэль прижимает Бланку к себе, не чувствуя чего-то особенного или волнительного, но не желая этого признавать, девушка хитро улыбается, как будто она очень рада, что ее план прекрасно работает.

« Теперь ты быть в мой руки, Даниэль… — думает Бланка. — Ты стать мой муж и делать меня счастливый… Я сделать все, чтобы ты никогда не вспомнить свой прежний жизнь и всегда быть мой. Если придется, я увезти тебя далеко. Подальше от парни из твой группа… И заставить поменять имя. Ты никогда не узнать, что они есть близкий тебе люди, и всегда думать, что каждый из них обманывать тебя. Та статья про обвинение выйти как раз вовремя. Я обвинить Питера, что он относиться ко мне ужасно и даже устроить покушение на тебя, и ты поверить. Хотя я никогда не знать его. »

Ее собственные мысли заставляют Бланку улыбнуться гораздо шире и думать над тем, как ей окончательно отдалить Даниэля от его друзей и не позволить ему вернуть память.

— Кстати, а я уже говорил тебе, что недавно открыл для себя новое увлечение? — с легкой улыбкой спрашивает Даниэль.

— Правда? — округляет глаза Бланка. — И что же это?

— Недавно я обнаружил, что неплохо умею играть на гитаре. Я нашел гитару у себя в комнате и попробовал немного поиграть. И… У меня получилось . Мне стало безумно хорошо после того, как я поиграл и кое-что спел.

— Ну… — Бланка пожимает плечами. — Ты же раньше играть в группе, из которой уйти. Вот ты и уметь играть на гитаре…

— Да, но я-то думал, что не умею играть. А оказывается, я делаю это очень хорошо. И пою прекрасно.

— Нет, mi amor [98], это не есть правда. Ты играть плохо, и я считать, что ты быть обязан забыть об этом.

— Но почему? Я чувствую себя будто в своей стихии и совсем не утруждаюсь, когда перебираю струны!

— Querida [99], зачем ты делать то, что делать с теми люди, которые тебя ненавидеть? Найди себе другое увлечение.

— Но мне очень нравится музыка, даже если я покинул эту группу. Я… Я чувствую что-то очень теплое и приятное, пока играю на гитаре и пою. И… Мне кажется, что я всегда играл очень хорошо.

— Ты так думать, Даниэль. Но на самом деле ты быть плохой в этом деле.

— Но, Бланка…

— Клянусь, я не хотеть обидеть тебя и задеть твой гордость. Я просто говорить правду и желать защитить тебя от позор. Тот Питер Роуз и его банда уже и так заставить всех ненавидеть тебя и опозорить перед всеми. Я не хотеть, чтобы все быть еще хуже.

— Я буду играть не для людей, а для себя. Ради развлечения и спасения от скуки.

— Теперь я стать твой спасение от скуки. — Бланка мягко гладит Даниэля по щеке, не отрывая взгляда от его глаз. — Гитара и музыка не мочь заменить тебе твой любовь к невеста.

— Но, Бланка, как я могу отказаться от того, что мне нравится? — с округленными глазами недоумевает Даниэль. — Я люблю петь и играть на гитаре.

— Нет, Даниэль, зачем ты делать это? Не надо! Я быть против, чтобы ты это делать.

— Но…

— Пусть твой прошлый жизнь останется в прошлый. Сейчас ты быть другой . Быть новый версия. Ты иметь новый жизнь. Ты не иметь места для старый увлечение и привычки. Я бы даже посоветовать тебе поменять свой имя. Чтобы ничего не напоминать тебе о прошлый.

— По сути ты права… Но я не уверен, что смогу забыть об игре на гитаре. Я начал и уже вряд ли смогу остановиться.

— Ты мочь, mi amor [100], — уверенно отвечает Бланка. — Ты быть обязан забыть все, что быть связано с твой прошлый жизнь.

— Если ты хочешь, то я с удовольствием сыграю что-нибудь для тебя. И буду исполнять какие-то песни в твою честь. Попробую выучить самую красивую и посвящу ее тебе.

— No, gracias, amor [101], — качает головой Бланка и заправляет прядь волос за ухо. — Я не любить музыку и пение. С самый детство. Когда кто-то петь и играть на какой-либо инструмент, я начать очень нервничать и хотеть, чтобы кто-то спасать меня от этого.

— Ох… — расстраивается Даниэль, на секунду опустив взгляд вниз. — Ну а что тебе нравится?

— Ну, вышивание, шитье, вязание…

— Звучит как-то скучновато, если честно.

— Нет, querida [102], это есть очень здорово. Это всегда расслаблять меня и помочь отдохнуть после долгий день на работе. Знаешь, как это быть круто, когда ты включить телевизор, найти свой любимый сериал, взять немного еда и спицы и устроиться на диване. Я очень хорошо шить и вязать и мочь сделать для тебя хороший одежда.

— Но ты вроде бы работаешь не каждый день.

— Верно, один день я работать, а два-три дня отдыхать, — немного неуверенно отвечает Бланка. — Но даже так я сильно уставать. Я целый день бегать по вся больница и мыть полы сто раз. А я не есть спортивный человек… Я не заниматься в спортзал и не мочь соблюдать диета…

— Да, я понимаю… — с грустью во взгляде кивает Даниэль.

— Ничего, mi amor [103], как только я выходить за тебя замуж, то я бросить мой работа. Потому что я не иметь смысла работать, когда ты иметь деньги и шикарный дом и найти работа, чтобы дать мне шанс покупать то, что я любить.

— Возможно, я смогу зарабатывать на увлечении музыкой.

— Нет, amor [104], я не хотеть, чтобы ты пытаться найти деньги с помощью этот вещь. Ты ничего не получить, потому что ты быть очень плох в пении. Ты быть обязан искать то, с помощью чего ты точно мочь зарабатывать. Много зарабатывать.

Сказать по правде, Даниэля немного расстраивает то, что Бланка не одобряет его увлечения музыкой и хочет запретить ему заниматься этим. У него снова возникает чувство, что девушка начинает буквально душить его своими требованиями и контролем, пытаясь всячески ограничить свободу и убеждая в том, что правильно делать только лишь то, хочет она.

— Но, Бланка, почему тебе не нравится то, что я люблю музыку? — разводит руками Даниэль. — Может, участие в той группе и принесло мне немало проблем, но все-таки я сумел заработать достаточно, чтобы жить в таком шикарном доме и ни в чем не нуждаться.

— Вообще-то я говорить, что твой родители подарить тебе твой дом, — задумчиво отвечает Бланка. — Ты лишь заработать деньги, чтобы сделать его лучше.

— Ну все-таки от участия в группе была хоть какая-то польза.

— Может быть… — Бланка слегка прикусывает губу. — Но пойми, ты всегда быть плохой в этом деле. Быть очень слабый и незаметный в группа. Твой игра на гитаре быть ужасный, да и пение тоже есть плохой.

— Ты так думаешь?

— Это есть мнение поклонников группы. Они восхищаться только лишь те трое, которые так обижать меня и тебя. Кто-то сходить с ума по тот белобрысый урод и визжать, когда он петь и играть. Кто-то быть в восторге, когда они слышать главный вокалист… Это есть старший из тех двух братьев… А кто-то любить младший из них… Но вот тебя никто никогда не любить. Ты быть тень. Ты не существовать.

— Правда? — низким, тихим голосом произносит Даниэль, грустным взглядом смотря на Бланку.

— Кстати, а я говорить, что эти люди не есть идеальный? Они… Не есть хороший пример для молодой люди…

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… Ты и я знать, что Питер хотеть покончить с собой… А это есть страшный грех… Но те братья тоже не есть святой… Они не мочь быть пример для подражания.

— Они сделали что-то плохое?

— Я слышать, что Терренс всегда страдать от проблема с психика. Он… Быть псих … Нападать на всех без причина… И быть жуткий эгоист… Требовать, чтобы все его любить и боготворить… Этот человек не слышать, когда кто-то говорить, что он не есть особенный. Терренс слышать только тех, кто боготворить его и говорить, что он есть неотразимый.