— Ну я же говорила, что ты – безмозглая дура, — презренно усмехается Элеанор. — Неужели тебе надо все повторять по несколько раз, чтобы до тебя наконец-то дошло? Я НИКОГДА не отступлю! И ОТОМЩУ тебе за все, что ты сделала.
— Хотя бы не трогай мою племянницу. Ракель ни в чем не виновата и не должна отвечать за мои грехи.
— Нет уж, пусть ответит!
— Она ничего не знает о том, что я сделала. Я не хочу, чтобы ей было стыдно за меня.
— Ну значит, скоро узнает.
— Нет!
— А потом твоя любимая девочка умрет . Девочка, которую пресса сейчас усиленно поливает грязью.
— Она ни в чем не виновата!
— Ну а поскольку сейчас все уверены в том, что она – мерзкая шлюха, которая добилась славы через постель и слишком зажралась, то я уверена, что никто не будет горевать по ней. Люди будут даже рады, если эта девчонка сдохнет и перестанет мозолить всем глаза.
— Не смей, Вудхам, НЕ СМЕЙ! — приходит в бешенство Алисия.
— Кричи сколько хочешь, Алисия, — спокойно говорит Элеанор. — Но ты никак не сможешь спасти эту жалкую девчонку.
— Я разорву тебя, если ты приблизишься к Ракель!
— Будь уверена, ты ответишь за все, что однажды сделала. Я не успокоюсь до тех пор, пока ты не сдохнешь.
— Со мной делаешь что хочешь, но не смей приближаться к Ракель и подсылать к ней своих амбалов, — угрожает Алисия, крепко сжав свободную руку в кулак.
— Я сама решу, что мне делать.
— Ты не посмеешь ничего сделать моей племяннице. Запомни, гадюка, за свою родственницу я любого порвать любого, кто захочет причинить ей хоть малейший вред.
— Посмотрим, милочка. Хотя я не сомневаюсь в том, что обязательно доберусь до этой маленькой сучки.
— Лучше не зли меня, Элеанор, — низким, грубым голосом произносит Алисия. — Я могу понять, что ты хочешь мстить мне, но не надо впутывать в это дело мою племянницу. Не надо делать ее жертвой. Невинной жертвой.
— И да, даже если ты хочешь отправить ее обратно домой с мыслью, что там она будет в безопасности, то она все равно не сможет сбежать от меня. Я лично поеду за границу и найду там эту девчонку, где бы она ни была. Хоть в Нью-Йорке, хоть в Санта-Барбаре.
— Только попробуй!
— Ой, ладно, дорогая моя Алисия, некогда мне с тобой возиться, — с легкой улыбкой вздыхает Элеанор. — Ты можешь делать что хочешь, но я тебя обо всем предупредила. И сказала тебе все, что хотела. Дальше мне уже нет смысла с тобой разговаривать.
— Зато я тебе не все сказала!
— Помни, дорогуша, в один прекрасный момент я снова объявлюсь и уже точно нанесу удар сначала тебе, а потом и твоей любимой Ракель.
— Закрой свой рот, гадина…
— До скорой встречи, стройная куколка Шерил. Не забывай обо мне.
Элеанор с презрительным смехом заканчивает разговор. А услышав монотонные гудки, Алисия кладет телефон на свое место и уставляет свои широко распахнутые, полные ужаса глаза в одну точку. Женщина всерьез напугана этим звонком и не знает, что делать. Как защитить свою племянницу от Элеанор Вудхам, которая явно не собирается ни перед чем останавливаться. Впрочем, где-то в глубине души она понимает, что действительно не может ничего сделать для того, чтобы защитить свою родственницу от той, что так хочет отомстить ей за что-то, что было в прошлом.
— Нет-нет-нет-нет, — дрожащим голосом произносит Алисия, нервно ходя из одной комнаты в другую с вцепленными в волосы руками. — Ракель не должна пострадать по моей вине! Не должна! Я не могу этого допустить!
Алисия качает головой.
— Эта гадюка не посмеет ничего сделать с моей девочкой, — уверенно говорит Алисия. — Я не допущу этого! А если эта стерва все-таки доберется до нее, то клянусь, я сама сверну ей шею. Придушу собственными руками. За свою племянницу я порву любого . Не стану жалеть обидчика моей девочки, кем бы он ни был.
Алисия резко останавливается посреди гостиной и прикрывает рот рукой.
— Да, я прекрасно понимаю, что не могу ничего сделать для защиты моей племянницы, — тихо говорит Алисия. — Но я должна сделать все возможное. Должна уберечь ее от этой женщины. Не должна позволить ей узнать всю правду. Не должна…
Алисия качает головой с ужасом во взгляде.
— Не знаю… — задумчиво произносит Алисия. — Может, все-таки уговорить ее вернуться домой к мистеру Кэмерону? Придумать что-нибудь, из-за чего я не смогу провести с ней рождественские праздники… И уговорить покинуть Лондон…
Алисия нервно сглатывает.
— Знаю, что ей не дадут покоя из-за ситуации с теми ужасными слухами, — добавляет Алисия. — Но находясь домой, у нее есть больший шанс спастись от Элеанор. Так или иначе здесь Ракель опасно оставаться. Эта мегера запросто может добраться до нее и убить. Убить мою девочку…
Алисия тихо шмыгает носом.
— Господи… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Господи… Что же делать? Что же делать? Как мне спасти Ракель от этой женщины? Как скрыть от нее ту правду, которую она никогда не должна узнать?
Алисия прикладывает руку ко лбу и на несколько секунд о чем-то призадумывается.
— Так, пожалуй, я съежу кое-куда и сделать одно дело, — решает Алисия. — А в противном случае я не смогу сосредоточиться на том, что происходит между мной и Элеанор. Не смогу найти способ помочь Ракель спастись от этой женщины. А так у меня будет гораздо больше времени все обдумать и найти решение этой проблемы.
Спустя несколько секунд Алисия резко срывается с места и начинает куда-то собираться, быстро надев на себя верхнюю одежду, причесавшись и найдя свою сумочку, в которую кладет свой мобильный телефон и еще кое-какие необходимые вещи. А как только она собирается и берет с собой все необходимое, то молнией выскакивает из квартиры и закрывает ее на ключ, явно сильно нервничая, постоянно что-то говоря себе под нос, довольно тяжело дыша и чувствуя, как от волнения часто бьется ее сердце. После этого женщина быстрым шагом подходит к лифту, спускается на первый этаж и выходит на улицу с намерением отправиться туда, куда ей так срочно понадобилось.
***
Спустя пару часов или чуть больше Ракель возвращается домой к Алисии с огромными пакетами, в которых лежат различные продукты, различные принадлежности для дома и кое-какие вещи, которые ей понравились. Поднявшись на нужный этаж на лифте и подойдя к нужной квартире, девушка открывает ее с помощью ключей, поскольку никто не отреагировал на дверной звонок. Зайдя во внутрь, она обнаруживает, что ее тетушки нигде нет, поскольку женщина ушла в неизвестном направлении после звонка Элеанор Вудхам и до сих пор не вернулась домой.
— Тетя Алисия, вы дома? — громко спрашивает Ракель после того как она проходит в квартиру. — Тетя Алисия! Я вернулась! Вы где? В ванной? В спальне? Тетя!
Однако Ракель так и не получает никакого ответа на свои вопросы.
— Странно, не отзывается… — слегка хмурится Ракель. — Ее нет что ли?
Ракель оставляет все свои пакеты в коридоре, закрывает за собой входную дверь и снимает с себя верхнюю одежду и обувь, которые оставляет в специально отведенном для них месте. После чего девушка заходит в ванную, быстро моет руки и насухо вытирает их с помощью полотенца. А затем она осматривает все комнаты в квартире, еще несколько раз позвав Алисию, и только лишь спустя несколько секунд понимает, что женщины нет дома.
— Что ж, похоже, ее нет дома… — задумчиво говорит Ракель. — Куда-то ушла… Только странно, что она не оставила никакой записки и не прислала мне никакого сообщения.
Ракель еще раз осматривает гостиную, в которой сейчас находится и медленно выдыхает.
— Ну что ж, может, это даже хорошо, что она вышла прогуляться, — задумчиво говорит Ракель. — А то насколько я помню, тетя никогда никуда не выходила просто так. Только если на работу… Хотя раньше она любила выбираться куда-нибудь в город…
Ракель заправляет прядь волос за ухо.
— Ладно, пока разберусь с тем, что я купила, — решает Ракель. — Разложу все по полочкам.
Ракель быстрым шагом идет в коридор, берет оставленные здесь пакеты и направляется на кухню. После чего она начинает разбирать все свои покупки, раскладывая их по полочкам в холодильнике и по шкафчикам или же относя в ванную. Она также относит пару-тройку вещей в свою комнату, поскольку купила их для самой себя, и снова возвращается на кухню, чтобы разобраться с остальными вещами.
А пока она занимается рассортировкой того, что купила в одном из лондонских супермаркетов, Ракель задумывается о чем-то своем. И когда она вспоминает о том, что уже очень давно ничего не писала в своем личном дневнике, то внезапно вспоминает про Алисию. Точнее, про то, как она часто что-то записывала в какую-то тетрадку, когда остается в комнате совсем одна.
— Постой-ка… — забросив рассортировку продуктов, тихо произносит Ракель и начинает гладить свой подбородок. — Я только что вспомнила, что у моей тети есть какая-то тетрадь, в которую она что-то записывает. Она очень часто что-то пишет в ней, когда сидит по вечерам в своей комнате.
Ракель переводит взгляд на небольшое окно.
— Я точно помню, как в один из дней проходила мимо ее комнаты поздним вечером, — добавляет Ракель. — И видела, как она что-то писала в голубой тетради. Это было два или три дня назад… Точнее, не могу сказать…
Ракель призадумывается на пару секунд.
— Я не уверена, что это ее личный дневник, — задумчиво говорит Ракель. — Но почему-то мне кажется, что это он. А раз так, то не исключено, что она писала в нем о своих переживаниях насчет ситуации с Элеанор Вудхам. Ей ведь некому рассказать об этом. Точнее, тетя не хочет. Не хочет рассказывать все, что она скрывает. Вот и решила доверить ее бумаге. Которая все стерпит.
Ракель слегка хмурится и облокачивается руками на кухонную стойку.
— А что если в той тетради написано что-то, за что я могу зацепиться? — задается вопросом Ракель. — Вдруг тетя Алисия написала что-то об этой женщине в своем дневнике? Может, в нем написаны какие-то ее секреты, о которых она так не хочет говорить?
Ракель нервно сглатывает.
— Да, я знаю, что читать чужие записи – это плохо, — уверенно говорит Ракель. — Но ведь у меня нет никакого злого умысла. Я не собираюсь пользоваться этим в плохих целях. У меня только одна цель – узнать, что произошло между тетей и этой Элеанор. Узнать все ее секреты, которые она от меня скрывает. И раз у меня есть шанс узнать всю правду, которая смогла бы объяснить, почему началась вся эта история, в которой оказалась моя тетя, то надо им воспользоваться.
Ракель переводит взгляд на часы, висящие над дверным проемом.
— Так что прости, тетушка Алисия, но у меня нет выбора, — резко выдыхает Ракель. — Я делаю это только ради тебя. Ради твоего блага. Надеюсь, ты не узнаешь о том, что я лазала в твоих вещах. И надеюсь, ты не вернешься домой в тот момент, когда я буду находиться в твоей комнате.
Ракель довольно быстро разбирается с оставшимися покупками и раскладывает их по местам. А после этого она направляется в комнату Алисии с мыслью, что сейчас – очень хороший момент, поскольку ее тетушки нет дома. Из-за того, что небольшое окошко, что хорошо освещает комнату в дневное время, слегка приоткрыто, то в воздухе стоит легкая осенне-зимняя прохлада. Из-за которой по коже пробегает легкий мороз и возникает желание начать потирать руки с надеждой хоть немного их согреть. Впрочем, девушка не обращает внимания на холод и сосредоточена на своей главной цели.
Быстро осмотревшись вокруг, Ракель начинает открывать и осматривать все ящики в письменном столе, в котором, по ее мнению, должна лежать нужная ей тетрадка. При этом брюнетка старается сохранить все на своих местах, чтобы не давать своей родственнице повод думать, что беспорядок в ее комнате – дело рук племянницы, которая решила пойти против того, чему ее учили, и найти хоть что-нибудь, что могло бы как-то пролить свет на сложившуюся ситуацию.
Спустя некоторое время поиски все-таки приносят кое-какие плоды. Ракель находит ту самую тетрадку голубого цвета, про которую она только что вспоминала, в одном из ящиков письменного стола. На ощупь довольно толстая, по размеру достаточно большая по длине, на вид очень старая… Как будто Алисия не в первый день делает в ней какие-то записи…
— Вот она ! — восклицает Ракель, аккуратно берет желанную находку в руки и начинает внимательно осматривать ее со всех сторон. — Та самая голубая тетрадь! Да, это точно она! Тетя Алисия что-то пишет здесь… Это точно…
Ракель еще пару секунд осматривает тетрадь Алисии.
— Какая тяжелая… — задумчиво отмечает Ракель. — Как будто тетя уже давно что-то в ней пишет… И удивительно, что тетя даже не догадалась получше спрятать ее от посторонних глаз. Кто знает… Может, те, кто недавно ворвались сюда с целью найти хоть какие-то деньги, уже перечитали весь этот дневник от и до.
Ракель задвигает ящик, в котором нашла эту тетрадь.
— Ну что ж, посмотрим… — решает Ракель. — Посмотрим, что здесь написано…
Ракель быстро осматривается по сторонам, дабы убедиться в том, что Алисия не решит появиться внезапно. После чего она присаживается на край кровати, раскрывает первую страницу и с этого момента начинает внимательно читать каждую строчку, написанную в этой тетради.
Это действительно личный дневник Алисии, который она ведет уже на протяжении многих лет, судя по некоторым датам и событиям, которые происходили в далеком прошлом. На его страницах она пишет о своих мыслях, переживаниях, размышляет над какой-то проблемой и оставляет заметки о многом из того, что можно посчитать очень сокровенным. Кое-где подробно описаны какие-то приятные моменты из жизни Алисии, многие из которых связаны с Ракель, которая проводила с ней очень много времени, будучи маленькой девочкой.
На какое-то время девушка с легкой улыбкой на лице мысленно возвращается в те дни, когда она была ребенком. Когда все казалось таким безоблачным и прекрасным… Когда все, о чем она переживала, сейчас кажется таким пустяком… Все это согревает ей душу и заставляет немного тосковать по временам, что были самыми лучшими в ее жизни… Что хотя бы ненадолго заставляли ее забыть о том, как над ней регулярно издевались в школе.
Однако Ракель довольно быстро вспоминает, для чего она решила пойти сюда, возвращается в реальность и продолжает внимательно изучать записи из дневника своей тетушки. Впрочем, прочитав чуть меньше половины записей, девушка не обнаруживает здесь ничего интересного и с каждой минутой все больше начинает терять интерес к прочтению дневника, веря, что она зря решила сделать это.
— Здесь нет ничего особенного, — с грустью во взгляде разочарованно произносит Ракель, переворачивая страницы, на которых описаны события, которые она и так прекрасно помнит. — Нет ничего такого, что могло бы мне помочь в данной ситуации. Нет даже никакого упоминания имени Элеанор Вудхам…
Ракель качает головой.
— Кажется, я могла даже и суетиться… — задумчиво говорит Ракель. — Могла даже не приходить сюда и не искать эту вещь. Похоже, тетя не доверяет свои тайны даже своему дневнику. Либо не хочет про них вспоминать… Либо боится, что кто-то может случайно их прочитать. Кто его знает…
Ракель тихо вздыхает и уже собирается закрыть дневник и вернуть его на то место, где он ранее находился. Но в какой-то момент брюнетка случайно открывает последние страницы дневник, а ее взгляд останавливается на несколько интересных записей, которые сразу же привлекают ее внимание.
— Погоди-ка… — с интересом произносит Ракель. — А это что такое? О боже… Здесь упоминается Элеанор! Тетя что-то написала про эту женщину… Ну-ка… Надо почитать… Так…
Ракель начинает очень внимательно читать все, что видит на страницах дневника. Но то, что поначалу не вызывает у нее никакого интереса.
«Я не знаю, что мне делать… Элеанор преследует меня буквально повсюду! Она уже долгое время угрожает мне и время от времени звонит или пишет какие-то письма. А недавно и вовсе прислала своих людей, которые не просто угрожали мне ножом, но еще и сильно избили. Мне тогда было очень страшно… Я думала, что умру, поскольку ничего не могла сделать против трех здоровых мужиков.
Все это уже сильно помотало мне нервы. Я не могу ни на чем сосредоточиться. Потому что боюсь находиться и на улице, и у себя дома. Эта женщина может найти меня где угодно. Из-за переживаний мне в последнее время очень тяжело дается работа. Я просто не могу читать студентам лекции, потому что все время думаю о том, что меня в любой момент могут убить.
Кроме того, Ракель , моя племянница и дочка моей покойной сестры Элизабет , недавно приехала недавно ко мне погостить. Она с самого начала часто спрашивает меня о том, что же со мной случилось. Хотя я совсем не хочу ничего ей рассказывать. Моя девочка не знает всей истории, в которой я оказалась. И не хочу, чтобы она знала. Да, я понимаю, что должна все рассказать, но не могу рассказать ей всю правду о себе. Рассказать о том, что связывает меня с Элеанор . Однако несмотря на желание поделиться с ней своей печалью, я не хочу нагружать ее своими проблемами, которых у нее и без того полно…
Бедная девочка и сама оказалась в непростой ситуации и сейчас пытается разрешить ее. А если я буду вынуждать свою племянницу решать мои проблемы, то она может не выдержать. Нет… Не для того я пригласила ее к себе в гости. Она должна отдыхать и приходить в себя. Хотя я сомневаюсь, что здесь ей удастся обрести покой. Потому что все, кому не лень, напоминают ей о том, что Ракель так сильно хочет забыть… Но к сожалению, я ничем не могу ей помочь. Только лишь крепко обнять и дать понять, что я всегда буду на ее стороне…»
Далее в дневнике кратко описаны те события, о которых Ракель уже знает, потому что это является описанием ее личных проблем. Поэтому она лишь быстро пробегается глазами по всем этим записям, став грустной из-за тех воспоминаний, что мгновенно овладевают ею. Но потом девушка продолжает читать дневник дальше, несмотря на наличие повторов и уже ранее известных ей фактов. Однако в какой-то момент она видит то, чему никак не может поверить.
«Я все-таки рассказала Ракель о том, как женщина по имени Элеанор Вудхам связалась со мной, потребовала встретиться с ней и заявила, что мне нужно заплатить ей крупную сумму денег. Столько, сколько ее отец однажды одолжил семье девочки по имени Инес , которую я в молодости случайно сбила на машине. Слава богу, она осталась жива, но тот случай привел к некоторым ужасным последствиям, с которыми она до сих пор не может справиться. Я рассказала своей племяннице о том случае вчера. К сожалению, у меня не было выбора, потому что она услышала голосовое сообщение, которое Элеанор оставила для меня. Я поняла, что больше не смогу ничего отрицать. И поэтому рассказала ей, что все это значит. И Ракель сразу же пообещала сделать все, чтобы помочь мне. Правда, я совсем не хочу брать у нее деньги, которые она мне предложила. Я не хочу быть ей обязанной. Мне и так приходиться выплачивать долги тем людям, у которых занимаю деньги, когда мне не хватает до очередной зарплаты.
В тот же день Ракель отправилась к моей подруге Амелии Санчес , с которой я, однако, очень редко вижусь из-за того, что мы обе заняты. Я – своими делами, а она – своим мужем. Однако Амелия рассказала моей племяннице кое-какую информацию про свою бывшую подругу, с которой Ракель поделилась со мной на следующее утро. Оказывается, Элеанор – мошенница, которая проводит махинации со своим бизнесом и обманывает своих работников, которым месяцами не платит положенную им зарплату. Работники пашут как лошади днями и ночами. Им не разрешают ни присесть, ни в туалет сходить. Условия работы просто адские. Рабские, я бы сказала. Кто-то не выдерживает и уходит. А кто остается, проходит через все круги ада. Подробностей я не знаю, но уверена, что все и правда настолько ужасно. Но пока они молчат, клиенты не скрывают своего недовольства, массово жалуясь на ужасное качество одежды, сделанную из дешевых тканей. Впрочем, Элеанор на это все равно. Она продолжает делать что хочет с полностью уверенностью в том, что ей ничего не будет, а люди никогда не перестанут бояться ее.
Кстати, когда Элеанор только связалась со мной, чтобы потребовать с меня деньги, потраченные на ее близкую подругу, я знать не знала, кто она такая. Я и подумать не могла, что с этой женщиной меня связывают некоторые тайны. Что мы были уже были знакомы, когда я сбила Инес . Но я все-таки узнала ее, когда мы впервые встретились. Не могу сказать, знала ли сама Элеанор обо мне, когда пыталась связаться со мной. Но зато когда мы встретились, и она узнала меня, то поклялась превратить мою жизнь в настоящий ад и сделает все, чтобы уничтожить меня. За то, что я когда-то сделала…
Да, с Элеанор меня действительно кое-что связывает на протяжении многих лет. Я знаю ее намного дольше, чем многие думают. Есть одна тайна, которую я не в силах никому рассказать. Из-за этого я не могу поделиться своими переживаниями. Моя тайна ужасная! Настолько ужасная, что я стыжусь ее, даже спустя много лет. За это я испытываю куда больший стыд, чем за случай с Инес , хотя и он долгое время не давал мне покоя и не позволял спокойно садиться за руль. Моему поступку нет никакого оправдания! Даже если мне удалось выйти сухой из воды, когда пришло мое время получать по заслугам, я все еще считаю себя виноватой. И мне стыдно за то, что я не ответила за это сполна.
Ах, если бы Ракель знала о том, что я рассказала ей только лишь часть из того, что произошло между мной и Элеанор на самом деле… Моя племянница бы точно была шокирована тем, что я так хочу от нее скрыть… И наверное начала бы стыдиться… Стыдиться своей тети Алисии , которая была полной дурой, когда была совсем молодая… И… Господи… Мне невыносимо трудно представить себе, как я посмотрю ей в глаза, если она каким-то образом узнает, что… Что много лет назад я убила человека…»
Ракель широко распахивает глаза и еще несколько раз перечитывает последнее предложение, чтобы убедиться в том, что она действительно прочитала то, что увидела.
— Что? — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Убила человека? Убила ? Человека?
А убедившись в том, что это, к большому сожалению, правда, Ракель с ошарашенными, широко распахнутыми глазами продолжает читать эту запись дальше. И чем больше она читает, тем больше приходит в шок:
«Да, это правда! Я стала убийцей. Убийцей поневоле! Убила одного мужчину по неосторожности. Но клянусь всеми святыми, я совсем не хотела его убивать! Это вышло случайно! Я всего лишь защищала себя, когда мне угрожала опасность. Если бы я ничего сделала, то тот тип изнасиловал бы меня… Или сделал бы что-то еще более ужасное, чем это… Что-то еще, о чем я даже боюсь думать.
Я до сих пор помню, как тот ужасный человек начал приставать ко мне. Помню, как отчаянно я пыталась сопротивляться. Как вырывалась, кричала, звала на помощь… Но он был намного сильнее меня, маленькой беззащитной девочки, за которую никто не мог заступиться… И когда я окончательно поняла, что он одержим мною, и хочет сотворить немыслимые вещи против моей воли, то начала еще громче кричать. Я пыталась вырываться из его рук настолько яростно, насколько могла. Плакала… Умоляла отпустить… Обещала молчать… Однако он был намного сильнее и всячески зажимал меня и трогал на все приличные и неприличные места… Лез целоваться… Насильно раздевал меня… Это было ужасно противно! А самое ужасное – это то, что меня некому было защитить. Прямо сейчас я пишу об этом и до сих испытываю отвращение… Прошло почти двадцать лет, но ничего не изменилось… Точнее, я до сих не могу забыть то отвращение, какое тогда испытывала в тот момент, когда находилась рядом с этим мужчиной.
Однако в какой-то момент я поняла, что так больше не может продолжаться… Мне нужно было вырваться из его рук любой ценой. И бежать… Бежать как можно дальше. Так что… Именно поэтому после долгих попыток сопротивляться этому человеку я схватила стеклянную вазу… Это было первое, что я имела у себя под рукой. И затем… Ударила того мужчину по голове. Ваза мгновенно разбилась об его голову на мелкие осколки… От нее практически ничего не осталось… Момент удара произошел для меня как будто в тумане… Я едва помню, как сделала это… Но некий адреналин в крови заставлял меня не сдаваться… Сработал какой-то инстинкт самосохранения…
Однако я очень хорошо помню тот момент, как тот мужчина резко отпустил меня и замертво упал на пол. Он был весь в крови… Я все еще помню его глаза… Они были широко раскрытыми, но стеклянными и… Неживыми. А его голова… Она была вся в крови! На полу было очень много крови… Это было ужасное зрелище… Я никогда прежде не видела столько крови, сколько было тогда! Господи… Я захотела кричать во все горло от страха и ужаса, которые овладели мной.
В тот момент я очень сильно испугалась. До смерти боялась, что в самом деле убила его. Кому же хочется становиться убийцей? Особенно если кто-то не собирался делать это намеренно! Я молилась кому только можно, когда подошла к нему и начала проверять его пульс. Но к моему ужасу не нащупала его. Сколько бы раз ни пыталась сделать это в разных местах. И тогда-то я пришла в ужас от осознания того, что он мертв. Шансов спасти его уже не было! Он был мертв… Убит мной… Мной, Алисией Томпсон…
Тогда я не могла поверить, что поневоле стала убийцей. У меня не было желания убивать его. Да, этот мужчина приставал ко мне и хотел изнасиловать, но я не собиралась его убивать… Клянусь, в тот момент я от стыда захотела сама убить себя за это. Всерьез испугалась за свою жизнь и за то, что со мной будет. Ведь я прекрасно понимала, что мне грозила тюрьма за убийство и довольно приличный срок. Я могла выйти из тюрьмы уже старухой, чья жизнь уже давно потеряла всякий смысл.
Однако я так испугалась, что окажусь в тюрьме, что не придумала ничего лучше, кроме как попытаться сбежать. Да-да, тогда я решила бежать! Бежать, куда глаза глядят. Бежать в чем я осталась после той попытки изнасилования. И потом очень долго не могла найти в себе мужество признаться в содеянном и ответить за свой поступок. Просто струсила… Страх заставил меня воспользоваться шансом избежать наказания за убийство человека, и я поддалась ему.
Так что… Я просто взяла свои вещи и унесла ноги. Хотя об уничтожении улик тогда не подумала, ибо я была в таком состоянии, что мне едва удавалось что-то соображать. Мне повезло, что я вообще сумела сбежать так, что меня никто не смог найти. Повезло, что я смогла сбежать оттуда, от куда меня буквально могли лишь вынести вперед ногами. А иначе бы я угодила за решетку намного раньше. Ибо мне не позволили бы оставаться на свободе после убийства того мужчины.
Те дни, что я скрывалась от правосудия, были ужасны: по ночам мне снились кошмары, а я видела окровавленную голову того мужчины и его озлобленное лицо… Я как будто заново переживала все это… Просыпалась в холодном поту и заливалась слезами. Мне было так плохо, как еще никогда не было плохо. Я не чувствовала себя так ужасно даже тогда, когда узнала о смерти своей младшей сестры и пошла на ее похороны.
Все это время я страдала от угрызений совести. Внутренний голос ругал меня за то, что я решила скрыться с надеждой, что все это просто так забудется. Я буквально потеряла сон и аппетит… Сильно похудела… Начала страдать от панических атак… А ночные кошмары буквально сводили меня с ума. Все напоминало мне о том, что я стала убийцей. Куда бы я ни пошла, перед глазами всегда стояло окровавленное лицо того мужчины. А долгое время после случая с Инес я в своих ночных кошмарах видела еще и ее. Она погибала на месте и до дотягивала до приезда скорой. Какие-то люди называли меня убийцей и требовали идти в тюрьму. Если бы ситуация была иной, то я могла бы стать убийцей уже двоих людей. Господи… Меня бросает в дрожь от одной мысли, что это могло произойти.
После убийства Гильберта мне было ужасно стыдно… Перед своей семьей… Перед семьей покойного… Перед Богом, в которого я искренне верю… И который до сих пор наказывает меня за этот страшный грех… Я так и не смогла вымолить у Него прощения… Мне было так плохо, что я порой задумывалась о том, чтобы покончить с собой. Потому что жить с таким грехом на сердце казалось нереальным испытанием. Я хотела, чтобы Господь решил мою судьбу и отправил меня в ад, где горят все грешники… Я действительно едва не сделала это. Приготовила пачку сильнодействующего снотворного, на которое тогда буквально подсела. Была готова выпить все таблетки… Но в последний момент меня что-то остановило… Не знаю, что. Однако я вдруг поняла, что мое время помирать еще не пришло. Как будто Бог держал меня за руку и не давал совершить самосуд и наказать саму себя.
Увы, тогда у меня не было никого, кто мог бы поддержать меня… Потому что я ото всех скрывалась. Впрочем, знали бы мои живые еще на тот момент родители, что я сделала, то они бы отказались от меня как от дочери. Ибо им было бы стыдно быть отцом и матерью той, что убила человека… А как было стыдно моей младшей сестре Элизабет и моему деверю Джексону , которые погибли незадолго до того, как я стала убийцей! Они бы и сами не стали общаться со мной, если бы были живы.
Впрочем, через некоторое время полиция все-таки арестовала меня. Нет, не поймала… Я просто не выдержала этой ноши, сама пришла в полицейский участок и заявила о том, что убила того мужчину. Да, я все-таки сдалась полиции, сделав чистосердечное признание. Я абсолютно честно рассказала следователю обо всем, что тогда произошло. И меня сразу же арестовали.
Мне пришлось три адских месяца просидеть в тюремной камере, прежде чем начался суд, который решил бы мою судьбу. Однако эти месяцы казались мне целой вечностью. Условия были просто ужасны, едва отвратительная, соседки по камере не давали мне спокойной жизни… А еще меня постоянно водили на допросы и встречи с Себастьяном , адвокатом, которого полиция предоставила мне для защиты. Да еще и пришлось встретиться с семьей погибшего, которого проклинала меня и наговорила мне много всего обидного.
Все это очень сильно вымотало меня… Я успела потерять, наверное, половину своего веса. А из-за резкого похудения я была похожа на какой-то скелет, обтянутый кожей. Когда-то в детстве мальчишки дали мне прозвище « Тощая куколка », потому что я была очень худой… Но во время судебных разбирательств я выглядела настолько ужасно, что боялась саму себя… К тому же, мой организм настолько ослаб, что я стала часто болеть. За те три месяца ко мне приводили врачей, наверное, раз сто. Я могла легко заболеть даже из-за легкого прохладного ветра. Хотя до этого у меня всегда было крепкое здоровье, и я знать не знала, что такое простуда.
И вот спустя три месяца все-таки начался судебный процесс, на котором решали мою судьбу. Я никогда не забуду те озлобленные лица родственников этого человека, среди которых и была Элеанор Вудхам , та самая женщина, которая и потребовала у меня деньги за лечение ее подруги. Она – его дочь. И требовала наказать меня за то, что я убила ее отца. Как она думала, намеренно. Хотя это неправда, и я честно об этом сказала.
Правда, несмотря на мою честность, вся семья того мужчины желала мне сгореть в аду и требовала, чтобы суд дал мне едва не пожизненное наказание. Да и их адвокат Адриан поддакивал им и активно поливал меня грязью и рассказал судье столько всего ужасного, что я даже и вспоминать не хочу. Меня выставили едва ли не самой мерзкой женщиной на этом свете. Наверное, если бы было возможно, они бы с радостью добились для меня смертной казни. И злорадствовали, видя, как кто-то убивает меня…
Весь этот процесс длился где-то месяц или два. А потом настал тот долгожданный день… Тот день, который я никогда не забуду. Тринадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто восьмого года… Тогда суд посчитал, что я убила человека по неосторожности и действительно защищала себя. Поэтому меня признали не виновной в этом преступлении. За что я от всей души поблагодарила своего адвоката Себастьяна , который сделал все, чтобы спасти меня от тюрьмы… Родственники покойного были ошеломлены этим приговором и начали проклинать не только меня, но еще и судью и всю коллегию присяжных и моего адвоката… Мол, убийце нужно было дать пожизненное, а вы ее отпустили… Однако решение уже было принято и не подлежало обжалованию…
Так что меня освободили из-под стражи прямо в зале суда. С меня сняли с все обвинения в убийстве, а дело официально объявили закрытым. И вот таким образом я сумела избежать наказания и не попасть за решетку на двадцать или тридцать лет. Слава богу, что судья оказался понимающим человеком и принял во внимание то, что я убила Гильберта во время самообороны. Что это ни в коем случае не было намеренным убийством… Я сделала все, что мне говорил мой адвокат, и это сработало.
Но даже спустя практически двадцать лет с момента вынесения приговора мне до сих пор не стало легче. Меня постоянно мучает совесть. Я до сих пор время от времени вижу кошмары, в которых передо мной предстает тот человек, который погиб по моей вине. Или его родственники, проклинающие меня и желающие умереть… Из-за этого я очень часто просыпаюсь по ночам в холодном поту и едва могу успокоиться и нормально выспаться…
Даже сейчас, пока я пишу обо всем этом с желанием позволить этой боли выйти из меня, на глаза наворачиваются слезы. Я вспоминаю этот кошмарный день с содроганием и отдала бы многое, лишь бы стереть его из своей памяти. Но к сожалению, я очень хорошо помню тот период. Намного лучше, чем похороны собственной сестры и ее мужа. Никому не пожалею пережить тот ужас, которой пережить мне, когда я была глупой юной девчонкой, которая наивно думала, что легко сможет получить желаемое, но не знала, что все имеет свою цену. Которой порой бывает слишком высокой… Я не знала, что в этой жизни за все приходиться платить.»
Ракель прекращает читать, поскольку у нее больше нет на это сил. Девушка с резким выдохом закрывает тетрадь и кладет ее на свое место, как будто бы никто ее не трогал. А затем шокированная, бледная от ужаса брюнетка покидает комнату Алисии и закрывает за собой дверь.
Невозможно поверить в то, что она только что узнала из личного дневника своей тетушки, на страницах которого та призналась в убийстве человека. Собравшись узнать тайну Алисии, Ракель была готова практически к чему угодно. Однако она уж точно не ожидала такого поворота.
— Господи… — тихим, дрожащим голосом произносит Ракель, довольно тяжело дыша и понимая, как часто стучит ее сердце, пока ее широко распахнутые глаза уставлены в одну точку. — Не могу в это поверить… Не могу… Нет…
Ракель качает головой.
— Нет, этого не может быть… — отказывается верить Ракель. — Я не верю… Тетя… Моя любимая тетушка Алисия… Она… Она… Она – убийца ! Моя тетя убила человека… И чуть было не отправилась в тюрьму.
Ракель тихо шмыгает носом.
— Тетя Алисия – убийца! — чуть громче произносит Ракель. — Убийца! Господи… Я не могу в это поверить… Это ложь… Она не могла это сделать. Эта женщина слишком добрая и порядочная… Это… Это несовместимые вещи… Несовместимые…
Ракель прикладывает руку ко лбу, довольно тяжело дыша, пока ее ошарашенные глаза бегают из одной стороны в другую.
— Так значит… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Это и есть ее секрет? Тот секрет, который она так усердно от меня скрывает? Неужели это и есть причина всех бед?
Ракель нервно сглатывает.
— В той записи сказано, на суде присутствовала Элеанор Вудхам… — вспоминает Ракель. — Та самая женщина, которая хотела потребовать у тети крупную сумму денег за покалеченную подругу… Она – дочь убитого… Дочь того самого Гильберта Вудхама.
Ракель на пару секунд призадумывается.
— Значит… — задумчиво произносит Ракель. — Он был убит? Убит моей тетей? Именно о нем она пишет на страницах своего дневника.
Ракель слегка приоткрывает рот.
— Так вот почему эта женщина преследует тетю, — заключает Ракель. — Элеанор не может смириться с тем, что тетя Алисия убила ее отца, но была признана невиновной. Поэтому она и хочет ей отомстить. Хочет устроить свой собственный суд и заставить ее ответить за то, что произошло.
Ракель прислоняется спиной к стене и запускает руки в свои волосы.
— Если все написанное в дневнике – правда, то я могу в это поверить, — задумчиво говорит Ракель. — Могу понять, почему эта женщина все это затеяла.
Ракель нервно сглатывает.
— Как я и думала, дело действительно оказалось не только в желании потребовать с нее деньги, — заключает Ракель. — Которые ей наверняка не так уж и сильно нужны.
Ракель прикрывает приоткрытый рот рукой.
— Значит, получается, что тетя Алисия все эти годы никому ничего не говорила и скрывала то, что в молодости убила человека, — слегка хмурится Ракель. — Лично я никогда не слышала от нее или дедушки Фредерика ничего подобного. Да я и подумать не могла, что эта женщина могла совершить что-то подобное.
Ракель качает головой.
— Впрочем, я все-таки могу понять, почему она молчала, — добавляет Ракель. — Ведь она боялась быть осужденной…
Ракель заправляет прядь волос за ухо.
— В той записи сказано, что дедушка Тимоти и бабушка Тиффани тоже ничего не знали, а мама с папой уже погибли, — вспоминает Ракель. — Хотя они бы точно не простили ее, если бы узнали, что она стала убийцей. Ни за что. Для них это был бы непростительный поступок. Хотя… Кто знает… Может, все было бы как раз наоборот. Может, по крайней мере, кто-то из них все-таки поверил бы ей и защищал бы от нападок членов семьи Вудхам.
Ракель прикладывает руку к сердцу, которое от волнения бьется намного чаще обычного.
— Только я не понимаю, как ее могли без проблем взять на работу? — недоумевает Ракель. — Я не очень разбираюсь в этом, но наверняка для работодателей факт совершения убийства уже стал бы сигналом того, что им стоит повнимательнее отнестись к уже судимому человеку. Даже если его и признали невиновной…
Ракель заправляет прядь волос за ухо.
— Неужели она солгала им, что не имела никаких проблем с законом, когда устраивалась работать в университет? — задается вопросом Ракель. — Или же нет? Я не уверена в том, что она так просто получила эту работу и была допущена до проведения лекций для студентов.
Ракель бросает короткий взгляд в сторону.
— Хотя я не исключаю, что тетя вполне могла начать с самой грязной работы, за которую получала маленькие деньги, до того, как стала преподавателем в университете, — предполагает Ракель. — Ей определенно пришлось завоевывать доверие людей и доказывать, что с ней можно иметь дело.
Спустя пару секунд Ракель резко качает головой.
— Нет-нет, почему я говорю это… — тихо тараторит Ракель и проводит руками по своему лицу. — Нет, Ракель, прекрати! Не говори такие вещи! Это все ложь ! Моя тетя всегда была человеком добрейшей души. Она не могла такое совершить!
Ракель тихо шмыгает носом.
— Моя тетя Алисия – не убийца! — отчаянно восклицает Ракель. — Не убийца! Я отказываюсь в это верить… Не верю, что столь верующая женщина могла пойти на убийство! Она бы никогда даже не подумала об этом! Никогда! Тетя знает, что это грех. Знает, что это ужасно! Знает…
Ракель понимает, как от волнения ее начинает слегка трясти, а в ее широко распахнутых глазах появляются слезы отчаяния.