Спустя какое-то время Анна приехала домой к Даниэлю, чтобы забрать оттуда все свои вещи, все еще не сдерживая горькие слезы обиды. Да, ей безумно тяжело прощаться с этим домом и оставлять мужчину, которого она любит так, как никого в жизни. Однако поцелуй мужчины с Бланкой разом перечеркнул все, что между ними было. И вот Анна находится в их комнате и собирает все свои вещи, закидывая все это в два больших чемодана на колесиках. Среди вещей девушка находит некоторые фотографии с собой и Даниэлем, на которых они выглядели счастливыми и не думали о расставании.

Несколько секунд посмотрев на фотографии, Анна безжалостно швыряет их в сторону, а какие-то даже и рвет на части, не переставая вспоминать тот роковой поцелуй мужчины с другой. Некоторые рамки разбиваются на некоторые части, а порванные снимки остаются на полу. Девушка снова продолжает складывать свои вещи в чемоданы, не очень аккуратно кидая в него все, что достает из гардеробной, решив не рассказывать своим друзьям о том, что увидела. Ей кажется, что это ничего не изменит, а слова утешения не смогут залечить раны на сердце, которое окончательно разбито от мысли, что она потеряла мужчину, с которым мечтала прожить всю свою жизнь. Даже опыт расставания ее подруг, Ракель и Наталии, не может переубедить Анну пересмотреть свою точку зрения и понять, что Даниэль мог сделать это не намеренно.

Через некоторое время Анна наконец-то забирает практически все свои вещи. Она спешит уйти отсюда, что забывает о какой-то одежде и парфюмерии, которая падает на пол и закатывается куда-то под стол или кровать. Быстро осмотревшись, девушка решительно выходит из комнаты, спускает два тяжелых чемодана по лестнице и останавливается посреди гостиной.

— Прощай, дом… — с мокрыми глазами тихо шмыгает носом Анна, крепко сжимая ручки своих чемоданов и окидывая взглядом всю гостиную. — Я всей душой любила тебя и буду скучать по тебе… Именно по тебе , а не твоему владельцу… Который оказался мерзким козлом… Пусть в этом доме теперь хозяйничает та стерва. Я даю Перкинсу свободу. И никогда не прощу этого изменника.

Несколько раз окинув взглядом всю гостиную, Анна со слезами на глазах покидает его, не замечая, как она задевает одну из фотографий в рамке, что падает на пол и разбивается. Девушка закрывает дверь с помощью ключей, которые после этого кладет под коврик, зная, что она больше никогда не вернется сюда. Потом она, катая свои чемоданы на колесиках, подходит к заранее заказанному желтому такси. Водитель тут же выходит, чтобы помочь девушке положить ее вещи в багажник. Далее они оба садятся в машину, Анна говорит адрес, где живет ее отец, и водитель трогается с места, мысленно отметив, что его клиентка очень грустная и даже тихонько плачет. Поначалу он хочет спросить, что случилось, но видя, что та уставила взгляд в окно и явно не горит желанием говорить, решает не трогать ее и просто отвести туда, куда она сказала.

***

Через тридцать-сорок минут такси подъезжает в нужное место. Когда Анна слышит, что уже находится в нужном месте, девушка расплачивается за проезд и выходит из машины, пока водитель достает ее чемоданы из багажника. Забрав его, Анна благодарит его и медленным шагом подходит к небоскребу, возле которого сейчас находится. Именно здесь находится квартира ее отца Максимилиана, который переехал сюда после развода с матерью девушки Лилиан. Девушка несколько секунд смотрит на высотное здание с чувством волнения и паники. Она вдруг начинает терзаться сомнениями о том, правильно ли поступила, поддавшись желанию послать своего парня к черту и бросить его. Сердце начинает сжиматься и обливаться кровью от мысли, что Даниэль остался один, без девушки, которая знает, как нужно заботиться о нем. Но вспоминая об измене мужчины, девушка насильно запрещает себе думать о жалости и желании вернуться назад, резко выдыхает и уверенно направляется к зданию.

Она заходит внутрь и поднимается на лифте на нужный этаж, какое-то время идет по длинному коридору и среди множества дверей с номерами находит нужную. Анна стоит напротив нее и колеблется еще несколько секунд, а затем с дрожащей рукой нажимает кнопку дверного звонка и ждет ответа. Вскоре ей открывает мужчина в возрасте с темно-коричневыми короткими волосами и темно-зелеными глазами. Он широко улыбается, когда видит молодую девушку на пороге, не замечая, что она стоит с чемоданами.

— Анна! — радостно произносит мужчина. — Девочка моя, как же я рад тебя видеть!

— Привет, папа, — с легкой улыбкой произносит Анна.

Максимилиан и Анна трогательно обнимают друг друга и обмениваются поцелуем в щеку.

— Надо же, а я только хотел позвонить тебе и пригласить к себе, — признается Максимилиан. — А тут ты сама решила приехать.

— Да, прости, что не предупредила, — скромно извиняется Анна.

— Ничего страшного… — Максимилиан бросает взгляд на чемоданы, стоящие рядом с Анной, и сильно хмурится. — Постой… Ты с чемоданами? Они твои ?

— Да, папа, — уверенно отвечает Анна.

— Но что это…

— Ты разрешишь мне жить с тобой? Пожалуйста, папуля, позволь мне остаться здесь.

— Жить со мной? Н-но, что же произошло, дочка? Ты же живешь с Даниэлем!

— Уже не живу, — низким голосом сухо говорит Анна. — Я ушла из его дома. И бросила его.

— Господи, милая, что ты такое говоришь? — округляет глаза Максимилиан.

— Я серьезно, папа. Мы с Даниэлем больше не вместе. И я хочу жить с тобой.

— Ох… Слушай, дорогая, я ничего не понимаю… Давай ты зайдешь в квартиру, немного успокоишься и все мне расскажешь.

Максимилиан приобнимает Анну за плечи и помогает ей перенести чемоданы в квартиру. Пока девушка грустными глазами осматривается вокруг, мужчина быстро закрывает дверь и подходит к своей дочери, провожая ее в гостиную, где они в итоге оставляют ее вещи. Максимилиан мягко берет Анну за руки и вместе с ней присаживается на диван, видя, что она снова начинает тихо плакать после того, как едва успокоилась.

— Милая, что с тобой произошло? — обеспокоено спрашивает Максимилиан. — Объясни мне, почему ты ушла из дома Даниэля? Вы же так хорошо жили вместе!

— Я бросила его, папа, — дрожащим голосом с подступающими слезами заявляет Анна. — Бросила . Мне не нужен человек, который не выполняет своих обещаний.

— Но что между вами произошло? Может, ты оставила его из-за глупых вещей? Поссорилась с ним из-за пустяка и решила сбежать?

— Глупые вещи? — широко распахивает глаза Анна. — Неужели ты считаешь, что измена – это глупая вещь?

— Что? — впадает в ступор Максимилиан. — Измена ?

— Да, папа. Даниэль изменил мне, а я не собираюсь это прощать.

— Анна, милая, о чем ты говоришь? Почему ты так уверена в этом?

— Потому что сама это видела!

— Брось, солнце мое. — Максимилиан мягко гладит Анну по щеке. — Этот парень любит тебя! Ни о какой измене не может быть и речи! Я же вижу, какими глазами он на тебя смотрит. Уверен, ему будет неприятно слышать от тебя такие обвинения.

— Если бы любил, то не стал целовать другую!

— Другую девушку? — Максимилиан качает головой. — Нет-нет! Нет, я не могу поверить, что он способен на такое.

— Хочешь верь, хочешь – нет, но это правда, — тихо всхлипнув, с грустью в мокрых глазах отвечает Анна.

— Но почему ты так думаешь? Неужели тебе все-таки кто-то сказал об этом? Какой-нибудь идиот, который хочет разрушить ваше счастье!

— Никто мне ничего не говорил! И не надо! Ибо я увидела все, что мне нужно.

— Что ты увидела?

— Я ходила к нему в больницу и увидела, как Перкинс обнимал и целовал другую у меня на глазах.

— Подожди-подожди, Даниэль в больнице? — резко помотав головой, переспрашивает Максимилиан. — Я правильно расслышал?

— Да, уже три дня.

— Но что с ним произошло?

— Его сбила машина или кто-то избил. Ничего не могу сказать.

— О, господи… — Максимилиан прикрывает рот рукой и качает головой с грустью во взгляде. — Бедный парень… Как же так?

— Это история очень странная. Никто не знает, что произошло с ним на самом деле. Его нашли без сознания на какой-то пустой дороге в ужасном состоянии.

— Ничего себе… И как он себя чувствует?

— Сотрясение мозга и частичная амнезия, — без эмоций отвечает Анна, глядя в пол и крепко сцепив пальцы.

— О, кошмар какой! Значит, Даниэль чего-то не помнит?

— Он ничего не помнит.

— Ну и дела… — Максимилиан на пару секунд замолкает и качает головой, с жалостью смотря на Анну. — И кому это понадобилось? Неужели во всем виновата известность его группы? Кто-то так сильно ненавидит его, что решил стереть Даниэля с лица земли?

— Мне плевать, какие у него дела. Они меня не касаются, и я не собираюсь делать ничего, чтобы помочь ему.

— Нет, ты зря бросила его, дорогая, — с грустью во взгляде уверенно отмечает Максимилиан. — Ты сошла с ума – бросать человека тогда, когда он находится в таком ужасном состоянии! Так поступают те, кто не испытывают любви. Если бы ты искренне любила, то не поступила бы так.

— Верно, не поступила бы. Но я не собираюсь позволять ему вытирать об меня ноги. Чтобы он улыбался мне в лицо, а за спиной целовался и обнимался с какой-то девкой.

— Я все понимаю, дочка, но возможно, Даниэль не знает, кто ты такая. Раз ты говоришь, что он ничего не помнит. И если ты ему не поможешь, то он нескоро вспомнит тебя и всех людей, которых знает.

— Я не собираюсь ему помогать. Меня больше не волнует то, что с ним происходит. Раз это случилось, значит, он это заслужил. Этот случай открыл мне глаза на мерзкую сущность этого предателя.

— Ему нужны забота и любовь, Анна, а ты бросаешь его. Я больше, чем уверен, что Даниэль не понимал, что сделал, если твоя история о его поцелуе с другой правдива. И она довольно странная, если честно.

— Плевать, пусть его друзья нянчатся с ними, а я и пальцем не подниму ради этого подонка, — низким голосом сухо отвечает Анна. — Или пусть его новая подружка кормит его с ложки и подтирает ему ротик.

— А ты не знаешь, кто она такая? Это не кто-то из твоих подружек?

— Нет, папа, ты что! Эту мадам я впервые увидела. А мои подружки не способны на измену с моим парнем. Бывшим парнем. К тому же, они все заняты: две из них только собираются играть свадьбу, а третья встречается с прекрасным человеком.

— Интересный случай… — слегка хмурится Максимилиан. — Я бы призадумался над этим.

— Не трать время. Оно того не стоит.

— Слушай, а в какой он больнице? Я хочу поговорить с ним об этой ситуации и спросить его о той девчонке.

— Не надо, папа, ничего не делай, — хмуро просит Анна. — Во-первых, я больше не вернусь к нему, как бы он не умолял. А во-вторых, он не вспомнит тебя и скажет, что вы не знакомы.

— Но ты же любишь его!

— Уже не люблю. Я не хочу любить предателя, который наплевал мне в душу так, как еще никто другой.

— А ты не думала, что та девушка могла воспользоваться его состоянием и внушить Даниэлю какие-то вещи? Ну а он поверил ей! Мог решить, что она говорит правду! А может, эта девчонка действовала через силу. Например, он не хотел ее целовать, а она его заставила.

— Ну да, через силу, — с закатанными глазами хмыкает Анна, скрестив руки на груди. — Перкинс был совсем не против и с радостью отвечал на этот поцелуй. Хотя мог отстраниться, когда она вешалась ему на шею.

— Ты так говоришь, потому что злишься. А будь ты спокойна, то смогла бы посмотреть на эту ситуацию под другим углом.

— Я не собираюсь менять свое мнение. Мы с Даниэлем расстались – и точка!

— Не вы расстались, а ты. Когда в паре говорит один человек, это еще ничего не значит. Ты бросила его, но он не бросил тебя.

— Плевать! Я больше ничего не хочу знать об этом подонке.

— Не забывай, что у этого парня есть своя группа, у которой есть свои поклонники. А ты знаешь, что иногда фанатки бывают настолько одержимы кем-то, что могут пойти на все. Та девчонка как раз могла быть одной из них.

— Прессе пока что неизвестно о том, что с ним случилось.

— Возможно, кто-то из сотрудников больницы любит группу этого парня и сходит с ума по Даниэлю. Узнал, что у него амнезия, и нагло этим воспользоваться.

— Пожалуйста, папа, не надо оправдывать его, — приподняв руку ладонью к Максимилиану, сухо говорит Анна. — Если бы он хотел, то мог запросто оттолкнуть от себя эту нахалку. Но Перкинс это не сделал и ответил на ее поцелуй.

— Да, я все понимаю. Но она могла здорово промыть ему мозги и заставить поверить чему угодно.

— Мне все равно. Теперь это уже не имеет значения. Я больше не вернусь к Даниэлю и не стану помогать ему. Вот пусть его друзья носятся с ним и тратят на него свое время. А я на меня пусть не рассчитывают.

— Анна, дочка, послушай…

— Я ничего не хочу слышать! Для меня Даниэль умер , и я не хочу ничего знать о нем. Жив он или мертв, вспомнил ли кого-то или нет – мне пле-вать!

— Ох… — тяжело вздыхает Максимилиан и проводит руками по своему лицу. — Ладно, милая, давай пока отложим этот разговор. Думаю, сейчас ты одержима ревностью, и тебе бесполезно что-то объяснять.

— Я все сказала.

— Только не надо скрывать правду хотя бы от самой себя. Ты на самом деле все еще любишь его. Любовь не пройдет за одно мгновение. Нужно время, чтобы это случилось.

— А я люблю его… — издает тихий всхлип Анна. — Безумно люблю. Думала, что нашла мужчину, с которым хочу прожить жизнь. Верила, что мы однажды поженимся и будем растить наших детей… Будем вместе до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

— Даниэль – очень хороший человек. Просто он стал жертвой обстоятельств и игрушкой в руках той, которая его поцеловала. Я уверен в этом.

— Я же сказала, не защищай его. Не удивлюсь, если они встречались уже давно, а он все время врал мне и делал вид, что все хорошо.

— Да нет, солнышко, что ты такое говоришь! Не было никаких причин на то, чтобы завести роман на стороне. Даниэль всегда говорил, что ты прекрасно о нем заботилась. Счастливый мужчина никогда не станет смотреть по сторонам и изменять с другими женщинами. Для того, кого все устраивает, существует лишь одна единственная, которую он ни на кого не променяет.

— Это всего лишь слова. Все мужчины – лжецы! Предатели! Козлы!

— Ну-ну, Анна, не надо так говорить.

— За что мне это, папа? — мокрыми глазами, полные жалости, смотря на Максимилиана и тихонько плача, задается вопросом Анна. — Почему он все это время клялся мне в любви и пудрил мне мозги? Я же все для него делала: готовила, убирала, стирала… Старалась проводить с ним много времени. Всегда была красивой и следила за собой. Даже никогда не заставляла его насильно жениться на мне! Ждала, когда он сам сделает мне предложение!

— Мне кажется, лучшее, что ты можешь сделать, – это поговорить с ним, когда он все вспомнит, — уверенно отвечает Максимилиан. — Даниэль сразу поймет, что изменил тебе. Он признается в этом, если захочет быть честным.

— Мне не нужны его признания. Я уже сама все увидела. Ненавижу этого предателя! Ненавижу!

Анна, сильно дрожа и безутешно плача, закрывает руками лицо и сгибается пополам. Максимилиану очень тяжело смотреть на эту девушку, которая раньше плакала только в крайних случаях, но сейчас буквально готова захлебнуться от своих слез и не может успокоиться.

— Не плачь, дорогая, не плачь, — с грустью во взгляде говорит Максимилиан, крепко обняв Анну и погладив ее по голове. — Мне больно видеть тебя в таком состоянии.

— Я в отчаянии, папуля, — сильно дрожащим голосом отвечает Анна. — Со мной поступили просто отвратительно. Тогда, когда я совсем не ожидала получать нож в спину.

— И все-таки я не верю, что он мог так поступить. Будь Даниэль в твердой памяти, он бы точно отшил ту девушку.

— Мог, папа, мог , — громким, хриплым голосом говорит Анна. — Почему ты не веришь мне? Неужели ты думаешь, что я вру тебе? Что сбежала от Перкинса потому, что он мне надоел или что-то вроде? Нет! Я бросила его, потому что он предал меня. Предал нашу любовь! Растоптал мои чувства в грязи. Я миллион раз говорила ему, что могу простить что угодно, но только не измену. На все была готова закрыть глаза! Смириться со всеми его недостатками и привычками! Но своей изменой он мгновенно уничтожил все хорошее, что между нами было.

— Я верю тебе, дочка, верю. Просто не хочу, чтобы ты пожалела о своем решении.

— Я не пожалею, папа. Никогда ! Мои страдания останутся на совести этого предателя. Это из-за него мое сердце разбито, и я не знаю, как мне жить дальше. Моя жизнь лишилась всякого смысла. Я не смогу полюбить кого-то так же сильно, как его.

— Ах, дорогая, я даже не знаю, как помочь тебе… — тяжело вздыхает Максимилиан и целует Анну в макушку. — Если бы я мог как-то облегчить твою боль и не видеть твои слезы, то сделал бы безо всякого сомнения. Но увы, я не в силах… Ведь разлюбить кого-то, без кого ты жить не можешь, очень сложно…

— А ты сам когда-нибудь любил кого-то настолько сильно, что был готов на все? Была ли такая женщина в твоей жизни?

— Э-э-э… — Максимилиан думает пару секунд с грустью во взгляде, все еще прижимая Анну к себе и поглаживая ее по голове, которая лежит у него на плече. — Да, была… Правда очень давно. Когда был подростком.

— Первая любовь?

— Нет, не первая. Свою первую любовь я, как ни странно, практически не помню. Хотя и говорят, что она никогда не забывается. Я забыл ее почти сразу… Да и у нас не было ничего серьезного…

— Неужели ты любил так сильно?

— Да, очень сильно, — с грустью во взгляде слегка улыбается Максимилиан. — Но нам пришлось расстаться…

— Бабушка с дедушкой не позволили встречаться?

— К сожалению. Они уделяли очень много внимания моему образованию и даже отправили меня учиться за границу на несколько лет. А я не особо сопротивлялся и очень быстро ушел с головой в учебу.

— Значит, та девушка была не так важна для тебя?

— Конечно, важна! Я был готов на все ради этой милой девчушки с самой потрясающей улыбкой на свете. Но увы, мои родители имели на меня большое влияние, и я всегда делал то, что они хотели. С мыслью, что старшим нельзя перечить, и они лучше знают, что мне нужно.

— А после этого ты разве ни в кого не влюблялся?

— Были какие-то романы, но ничего серьезного. Они все были обречены на провал, потому что мои родители хотели сами найти для меня достойную жену. И таким образом они договорились о моей свадьбе с твоей мамой. Они очень близко общались с Дикманами, семьей Лилиан, и не раз говорили, что мечтали породниться с ним. А поскольку и их дочь была не замужем, и я не успел жениться, то они решили поженить нас.

— Тебе повезло… — Анна тяжело вздыхает и вытирает слезы на своей щеке, тихо шмыгая носом. — Тебе никогда не изменяли… Ты никогда не чувствовал боль, от которой хочется кричать во все горло и рвать на себе волосы.

— Дорогая, хоть я и правда не переживал измену, мне прекрасно понятны твои чувства. Чувства моей дочери, которую я люблю, и которой от всего сердца желаю счастья.

— Увы, у меня этого счастья уже не будет. Я потеряла частичку себя… А все из-за этого предателя.

— Знаешь, милая, давай мы с тобой пока закроем эту тему и немного подождем. Поговорим, когда ты немного успокоишься. Гнев – плохой советчик, к которому ни за что на свете нельзя обращаться. Он словно гипноз подчиняет тебя себе и заставляет делать то, о чем ты можешь пожалеть, когда придешь в себя.

— Я уже все решила.

— Скажу лишь одно: я не защищаю Даниэля и не одобряю то, что он поцеловал ту девушку. Но уверен, что он не стал бы это делать, зная, что находится в отношениях с тобой. И обязательно пожалеет, когда все вспомнит и поймет, что натворил.

— У него было право: оттолкнуть ее или поцеловать! Он выбрал второе !

— Ладно-ладно, я больше ничего не буду говорить, — спокойно говорит Максимилиан. — Ты должна успокоиться и прийти в себя, а Даниэль – вспомнить тебя и все, что забыл. Тогда уже будем что-то думать и решать.

— Не надо ничего решать. Я не вернусь к нему. И если так суждено, то останусь одна. По его милости.

Максимилиан ничего не отвечает и прижимает Анну поближе к себе, поцеловав ее в макушку, пока та уставляет свой грустный взгляд в одну точку.

— Кстати, ты так и не сказал, могу ли я жить с тобой, — неуверенно говорит Анна.

— Конечно, малышка моя, что за вопросы! — с легкой улыбкой восклицает Максимилиан. — Ты можешь жить у меня столько, сколько захочешь. Будешь жить в одной свободной комнате. Я уберу оттуда кое-какие вещи, и ты сможешь обосноваться там и сделать все так, как тебе нравится.

— Спасибо, папочка, ты просто прелесть.

— Хоть я и опечален случившимся, здорово, что ты теперь будешь со мной. Я начал понимать, как сильно скучаю по тебе с тех пор, как ты сбежала от нас с мамой.

— Мне больше некуда идти. Я могу рассчитывать лишь на тебя.

— Конечно, солнышко, ты можешь во всем на меня положиться. Сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.

— Спасибо, папа, спасибо большое.

Анна с легкой улыбкой трогательно обнимает Максимилиана, а тот с радостью отвечает ей взаимностью и прижимает свою любимую дочку к себе. В глубине души мужчина не верит, что Даниэль мог хотеть изменить девушке по своему желанию, и хотел бы поговорить с не то бывшим, не то нынешним возлюбленным своей дочери. Однако ситуацию осложняет его амнезия, из-за которой он не помнит почти ничего и оказался жертвой обмана испанки по имени Бланка Морено.

***

Проходит ровно неделя. Время около часу дня. Даниэля наконец-то отпустили домой, хотя он и должен регулярно проходить осмотр у врача в избежание ухудшений состояния. Его состояние заметно улучшилось, а головные боли хоть и продолжают беспокоить его, но уже гораздо меньше. Все это время, Ракель, Терренс, Наталия, Эдвард, Хелен и Питер навещали его в больнице и пытались помочь ему все вспомнить. Однако пока что Даниэль не вспомнил никого, хотя и продолжает считать их знакомыми. По совету своего врача он не стал отказываться от помощи этих людей и охотно принимает ее, чувствуя себя вполне комфортно с этими людьми. Правда Бланка тоже пытается склонить его в свою сторону и убедить в том, что она права. Из-за ее слишком напористых действий и неумения целоваться и быть нежной мужчина все больше начинает чувствовать себя ужасно некомфортно.

Иногда его врач прогонял Бланку из палаты, когда заставал ее там. И Перкинс мысленно благодарил того человека за это, правда так и не рассказав ему, что она называет себя его невестой. Он никому это не говорит. Но не скрывает, что с радостью поговорил бы с той милой рыжей девушкой Анной, которая ни разу не навестила его и не общалась со своими друзьями. Может, Даниэль и помнил имя девушки лишь несколько секунд, но ее детское личико и огненно-рыжие волосы. А сердце продолжает приятно трепетать из-за мыслей об этой рыжей красавице, с которой, увы, ему уже вряд ли удастся пообщаться из-за того, что он сделал.

Поскольку Даниэль не смог вспомнить адрес своего дома, то его друзья вызвались отвести его и помочь ему немного освоиться. Парни поехали в машине Питера, а девушки – в машине Ракель. После недолгого пути они наконец-то приезжают домой к Даниэлю, где всю неделю было пусто, тихо и грустно…

— Вау, то есть вы хотите сказать, что это мой дом? — спрашивает Даниэль, сидя на пассажирском сиденье и удивленно уставившись на свой же собственный дом.

— Разве я похож на идиота, который подъедет к чужому дому и скажет, что это твой? — выгнув брови и вцепившись руками в руль машины, удивляется Питер. — Конечно, эти хоромы твои! Вон какие крутые!

— Круто!

— Если тебе интересно, откуда он у тебя, то ты говорил, что этот дом достался тебе в подарок от погибших родителей, — отмечает Терренс, сидящий на заднем сиденье.

— Но по твоим же словам, тогда он был полупустой, — добавляет Эдвард, сидящий рядом с Терренсом. — А со временем тебе удалось заработать на его обустройство.

— Ничего себе… — с легкой улыбкой произносит Даниэль.

— Слушай, а ты что, вообще не помнишь, что этот дом твой? — удивляется Терренс. — Мы думали, что такое ты должен помнить хотя бы очень смутно.

— Э-э-э… — Даниэль получше присматривается к своему и начинает понимать, что это место ему знакомо и связано с кем-то, кого он знает. — Не знаю… Возможно… Это место кажется мне знакомым…

— Ну хоть что-то, — уверенно кивает Питер.

— И оно напоминает мне о ком-то, кого я, кажется, знаю.

— Кого?

— Не знаю… Не могу вспомнить.

— Имеешь в виду родителей? — предполагает Эдвард.

— Возможно… Я… Помню кое-что о них…

В машине воцаряется пауза, во время которой Питер начинает постукивать пальцами по рулю, будто отбивая ритм какой-то песни. Даниэлю эти звуки начинают казаться до боли знакомыми. Он вообще искренне удивляется, что почти все вокруг вызывает у него подобные чувства, но не может вспомнить даже малейшую деталь. От чего мужчина чувствует себя еще более некомфортно.

— Ну что, Перкинс, будем сидеть здесь до вечера? — переведя взгляд на Даниэля, интересуется Питер. — Выходить-то собираешься? Или я могу оставить машину здесь, если ты так хочешь!

— Да, парни! — восклицает Эдвард. — Чего мы тут расселись!

— Давайте выходить, — уверенно говорит Терренс, бросив короткий взгляд в окно. — Вон девчонки уже вышли!

Пожав плечами, Эдвард, Терренс, Даниэль и Питер медленно отстегивают ремни безопасности и покидают машину блондина, который выключает мотор и запирает ее на ключ сразу же после этого. А тем временем Наталия, Хелен и Ракель действительно уже стоят возле рядом с машиной Кэмерон и ждут, пока выйдут парни.

— Анна всю неделю не отвечает на звонки и сообщения, — с тревогой отмечает Наталия. — Такое чувство, что она избегает нас.

— Да уж, — соглашается Ракель, заправляя прядь волос за ухо. — Неужели ее так сильно шокировало то, что произошло с Даниэлем?

— И почему-то у меня такое чувство, что ее даже нет дома, — предполагает Хелен, что-то выискивая в своем черном смартфоне. — Анна не подходит и к домашнему телефону.

— О, боже мой… — обхватывает горло рукой Наталия. — Чувствую, что нам придется помогать ей прийти в себя. А иначе Анна совсем изведет себя и не сможет заботиться о Даниэле, который сейчас нуждается в этом больше всего.

— Да, слава богу, его наконец-то выписали из больницы, и он получит шанс поговорить с ней. Он так долго хотел этого… Вспомните, сколько раз Даниэль спрашивал, почему Анна не приходит к нему.

— И это определенно хороший знак, — уверенно говорит Ракель. — Мне кажется, его сердце все еще помнит Анну и говорит ему, что она очень дорога ему.

— Анна – очень запоминающаяся девочка, — с легкой улыбкой отмечает Хелен. — И она сильно выделяется среди нас своими рыжими волосами.

— Определенно.

— Надеюсь, ее забота поможет Даниэлю поправиться, — выражает надежду Наталия. — Хоть его и выписали, ему еще предстоит пройти долгий путь восстановления. Который займет много времени.

— Врач сказал, что бывали случаи и похуже, а Даниэлю крупно повезло. Ведь последствия травмы головы могут быть куда страшнее.

— Согласна… — задумчиво произносит Ракель.

Девушки замолкают на пару секунд и с грустью во взгляде переглядываются между собой. А вскоре к ним подходят Эдвард, Терренс и Питер, пока Даниэль с интересом осматривается вокруг и глазеет на свой собственный дом, начиная потихоньку узнавать его.

— Ну как он? — спрашивает Хелен.

— Он что-нибудь вспомнил, пока вы ехали в машине? — обняв себя руками, уточняет Ракель.

— Чувствует себя нормально, — спокойно отвечает Эдвард. — Постоянно говорит, что все ему знакомо, но никаких конкретных воспоминаний ему в голову не приходят.

— Даже с трудом узнал свой собственный дом, — добавляет Терренс. — То есть, пытается узнать.

— Да, похоже, у нас будет непростая задача, — приложив руку ко лбу, устало говорит Наталия.

— Определенно, — тихо произносит Ракель.

— Беда никогда не приходит одна… Происходит что-то одно – происходит что-то еще.

— Согласен, — соглашается Эдвард. — Сначала терпели издевательства Коннора, а теперь Перкинса угораздило во что-то влипнуть.

— Да лучше бы мы терпели выходки Коннора, — хмуро бросает Терренс. — Если бы знали, что с Даниэлем случится такая беда.

— Тем не менее мы должны помочь ему, — уверенно заключает Питер. — Я знаю, это будет непросто. Это отнимет много времени. И пока что нам никто благодарить не будет. Но рано или поздно Даниэль все вспомнит. Он таким не останется.

— И не забудьте, что вам еще надо поговорить с Джорджем, — напоминает Хелен. — Чтобы он придумал, как решить проблему с группой.

— Мы помним , — кивает Эдвард. — Собираемся позвонить ему сегодня или завтра.

— Ох, все это слишком сложно, — проведя руками по лицу, устало стонет Терренс. — Слишком сложно…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все грустными глазами осматриваются вокруг себя.

— Ладно, ребята, чего тут стоять, — осмотревшись вокруг, тихо вздыхает Хелен. — Пошли отсюда. Отведем Даниэля домой и дадим ему отдохнуть и привыкнуть к дому.

Все кивают и подходят к Даниэлю, который все еще стоит рядом с машиной Питера и рассматривает свой шикарный дом, пытаясь убедиться в том, что он точно принадлежит ему.

— Даниэль, пошли! — сделав подзывающий жест, громко говорит Терренс. — Даниэль! Давай!

Даниэль бросает короткий взгляд на друзей и неуверенно, медленно идет за всеми, не переставая осматриваться вокруг и удивляться, что все кажется ему таким знакомым. Через несколько секунд они подходят ко входной двери, а Наталия тонким каблуком своих босоножек наступает на ковер, под которым что-то едва не ломается, судя по неприятному скрипу.

— Ой, кажется, я на что-то наступила… — задумчиво говорит Наталия, с помощью подошвы босоножки изучает поверхность, садится на корточки, отгибает коврик возле входа и видит ключи, лежащие под ним. — Смотрите-ка, ключи !

Наталия подбирает ключи и встает на ноги, внимательно рассматривая их и слегка хмурясь.

— Откуда они здесь? — удивляется Эдвард.

— Да уж, не знала, что Даниэль хранит запасные ключи под ковриком… — задумчиво говорит Наталия.

— Интересно, с каких это пор? — задается вопросом Питер. — Насколько я помню, Даниэль никогда этого не делал.

— Слушайте, ребята, а вам не кажется, что здесь что-то не так? — неуверенно спрашивает Ракель. — К домашнему никто не подходит, ключи лежат под ковриком… Как-то странно …

— По крайней мере, здесь слишком уж тихо… — задумчиво отвечает Эдвард.

— Нет, я не это имею в виду… Э-э-э…

— Э-э-э, а можно мне посмотреть на ключи? — неуверенно спрашивает Даниэль и забирает у Наталии ключи, которая она нашла. — Интересно…

Даниэль пару секунд рассматривает ключи, а после этого лезет в карман на джинсах и достает точно такие же.

— Одинаковые… — удивленно произносит Даниэль и слегка хмурится. — Надо же…

— Попробуй открыть ими дверь, — предлагает Терренс.

— Открыть дверь? Хм…

Даниэль подходит к двери и пару секунд рассматривает ее. Мужчина искренне удивляется, когда он с первого раза выбирает нужный ключ, вставляет в замочную скважину и крутит в правильную сторону сколько раз, сколько нужно.

— Получилось, — с удивлением шепчет Даниэль.

— Ну вот, ты знаешь, как открыть входную дверь дома, — пожимает плечами Эдвард.

— Значит, и правда мой дом…

— Тогда… — задумчиво произносит Питер. — Зайди внутрь… Осмотрись вокруг…

Даниэль колеблется пару секунд и все-таки неуверенно заходит внутрь дома, а все остальные переглядываются между собой и медленно следуют за ним. Они приходят в большую просторную гостиную и начинают осматриваться вокруг. И пока Перкинс все больше находит это место знакомым и начинает быть уверенным, что здесь происходили хорошие и плохие вещи, его друзья удивляются, что они нигде не видят Анну, а в самом доме подозрительно тихо.

— Не понял, а где Анна? — слегка хмурится Эдвард. — Я думал, она будет здесь.

— Вообще-то, я и хотела сказать, что у меня было чувство, будто Анны здесь нет, — задумчиво признается Ракель.

— Но куда она пошла? — разводит руками Терренс.

— Может, просто вышла что-нибудь купить или прогуляться? — расставляет руки в бока Питер.

— Но тогда почему под ковриком лежали те ключи?

— Может, это запасные? — предполагает Хелен.

— Лично я бы не стал этого делать, — задумчиво отвечает Эдвард. — Это будет называться « Бери ключ, открывай дверь и бери все, что твоей душе угодно ».

— Если бы здесь был кто-то чужой, то соседи быстро отреагировали бы, — уверенно отвечает Питер. — Когда-то давно сюда пытался пробраться какой-то домушник, но сосед увидел это, немедленно вызвал полицию и позвонил Даниэлю. Говорят, он тогда успел обчистить многие дома, но благо, что его поймали, когда он пытался взломать замок на входной двери и выломать оконное стекло.

— Кстати, надо будет объяснить им, что произошло с Даниэлем, — советует Ракель. — Будет неловко, если они поздороваются с ним, а он спросит, кто они такие.

— Да, надо будет заняться этим, — соглашается Терренс. — И хорошо, что сейчас мы никого не встретили. Хотелось все-таки спокойно отвести Перкинса домой…

— Согласна, — соглашается Хелен.

— Стоп, ребята! — восклицает Наталия, указывает на небольшой столик рядом с диванами и подходит к нему. — Мне кажется, или на этом столике стояла фотография в рамке?

— Что? — переспрашивает Питер, медленно подходит к Наталии и смотрит на этот столик. — Да… Фотография Даниэля и Анны… Я точно помню, что здесь стояла эта фотография в небольшой рамке. Черная, кажется…

— Но тогда где сейчас это фото?

— Хотел бы я знать. Хотел бы знать, что здесь вообще произошло. И куда подевалась Анна.

— Эй, так вот же это фото! — восклицает Терренс, стоя где-то в стороне, подбирает с пола разбитую фоторамку и показывает остальным. — В черной рамке…

— Хм… — слегка хмурится Хелен и аккуратно берет рамку, чтобы получше рассмотреть ее. — Стекло разбито … И рамка вот-вот сломается…

— Черт, что же здесь произошло? — недоумевает Эдвард. — Ключи под ковриком, разбитая рамка…

— Я бы предположила, что кто-то мог взять ключ из-под коврика и сделать здесь все, что ему нужно, — взяв что-то со стола, стоящего рядом с лестницей, говорит Ракель.

— Но здесь нет никакого беспорядка, — осмотревшись вокруг, разводит руками Питер. — И вроде бы ничего не пропало…

— Не знаю, но мне все это не нравится…

— Ну и дела… — резко выдыхает Хелен.

Через несколько секунд друзья переводят взгляд на Даниэля, который медленно ходит в своем доме и осматривает каждый уголок.

— Знайте, ребята, а я начинаю понимать, что это действительно мой дом, — издалека громко признается Даниэль. — Я чувствую себя как дома…

— Ты что-то вспоминаешь? — спрашивает Наталия.

— Какими-то обрывками. Мне кажется, когда-то в этом доме было много веселья. Как будто кто-то здесь ходил или даже бегал…

— Наверное, твои друзья веселились, — с легкой улыбкой предполагает Хелен.

— Не знаю… Но это точно мой дом. Я прекрасно здесь ориентируюсь… Знаю, где какая комната… Где что лежит…

— Полагаю, это очень хороший знак, — уверенно с легкой улыбкой говорит Ракель. — Ты начинаешь постепенно все вспоминать.

— Надеюсь… И кстати, здесь намного лучше, чем в палате больницы… Где пахло чем-то противным.

— О да, мы тут же все ненавидим больничные палаты, — скромно хихикает Терренс. — Лично я терпеть не могу запах лекарств, который там стоит. А больничные стены и звуки всяких машин сводят меня с ума.

— Хорошо, что большую часть времени врач заставлял меня спать. Хотя, честно говоря, от больничных коек у меня все болит… — Даниэль слегка массирует свою поясницу. — Было очень жестко…

— Полагаю, твоя кровать окажется в сто раз мягче и удобнее, — с легкой улыбкой предполагает Питер.

— Хотелось бы верить. Верить, что я смогу спокойно побыть один и отдохнуть.

— Ну, вообще-то ты живешь не совсем один, а с Анной, — немного неуверенно отвечает Эдвард.

— С Анной ? Кто такая Анна?

— Та рыжая девушка с детским лицом, о которой ты все время спрашиваешь.

— А! Да… Все время забываю ее имя…

— Не беспокойся, Даниэль, — мягко говорит Наталия. — Если ты назовешь нас чужим именем, ничего страшного.

— Если честно, я снова забыл все ваши имена, — скромно смеется Даниэль и останавливает взгляд на Наталии. — Ты вроде бы… Э-э-э… Валерия …

— Наталия. Постарайся запомнить хотя бы то, что блондинку с длинными волосами зовут Наталия. Я понимаю, что тебе трудно запомнить нас, но…

— Да… Ты… Выделяешься на фоне остальных… — Даниэль переводит взгляд на Питера. — Ну может еще и этот блондин тоже… Как его там… Э-э-э… Педро …

— Я – Питер, — дружелюбно говорит Питер. — Запомни хотя бы нас с Наталией, раз уж ты выделяешь нас по цвету волос.

— Постараюсь…

Обладатели темных волос Ракель, Эдвард, Терренс и Хелен переглядываются между собой, пока Даниэль, слегка нахмурившись, внимательно рассматривает их.

— Кстати, а почему та рыженькая девочка не пришла с вами в больницу? — спрашивает Даниэль.

— Если честно, мы и сами не знаем, — тихо вздыхает Ракель. — Анна отключила свой телефон и оборвала с нами все контакты.

— И мы не знаем, почему, — добавляет Хелен. — То есть, мы подозреваем , что она сильно шокирована из-за того, что с тобой произошло. Но не думали, что Анна захочет бросить нас и пропасть неизвестно куда.

— Значит, я больше не увижу ее? — округляет глаза Даниэль.

— Мы не знаем, Даниэль, — качает головой Эдвард. — Как мы уже сказали, Анна живет с тобой, но здесь ее нет.

— А здесь какие-то ее вещи?

— Есть! — восклицает Питер. — Она же живет с тобой!

— Да, но на втором этаже и в одной из комнат нет ничего, что могло бы принадлежать ей. И нигде в доме ее тоже нет.

В первые пару секунд никто не реагирует на слова Даниэля, а потом они с округлившимися глазами переглядываются между собой и вздрагивают так, будто их ударило током.

— Подожди, что значит « нет ничего, что принадлежит ей »? — тараторит Хелен. — Ты уверен в этом?

— Да, уверен, — пожимает плечами Даниэль. — Я нашел только мужскую одежду. Возможно, мою …

— А какая-то косметика? — спрашивает Наталия. — Ну… Всякие пузырьки, флаконы, расчески…

— Нет… Столик с зеркалом пустой .

— О, черт… — тихонько ругается Ракель.

— А вы поднимитесь на второй этаж и посмотрите. Зайдите в комнату. Я оставил дверь открытой.

Все тут же поднимаются по лестнице на второй этаж дома, а Даниэль неуверенно идет за ними, недоумевая, почему они так уверены, что с ним жила еще какая-то девушка. А когда все заходят в комнату, то обнаруживают, что в ней и правда стало как-то пусто.

— Девочки, ее туалетный столик пуст ! — восклицает Хелен, с широко распахнутыми глазами указав на столик рядом с кроватью.

— Точно! — подтверждает Наталия. — Здесь же была сумочка с ее косметикой, лаки для ногтей и волос, расчески, щипцы, выпрямитель, какие-то вещички и еще много чего.

— Господи, и где это все? — недоумевает Ракель, удивленно уставившись на пустой туалетный столик.

— Нет, девчонки, только не говорите, что Анна собрала вещи и ушла отсюда, — расставив руки в бока, говорит Эдвард.

— Все на это указывает, Эдвард, — задумчиво отвечает Наталия. — Вся косметика Анны не могла пропасть просто так! Она всегда лежала здесь!

— Эй, смотрите, здесь лежат еще несколько разбитых рамок! — Эдвард опускается на корточки рядом с кроватью, подбирает с пола две разбитые рамки и некоторые кусочки порванных фотографий и поднимается на ноги. — И куча разорванных фотографий.

— Неужели порваны все фотографии? — ужасается Хелен, подойдя к куче порванных фотографий, садится на корточки и соединяет некоторые кусочки. — На них всех были Анна с Даниэлем. И все порваны на кусочки!

— Слушайте, я ничего не понимаю! — сильно хмурится Ракель. — Что здесь вообще произошло? Почему все фотографии Сеймур и Перкинса порваны? Где вся ее косметика?

— Полагаю, что ключ под дверью могла оставить она, — слегка нахмурившись, предполагает Питер. — Ведь кто-то же должен был закрыть дверь дома, пока он всю неделю пустовал.

— Хочешь сказать, что она и правда ушла из дома? — удивляется Терренс.

— Вероятность девяносто процентов.

— Но почему? Что такого могло произойти?

— Неужели Анна была так шокирована амнезией Даниэля, что собрала вещи и ушла неизвестно куда? — удивляется Эдвард. — Да еще и порвала все фотографии!

— И никому ничего не сказала? — округляет глаза Хелен.

— Нет, этого не может быть, — качает головой Ракель. — Анна не могла так поступить! Она знает, что Даниэль нуждается в ее заботе. Нельзя так легко обидеться на человека только за то, что у него амнезия, и он спрашивает, кто она такая.

— Сеймур была нашей главной надеждой, — с грустью во взгляде тихо говорит Наталия. — Даниэль так хотел поговорить с ней, но она ушла. Ушла и никому ничего не сказала!

А пока все недоумевают, что могло заставить Анну покинуть этот дом, в комнату медленно заходит Даниэль.

— Я же говорил, что здесь нет ничего, — пожимает плечами Даниэль.

— Есть только один способ убедиться в этом на все сто, — уверенно говорит Хелен и переводит взгляд на Даниэля, рукой указав на ведущую в гардеробную дверь напротив нее. — Эй, Даниэль, а ты не мог бы открыть гардеробную?

— И покажи нам содержимое ящиков туалетного столика, — просит Наталия, указав на туалетный столик. — Просто выдвинь все ящики. Вдруг там что-то лежит…

Даниэль немного косо смотрит на всех, но все-таки подходит к двери гардеробной и раскрывает ее. Друзья видят, то в нем есть только лишь вещи мужчины, и ни ничего, что могло бы принадлежать Анне.

— Боже, ничего не осталось, — слегка качает головой Ракель.

— Смотрите, в ящиках тоже ничего нет, — уверенно говорит Эдвард, когда Даниэль подходит к туалетному столику и выдвигает все ящики. — Они все пустые .

— Значит, Анна действительно собрала вещи и ушла отсюда, — задумчиво заключает Питер.

— Но почему? — недоумевает Наталия. — Почему Анна не только оборвала связи с нами, так еще и ушла из этого дома?

— Эта девочка начинает немного пугать меня, — с тревогой признается Хелен.

Слушая все, что говорят его друзья, Даниэль еще больше запутывается, поскольку до сих пор не понимает, кто же его настоящая девушка: Бланка, которая все время крутится возле него, но давит на него морально, или Анна, которую он помнит только по цвету волос, но которая заставляет его сердце приятно трепетать.