На следующий день в послеобеденное время Эдвард, Терренс, Даниэль, Питер, Ракель, Анна, Наталия и Хелен решили собраться за городом и побыть на свежем воздухе. Правда сейчас собрались только Эдвард и Наталия, Терренс и Ракель и Даниэль и Анна, а вот Хелен и Питер еще не появились. Анна ради интереса решила попробовать научиться играть на гитаре, а Даниэль с удовольствием помогает ей в этом, сидя у нее за спиной и подсказывая, какие надо перебирать струны и какие брать аккорды. И если у девушки все прекрасно получается, то мужчина хвалит ее с помощью приятных слов или скромного поцелуя.

Эдвард и Терренс иногда помогают им, но больше увлечены своими любимыми девушками и не скрывают своих нежных улыбок, когда смотрят на них. Наталия с легкой улыбкой на лице перебирает невероятно мягкие волосы Эдварда или же гладит его по щеке, пока его голова лежит у нее на коленях, а он сам чувствует себя полностью расслабленным, пока пальцы блондинки блуждают в его черных непослушных прядях. Ну а Терренс с большим удовольствием прижимает Ракель к себе, иногда поглаживая ее оголенные стройные ноги, которые она закинула на его колени. Пока сама девушка наслаждается тем, как нежные теплые руки скользят по ее удивительно мягкой коже, пользуясь тем, что на ней надеты мини-шорты.

— Поверить не могу, что я снова залажал на тех высоких нотах, — резко выдохнув, разочарованно говорит Даниэль. — Думал, что на этот раз все будет нормально, но нет…

— Да ладно тебе, Даниэль! — машет рукой Терренс, гладя Ракель колени и мило поцеловав ее в висок. — Расслабься! Ты думаешь, все поют так идеально и никогда не лажают? Было очень много таких случаев.

— Да, но со мной это происходит уже не в первый раз.

— Мне кажется, никто и не заметил этого. Народ был так возбужден, что никто не обращал внимания на такие вещи.

— Но кто-то может заметить это при просмотре видео, которое они записывали вчера. И люди, смотревшие прямой эфир, могли услышать, как я стал блеющей козой.

— Чувак, неужели ты не слышал, как громко кричала толпа? — бодро спрашивает Эдвард. — Уверен, что в такой ситуации было бы очень трудно услышать нас.

— Поверьте, ребята, сейчас наверняка все уже пришли в себя и пересматривают видеозаписи с нашим выступлением. Ругая меня…

— Не переживай, любимый, — с легкой улыбкой говорит Анна, сидя между ног Даниэля и неуверенно перебирая струны его гитары. — Никто не станет ругать тебя. Терренс прав: многие артисты могут так или иначе опозориться.

— И никто не станет любить их меньше только потому, что они недотянули какие-то ноты или забыли слова, — уверенно добавляет Наталия.

— Ну не знаю… — с грустью во взгляде резко выдыхает Даниэль. — Все это сбивает меня с толку…

— Все хорошо, Даниэль, не переживай ты так, — уверенно говорит Терренс. — У нас всех вчера был не самый удачный день. Единственное, что помогло мне, – это наши поклонники, которые визжали от радости и с удовольствием подпевали нам.

— Согласен. Кроме этого больше и вспомнить нечего.

— Хотя признаться честно, я чуть не оглох от их криков.

— Это точно! — соглашается Эдвард. — А я из-за них не всегда слышал вас и себя в наушнике. Тоже боялся где-нибудь облажаться…

— Однако вы трое отлично справились, — задумчиво отвечает Даниэль. — Ты, как всегда, сумел разогреть толпу, твой братец заставил всех визжать одним только своим появлением, а Роуз был бесподобен за ударными и вызвал кучу оваций во время своего соло.

— Поверь, приятель, ты тоже был великолепен, — уверенно говорит Ракель. — Мы с девчонками вчера с удовольствием смотрели ваше выступление. А еще к нам присоединились и наши с Терренсом служанки, и мы все танцевали под вашу песню.

— Жаль, что это было единственное ваше выступление, которое показывали в прямом эфире, — с грустью во взгляде отмечает Анна.

— Ничего, красавицы, очень скоро выйдет запись нашего выступления, которое мы записали вчера, — с загадочной улыбкой обещает Терренс. — Вы еще успейте потанцевать под нашу песню.

— Скорее бы… — с легкой улыбкой выдыхает Наталия.

— Знайте, ребятки, иногда подобные вещи заставляют меня задумываться о том, чтобы бросить это дело, — неуверенно признается Даниэль и целует Анну в макушку, начав гладить ее по голове, пока та смотрит на него с грустью во взгляде. — Но стоит мне увидеть радостные лица и услышать громкие возгласы наших фанатов, я понимаю, что не могу это сделать.

— Так, ну-ка сейчас же выкинь из головы эти мысли! — твердо требует Терренс. — Никто не будет бросать это дело! Если один из нас уйдет, то группа будет обречена на распад.

— Конечно, я никуда не уйду. Просто подобные конфузы заставляют меня думать об этом.

— Даже думать не смей. Группе нужны все четыре участника.

— Знаю-знаю, мы должны работать ради себя и наших поклонников и девчонок. Они все верят в нас, и мы не имеем права подвести их.

— Вот именно! Тем более, что никто не давал понять, что хочет ухода кого-то из нас. Поклонники любят нас. И вы все прекрасно увидели это вчера, когда они визжали от одного нашего появления.

— Да, вспомните, как некоторые были счастливы, когда мы дали им пять и даже взяли у кого-то телефон, чтобы снять парочку фоток и видео, — уверенно напоминает Эдвард. — Лично я думал, что они умрут от счастья… Ну или упадут в обморок от переизбытка эмоций.

— Я помню, — слегка улыбается Даниэль. — Это – одна из тех вещей, ради которых я хочу продолжить карьеру.

— Я работаю ради этого уже много лет, — признается Терренс. — Хоть изредка бывают случаи, когда поклонники ведут себя как одержимые маньяки, мне все-таки повезло.

— Да уж, когда эти фанатки начинают преследовать тебя где бы не был, это не есть хорошо, — задумчиво отмечает Наталия, копаясь в волосах Эдварда, пока его голова лежит у нее на коленях, а он складывает руки у себя на животе и слегка сгибает ноги в коленях.

— Это ужасно ! — восклицает Ракель и заправляет тонкую прядь в свои волосы, забранные в красивый пышный пучок. — Я знаю одну фотомодель, с которой я однажды работала. Так вот ее преследовал сумасшедший фанат, который требовал, чтобы она вышла за него замуж. Он искал ее везде , много раз пытался ворваться в ее дом и даже ездил за границу, если она туда собиралась. Однако эта девушка почти сразу обратилась в полицию, и этого типа в итоге отправили на принудительное лечение. Нашли у него какое-то психическое заболевание…

— И знаешь, дорогая моя, учитывая, что ты очень знаменита, а парни готовы душу продать ради того, чтобы заполучить тебя, я, честно говоря, удивлен, что с тобой не случалось подобных ситуаций, — дружелюбно говорит Эдвард

— Вовсе нет, Эдвард. Со мной произошло кое-что похожее, но это было очень давно. Мне было-то лет восемнадцать… Когда моя карьера только начиналась. Но я никак не пострадала и вовремя обратилась в полицию.

— Да уж, и даже после такого ты не стала окружать себя охраной, — задумчиво говорит Анна.

— К счастью, больше подобных случаев не было. И единственные люди, которые преследуют меня, – это папарацци. Но слава богу, у меня с ними прекрасные отношения.

— Но думаю, сейчас тебе не стоит переживать, — отмечает Даниэль и быстро прочищает горло. — Уж Терренс непременно разберется с любым сумасшедшим фанатиком. Увидит, что кто-то пристает к тебе – разорвет его на части.

— Что правда, то правда, — с легкой улыбкой отвечает Терренс и еще крепче обнимает Ракель, прижав ее к себе, дабы дать ей чувство абсолютной защиты и спокойствия, которое позволяет ей чувствовать себя расслабленной. — Терренс МакКлайф заменит этой красавице четверых или пятерых охранников и разберется с любым , кто посмеет тронуть ее.

— И вообще, я всегда была уверена, что окружая себя кучей охранников, ты привлекаешь к себе еще больше внимания, — скромно признается Ракель. — Пытаясь спрятаться ото всех как преступник, интерес к тебе станет больше.

— Определенно, — задумчиво произносит Эдвард.

На пару секунд воцаряется пауза, во время которой Анна все еще продолжает учиться играть на гитаре с помощью Даниэля. А поскольку девушка делает это очень хорошо и редко ошибается, она очень часто получает похвалу и парочку поцелуев от своего возлюбленного.

— У тебя отлично получается, красавица, — с легкой улыбкой говорит Даниэль и целует Анну в висок. — Так глядишь, скоро ты научишься играть на гитаре.

— Да, только пальцы немного болят, — немного потерев руки, скромно отвечает Анна.

— Это дело времени, Анна, — уверенно говорит Эдвард. — Продолжишь играть каждый день хотя бы час-два – и пальцы привыкнут.

— Даниэль говорил то же самое.

— Слушай, а попробуй взять более высокие аккорды. Зазвучало бы еще круче.

— Это мысль! — восклицает Даниэль и немного меняет расположение пальцев Анны на грифе. — Попробуй-ка поиграть с такими аккордами.

Анна немного неуверенно перебирает все шесть струн гитары, наигрывая очень приятную мелодию, которая приходится Даниэлю по вкусу.

— Здорово получается! — слегка улыбается Даниэль. — Очень хорошо.

— Похоже на колыбельную, — отмечает Эдвард.

— Так, ты только не заваливайся спать! — восклицает Терренс. — Я понимаю, что ты там хорошо устроился, а твоя невеста наглаживает тебя по головке, но спать ты будешь только дома .

— О, ты себе не представляешь, как мне сейчас хорошо… — Эдвард с легкой улыбкой на пару секунд прикрывает глаза. — Моя любимая копается у меня в волосах, а рядом играет потрясающая мелодия… Настоящий кайф…

— Ну по твоей довольной роже видно… Лежишь там довольный как нажравшийся до отвала котяра.

Эдвард ничего не говорит и лишь улыбается гораздо шире, когда Наталия, гладящая его по голове, мило целует своего жениха в макушку и прикладывает ладонь к щеке. А тем временем Даниэль решает прекратить урок игры на гитары для Анны, заметив, что ее пальцы слегка покраснели.

— Ладно, принцесса, на сегодня достаточно, — спокойно говорит Даниэль, забирая у Анны гитару. — Молодец, отлично поработала.

— Правда? — скромно улыбается Анна.

— Конечно! А завтра мы продолжим наш урок. Попробую дать тебе что-нибудь посложнее, поскольку с легкими мелодиями ты отлично справляешься.

— Но я совсем не устала и могла бы еще немного позаниматься.

— Не надо. У тебя и так пальцы уже красные.

— Ну ладно. Завтра, так завтра.

— Умница моя.

Даниэль одаривает Анну милым поцелуем в щеку, который заставляет ее залиться краской и скромно опустить взгляд вниз.

— Да, Перкинс, уроки на гитаре тебе удаются очень хорошо, — с доброй усмешкой говорит Терренс, крепко обнимая Ракель, на груди которой он сплетает пальцы. — Я тут подумал, что ты мог бы уроки игры на гитаре давать – будешь классным преподом.

— Это ты мягко намекаешь на то, что я вчера крупно облажался? — удивленно выгибает брови Даниэль.

— Я же сказал, что никто не осуждает тебя за то, что ты не смог вытянуть эти ноты.

— Только это не остановит тебя от желания попрекать меня. Сначала полгода ржал надо мной из-за того, что я типа падаю в обморок при виде крови. А теперь нашел новую причину – я не могу вытянуть ноты на концерте.

— Решить эту проблему вполне возможно – просто надо не заниматься ерундой на занятиях по вокалу, а действительно работать.

— Да, а еще кое-кто уделяет мало внимания упражнениям на голос и его разогреву перед шоу, — отмечает Эдвард.

— Между прочим, пока вы с Терренсом где-то слонялись, мы с Питером этим и занимались. Была договоренность, что мы будем делать это вместе, но вы забыли обо всем на свете, когда учуяли запах вкусной еды.

— Вообще-то, я пошел перекусить, потому что ничего не съел дома, когда рано утром собирался ехать на съемку. Мне не хотелось с трудом переносить ноги из-за голода.

— Я тоже ничего не съел! — восклицает Терренс.

— Ну да, ничего! — громко ухмыляется Даниэль. — Да ты постоянно жрешь!

— Не постоянно!

— Слушай, Даниэль, а может, ты просто нервничал и поэтому не смог вытянуть ноты? — спрашивает Наталия.

— Вообще-то, мы взволнованы перед каждым шоу, потому что хотим сделать его идеальным, — отвечает Даниэль.

— Господи, Даниэль, да перестань ты думать об этом, — устало говорит Ракель. — Ничего ужасного не произошло. Просто немного не вытянул ноты. Даже самые знаменитые и любимые артисты могут где-то ошибиться и выставить себя не в самом лучшем свете. Открой Интернет, и ты сам увидишь, как много певцов и певиц могут где-то сфальшивить или не вытянуть ноту. А актеры могут где-то переиграть или полностью что-то завалить. Самые преданные поклонники все равно будут любить их, несмотря ни на что.

— Но то, что это происходит не первый раз – не нормально!

— И что? Я и сама могу так облажаться на съемках, что мне порой становится стыдно. Знаешь, сколько раз я выставляла себя в невыгодном свете в начале своей карьеры! Когда я еще только училась быть хорошей моделью. Но ничего! Научилась же! Хотя даже в этом случае со мной могут случаться конфузы.

— На нас возложены слишком огромные надежды, и ни один из нас не может подвести других. Однажды мы уже едва не позволили группе распасться. Больше такой ошибки допускать нельзя. Я не могу стать виновником еще одной беды группы.

— Я уверена, что скоро все наладится, — с легкой улыбкой уверенно говорит Наталия. — Может, сейчас отдохнешь несколько дней, и ты сможешь избавиться от этой проблемы. Ведь в последнее время вы с парнями работали практически без перерыва.

— И хорошо, что в такие моменты парни спасают положение и помогают вытянуть эти ноты. Делают вид, что так и было задумано. — Даниэль резко выдыхает. — Не знаю, что я бы делал без них…

— А может, стоит просто поменять тональность, чтобы тебе было комфортно петь? — предлагает Анна. — Хотя бы на какое-то время! Разница между песней, записанной в студии, и песней, исполненной вживую, может быть большой .

— Но будет уже совсем не то.

— Да, верно. Но не станет хуже. Подумай об этом. И в это время возьми еще пару уроков вокала и порепетируй дома или в студии… Если что, я могу с радостью помочь тебе. Ведь я когда-то занималась вокалом и знаю, что нужно делать.

— Не знаю, Анна… Все это реально выбывает меня из колеи… Я не могу сосредоточиться…

В воздухе ненадолго воцаряется пауза, во время которой Анна смотрит на немного грустного Даниэля, садится рядом с ним и нежно целует его в щеку, обвив руками его шею и положив голову ему на плечо. Благодаря этому мужчина чувствует себя намного лучше и находит в себе силы улыбнуться намного шире.

— Слушайте, ребята, давайте уже перестанем говорить об этом шоу, — устало предлагает Терренс. — Договорились же забыть обо всем плохом и немного расслабиться. А вы опять начинайте перемывать косточки себе и друг другу.

— Да, ребятки, мы понимаем, что то шоу было на самым лучшим, — спокойно говорит Ракель. — Но что сделано, то сделано. Надо забыть об этом и двигаться дальше. Вчера вы выступили не очень хорошо, но в следующий раз ваше выступление будет в сто раз лучше.

— Не мы, подруга, а я , — поправляет Даниэль. — Парни блестяще справились со своей задачей, а я снова все испортил.

— Черт, Перкинс, заканчивай наматывать сопли на кулак, — тихонько стонет Эдвард. — Все нормально! В следующий раз мы выступим гораздо лучше. А сейчас нам лучше отдохнуть.

— Да! — восклицает Терренс. — Вы еще начните говорить про Коннора, который обожает промывать нам мозги, чтобы наше настроение было еще ниже плинтуса.

— О, нет, только не напоминай о нем, — проведя руками по лицу, тихо стонет Даниэль. — Этот прыщавый сопляк опять как дебил ржал над моей неудачей.

— Нет-нет, не называйте даже имя этого придурка, — устало добавляет Эдвард. — А иначе он опять может применить свою магию и внезапно появиться здесь. У этого недомерка феноменальная способность мгновенно появляться там, где о нем говорят.

— Этот парень все еще продолжает издеваться над вами? — задумчиво спрашивает Наталия.

— И не говори! — устало произносит Терренс. — Ничего ему не сделали, но он ведет себя так, будто мы виноваты в сотне грехов.

— Да уж… — кивает Даниэль. — Этот сопляк тоже не дает нам сосредоточиться на выступлениях…

Все замолкают на пару секунд, лишь обмениваясь взглядами и уделяя немного внимания своей второй половинке. А затем Анна быстро осматривается по сторонам и слегка хмурится, пока Даниэль крепко прижимает ее к себе и в какой-то момент нежно целует ей плечо.

— Кстати, а почему Питер и Хелен до сих не приехали? — задумчиво спрашивает Анна.

— Понятия не имею, — пожимает плечами Терренс. — Хотя прошло уже достаточно времени.

— Да, эта парочка куда-то запропастилась… — кивает Ракель. — И ничего нам не сказала…

— По крайней мере, они сказали, что едут, когда мы разговаривали с ними, — отмечает Даниэль.

— Может, что-то случилось? — проявляет беспокойство Наталия.

— Думаю, они бы предупредили, — предполагает Эдвард.

— А что если эти голубки решили кинуть нас и провести время вдвоем в каком-нибудь красивом местечке? — прочистив горло, предполагает Даниэль.

— Нет-нет, обещать приехать и не сделать этого – это не про них, — уверенно отвечает Терренс.

— Ну не знаю… Роуз пользуется любым моментом, чтобы провести время с Хелен.

— Да, с тех пор как эти ребята начали встречаться, Пит стал очень счастливым, — скромно улыбается Эдвард.

— А Хелен и правда изменилась со школьных времен и стала очень хорошей, — признается Анна. — Ничего не осталось от той девчонки, которую мы с Ракель и Наталией знали.

— Да, я рада, что мы дали ей шанс, — скромно улыбается Наталия. — Хотя Хелен никогда не была такой уж испорченной стервой. Просто плясала под дудку мадам Кристенсен, которая думала, что она – пуп земли.

— Думаю, что любовь к Питеру помогла ей в этом, — предполагает Ракель. — Она выполнила свое обещание, которое хотела выполнить в случае, если Питер выживет. Сдала кровь и сделала денежное пожертвование в какой-то фонд.

— Да, пожертвовала часть денег, полученных после съемок клипа, — напоминает Анна. — А остальное отдала своей бабушке.

— Думаю, мы все рады, что блондин начал встречаться с такой хорошей девчонкой, — скромно улыбается Даниэль. — Прошлое Хелен, конечно, не самое лучшее, но все-таки будем помнить, что никто на этом свете не идеальный.

— Нет, Хелен – прекрасный партнер для Пита, — уверенно говорит Эдвард. — Узнав о случае с девчонками, я засомневался в ней, но она сумела доказать, что стала другой и больше не обидит их. И уж точно не предаст Роуза.

— Я и сама рада, что сумела простить ее и подружиться с ней, — признается Ракель, теребя свою тонкую серебристую цепочку на шее. — Изначально мы с девочками сделали это ради вас, парни. Не хотели вас расстраивать… Но со временем поняли, что поступили правильно .

— Да, мы рады, что у нас появилась еще одна подружка, — слегка улыбается Наталия.

— Скажите « спасибо » Питеру, — уверенно говорит Анна. — Это случилось благодаря ему. Благодаря тому, что он начал встречаться с девчонкой, которую мы знаем со школы.

— Это точно.

В разговоре на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой все просто обмениваются легкими улыбками. А в какой-то момент Ракель бросает взгляд в сторону, пока Терренс крепко обнимает ее обеими руками и мило целует в оголенное плечо, как и остальные парни, пользуясь тем, что все девушки забрали волосы наверх и надели открытые кроп-топы, идеально сочетающиеся с шортами.

— О, кажется, я вижу машину Питера… — задумчиво говорит Ракель.

— Неужели явились голубки? — удивляется Эдвард, медленно принимая сидячее положение.

Все тут же переводят взгляды туда, куда смотрит Ракель, и действительно видят машину, которая только что сюда приехала. Она действительно принадлежит Питера, который выходит из нее через несколько секунд, а за ним машину покидает и Хелен, заправляя свои забранные наверх волосы и забирая из салона свою сумочку.

— Явились, — с легкой улыбкой говорит Терренс.

Питер и Хелен покидают машину, но задерживаются еще на пару секунд. Затем девушка направляется к остальным, пока блондин открывает заднюю дверцу своей машины. Через секунду из нее выпрыгивает крупный золотистый ретривер, который с интересом осматривается вокруг, махая своим пушистым хвостом.

— Привет, ребята, — машет рукой Хелен.

— Ну наконец-то вы приехали! — бодро восклицает Наталия. — Мы заждались вас!

— Простите, задержались немного.

Наталия, Анна, Эдвард, Даниэль, Ракель и Терренс с легкими улыбками на лице приветствуют Хелен с помощью объятий и дружеского поцелуя в щеку. А через пару секунд к ним подходит и Питер, за которым следует ретривер.

— Всем привет! — радостно здоровается Питер. — Никто не против небольшого пополнения?

— Ты имеешь в виду эту собачку? — уточняет Терренс.

— Ага. Этот песик побудет с нами.

— Лично я совсем не против, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард.

— Ничего себе, — удивляется Даниэль. — Эй, Питер, ты что решил завести собаку?

— Ну, вообще-то, она не моя… — задумчиво отвечает Питер, к этому моменту успев поприветствовать Терренса, Даниэля и Эдварда с помощью дружеских объятий и братского рукопожатия. — Хотя если бы я решил завести собаку, то соседки придушили бы меня голыми руками.

— Э-э-э, это моя собака, — скромно признается Хелен и гладит песика по голове, который переводит свой взгляд на нее, продолжая вилять хвостом.

— Твоя? — удивляется Терренс.

— Да. Хотя этот песик считает Питером своим хозяином и во всем его слушается.

— Боже, какой хорошенький песик, — с легкой улыбкой умиляется Ракель.

— И глаза у него добрые, — добавляет Наталия после того, как вместе с Ракель приветствует Питера с помощью объятий и дружеского поцелуя в щеку.

— Нет, девочки, этот песик очень дружелюбный, — уверенно отвечает Хелен. — И обожает знакомиться с новыми людьми. Так что стесняться он не будет.

— Кстати, ребятки, можете погладить его, если хотите, — спокойно говорит Питер, почесав песика за ухом. — Он не кусается.

Ретривер, послушно стоящий рядом с Хелен и Питером, негромко подает голос, радостно виляя хвостом, пока он смотрит на незнакомых ему людей, которым очень нравится этот красивый, ухоженный пес.

— Видно, что настоящий лапочка, — скромно улыбается Даниэль, быстро прочищает горло, опускается на колени перед этим псом и аккуратно проводит рукой по его идеально чистой мягкой шерсти.

— Он обожает, когда его гладят или чешут, — признается Хелен.

— Ну… И как же зовут этого пушистика, который мне уже нравится? А, песик? Что-то мне подсказывает, что ты – мальчишка.

— Это мальчик. А зовут его Сэмюэль. Правда ему почему-то не нравится эта кличка, и он плохо реагирует на нее. Так что называйте его просто Сэмми .

— Сэмми?

Песик по кличке Сэмми громко подает голос, как бы соглашаясь со словами Хелен.

— Ну что ж, Сэмми, будем знакомы, — уверенно говорит Даниэль и переводит взгляд на Хелен и Питера. — А он умеет выполнять какие-то команды?

— Да, умеет, — уверенно кивает Питер. — Голос подаст, лапу протянет, ляжет, сядет…

— М-м-м… — Даниэль с загадочной улыбкой смотрит на Сэмми и протягивает ему руку. — Дай лапу, Сэмми.

Сэмми тут же выполняет команду, протянув Даниэлю лапу, который осторожно пожимает ее.

— Молодец, хороший песик, хороший, — дружелюбно говорит Даниэль, погладив Сэмми по голове и быстро изучив то, что написано на адреснике, висящем на черном ошейнике пса.

Через пару секунд Даниэль встает на ноги и позволяет другим уделить немного внимания песику по кличке Сэмми.

— Не знаю, как вы, ребята, но мне тоже очень нравится этот песик, — признается Ракель.

— Погладь его, Ракель, не бойся, — с легкой улыбкой предлагает Хелен. — Сэмми совсем не злой, а очень добрый и милый песик. Вы тоже, ребята. Не стесняйтесь.

Ракель без страха подходит к Сэмми, опускается на корточки и аккуратно гладит собаку по голове с легкой улыбкой на лице, пока тот без остановки виляет хвостом с высунутым языком, а чуть позже лижет девушке ладонь.

— Эй, что ты делаешь? — скромно хихикает Ракель.

— Это он так выражает любовь, — объясняет Питер.

— Вот как…

Ракель еще немного трепет Сэмми за ухо и затем поднимается на ноги, пока песик продолжает с интересом рассматривать незнакомых ему людей.

— Хелен, почему ты не сказала, что решила завести собаку? — спрашивает Наталия, не отказавшись почесать Сэмми шерстку и погладить по голове.

— Просто хотела немного подождать, — скромно отвечает Хелен. — Пока он подрастет.

— Просто сказала бы, что взяла щенка, — отмечает Терренс.

— Прости. Так уж получилось.

— Надеюсь, теперь ты будешь все время брать Сэмми на наши посиделки, — выражает надежду Даниэль.

— Конечно, буду. Раз уж вам так понравился Сэмми, то я с радостью буду брать его с собой.

— О, я просто обожаю собак! Крупных, как Сэмми.

— Надо же… — удивляется Питер. — А ты не говорил.

— Кстати, у меня была собачка, когда я был маленьким.

— Реально? — округляет глаза Терренс.

— Правда собачка была очень маленькая.

— А что за порода? — интересуется Ракель.

— Чихуахуа. Девочка. Ее звали Челси. Была очень озорная, но добрая. Со светлой шерсткой.

— А что случилось с той собачкой? — недоумевает Наталия.

— Умерла. От старости. Челси умерла тогда, когда я был подростком. Лет тринадцать-четырнадцать.

— Жалко, — с грустью во взгляде произносит Хелен.

— Было очень тяжело смириться с потерей собаки, которая прожила с нами большую часть жизни. По крайней мере, моей. Я знал ее с самого детства и всегда любил играть с ней. Челси жила с родителями еще до моего рождения.

— А почему не хотел завести собачку тогда, когда жил один? — интересуется Питер.

— За собакой нужно постоянно присматривать, — объясняет Даниэль. — А у меня не было на то времени. Если бы дома был кто-то еще…

— Это правда, — уверенно кивает Хелен и с легкой улыбкой гладит Сэмми по голове. — Я не могу все время быть рядом с Сэмми, потому что работаю. И мне повезло, что за ним присматривает бабушка. А чтобы не нагружать ее, Питер иногда забирает его к себе. Несмотря на риск, что соседки устроят ему скандал.

— Так сильно хотела завести собачку? — спрашивает Наталия.

— Да, я долгое время мечтала об этом. И всегда знала, что если у меня и будет собака, то она должна быть крупная. Даже если люблю и маленьких, и больших.

— А как давно у тебя появился Сэмми? — интересуется Эдвард, пока Сэмми крутится вокруг него и с интересом обнюхивает его кроссовки.

— Примерно полгода назад. Я взяла его к себе еще щенком. В возрасте трех месяцев. А сейчас ему уже девять.

— Ты взяла его в каком-то питомнике? — уточняет Наталия.

— Нет. Просто я работаю с одной девушкой, у которой есть собачка, родившая четверых щенков. Она решила продать их. Но поскольку мы дружим, и ей известно о моем желании завести себе собачку, эта девушка мне позволила взять одного. И ничего с меня не потребовала. Так что Сэмми достался мне совершенно бесплатно.

— А твоя бабушка была не против? — интересуется Ракель.

— О, я очень долго уговаривала ее. Начала просить у нее и дедушки собачку, когда была еще ребенком. Но они мне не разрешали и говорили, что это очень большая ответственность. И после нескольких недель слезных обещаний заботиться о питомце мне все-таки удалось уговорить бабулю взять щеночка.

— И как она к нему относится? — спрашивает Терренс.

— Очень хорошо, Сэмми сразу же влюбил ее в себя, и теперь бабушка нисколько не жалеет, что уступила мне. А поскольку она сейчас нигде не работает и целыми днями сидит дома, то проводить время с Сэмми стало для нее отдушиной, пока я работаю или провожу время с друзьями или Питером.

— Здорово, — слегка улыбается Даниэль. — Хотя оно неудивительно, ведь Сэмми такой хорошенький. Вон как бегает вокруг нас.

— Значит, вы все ему понравились, — пожимает плечами Питер. — А собаки уж точно хорошо чувствуют, кому можно доверять, а кому – нет.

— Ну еще бы ему не понравился сам Терренс МакКлайф, — с гордо поднятой головой говорит Терренс. — Меня обожают абсолютно все: и люди, и животные.

— Ох, ну начинается… — закатив глаза, в один голос тихонько стонут Эдвард, Питер и Даниэль.

— А ну молчать! Вы же сами видите, что я понравился Сэмми. Вон он как бегает вокруг меня!

— Он бегает не только вокруг тебя, дорогой, — хитро улыбается Ракель. — Ты здесь не один.

— Ну не знаю, лично я не заметил.

Терренс получает от Эдварда легкий подзатыльник и быстро поправляет свои немного растрепанные волосы, пока Сэмми негромко подает голос, виляя хвостом и смотря на обоих братьев по очереди и также на всех остальных, кто сейчас тихонько хихикает.

— Эй, Наталия, все в порядке? — проявляет беспокойство Даниэль, заметив, что Наталия задумывается о чем-то своем, обняв себя руками. — Почему ты такая грустная?

— Все в порядке, — слегка улыбается Наталия, окинув всех взглядом. — Просто вспомнила кое-что из своего детства…

— Плохое? — слегка хмурится Эдвард.

— Нет, грустное.

— Неужели ты тоже пережила потерю собачки? — спрашивает Питер.

— Не собачки, а котенка.

— Он что умер? — округляет глаза Терренс.

— Нет, не умер… Но… Мне пришлось расстаться с ним… И это было очень больно…

— Но почему? — удивляется Даниэль.

— Ну… — Наталия тихо вздыхает и заправляет прядь волос за ухом. — Просто когда я была маленькой, то у меня была мечтать иметь питомца. Иметь кошку. Я – большая кошачья фанатка и всегда умиляюсь, когда вижу какого-нибудь маленького пушистого комочка. И… Я очень долго уговаривала своих родителей купить мне котеночка.

— Это правда, парни, — слегка улыбается Ракель. — Наталия всегда сходила с ума по кошкам. И если вы не заметили, то у нее в комнате висят несколько постеров с кошками и котятами.

— Да, а еще Рочестер в детстве собирала вырезки из журналов и газет, на которых были кошки, — признается Хелен. — И все ее календари в комнате всегда были с ними. По-моему, у нее до сих пор все это осталось.

— Где-то были, но не помню, где, — задумчиво говорит Наталия. — Надо будет посмотреть в своей комнате. Может, найду что-нибудь интересное…

— Окей, так что насчет котенка? — интересуется Питер.

— Поначалу мама была… Не то, чтобы против… Просто считала, что я не справлюсь… Что он мне быстро надоест… А котенок – не игрушка, которую можно забросить в ящик. Говорила, что за ним нужно ухаживать, и постоянно напоминала, что я не смогу отказаться от кошки, если потеряю к ней интерес. Но я была так настойчива, что в итоге родители согласились купить мне котенка. Правда с условием, что я буду сама ухаживать за ним.

Наталия замолкает на пару секунд и соединяет ладони вместе, с грустью во взгляде представляя себе, как маленький пушистый глазастый котенок помешается в них.

— Он был такой маленький… — с грустью во взгляде добавляет Наталия. — Черный, с белой грудкой… Котенок помешался у меня в ладонях… Я буквально влюбилась в него, когда мы с родителями поехать в питомник. Они позволили мне выбрать любого. Все были такими милыми, что я с радостью забрала бы всех. Но пришлось выбрать одного… Самого лучшего … Который буквально сам выбрал меня… Который понравился и мне. Ну… Вот мы и поехали домой вместе с этим пушистиком, которому от роду было всего два месяца.

— Это был мальчик? — интересуется Эдвард.

— Нет, девочка. Я назвала ее Мисси…

— И что случилось потом? — спрашивает Даниэль.

— Я выполняла свое обещание и заботилась о Мисси: кормила ее, игралась с ней, успела один раз искупать… Родители только лишь пару раз отвозили ее к ветеринару, чтобы сделать нужную прививку. Мы очень быстро подружились, и я крепко привязалась к ней. Бедная Мисси тосковала , когда я уходила в школу или гуляла с подружками. До сих пор помню, как она жалобно мяукала… И когда я приходила домой, она ни на секунду меня не оставляла.

— Была хулиганкой? — слегка улыбается Питер.

— Скорее любопытная. Как и любой котенок. Прыгала, бегала, все изучала… Но была смышленая. Стоило ей один раз запретить запрыгивать на столы и не царапать шторы, как Мисси прекращала это делать.

— И ничто не предвещало ничего плохого… — задумчиво говорит Терренс.

— Верно. А вскоре у меня начали появляться какие-то покраснения на руках и шее… Я начала сильно чесаться… Поначалу я не обращала на это внимания. Даже какое-то время скрывала это от родителей. Но когда у меня начался такой страшный зуд, что я расчесала всю руку до крови, мама взяла меня за руку и отвела ко врачу. Ну… И тогда выяснилось, что причина кроется в аллергии. В аллергии на шерсть кошек. Именно поэтому я и начала чесаться, а все мое тело было покрыто болячками и красными пятнами.

— А это значит, котенок больше не мог оставаться у тебя дома, — заключает Эдвард.

— Увы, — пожимает плечами Наталия и с грустью во взгляде тяжело вздыхает. — Я была ужасно расстроена и не хотела верить, что это правда. Будучи ребенком, я была еще более впечатлительной… И горько плакала, когда нам с родителями пришлось отдать Мисси в другую семью. Папа быстро нашел кого-то среди своих знакомых, кто согласился забрать моего котеночка.

Наталия подтирает слезы под глазами и шмыгает носом.

— Господи… Вы себе не представляйте, как мне было больно расставаться с этим пушистым комочком. Я так ее любила… Так привязалась к Мисси… Если бы вы знали, как я долго плакала из-за расставания с моей малышкой… Родители видели все, но ничего не могли сделать, потому что аллергию нельзя полностью вылечить. Только лишь облегчить ее симптомы. А раз так, то я больше не могла иметь кошек.

— Наталия… — с грустью во взгляде произносит Эдвард. — Девочка моя… Иди ко мне.

Наталия тихонько шмыгает носом и прижимается поближе к рядом стоящему Эдварду, который крепко обнимает девушку, гладит по голове и целует ее в висок.

— Я понимаю твои чувства, Наталия, — с грустью во взгляде тихо говорит Даниэль. — Порой мы так сильно привязываемся к животным, что они становятся для нас как члены семьи. Их потеря может быть равносильна смерти и лишить человека частички души.

— Вот и я чувствовала что-то подобное, — признается Наталия. — Как будто пережила смерть близкого человека…

Даже Сэмми выражает свое сочувствие, глядя на плачущую Наталию и с тихим поскуливанием легонько дотрагиваясь лапой до ее ноги, будто желая сказать: « Не плачь, все хорошо! Я рядом и готов поддержать тебя. »

— Я помню этого котенка, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Такой хорошенький маленький черный комочек… Эта девочка была очень ласковая и любопытная. Я бы с удовольствием забрала Мисси к себе, ведь мне нравятся домашние питомцы… Да и мистер и миссис Рочестер предлагали мне это… Но в том доме, где я жила с дедушкой, было очень мало место. И уход за животным требует больших трат. Ну а я не могла тратить кучу денег… Не могла даже нормальную одежду купить… Донашивала то, что отдавали наши соседи.

— А вот я не успела увидеть этого котенка, хотя и знала про него, — признается Хелен.

— Иногда я спрашиваю себя, какой стала Мисси после нашего расставания, — тихо шмыгает носом Наталия, все еще прижимаясь к Эдварду, который в этот момент гладит ее по голове и щеке. — Или… Она уже умерла от старости… Ведь с того момента прошло очень много лет.

— Мне очень жаль, что так случилось, — с грустью во взгляде тихо говорит Питер. — Правда .

— Мне тоже, — дружелюбно говорит Терренс. — Хотя мой опыт общения с кошками менее приятный. Точнее, с одной. У одного моего школьного приятеля был кот. Британский короткошерстный. Он был довольно злой и не слишком любил нежностей и всегда всех царапал. Мои руки до сих пор помнят его острые когти и зубы… Но зато когда он хотел есть, то был готов едва ли не на задних лапках стоять и облизать любого с ног до головы.

— Надо же, — тихонько хихикает Эдвард. — Видно, парень сразу понял, что ему лучше не связываться с тобой и давал понять, что ты вовсе не уникальный.

— Смотри как бы какой-нибудь котяра не расцарапал твою милую мордашку.

— А вот меня животные всегда любили, — уверенно признается Даниэль. — Стоило мне где-нибудь встретить дворовую кошку или собаку на улице, так она всегда подходила ко мне и начинала тереться об ноги или идти за мной. Один раз какая-то бездомная собака увязалась за мной и следовала едва ли не до дома. Никак не мог отвязаться от нее. Так захотела есть, что была очень настойчивой.

— А может, ты просто украл сердце этой собаки, и она хотела жить с тобой? — предполагает Ракель.

— У меня уже была собака дома! Две собаки – это, извини меня, слишком много. Да и родители бы не позволили и сказали бы то же самое. Чтобы за одной ухаживать, нужно уйма времени, сил и денег, а тут две…

— Пф, бери пример с Марты, моей соседки сверху! — хихикает Питер, приобняв Хелен за талию. — У нее вообще четыре кошки! И ничего – справляется же как-то. Пусть даже они и орут на весь дом и питаются тем попало.

— Четыре? — округляет глаза Эдвард.

— Да ладно? — удивляется Даниэль. — Было же две!

— Недавно эта женщина подобрала на улице еще двух, — пожимает плечами Питер.

— Да уж… Сочувствую, чувак.

— Есть чему. Это сумасшедший дом. Честное слово.

— Что-то подсказывает мне, что дальше будет хуже, — задумчиво предполагает Терренс. — Сейчас четыре кошки, а скоро будет в два раза больше.

— Типун тебе на язык! — громко восклицает Питер. — Я тогда застрелюсь. Ибо это точно будет настоящий ад!

— Она что, сумасшедшая кошатница? — удивляется Эдвард.

— Я бы так не сказал. Обычная одинокая женщина, у которой нет ни мужа, ни детей. Находит кошек где-то на помойках и тащит к себе домой. И даже не удосуживается отвести их к ветеринару, чтобы проверить, больны ли они чем-нибудь.

— А если у них полно блох? — восклицает Ракель. — Или чего-то похуже?

— А ее это не волнует. И если бы вы только знали, какая вонь и грязь царит в ее квартире. Там просто невозможно находиться! Никакой противогаз не поможет!

— О, господи… — морщится Ракель. — Неужели ей самой приятно?

— Звучит грубо, но она – одинокая, выжившая из ума бабка . Другого слова я не могу подобрать.

— Неужели ничего нельзя с этим сделать? — удивляется Наталия.

— А что можно сделать? — разводит руками Питер. — Некоторые соседки тоже жалуются на нее, ибо эти кошки не дают всем спать своим громкими мяуканьями.

— Даже ты ничего не можешь сделать?

— Мы все пытались поговорить с ней и заставить ее хотя бы ухаживать за ними, раз уж ей хочется оставить их себе. Но бесполезно . Лично я настолько устал ото всего этого, что предложил ей лично заплатить за все необходимые лекарства, врачей и все, что нужно.

— А разве она не ухаживает за теми кошками? — спрашивает Ракель.