— Поддерживаю, — скромно улыбается Наталия. — Уверена, что ты сумеешь сделать его домом своей мечты. Ты не снимаешь его и не пользуешься чужим. Это твой дом, купленный на твои деньги.

— Абсолютно верно, красавица моя, — мягко отвечает Эдвард и гладит Наталию по плечу, все еще держа руку обвитой вокруг ее шеи. — А уж свое маленькое гнездышко я обязательно сделаю таким, каким хочу его видеть. Чтобы любому захотелось возвращаться в него снова и снова.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Наталия задумывается о чем-то своем, положив голову на плечо Эдварда. Тот и сам о чем-то размышляет, а затем, слегка нахмурившись, переводит взгляд на девушку, чье лицо выглядит немного грустным, но невероятно красивым.

— Ты подумала о том же, о чем и я? — спрашивает Эдвард.

— Если ты подумал про мистера и миссис МакКлайф, то да, — тихо отвечает Наталия.

— Да, я тоже подумал об отце и маме и их жизни. О том, как тяжело им пришлось жить в свое время, когда дядя отнял у отца абсолютно все.

— Из-за этого человека на нас свалилось столько бед. А все из-за ненависти Майкла к твоему отцу.

— К счастью, он получил то, что заслужил и останется под стражей до конца своих дней, — спокойно отмечает Эдвард. — Дядя Майкл больше ничего не сможет нам сделать. И если он умрет, то это случится в тюрьме.

— Но сколько бед он принес нам до того, как его арестовали. Все чуть не стали его жертвами, а ты едва не попал в тюрьму.

— В это трудно поверить. Столько лет боялся, что меня в любой момент посадят за решетку, а теперь можно успокоиться и выдохнуть с облегчением.

— Было бы очень несправедливо, если бы тебя посадили в тюрьму при наличии доказательств твоей невиновности.

— Да, но, к счастью, все закончилось хорошо. И теперь мне нечего стыдиться и бояться. Я чувствую себя таким расслабленным и счастливым, каким еще никогда не был.

— Не знаю, что я бы делала, если бы тебя посадили в тюрьму. Я бы умерла от горя.

— Да и свое настоящее имя я себе вернул. И с ним, если честно, я чувствую себя намного лучше, чем с именем Эдвард Локхарт. Это была моя темная сторона. А теперь я принял светлую и ничуть об этом не жалею.

— Эдвард Локхарт совершил много ужасных ошибок и показал себя с ужасной стороны. А вот Эдварда МакКлайфа все безумно любят, и он со всей ответственностью относится к своим обязанностям, которые были на него возложены.

— Да… Ты права. Локхарт был той еще гнидой. Безмозглым раздолбаем. Но я сделаю все, чтобы МакКлайф таким не был. Чтобы к нему относились совсем иначе.

— К тебе уже относятся иначе. Лучше, чем ты думаешь.

Эдвард с легкой улыбкой тихо выдыхает и на ходу обнимает Наталию обеими руками, пока она обвивает его талию и снова кладет голову ему на плечо.

— О, боже мой… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — Прошло уже три месяца с момента окончания суда, а я до сих пор не могу забыть все, что тогда произошло. Нет, мне безусловно стало намного легче. Но… Иногда мысли сами лезут в голову. Даже маленькая деталь может заставить меня начать вспоминать обо всем, что связано с этой ужасной историей.

— Ах, любимая, я и сам иногда вспоминаю об этом, — спокойно отвечает Эдвард. — Ты знаешь, как сильно я нервничал на протяжении всего процесса. Тогда я думал, что сойду с ума. Я находился на грани истерики. От мысли, что дядю и всех тех отморозков оправдают, а меня посадят. Серьезно… Это было такое сильное перенапряжение. Бр-р-р… Не могу…

— Я никому не желала смерти, а всего лишь мечтала о правосудии над Майклом и Уэйнрайта. Мечтала о том, чтобы поскорее сбежать из того помещения, где был этот человек с бешеными глазами. Мне тогда было очень страшно, несмотря на то, что все были на моей стороне и могли в любой момент разорвать его в клочья. Я никогда не забуду все, что он вытворял после вынесения приговора по моим обвинениям. Как он пытался облапать меня и приставал к девочкам. Как выстрелил в тебя…

— Знаешь, Наталия… — задумчиво говорит Эдвард. — Я считаю, что нам нужно раз и навсегда забыть об этом, как будто этого никогда не было. Да, я понимаю, что для тебя это будет невероятно сложно. Так же, как и для меня. Но поскольку все получили свое наказание, то нет смысла переживать. Больше эти люди больше не смогут причинить нам вред.

— Даже если мы не будем говорить об этом друг с другом или с кем-то еще, это не означает, что мы не будем вспоминать эти дни, находясь в одиночестве, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Вспомни Терренса с Ракель: хоть они и старались не говорить о том, что едва не разрушила их отношения, все равно эти двое сильно переживали и временами вспоминали о том, как твой брат поступил с моей подругой.

— Да, но заметь, в последнее время они не говорят об этом. Не знаю, что на них повлияло, но я не помню, чтобы кто-то из них начинал разговор о том случае. А вот раньше кто-то из них обязательно мог хоть упомянуть Саймона Рингера, пощечину Терренса или его несостоявшееся расставание с Ракель.

— Думаешь, они уже забыли об этом?

— Скорее всего. Все-таки прошло уже много времени.

— Хочешь сказать, что мы тоже сможем забыть все, что случилось между нами, и случае с Майклом?

— Сможем. При некоторых условиях. Если будем проводить время с друзьями, которые могли бы отвлекать нас. Если мы приложим усилия, чтобы не вспоминать о том, что произошло по вине того старого подонка, выжившего из ума.

— Не знаю, Эдвард, не знаю… — тяжело вздыхает Наталия, опустив взгляд вниз. — Для меня это будет очень непросто…

Эдвард резко останавливается, поворачивается лицом к Наталии и мягко берет ее лицо в руки, приподняв ее подбородок и заставив блондинку поднять свои грустные небесно-голубые глаза, красота которых подчеркнута благодаря шикарному макияжу в коричневых тонах.

— Послушай, Наталия… — уверенно говорит Эдвард. — Давай договоримся о том, что это был последний раз, когда мы говорим о суде, Уэйнрайте и всем, что с этим связано. Чем меньше мы будем говорить на эту тему, тем скорее забудем о случившемся. Жизнь продолжается. Мы должны наслаждаться ею, а не тратить ее на то, чтобы вспоминать самое худшее.

— Неужели ты сможешь забыть все, что с тобой произошло? — удивляется Наталия. — Ты за семь лет не забыл все пытки, которым тебя подвергали за решеткой, но хочешь забыть историю с Майклом за одно мгновение.

— Если никто и ничто не будет напоминать мне об этом, то я не вспомню об этом, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард. — Вот Терренс с Ракель практически не говорят в моем присутствии на эту тему. Думаю, они и сами не очень-то хотят обсуждать это между собой. Да и наши друзья прекрасно все понимают и тоже молчат.

— Я бы очень хотела забыть об этом как можно скорее, — тихо говорит Наталия. — Но ты же меня знаешь. Я могу очень долго помнить плохое и переживать, принимая все слишком близко к сердцу. Потому что слишком впечатлительная и… Не привыкла к тяжелым ударам жизни.

— Нет, милая, не говори так. — Эдвард нежно гладит Наталии щеки своими мягкими, теплыми руками. — Ты у меня сильная девочка. Сильная девочка с огромной силой воли.

— Наверное правильно отец как-то сказал, что они с мамой слишком сильно оберегали меня от плохого. Может, я была бы жестче и умела бы быстро забывать плохое, если бы у меня была, так сказать, твердая кожа и куча шишек на голове.

— Не факт. В своей жизни я многое пережил и получил кучу шишек, но до сих пор не могу спокойно принимать некоторые вещи. Однако я очень стараюсь это исправить и учиться не заострять на этом внимание.

— У тебя все получится, потому что ты действительно очень сильный духом. — Наталия опускает взгляд вниз и нервно сглатывает. — А вот я… Я смогу забыться только под действием очень сильного гипноза. Снотворного… Или что-то вроде…

— Думаю, у меня будет кое-что получше и сильнее любого гипноза, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард, кончиками пальцев лаская изгибы шеи Наталии. — Уж я-то уверен в том, что смогу заставить тебя забыть о случившемся раз и навсегда.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Любовью. Собираюсь подарить тебе всю любовь и яркие эмоции, благодаря которым тебе будет просто некогда думать о плохом.

— Правда?

— Я хочу, чтобы такая красивая девушка улыбалась и была счастливой. — Эдвард на пару секунд берет в руки обе висячие сережки Наталии в форме бабочек и очень аккуратно, чтобы не испортить ее макияж, подтирает слезы под глазами. — И тем более не хочу видеть твои слезы.

— Ну… В таком случае… — Наталия с легкой улыбкой обвивает руками талию Эдварда и притягивает его поближе к себе. — Я сделаю все, чтобы помочь тебе забыть плохое. Раз уж ты берешься за дело, то мне точно не придется искать человека, который закодировал бы меня.

— Не придется, обещаю. Со мной ты будешь улыбаться и думать только о хорошем.

— Хорошо. С удовольствием даю тебе шанс.

— Значит, мы с тобой договорились? Об этой истории мы с тобой разговариваем в последний раз. Ты поняла меня?

— Да, мистер МакКлайф! — с широкой улыбкой кивает Наталия. — Я вас поняла!

Эдвард не успевает понять, как Наталия мягко целует в щеку, но невольно улыбается, когда чувствует, как ее мягкие нежные губы едва касаются его кожи. Затем девушка кладет руки мужчине на спину и зарывает лицо в изгибе его шее. Мужчина крепко обнимает свою любимую блондинку за плечи одной рукой, которой он вскоре медленно проводит по всей длине волос Наталии, а свободную ладонь кладет на поясницу и гладит ее. Влюбленные не обращают внимание на сильный ветер, что обдувает их волосы и одежду, и всей душой наслаждаются тем безумно приятным теплом, которым они одаривают друг друга. А через пару-тройку секунд они отстраняются и продолжают прогуливаться по побережью. Эдвард приобнимает Наталию за талию, а она придерживает спину мужчины одной рукой и прикладывает вторую к его груди, со скромной улыбкой прижимаясь к нему и чувствуя себя намного спокойнее, пока любимый человек находится рядом.

Несколько секунд они молча шагают по побережью и слушают приятные для ушей звуки морского прибоя. А затем Наталия скромно нарушает паузу, переведя взгляд на Эдварда:

— Кстати, а как обстоят дела с компанией твоего отца?

— Все отлично, — слегка улыбается Эдвард. — Отец стал полноправным владельцем компании. По решению суда ему досталось все, что он когда-то потерял по вине дяди.

— Даже дом Майкла?

— Да, но он выставил его на продажу сразу же, как только ему передали права на него. Покупатель нашелся очень быстро и купил дом за отличные деньги, которые отец вложил в развитие судостроительного бизнеса.

— Продал из-за плохих ассоциаций?

— Да, отец сказал, если ему вернут дом, то он тут же продаст его. Но вот компанию он не мог отдать и сейчас проводит в ней целые дни.

— Интересно, настолько она большая?

— Компания большая и потрясающая. Я несколько раз бывал там, а отец провел для меня и Терренса небольшую экскурсию, когда мы однажды приехали туда вдвоем. Он все нам показал и со всеми познакомил…

— Правда?

— Я как-нибудь отвезу тебя туда и покажу все. Не волнуйся, с пропуском там проблем нет. Охрана уже знает меня в лицо, а отец дал сотрудникам указание пропускать всех членов своей семьи и быть вежливыми с каждым.

— Надеюсь, на него работают хорошие сотрудники?

— Очень хорошие. Они все обожают отца и делают все, что он им говорит. Иногда туда приходят работать ребята в качестве стажеров. Но лишь единицы получают шанс работать там, ибо отбор все-таки жесткий.

— Значит, сотрудники опытные.

— Да, когда отец пришел туда, он сразу же уволил всех, кто работал при дяде Майкле, дабы ничто не напоминало ему об этом человеке, и набрал новых сотрудников.

— Есть, за что обожать. Мистер МакКлайф – потрясающий человек. Я очень рада, что его дела наконец-то наладились, и он сумел вернуть свое место управляющего.

— Не только потрясающий человек, но еще и прекрасный управляющий, — с легкой улыбкой гордо отвечает Эдвард. — Под его руководством компания начала приносить еще больший доход, а у нее появились очень важные клиенты. Несколько лет дела компании не становились ни хуже, ни лучше, поскольку дядя и предыдущие сотрудники не делали ничего особенного. Но как только отец взял управление в свои руки, так все изменилось. Даже несмотря на различные расходы и уплату налогов, на руки он получает прекрасные суммы.

— Значит, теперь он обеспечивает семью?

— Да, отец больше не стыдится того, что живет в доме мамы. Ну а чтобы поддерживать его мотивацию, мы с мамой и Терренсом не перестаем хвалить этого человека и часто говорим, что у него все получится. И это буквально окрыляет его.

— Рада это слышать, — слегка улыбается Наталия.

— Должен признаться, что за последнее время отец сильно изменился. Он стал гораздо спокойнее и начал намного чаще проявлять нежность и любовь ко мне, маме и Терренсу. Этот человек всегда казался мне очень скупым на эмоции. Но сейчас отец научился выражать свои чувства более открыто.

— Семья МакКлайф снова воссоединилась и зажила так, как должна была жить лет двадцать лет назад.

— Лучше уж поздно, чем никогда, — уверенно отмечает Эдвард.

— Наверное, у вас двоих нет времени из-за работы в группе? А тебе еще и надо писать песни для артистов.

— Верно, свободное время у нас почти не бывает. Но мы никогда не работаем на износ или тогда, когда у нас нет сил и настроения. Работаем в свое удовольствие и стараемся сосредотачиваться на том, что делаем. Если в какой-то день у нас с ребятами что-то не получается, то мы говорим себе, что лучше попробовать вернуться к этому завтра. И мы оказываемся правы, потому что на следующий день у нас получаются потрясающие вещи. Не буду отрицать, что и у меня случаются кризисы, и я ничего не могу написать. Но тогда я не отчаиваюсь и просто позволяю себе немного отдохнуть.

— Творчество такое – оно иногда требует небольшой передышки, чтобы в итоге ты получил что-то поистине изумительное.

— Конечно, бывают моменты, когда хочется бросить все к черту. Но когда немного приходишь в себя, то начинаешь понимать, что тебе нельзя сдаваться и бросать начатое дело тогда, когда половина пути уже пройдена. А если тебя все начинают подбадривать, то это придает сильную мотивацию.

— Я понимаю. Любой труд стоит того, потому что в итоге можно получить потрясающие результаты.

— Да и вообще мне нравится весь этот процесс. Обсуждение концепции, написание песен, создание музыки, запись голоса, микширование всего записанного, добавление каких-то эффектов, прослушивание готового материала… Это невероятно!

— Но самое лучшее – это исполнение уже готовой песни.

— Определенно да. Когда мы впервые сыграли нашу первую записанную песню, то я никак не хотел верить, что это наша собственная. Все это казалось таким нереальным. Было как в тумане…

— О, подожди, дорогой, ты не будешь верить своему счастью, когда будешь держать в руках свой собственный альбом, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Наталия.

— Наверное тогда я точно проснусь и пойму, что все это было неправдой.

— Нет, Эдвард, это все правда. Ты стал успешным автором песен и сейчас играешь в группе, которая очень скоро выпустит свой первый альбом.

— Да, я знаю… И я безмерно благодарен парням за такой прекрасный шанс. Не знаю, чтобы я делал без этой сумасшедшей компании… Эти разбойники не дают мне скучать и заставляют смеяться. Захочу уйти в себя – не дадут!

— Было бы лучше завалиться на кровать, уставить глаза в потолок и снова перебирать в уме все плохие воспоминания из жизни?

— Нет! Я помру со скуки! Думаю, все правильно говорят, что мне совсем не сидится на месте. Это отчасти правда. Мне все время нужно что-то делать и быть в движении. Я не могу маяться от скуки. Однажды я уже очень долго побыл в такой ситуации и больше не хочу.

— Как оказалось, мне тоже это нужно, — задумчиво отмечает Наталия.

— Ракель, Анна и Хелен уж точно не дадут тебе скучать. Если они поставили себе цель отвлечь тебя, то девчонки добьются своего любым путем.

— Знаю, и за это я им безумно благодарна, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Девочки заставляют меня смеяться даже над глупыми вещами.

— Ах, радость моя, повезло же нам с друзьями. — Эдвард притягивает Наталию поближе к себе. — Таким людям можно доверить все, будучи уверенным в том, что тебя не предадут, и что тебе всегда помогут делом.

— Ты как-то сказал, что тебе непривычно от мысли, что у тебя появилось столько друзей. Если честно, сейчас у меня такие же чувства. Несмотря на то, что я всегда была достаточно общительным человеком, у меня было всего лишь две подружки – Ракель и Анна. Две настоящих подружки. А потом постепенно появились Терренс, Бенджамин, Даниэль, Питер… Да и Хелен стала частью нашей компании…

— Просто тогда я близко общался всего с парочкой надежных людей, а остальных держал на расстоянии. Вот поэтому у меня и было мало друзей.

— Ты можешь доверять им всем. Девчонки все хорошие, да и парни замечательные. Лично мне также очень понравились и Кристофер с Кевином. Славные парни.

— Мы с Терренсом, Даниэлем, Питером иногда проводим время вместе с ними и Бенджамином. Да и они сами нашли общий язык и время от времени встречаются.

— Если бы Паркер не был занят, то они бы втроем ходили по всяким клубам и подкатывали к девчонкам.

— Зато Кев и Крис по полной пользуются своей свободой и пристают к любой девчонке, кто стрельнет глазками в их сторону. На этой почве эти парни и спелись.

— Ничего, может, однажды найдут кого-нибудь, кто сумеет превратить их из бабников в примерных семьянинов, — скромно хихикает Наталия.

— Ага, а сейчас Бенджамин очень старается завоевать любовь матери Блер и подкупает ее братика всеми возможными способами, — по-доброму усмехается Эдвард.

— По-моему, эти люди уже и так хорошо относятся к нему. Мать Блер явно не волнует, что Бен был тем еще гуленой.

— Ну да, мой братец определенно дал ему пару уроков по завоеванию любви матери своей возлюбленной.

— Да ладно, Паркер и без советов МакКлайфа справится!

— Ой, да что мы будем обсуждать это! — машет рукой Эдвард. — Если все чики-пуки, то я рад за него и желаю ему удачи.

— Да, надо доказывать, что мы – хорошие друзья, которые умеем разделять радости и беды вместе с ними.

— И радоваться, что нас окружают такие чудесные люди.

— Я и так радуюсь. И нахожусь в таком настроении, когда мне хочется улыбаться.

— Вот и улыбайся почаще. Мне так нравится твоя улыбка, и я все время говорю, что хочу видеть ее как можно чаще. Такая красивая девушка не должна быть грустной и тем более плакать. Она должна излучать радость и свет и делиться им с близкими.

— Ну, Эдвард… — скромно хихикает Наталия, на мгновение опускает глаза вниз и легонько ударяет Эдварда кулаком в предплечье. — Прекрати меня смущать, черт возьми!

— В чем дело, Наталия? — невинно улыбается Эдвард. — Говорить комплименты любимому человеку и давать ему знать, что он особенный – не преступление!

— О, если бы это было преступлением, ты бы стал самым злостным нарушителем этого закона.

— Да? И какое же наказание ты бы предложила за столь « тяжкое » преступление?

— Ну… — Наталия с хитрой улыбкой закатывает глаза. — Даже не знаю… Так сразу не скажешь… Но я бы определенно позволила себе немного жесткости.

— Ну нет, не надо жесткости. Это не про мою нежную красавицу.

— Не оценивай конфетку по обертке, солнце мое. — Наталия выставляет грудь вперед. — Ты должен попробовать ее на вкус.

— А на вкус она очень даже ничего . — Эдвард останавливается, с загадочной улыбкой притягивает Наталию к себе за талию обеими руками и приближает к ней свое лицо настолько близко, что кончики их носов слегка соприкасаются. — Так и бы и съел ее целиком.

— М-м-м, а ты только подал мне идею для наказания. — Наталия закидывает одну руку вокруг шеи Эдварда, а пальцами свободной руки начинает пальцами вырисовывать на его груди какие-то узоры, уверенно смотря в глаза мужчине. — Вот для таких, как ты, было бы настоящей пыткой невозможность дотронуться и поцеловать любимую девушку. Пока она делала все, что приходит ей в голову.

— Неужели у тебя хватило бы смелости сделать это?

— Еще как, дорогой, — уверенно говорит Наталия, немного поиграв с пуговицей на рубашке Эдварда и нежно погладив его по гладкой щеке. — Да, вот такая я плохая.

— А знаешь… — Эдвард на пару секунд закатывает глаза и с хитрым взглядом кончиками пальцев ласкает открытую часть спины Наталии. — Я был бы не прочь испытать что-то подобное. И отдать свое тело в руки столь привлекательной куколки.

— А ты уверен, что выдержишь? Такая пытка под силу только самым смелым и стойким.

— Если в конце меня ждет изумительная награда, то я готов вытерпеть что угодно . Даже воздерживаться от любых ласк пять минут.

— Сколько? Пять? Ха! А двадцать пять минут не хочешь? Или сорок пять?

— Эй, да ты сумасшедшая! — усмехается Эдвард. — Какие еще сорок пять минут?

— Извини, МакКлайф, таково было бы твое наказание, — невинно улыбается Наталия и игриво шлепает Эдварда по носу.

— Это ты так напрашиваешься на неприятности?

— Я? На неприятности? — Наталия нервно хихикает. — Да делать мне нечего! Мне их уже по горло хватило!

— Наталия!

— Да что я такого сказала? — округляет глаза Наталия. — И вообще, давай дальше гулять по этому месту. Я буквально влюблена в это место!

Наталия отстраняется от Эдварда, берет его за руки и хочет потянуть за собой, но тот с хитрой улыбкой резко притягивает ее к себе.

— Так, ну и куда ты пошла? — интересуется Эдвард. — Я с тобой еще не закончил! И даже не начинал!

— Черт, ты что, не мог выбрать какой-нибудь другой одеколон? — широко улыбается Наталия, чувствуя, что ей в нос ударяет запах одеколона, содержащий в себе мускус, пачули и сандаловое дерево. — От этого я теряю голову…

— Нравится… Нравится моей девочке… — Эдвард, держа лицо Наталии в руках, оставляет по одному короткому поцелую на каждой его части, заметив, как часто она дышит. — Красавица моя…

— МакКлайф, не расходись, пожалуйста, — слегка охрипшим, тихим голосом просит Наталия.

— Почему бы и нет? Тем более, что я очень хочу поцеловать тебя.

Эдвард одаривает Наталию нежным, продолжительным поцелуем в губы, на который она все-таки отвечает, не устояв против сильных мужских чар и положив руки ему на бока. Запах его одеколона все больше сводит девушку с ума, а каждое прикосновение его теплых рук заставляет слегка вздрагивать. Впрочем, их поцелуй длится не слишком долго. В какой-то момент он медленно разрывает его и приоткрытым ртом ласкает ее нежно-розовые мягкие губы.

— Между прочим, от тебя также пахнет изумительно, — низким голосом отмечает Эдвард, кончиком носа едва дотронувшись до носа Наталии и с легкой улыбкой принюхиваясь к запаху ванили, пиона, жасмина и черной смородины на изгибе ее шеи. — О, черт… Ты уже сводишь меня с ума…

— Ты не оставляешь мне выбора, — скромно улыбается Наталия. — Не могу устоять против твоих чар, которыми ты меня околдовываешь.

— А зачем тебе выбор, если я и так знаю , что ты выберешь? — удивляется Эдвард и, держа Наталию за предплечья и гладя их, нежно целует каждое ее плечо.

— Ладно, красавчик, и что же ты можешь предложить?

— Все, что хочешь, любовь моя. — Эдвард мягко берет Наталию за руку, нежно целует ее и оставляет несколько поцелуев по всей ее длине, заставляя девушку почувствовать, как по телу пробегают мурашки. — Моя голубоглазая красавица… Свет моей жизни…

— Боже, Эдвард… — с широкой, блаженной улыбкой произносит Наталия.

— Ты просто великолепна… — мягким, тихим голосом шепчет Наталии на ухо Эдвард, слегка дотрагивается до него губами и нежно целует ее мочку, пока та прикрывает глаза с чувством, что сердце пропускает удар. — Мне невероятно повезло, что у меня такая сногсшибательная девушка.

— А мне повезло, что у меня такой чудесный мужчина, который знает, как свести меня с ума. — Наталия слегка вздрагивает в тот момент, когда Эдвард дышит горячим воздухом на кожу на изгибе ее шеи. — О боже мой…

— Всего лишь исполняю свои желания, которые ты во мне пробуждаешь.

Эдвард еще раз оставляет на каждой части лица Наталии короткие, нежные поцелуи, а затем одаривает уже более длинным в губы, одной рукой придерживая ее за заднюю часть шеи, а другую приложив к ее щеке, пока ее руки лежат у него на плечах или копаются в его волосах. А разорвав его, влюбленные ласкают губы друг друга приоткрытым ртом и оставляют на них пару чмоков, не скрывая своей широкой, искренней улыбки. Их лица находятся на минимальном расстоянии друг друга, кончики их носов слегка соприкасаются, а они сами уверенно смотрят друг другу в глаза. Так проходит несколько секунд до того, как девушка мило целует мужчину в щеку и носом нежно трется об нее, пропуская пальцы сквозь его мягкие непослушные волосы, пока тот с прикрытыми глазами скромно улыбается и гладит ее по голове.

Вскоре Наталия одаривает Эдварда коротким поцелуем в губы и вдыхает запах буквально каждой части его лица, будто бы изучая своего любимого мужчину. Который хоть и улыбается, но выглядит задумчивым и напряженным… В какой-то момент он задумывается о чем-то не слишком приятном и начинает заметно нервничать. Его руки дрожат, дыхание учащается, сердце начинает биться в разы чаще, а ладони слегка вспотевают.

Наталия довольно быстро замечает что-то странное и, слегка хмурясь, прислушается к своим ощущениям, которые дают ей понять, что Эдвард явно из-за чего взволнован и не получает удовольствие от того, что она делает. Девушка медленно отстраняется и с легким испугом во взгляде смотрит на мужчину, который слегка поджимает губы.

— В чем дело, Эдвард? — неуверенно интересуется Наталия. — Ты какой-то очень напряженный! Я что-то сделала не так?

— Нет-нет, милая, не переживай, — слегка улыбается Эдвард, погладив Наталии плечи. — Ты все делаешь так.

— Но тогда почему ты так нервничаешь и трясешься? — Наталия гладит щеки Эдварда обеими руками, которые она прикладывает к его груди. – И твое сердце… Оно так часто бьется…

— Все в порядке. Просто…

— Опять боишься дотронуться до меня и думаешь, что я отвергну тебя?

— Вовсе нет! Нет…

— Ну же, расслабься. — Наталия нежно целует Эдварда в уголки рта и смотрит на него с легкой улыбкой. — Так испугался, будто я предложила тебе расстаться.

— Мне надо кое-что сказать тебе… — немного дрожащим голосом признается Эдвард, испуганным взглядом смотря на Наталию. — Для меня очень важно…

— Э-э-э… Что? — округляет испуга глаза Наталия, начав довольно часто дышать. — Сказать?

— Пожалуйста, Наталия, я очень хочу, чтобы ты выслушала меня. Я… Я не знал, как и когда это сделать, но считаю, что… Сейчас – хороший момент.

— И… — Наталия слегка прикусывает губу. — Что же ты хочешь мне сказать? Неужели есть что-то, что может шокировать меня?

— Наталия… — Эдвард неуверенно берет Наталию за руки и крепко сжимает их, нервно переминаясь с одной ноги на другую. — Для меня ты – особенный человек, который изменил мою жизнь в лучшую сторону. Поначалу я не думал, что между нами могло бы быть что-то большее, даже если ты понравилась мне с первого взгляда. Однако в какой-то момент я начал понимать, что для меня ты не просто друг, а кто-то более близкий. С каждым днем это чувство только крепло, и сейчас я уже не сомневаюсь в том, что ты очень важна для меня.

— Я знаю, милый, — слегка улыбается Наталия.

— Да, нам пришлось через многое пройти. — Эдвард нервно сглатывает и мягко гладит внутреннюю часть запястий Наталии, проскользнув под золотые и розовые браслеты на ее руках. — Было совершено очень много ошибок. Но если бы не они, я бы вряд ли смог понять, что нашел девушку, которая делает меня счастливым и заставляет быть сильным, и смелым. Именно ты мотивируешь меня делать те или иные вещи. Благодаря тебе я решился на то, на что вряд ли решился по своей воле. Я делал это ради тебя и никогда ни о чем не жалел. Перед тобой стоит человек, которым стал тот пугливый, неуверенный в себе мальчишка Эд. Перед тобой стоит Эдвард МакКлайф, который наконец-то стал настоящим мужчиной, ради близких людей готовый пойти на все.

— Прежде всего это и твоя заслуга. Ты захотел это сделать – и сделал. Даже если путь был нелегким, а злые люди пытались сбить тебя с пути своими оскорблениями и унижениями.

— Я знаю. Но ты оказала на меня сильное влияние. А еще свою роль сыграли мои чувства к тебе. Моя любовь к тебе. Мое желание быть с тобой, любить, оберегать, заботиться и сделать все, чтобы тебе было хорошо. Поскольку ты хотела видеть рядом с собой смелого и заботливого человека, который любого порвал бы за тебя, то я понял, что должен стать таким же.

— И ты стал таким. Я не сомневаюсь в том, что с тобой нахожусь как за каменной стеной. Знаю, что меня всегда защитят и успокоят.

— Это было сделано ради любви. Я безумно сильно люблю тебя и не стесняюсь в этом признаться. Хочу повторять это бесконечно. И могу открыто говорить о своих чувствах.

— Эдвард… Я тоже люблю тебя всем сердцем. Ты – любовь всей моей жизни, которую я так долго ждала.

— Когда-то я и представить себе не мог, что могу полюбить девушку настолько сильно, что захочу меняться ради нее. Я очень хотел стать увереннее и решительнее, но у меня не было мотивации. Не было причины перестать быть тявкающим щенком и превратиться во взрослую сторожевую собаку, которая разорвет плохого человека и будет предан хорошему.

— Мой мужчина как раз такой, — уверенно, с гордостью заявляет Наталия. — Он сильный, смелый и уверенный в себе. И доказал всем, что ради близких людей готов на все. Быть с таким удивительным человеком – благословение небес.

— Но все же есть вещь, которую я всегда буду бояться.

— Какая?

— Я до смерти боюсь, что однажды могу потерять тебя.

— Ты не потеряешь меня, Эдвард, — слегка улыбается Наталия. — Я потеряю смысл жизни, если тебя не будет рядом. Клянусь, сама я ни за что тебя не брошу. Кто бы что ни говорил.

— Да, я знаю… Просто… — Эдвард нервно сглатывает и немного приподнимает голову. — Просто теперь у меня нет никаких сомнений в этом. Пройдя через все препятствия, что были на нашем пути, я понял, что нашел ту девушку, которую люблю всем сердцем. И точно знаю, что хочу провести с ней остаток жизни в радости и горе.

— Любимый… — слегка улыбается Наталия, чувствуя, как ее глаза увлажняются слезами.

— Э-э-э… — Эдвард сгибает руки Наталии у локтей и бросает на ее ладони взгляд, замолчав на пару секунд, а затем смотрит на нее немного испуганным взглядом. — Скажи… Могу я задать тебе один вопрос, ответ на который для меня очень важен? От него зависит то, насколько я буду счастлив.

— Да, конечно, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Что ты хочешь спросить?

Эдвард медленно выдыхает с прикрытыми глазами, смело смотрит в глаза Наталии и немного дрожащим, тихим голосом спрашивает:

— Наталия Эмили Рочестер… Ты выйдешь за меня ?

Наталия приоткрывает рот от удивления, уставив на Эдварда свои широко распахнутые, ошарашенные глаза и понимая, что ей становится очень тяжело дышать. Спустя еще пару секунд побледневшая от волнения девушка прикрывает раскрытый рот рукой, изо всех сил пытаясь сдержать слезы и понимая, как ее бросает в легкую дрожь, а сердце начинает биться в разы быстрее.

— Б-боже… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Эдвард… Ты… Ты сейчас не ш-шутишь?

— Ничуть нет, — слегка улыбается Эдвард. — Я предлагаю тебе стать моей женой и прожить вместе всю жизнь.

— О, господи… — Наталия прикрывает рот уже обеими руками, тихо шмыгнув носом и почувствовав, как у нее в горле все пересыхает. — Это… Я…

— Я уже давно начал задумываться об этом. Еще до того, как мы поругались. Но поскольку на тот момент мы встречались совсем недолго, то я посчитал, что спрашивать тебя о подобном было бы слишком поспешным решением.

— Пожалуйста, Эдвард, не шути так со мной! — издает тихий всхлип Наталия. — Это совсем не смешно!

— Разве я выгляжу так, будто шучу? — Эдвард гладит щеки Наталии обеими руками. — Нет, Наталия, это не так! Я очень много думал над тем, как сделать тебе предложение. И сейчас я абсолютно уверен в своем желании. Пришло мое время жениться и заводить свою семью. К тому же, сейчас у меня есть шанс обеспечить тебя и дом, куда могу привести… Я больше не нищеброд, живущий за чей-то счет. А значит, могу подумать о той, что согласилась бы поселиться в моем гнездышке.

— Э-э-э…

Наталия была бы и рада что-то сказать, но она настолько разнервничалась, что не может сказать ни слова. Из широко распахнутых глаз девушки текут слезы, все ее тело напряжено и трясется, сердце колотится как сумасшедшее, во рту стало очень сухо, дыхание становится очень тяжелым, а перед глазами все становится немного размытым из-за легкого головокружения.

— Но… — неуверенно произносит Эдвард. — Если… Ты не готова принять мое предложение или хочешь немного подумать, то скажи мне, не бойся. Я не стану давить на тебя…

Хоть Эдвард старается говорить как можно спокойнее, он все равно ужасно нервничает из-за страха получить отказ от девушки, на которой он готов жениться. Еще более напряженный мужчина широко распахнутыми, испуганными глазами смотрит на свою возлюбленную, которая выглядит ужасно бледной и едва стоит на ногах из-за сильной слабости. А после нескольких секунд неловкой тишины он отводит грустный взгляд в сторону.

— Ладно, я понял … — низким голосом неуверенно говорит Эдвард и нервно сглатывает. — Оставим все как есть… Я хотя бы попытался…

Эдвард отпускает руки Наталии и небольшими шагами отходит от нее назад, сначала смотря ей в глаза, а потом переведя грустный взгляд вниз. Однако девушка тихонько шмыгает носом и с легкой улыбкой на лице подходит к нему, мягко берет его лицо в руки и смотрит ему в глаза.

— Боже мой, не могу поверить… — сильно дрожащим голосом говорит Наталия. — Я не верю своим ушам…

— Все в порядке, любимая, — слегка улыбается Эдвард, погладив Наталию по голове. — Если ты не хочешь, то…

— Не хочу? — Наталия улыбается намного шире. — Да я думала, что ты никогда не спросишь меня об этом!

— Правда?

— Ты себе не представляешь, как я об этом мечтала! Как мечтала услышать от тебя эти слова!

— Постой… — неуверенно произносит Эдвард. — Ты…

— Я принимаю твое предложение, — радостно сообщает Наталия. — С большим удовольствием!

— Боже мой… — Эдвард улыбается все шире с каждой секундой, почувствовав, как часто забилось его сердце. — Ты принимаешь мое предложение? Наталия, неужели ты согласна стать моей женой?

— Да-да-да, и еще тысячу раз да! — громко, восторженно восклицает Наталия.

От грусти в глазах Эдварда не остается и следа. Одержимым эмоциями мужчина резко выдыхает с широкой улыбкой, дрожащими руками берет лицо Наталии и пару секунд смотрит в ее глаза.

— Наталия, ангел мой прекрасный… — дрожащим голосом произносит Эдвард, буквально задыхаясь от нехватки воздуха. — Как же ты обрадовала меня! Ты себе не представляешь, как много для меня это значит!

— А я не верю, что ты все-таки спросил меня об этом, — скромно признается Наталия.

— Черт, я… Я подумал, что ты откажешься. Думал, что ты не хочешь выходить меня замуж.

— Прости, пожалуйста, солнце мое, — на секунду опускает взгляд Наталия и нежно гладит Эдварда по щеке, виновато смотря ему в глаза. — Я просто не поверила своим ушам и так сильно перенервничала, что не могла ничего сказать.

— Любимая… — Эдвард с легкой, нежной улыбкой кончиками пальцев ласкает кожу головы Наталии и пропускает пальцы через ее роскошные золотистые локоны. — Мой лучик солнца…

— Эй, дурачок, неужели ты мог подумать, что я отвечу « нет » человеку, которого просто обожаю? Тебе все прожужжали уши о том, что я мечтаю выйти замуж, а ты, черт возьми, подумал, что у меня хватит смелости отказать!

— Теперь уже не думаю, — скромно отвечает Эдвард. — И не верю, что женюсь на самой прекрасной девушке на свете.

— Ах, Эдвард…

Наталия с широкой улыбкой сквозь слезы закидывает руки на шею Эдварда и крепко обнимает его. Хоть мужчина отвечает ей взаимность, положив руки на спину девушки, через три-четыре секунды он отстраняется от нее и смотрит на нее с загадочной улыбкой.

— О, вот я балда, чуть не забыл! — хлопает себя рукой по лбу Эдвард. — Надо сделать предложение уже официально и подтвердить свое намерение как все нормальные люди.

Пока Наталия слегка хмурится и наблюдает за ним с легкой улыбкой на лице, Эдвард кладет руку в один из карманов на джинсах и достает оттуда небольшую бархатную коробочку красного цвета. Мужчина переводит взгляд на возлюбленную, скромно улыбается, медленно опускает на колено перед ней и раскрывает коробочку, демонстрируя невероятно красивое кольцо, усыпанное небольшими бриллиантами с плетенной оправой и с камнем в виде розы. Само кольцо полностью сделано из чистого белого золота и на солнце переливается красивейшим блеском. Завидев его, Наталия издает более громкий всхлип и с широкой улыбкой подносит руки ко рту, восхищенно смотря на невероятной красоты украшение, блеск которого уже пленит ее разум.

— О, боже! — сквозь слезы с широкой улыбкой произносит Наталия. — Какая красота! Оно изумительное!

Эдвард с широкой улыбкой достает кольцо и кладет коробочку к себе в карман. Он берет левую руку Наталии и трясущимися пальцами надевает кольцо на безымянный палец девушки.

— Ох, подошло, — тихо, скромно говорит Эдвард, восхищено рассматривая руку Наталии, на которой можно увидеть не только аккуратный маникюр в белых тонах, но и колечко с маленькими бриллиантами. — На твоей руке оно смотрится еще прекраснее, чем в коробке.

Эдвард мягко целует руку Наталии, пока та, прикрывая рот свободной рукой, дрожит от напряжения и вытирает слезы под глазами. Он пару секунд смотрит на свою возлюбленную, не скрывая своей широкой улыбки. А затем мужчина поднимается на ноги и подходит поближе к девушке. Сначала она просто медленно переводит на его свой взгляд, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Но через секунду блондинка с радостными визгами заключает любимого человека в крепкие объятия, обвив руками его шею и уткнувшись в ее изгиб. Эдвард на радостях отрывает Наталию от земли и несколько раз кружит. Но потом он все-таки ставит ее на ноги и просто крепко обнимает, положив обе руки ей на спину, проведя рукой по длинным белокурым волосам и с облегченным выдохом уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Пока она тихо плачет от радости, сжав пальцами его белую рубашку.

Спустя несколько секунд, Наталия берет лицо Эдварда в руки и вовлекает его в продолжительный, нежный поцелуй. Мужчина нисколько не теряется и горячо отвечает девушке, обвив руками ее талию и положив ладони на спину теперь уже своей невесты. Он постепенно перемещает их на ее предплечья и плечи, а в конце мягко берет в руки ее лицо или гладит изгибы ее шеи кончиками пальцев. Пока девушка слегка оттягивает и сжимает волосы ее жениха и пропускает пальцы сквозь его мягкие пряди. Чуть позже она перекладывает руки на плечи МакКлайфа-младшего и предплечья, обхватывает его запястья и прикладывает ладони к мужской груди, отчетливо чувствуя учащенное сердцебиение любимого человека. Они не обращают внимание на сильный ветер, который обвивает их волосы и приподнимает девушке юбку платья, а мужчине – края рубашки. Но наслаждаются тем, как звуки волнующегося моря нежно ласкают их слух и дарят чувство блаженства.

Спустя несколько секунд Эдвард и Наталия медленно разрывают поцелуй и смотрят друг другу в глаза. Затем они берутся за руки и соприкасаются лбами, довольно часто дыша и чувствуя, как часто бьются их сердца. Если мужчина успокаивается более-менее быстро, то девушка до сих пор все еще слегка дрожит от перенапряжения, едва стоит на своих ватных ногах из-за легкого головокружения, и тихонько плачет от радости. Даже роскошное кольцо на руке не может заставить ее понять, что все происходящее – не плод ее воображения.

— Я все еще не могу в это поверить, — дрожащим голосом говорит Наталия и тихо шмыгает носом. — Нет-нет, я точно сплю… Это неправда . Это должно быть мой прекрасный сон.

— Нет, красавица, это не сон, — мягким, низким голосом отвечает Эдвард, заправив прядь волос Наталии за ухо. — Ты – моя невеста. А очень скоро станешь моей женой.