Проходит еще пара недель. Время около половины первого дня. Терренс и Ракель направляются куда-то вдвоем. Пока девушка сидит на пассажирском сиденье, мужчина управляет своей машиной и без спешки едет по дороге, которая сегодня оказывается менее загруженной, чем когда-либо.

— Жизнь начинает налаживаться, — крепко держа руль обеими руками и смотря за дорогой, бодро говорит Терренс. — Я бы сказал, становится намного лучше, чем раньше.

— Не могу не согласиться, — постукивая пальцами по дверце машины, уверенно отвечает Ракель. — Дышать стало намного легче.

— А еще я очень рад, что наконец-то помирился с отцом.

— Ну вот! А ты все бегал от него и говорил, что он плохой.

— Знаю, я должен был прислушаться к матери и поговорить с ним. Но я рад, что эта ситуация наконец-то прояснилась.

— Тем не менее я прекрасно понимаю твои чувства. И сама бы избегала человека, если бы думала, что он ужасно обращался с кем-то из моих близких.

— К тому же, я больше не чувствую себя наполовину сиротой.

— Эй, а что ты думаешь об отце? Ты общаешься с ним уже две недели, и я думаю, что у тебя уже сложилось какое-то мнение о нем.

— Он – отличный человек, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс и переключает скорость с помощью коробки передач. — Такой же прекрасный, каким его всегда описывала мама.

— Полагаю, ты не скучал, пока я была занята работой.

— Ну да, мы с отцом встречались много раз. Пару раз выбирались в город вместе с Эдвардом и проводили отличное время. Узнали много нового друг о друге, немного поговорили о детстве, рассказали о каких-то забавных случаях… Пришлось немного покраснеть от стыда, когда отец рассказывал кое-какие вещи, связанные со мной и моим братцем, когда мы еще были совсем маленькими.

— Представляю, как рада твоя мама.

— О, она буквально на седьмом небе от счастья. Она ужасно рада, что мы оба начали общаться с отцом.

— А твой отец еще и согласился переехать к ней.

— Это так. Хотя поначалу отнекивался и говорил, что ему было неудобно. Но я убедил его, что буду помогать материально не только матери, но еще и ему. Ну и в итоге отец согласился. Уже на следующий день перевез свои вещи в дом матери.

— Значит, он квартиру мистера Джонсона?

— Да, он покинул то место. По-прежнему говорит, что ему очень неудобно, но сделал это ради того, чтобы быть поближе к семье. Больше не хочет разлучаться с нами… Однако если ему удастся вернуть свою компанию и доказать, что дядя намеренно лишил его работы, то отец сможет обеспечивать маму. Компания хоть и не добилась никаких успехов за время управления дяди Майкла, но к нашему удивлению он не разорил ее.

— Все-таки Майкл в чем-то преуспел, — усмехается Ракель.

— Это точно, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — Наверное, мы все думали, что он полностью разорит ее, потому что его никто не учил всему, что он должен знать.

— Господи, да он там появлялся там от силы раз в неделю. Сотрудники компании делали за него всю работу и буквально сами были у руля. Без них она бы была в плачевном состоянии.

— Ты права. — Терренс снова меняет скорость с помощью коробки передачи. — Хотя отец уже предоставил необходимые доказательства фальсификации документов и собирается бороться за право стать полноправным владельцем.

— Здорово, — слегка улыбается Ракель. — Я рада, что он хочет бороться.

— Уверен, что рано или поздно отец исполнит волю дедушки Мануэля.

— Мануэль? Твоего дедушку звали Мануэль?

— Да. Мануэль МакКлайф. А бабушка – Маргарет МакКлайф. С ней я изредка общался еще в очень раннем детстве, а вот дедушку уже не застал. Знаю его только по фотографиям, которые мне показывала мама.

— Мистер Джонсон говорил, что когда твой отец взял управление компании в свои руки, то спустя какое-то время твой дедушка ушел из жизни.

— Может быть, я потом еще поспрашиваю отца о бабушке с дедушкой. Мне интересно узнать побольше об этих людях.

— Хорошая мысль. Очень хорошая…

Ракель переводит взгляд на окно, наблюдая за всем тем, мимо чего проезжает машина и слегка откинув голову назад. А Терренс на мгновение переводит взгляд на девушку, крепко держа руль одной рукой и положив другую на коробку передач.

— Кстати, мне очень интересно, как прошел разговор Эдварда с Джорджем, — с легкой улыбкой говорит Терренс.

— Думаю, что хорошо, — пожимает плечами Ракель, переведя взгляд на лобовое стекло. — Эдвард вполне способен поразить всех, если он того захочет.

— Надеюсь, он не откажется. Ведь для него это такой прекрасный шанс проявить свой талант, увидеть, что его ценят, и начать зарабатывать хоть какие-то деньги.

— Он может… Этот парень очень не уверен в себе и боится проявить свои таланты.

— Ну ладно, Эдвард хоть согласился поговорить с Джорджем. Мой менеджер назначил встречу, а я познакомил их и позволил им самим договариваться обо всем. Они уже сами назначали встречу друг с теми парнями, для которых мой братец должен что-то написать.

— А ты разве не спрашивал Эдварда об этом?

— Пока нет. Но поскольку сегодня мы решили собраться у Даниэля дома и отметить выписку Питера из больницы, то он обязательно все нам расскажет.

— Надеюсь, он все-таки обрадует нас новостью, что согласился на предложение Джорджа.

— Посмотрим. Вот только появится на пороге дома Перкинса под ручку с Наталией – так тут же всем нам выложит.

— Ах да, наши голубки… — слегка улыбается Ракель, посильнее вжавшись спиной в спинку дивана. — Эта милая парочка начинает нравиться мне все больше и больше. Уж слишком много позитива и радости они излучают…

— О да, а мой братик стал ходячим позитивом , — скромно хихикает Терренс и меняет скорость с помощью коробки передач. — Если не напоминать ему о суде и об истории с дядей, то этот сорванец пребывает в шикарном настроении. Много улыбается, смеется, шутит, веселится…

— Пусть парень отвлечется. Он и так слишком много пережил.

— Круто, что все эти события не превратили его в каменного и черствого ублюдка. Что он остался порядочным, добрым и дружелюбным парнем, у которого, правда, есть свои странности.

— Тем не менее в последнее время Эдвард начал меняться в лучшую сторону.

— Это точно. Наталия уж очень хорошо влияет на него. Да и отец здорово помогает ему обрести уверенность. Так сказать, пытается исправить ошибки прошлого.

— Мы с Наталией и Анной тоже заметили это. Ну и как ты уже знаешь, Наталия сказала, что Эдвард честно признал свою слабость и снял последнюю маску.

— Да, я знаю. И именно после этого я начал гораздо лучше понимать причины его поступков. В большинстве случаев Эдвард вел себя таким образом из-за нерешительности и страха. Жажда приключений и страхи перед плохими людьми боролись между собой и не давали ему решить, что делать.

— Да уж, а мы-то думали, что он завистливый и эгоистичный.

— Мы не можем закрыть глаза на его ошибки. Но раз парень жалеет, то почему бы не дать ему шанс.

— Согласна.

— И не буду скрывать… — с хитрой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Меня подкупает то, что мой братик открыто говорит о восхищении мною. Он считает меня своим примером для подражания.

— Ох, Терренс, кто бы в этом сомневался! — скромно хихикает Ракель. — Любой, кто скажет тебе подобное, автоматически попадет в твой белый список.

— Я серьезно, Ракель! Это безумно приятно, когда тобой гордятся и когда с тебя берут пример. Эдвард может сколько угодно смеяться надо мной и отрицать, что я неотразим и уникален. Но я-то знаю, что малой признает мою важность и горд называть себя моим младшим братом.

— О, боже, с тобой бесполезно спорить в этом вопросе… — устало стонет Ракель, на пару секунд прикрыв глаза. — Я даже не буду пытаться.

— Вот и правильно, детка, — хитро улыбается Терренс. — Потому что ты тоже признаешь это и чувствуешь невероятную гордость, когда называешь меня своим женихом. Который, между прочим, стал первым мужчиной в твоей жизни. А для меня это еще один способ гордиться собой.

— Ну здесь уже трудно поспорить.

— Просто невозможно.

— О, МакКлайф, МакКлайф…

В салоне автомобиля снова воцаряется тишина, во время которой он продолжает спокойно вести машину, а Ракель осматривается по сторонам, сложив руки перед собой и крепко сцепив пальцы.

— Черт, я все еще не могу поверить, что моя группа не распалась, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Сейчас еду домой к Перкинсу и не верю, что мы снова сыграем вместе впервые за долгое время.

— Я очень рада, что Питера выписали из больницы, — уверенно отвечает Ракель. — И он молодец – довольно быстро поправился. Я думала, ему придется пробыть под наблюдением врачей гораздо дольше.

— Тем не менее его борьба продолжается. Теперь Питеру придется бороться с самим собой, своими эмоциями, своими чувствами… Учиться обходиться без самовредительства.

— Главное, чтобы он перестанет обращать внимания на оскорбления и унижения. И понять, что ни один человек не может нравиться абсолютно всем.

— Уверен, что он научится игнорировать подобные вещи. Знаю, что они могут сильно ранить, но это не стоит никакого внимания и никаких жертв.

— Благо, у него есть прекрасные друзья, которые помогут ему пережить этот непростой этап.

— Согласен. Мы с Даниэлем делаем для этого все возможное. Да и Эдвард начал помогать нам.

— Мы с девчонками тоже делаем все, что можем.

— Благодаря нашим совместным усилиям мы поможем Питу прийти в себя. Наша группа также сможет вернуться в студию и продолжить работу над альбомом. Конечно, из-за суда у меня не получится полностью сконцентрироваться на нем, но мы можем просто попытаться что-то написать… Сделать какие-то заметки, чтобы потом не забыть.

— Главное, чтобы Даниэль и Питер опять не нашли причину поубивать друг друга, — задумчиво отвечает Ракель, проводя рукой по своим волосам.

— Нет, красавица, это вряд ли случится, — тихонько хихикает Терренс. — Эти двое начали хорошо общаться сразу же после примирения. Снова начали сочинять свои дурацкие шуточки и смеяться над всем как полные идиоты. Конечно, я еще присматриваюсь к ним, но они и без меня неплохо справляются.

— Успокойся, дорогой, ты им уже вряд ли понадобишься.

— Еще чего! Пусть даже не думают отделаться от меня! Раз Роуз и Перкинс сами пригласили меня в группу, то я уже никуда не уйду по своей воле.

— Даже если тебя будут выгонять пинками?

— Без моего уникального таланта эта группа развалится. Конечно, Пит с Дэном тоже хороши, но они не вытянут группу. Потому что они не обладают тем, что есть у меня.

— Ох, они бы сейчас настучали по твоей прекрасной головушке за такие слова, — скромно хихикает Ракель.

— Не посмеют. Уж кареглазый знает, что я не остаюсь в долгу и отомщу за любую шалость, адресованную мне.

— О да, в последнее время вы с Даниэлем обожайте издеваться друг над другом. Анна говорила мне, что он жалуется ей на тебя и не знает, куда от тебя не деться.

— Да он достал меня за эти две недели! Даниэль не дает мне покоя!

— Ну а ты ему повод не давай – и он тебя не тронет.

— Пф, больно мне надо трогать Его Величество, — с гордо поднятой головой тихо усмехается Терренс. — Это он пристает ко мне и обожает издеваться надо мной. Сначала делал это в одиночку, а теперь спелся с Роузом и выносит мне мозг уже с помощью блондина.

— Господи, МакКлайф… — с тихой усмешкой качает головой Ракель, глядя на Терренса. — Ты умудряешься достать абсолютно всех: Эдварда, Даниэля, Питера, Бена… Взрослые люди, а ведете себя как дети, которые либо не могут поделить игрушку, либо сильно обижаются, когда их обзывают.

— Да ладно тебе, Ракель, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — Хочется же лишний раз пошалить и надрать зад некоторым людям, которые совсем отбиваются от рук. Вот я наконец-то взялся за воспитание Эдварда, который совсем от рук отбился, пока мы с ним не разговаривали. И Даниэля приструню, чтобы он знал свое место. А если придется, то и с Питером разберусь.

— Ох, какой грозный папочка, собирающийся наказать непослушных мальчиков, — скромно хихикает Ракель.

— А что поделать, если эти детишечки совсем меня не слушают, устраивают заговоры и норовят поиздеваться?

— Смотри, МакКлайф, наступишь ты однажды на те же грабли, что и Перкинс. Вот обидится кто-нибудь и врежет тебе пару раз.

— Не переживай, детка, меня никак не оскорбляют шутки этих ребят. Это вы, девочки, обижайтесь на любой безобидный подкол и сразу говорите, что вас не любят. У нас, мужиков, в этом плане все проще. Получишь тортом в лицо – посмеешься вместе со всеми.

— Ну… — Ракель слегка прикусывает губу. — Да… Я даже не знаю, что могло бы реально опустить твою самооценку ниже плинтуса и заставить усомниться в себе.

— Это невозможно , — с гордо поднятой головой отвечает Терренс и снова меняет скорость, немного сильнее нажав на педаль газа. — Пусть эти охламоны пытаются сколько хотят. Я все равно не поверю им и только лишь посмеюсь над их жалкими попытками заставить меня усомниться в своей уникальности.

— Да уж… Как же интересно наблюдать за всеми метаморфозами, что с тобой происходят… Наблюдать за тем, как ты становишься скромной лапочкой перед мной или мамой с папой. Или же обнаглевшим и слишком самоуверенным павлином перед братом и друзьями.

— В любом случае все эти люди все равно для меня самые любимые и близкие.

— Умеешь красиво выкрутиться.

— Говорю правду, красотка.

— Хорошо-хорошо, честный ты наш, — с легкой улыбкой хлопает Терренса по плечу Ракель. — Я верю тебе.

— Иначе и быть не может.

Ракель тихо стонет с закатанными глазами. После чего в салоне на несколько секунд воцаряется тишина, во время которой Терренс с легкой улыбкой продолжает вести машину и следить за дорогой.

— И вообще, мы сначала говорили про Питера, — отмечает Терренс. — О том, как здорово знать, что он живой и здоровый.

— И по-настоящему счастливый, — слегка улыбается Ракель. — Если он смеется или улыбается, то это искренне .

— Согласен, его эмоции наконец-то стали настоящими .

— Все благодаря нашей поддержке. Каждый из нас дал ему понять, что мы всегда будем на его стороне и никогда не бросим в беде.

— И сейчас мы не имеем никакого права предать его. У Питера нет семьи, которая помогла бы ему. Мы – единственные близкие ему люди. Мы все поможем побороть привычку причинять себе вред.

— Как можно не помочь такому чудесному человеку! Бедный парень пережил такой ужас… К сожалению, он находился в окружении очень жестоких и несправедливых людей.

— Зато сейчас у него есть много настоящих друзей, которые никогда не будут пользоваться им и играть на его чувствах. Питер может полностью доверять нам и не бояться предательства с нашей стороны. Его не бросят ни друзья, ни девушка, в которую он влюблен.

Терренс замолкает и переключает скорость с помощью коробки передач. А затем тишину нарушает Ракель, когда переводит на мужчину свой взгляд и слегка хмурится:

— Кстати, а почему ты, Питер и Даниэль ни разу не говорили мне, Анне и Наталии про ту девушку?

— Э-э-э… — запинается Терренс, слегка прикусив губу. — Что, прости?

— Почему мы ничего не знаем про подружку Питера? Нам с девочками кажется странным, что вы никогда не говорили про ту загадочную девушку. Мы ни разу не видели ее в больнице.

— Она приезжала к Питеру в больницу каждый день. Просто эта девушка приезжала в то время, когда кто-то из нас уже покинул больницу. Та девушка работает и не могла целыми днями сидеть с блондином.

— Да, но мы ведь вообще ничего не знаем про нее! Ни ее имени, ни ее историю знакомства с Питером! Нам известен лишь сам факт ее существования!

— Только не говори, что ты решила устроить мне допрос.

— То, что ни один из вас ничего не говорил про ту девчонку, сильно настораживает.

— Эй, ты что, ревнуешь? — тихо усмехается Терренс.

— Нет, не ревную. Просто хочу узнать побольше про эту девушку.

— Не беспокойся, милая, она очень хорошая девушка. Симпатичная, добрая, преданная… Она сразу понравилась мне и Даниэлю, когда мы с ней познакомились. Вряд ли бы Питер стал дружить с плохой девчонкой и тем более влюбляться в нее. Ему уже хватило того, как его предала та королева школы.

— Ну а кто она такая? Откуда родом? Чем занимается? Как познакомилась с Питером?

— Родом она из маленького городка. Не из Нью-Йорка. Чем занимается – я не знаю, но она говорила, что где-то работает. Ну а с Питером эта девушка познакомилась через общую подругу, которая была единственной в классе, кто не издевался над ним, и по сей день поддерживает с ним связь.

— Из маленького городка, говоришь…

— Вспоминаешь прошлое?

— Кое-что…

— Наверное, ты бы так и осталась жить в Кингстоне, если бы не твоя карьера.

— Если бы я осталась там, то не смогла бы добиться успеха в модельной карьере. К тому же, я не могла постоянно ездить из Кингстона в Нью-Йорк.

— Понимаю.

— Знаешь, Терренс… — с грустью во взгляде произносит Ракель, рассматривая свои руки. — Вот прошло уже столько лет с тех пор как я узнала об их смерти, но так и не смогла смириться с этим… Временами мне их очень не хватает, хотя я практически не помню ни маму, ни папу. Только лишь фотографии в альбоме и на кладбище не дают мне забыть их.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — бросив Ракель грустный, короткий взгляд, тихо отвечает Терренс. — И начал много думать над тем, что будет со мной, когда мои родители погибнут. Знаю, что это рано или поздно случится, но понимаю, что мне будет очень тяжело смириться с этим.

— Полагаю, ты испытал что-то подобное, когда узнал о якобы смерти своего отца.

— Я всерьез посчитал это правдой. Переживал, что так и не смог увидеться с ним, объясниться и рассказать всю правду… В глубине души мне было очень плохо от мысли, что этого человека больше нет.

— Временами мне хочется обнять своих родителей и сказать им, что я люблю их. — Ракель тяжело вздыхает. — Но прекрасно понимаю, что это невозможно… Я могу поговорить с ними лишь на их могиле. Правда, они никогда мне не ответят.

— А когда я верил в смерть отца, то думал, что потерял его и даже не смогу прийти на могилу и попросить у него прощения. Да, я считал его ужасным человеком, но никогда не желал ему смерти.

— Полагаю, слова Эдварда о твоем младенческом воспоминании заставили тебя призадуматься.

— Заставили. Я призадумался, даже если называл это бредом. Боролся с противоречивыми мыслями… И мой брат был отчасти прав. Он предполагал, что здесь что-то нечисто, и это оказалось правдой.

— Думаю, для тебя это будет уроком. Если твоя мать упорно настаивает на чем-то, то тебе лучше сделать это. Кто знает, может, ты бы гораздо раньше наладил отношения с отцом.

— Знаю, мне стоило поподробнее расспросить ее об этом, — медленно выдохнув с грустью во взгляде, отвечает Терренс. — Тот факт, что она всегда защищала отца и никогда не говорила о нем плохого слова, настораживал меня. Но я не хотел этого замечать из-за своей обиды и веры в то, что он ужасный.

— Ох, что сейчас вспоминать, — тихо вздыхает Ракель, проводя рукой по своим волосам. — Ведь все уже выяснялось…

— Жаль, что я вряд ли смогу навсегда забыть о том, как был несправедлив к нему.

— Прости, мне не стоило заговаривать о своих родителях и заставлять тебя вспоминать обо всех этих вещах, — склоняет голову Ракель. — Прости…

— Все в порядке, любимая, — слегка улыбается Терренс. — Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за потери родителей. Поверь, я бы никогда не стал говорить тебе что-то вроде: « Забудь о них! Они давно умерли, и ты никогда не сможешь увидеть их. » Нет! Это был бы ужасно с моей стороны.

— Однако в этом есть доля правды.

— Было бы глупо и жестоко просить забыть твоих мать и отца. Они были людьми, которые дали тебе жизнь.

— Знаю… — Ракель медленно выдыхает и откидывается на спинку кресла. — Ох, ладно… Давай не будем больше говорить об этом. А иначе я начну сходить с ума, если буду без конца говорить об этом.

— Я только за! Сейчас мы можем позволить себе расслабиться. Лучше оттянуться как следует перед тем, как у нас начнутся темные денечки.

— Не верится, что мы снова соберемся все вместе… — слегка улыбается Ракель. — Я так давно не проводила время с Эдвардом и Наталией, Анной и тремя парнями, которые становятся детьми, когда они встречаются.

— О, черт, я так соскучился по тем временами. — Терренс с легкой улыбкой переключает скорость с помощью коробки передач и немного ослабевает силу нажатия на педаль газа. — В последний раз мы собирались, когда мы решили познакомить всех друг с другом. Даниэль и Питер познакомились с тобой и Наталией, а Эдвард познакомился с Анной.

— Вот уж не думала, что буду проводить время в компании, состоящей из семи человек. В моих компаниях всегда было не меньше двух человек.

— Скоро будет восемь! Питер собирается привести свою подружку к нам и познакомить ее с тобой, Анной, Наталией и Эдвардом. И я надеюсь, что она привыкнет к нам, а вы с девчонками сможете подружиться с ней.

— Здорово! Только ты мог бы сказать об этом раньше. А не сейчас, когда мы практически подъехали к дому Даниэля.

— Вообще-то, я говорил тебе, что она будет с нами! Ты вообще меня слушала? Или в облаках летала?

— Вы уж простите, мистер МакКлайф, — с невинной улыбкой разводит руками Ракель. — За то, что я так невнимательно слушала то, что вы говорили мне за завтраком.

— Ладно, так и быть! — Терренс тихонько ухмыляется. — Вы прощены , Ракель Эллисон Кэмерон! Как можно устоять перед очарованием такой сногсшибательной красотки, которая пленит разум одним лишь взглядом.

— Смотри, красавчик, а то загипнотизирую тебя, и станешь ты моим верным рабом, который будет делать все, что я пожелаю.

— Можешь приказывать мне и без этого, — хитро улыбается Терренс. — Я и так готов быть твоим верным рабом.

— Ну ладно, я запомню.

Ракель с хитрой улыбкой закатывает глаза, а Терренс бросает на нее короткий взгляд и тихонько ухмыляется.

— Кстати, так здорово, что ты наконец-то закончила свою работу, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — А то ты работала почти две недели, и мы с тобой очень редко виделись.

— Знаю, виновата, — скромно отвечает Ракель. — Но теперь я готова это исправить. Проси у меня чего хочешь, и я с радостью сделаю это.

— Просто хочу немного внимания. — Терренс с загадочной улыбкой бросает Ракель взгляд. — Внимания одной шикарной девушки, которая знает, как сделать мне приятно.

— Ах, любимый… — Ракель на секунду кладет голову Терренсу на плечо. — Знал бы ты, как сильно я скучала по тебе. И какие планы на тебя я строила в перерыве между съемками.

— М-м-м, чувствую, ты задумала что-то очень интересное.

— Будешь доволен. Как, впрочем, и всегда. Тем более, что с тобой у меня никогда не бывает проблем в плане соблазнения. Ты почти сразу же сдаешься.

— Просто есть две вещи. Сексапильная красотка рядом и природная сексуальность и сильнейшая привлекательность, которыми меня наградила природа.

— Терренс…

— Что? Разве не так? Я всегда был идеальным любовником! Сексуальным и неотразимым любовником мечты любой девчонки! А уж с тех пор как я начал встречаться с тобой, так мое убеждение в этом стало только сильнее.

— Хотелось бы взять пример с твоих братика или друзей и посмеяться над тобой, но не могу.

— Ну ты же у меня хорошая девочка. Послушная, покорная, понимающая… А с этими охламонами я еще разберусь. Они у меня хорошо запомнят, что не стоит наживать себе проблем с Терренсом МакКлайфом.

— Да? — с легкой улыбкой округляет глаза Ракель. — Ну ладно, красавчик. Сегодня вечером ты узнаешь, какая я послушная и покорная. Когда окажешься крепко привязанным к кровати и будешь пищать, когда я пару раз отшлепаю тебя.

— Ар-р-р, черт, заткнись, сучка, — с широкой улыбкой рычит Терренс. — А иначе я точно брошу руль, раздену тебя и оттрахаю прямо здесь.

— А представь себе, если бы тебе пришлось терпеть до окончания суда. Если бы до этого времени ты вообще не имел права прикасаться ко мне. Если бы только я могла делать с тобой все что угодно.

— Думаешь, я не наплюю на твои чертовы запреты, когда ты будешь расхаживать передо мной полуголая и ласкать мое шикарное тело Аполлона?

— А если бы пришлось?

— Ты начинаешь пробуждать во мне дикого зверя.

— Угомонись, МакКлайф, сейчас ты ничего не сможешь сделать, потому что мы едем в гости.

— Ну погоди, красотка, я тебе еще устрою. — Терренс широко, хитро улыбается. — Никуда ты от меня не денешься.

— Мечтать не вредно.

— Я бы точно не выдержал, если бы ты не стала брать этот перерыв и продолжала работать каждый день.

— Когда дело касается моих близких, я не могу думать ни о чем другом. Чтобы хорошо выполнить свою работу, я должна выкинуть из головы все посторонние мысли.

— Тем не менее это дело в большей степени касается меня, Эдварда, наших родителей и Наталии. А ты имеешь к этому наименьшее значение.

— А раз я – часть всего этого, значит, мне не все равно на это дело, — уверенно отвечает Ракель. — И я должна быть рядом с близкими, чтобы поддерживать их.

— И как и для тебя, семья и дружба – это мое самое ценное сокровище.

— Я знаю.

— Однако… — Терренс бросает Ракель короткий взгляд. — Самое красивое мое сокровище сейчас сидит на пассажирском сиденье моей машинки. И мило мне улыбается.

— О, черт! — скромно хихикает Ракель и на пару секунд прикрывает лицо одной рукой. — Не заставляй меня повторяться! Я не хочу быть попугаем!

— Жаль… — надувает губы Терренс. — А я надеялся услышать от тебя те же самые слова…

— Слишком много чести! Тебе нельзя говорить слишком много комплиментов. А иначе ты начинаешь забываться и ставишь себя выше других.

— Обижаешь меня, малышка…

— Так, ты давай не обижайся, а за дорогой смотри! А иначе тебе опять придется отвалить кругленькую сумму за эту машинку.

— Не беспокойся, детка, все будет чики-пуки! Неужели ты забыла, что я – отличный водитель, владеющий навыком вождения в любой ситуации?

— Опять начинаешь себя нахваливать? — скромно хихикает Ракель.

— Говорю чистую правду. — Терренс немного сильнее нажимает на педаль газа, слыша, как машина издает негромкий рев. — Слышишь, моя девочка со мной согласна!

— По-моему, твоя девочка говорит, что она еще долго не простит тебе сотрясение мозга, который ты ей устроил в прошлый раз.

— Она уже простила меня. Я заплатил огромные деньги за то, чтобы хорошие люди привели ее в чувства. Теперь моя красавица как новая.

— Да уж, как бы эта красавица не развалилась где-нибудь по дороге.

— Не бери плохой пример с моих друзей и братика.

— Они боятся говорить правду тебе в лицо.

— Так, все, хватит болтать о пустяках! — уверенно восклицает Терренс. — Отличный водитель вот-вот подъедет к дому своего приятеля.

— Поворот не прозевай, отличный водитель. А иначе будешь сам объяснять Перкинсу, где ты шлялся, пока все собрались у него дома.

— Я помню, не переживай.

Через некоторое время Терренс поворачивает машину налево, предвкушая момент, когда он вместе со своей группой сыграть что-нибудь хорошее в первый раз за долгое время.

***

Спустя минут десять Терренс и Ракель подъезжают к дому Даниэля. Оставив машину напротив дома, ни один из них не спешит выходить из нее. А в какой-то момент Терренс что-то вспоминает и с загадочной улыбкой нарушает воцарившуюся тишину, с гордо поднятой головой держа руку на руле:

— Так как насчет того, чтобы немного похвалить меня?

— Черт, ты опять начинаешь? — скромно улыбается Ракель.

— Вот почему когда я рассыпаюсь в комплиментах, люди не хотят отплатить мне той же монетой? Всего-то минутку потратить на то, чтобы порадовать меня хорошим словом.

— Я же сказала, что тебя нельзя слышать слишком много комплиментов, потому что ты начинаешь зазнаваться.

— Ну ты же знаешь, как сильно я люблю это.

— Ничего, потерпишь.

— Ладно тебе, красавица, не будь такой врединой. — Терренс мягко кладет руку на колено Ракель и нежно гладит его, пока та с хитрой улыбкой смотрит ему в глаза. — Ты ведь сегодня еще не говорила мне, какой я идеальный, красивый, любимый, смелый, мужественный…

— И не скажу. Даже не надейся.

— Неужели? — тихим низким голосом интересуется Терренс, переместив руку к внутренней части бедра Ракель и начав нежно гладить его. — Что, совсем не хочешь говорить?

— Убрал руку.

— Скажи мне что-нибудь приятное – и я уберу. — Терренс приближает свое лицо к изгибу шеи Ракель и просто дышит на него горячим воздухом. — Или же ты напросишься на неприятности.

— Иди ты к черту! Нас уже ждут в гостях, а тебе полапать меня захотелось. Давай уже выходи из машины!

Только Ракель собирается открыть двери пассажира и выйти из машины, как Терренс мягко, но крепко берет ее за заднюю часть шеи.

— Тс-с-с, не спеши так, детка, не спеши, — с хитрой улыбкой тихо мурлыкает Терренс. — Пока не получу желаемое, ты никуда отсюда не уйдешь.

— Хочешь, чтобы Даниэль увидел твою машину и сам вытащил тебя из нее? Я могу прямо сейчас позвонить ему и попросить выйти!

— Не увиливай от ответа. Я жду . — Терренс губами медленно проводит по уху Ракель и оставляет чмок на месте за ним, широко улыбнувшись, когда чувствует, что она заметно напрягается и едва слышно выдыхает. — Или же тебя ждет очень долгая пытка… Будешь просить быть жестче и быстрее – я буду мягким и очень медленным.

— Ты не сделаешь этого сейчас… — с легкой хрипотцой в голосе отвечает Ракель.

— О, еще как сделаю, — уверенно обещает Терренс и приоткрытым ртом медленно проводит по изгибу шеи Ракель, которая с чувственным выдохом сначала закрывает глаза, а потом закатывает. — Ты меня знаешь. Я все равно добьюсь своего…

— Боже, МакКлайф, ну хватит уже напрашиваться на комплименты, — скромно хихикает Ракель и, сдавшись под влиянием сильных чар Терренса, начинает тихо постанывать после каждого короткого, нежного поцелуя мужчины на своей шее. — Ох… Ты прекрасно знаешь, что ты всегда будешь идеальным для меня…

— Продолжай…

— Я много раз говорила о том, как восхищаюсь твоими смелостью, мужеством и преданностью. О том, что твоя забота покорила меня целиком и полностью. Мне безумно повезло иметь такого чудесного мужчину… Который… Ох… Делает со мной невероятные вещи…

— Ну вот и умничка! — с широкой улыбкой восклицает Терренс, осторожно убирает с глаз Ракель прядь волос и нежно гладит ее по щеке, пока та смотрит на него словно околдованная. — Видишь, всего минутка – и ты сделала одного мужчину невероятно счастливым.

— Вообще-то ты заставил меня это сказать.

— Именно поэтому я говорю, что мне всегда легко получить желаемое. — Терренс с гордо поднятой головой пропускает пальцы сквозь темные пряди волос Ракель и гладит ее по голове. — А уж ты совсем не умеешь сопротивляться мне. Поломаешься немножко – и полностью отдашь себя в мои руки.

— В последнее время ты стал слишком наглым и самоуверенным.

— Буду считать, что ты таким образом сказала, что очень сильно любишь меня. — Терренс кончиками пальцев медленно, едва касаясь нежной бархатистой кожи, проводит по изгибу шеи Ракель, которая чувствует, как ее сердце замирает на мгновение. — Говори мне это как можно чаще. А я с радостью отвечу взаимностью и одарю тебя всей своей любовью.

— М-м-м, говоришь так красиво и сладко… — скромно хихикает Ракель. — Прямо как твой братец, по словам моей подружки. Этот сентиментальный романтик может такого ей наговорить, что она забывает обо всем на свете.

— Ну знаешь, малышка, ты сама виновата, что я это говорю, — со скромной улыбкой низким голосом отвечает Терренс, кончиками пальцев проводя по коже головы Ракель. — Нечего быть слишком идеальной и околдовать меня своими сильными чарами, из-за которых я теряю голову.

— Пф, я бы еще поспорила, кто кого здесь околдовывает.

— Просто мы оба слишком идеальны, чтобы сопротивляться друг другу. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке, заставляя ее улыбаться еще шире. — И хочу отметить, что так считают все наши близкие. Они видят, какое между нами притяжение. Хотя это очевидно… Мы ведь буквально созданы друг для друга.

— Твои друзья сейчас бы быстро тебе крылышки обрубили бы, — скромно хихикает Ракель.

— Ну и пусть. Хоть они и подшучивают надо мной, я-то знаю, что они так же рады за меня, как и я – за них. Ты нравишься им, а мне нравятся те девчонки, которых выбрали эти ребята.

— Скорее, ты просто не поверишь им и будешь утверждать, что ты уникален и незаменим.

— Никто не посмеет с этим поспорить. — Терренс запускает руку в волосы Ракель и пропускает пальцы сквозь ее темные пряди, а затем мягко, но крепко берет ее за шею. — Верно, красавица? Или опять начнешь вредничать и говорить, что это не так?

— Ну… — Ракель с загадочной улыбкой закатывает глаза.

— Ладно, можешь не говорить. Я и так все прекрасно знаю. — Терренс оставляет на изгибе шеи Ракель короткий, нежный поцелуй и губами проводит по нему и ее передней части. — Нам не надо спрашивать мнения друг друга, потому что мы уже знаем, о чем каждый из нас думает.

— Это… Трудно отрицать. Потому что иногда мне кажется, что между нами действительно есть какая-то связь, благодаря которой мы так хорошо чувствуем друг друга.

— Просто мы нашли свою родственную душу, чьи мысли буквально лежат у нас будто на ладони.

— Верно… — Ракель медленно приближает свое лицо к лицу Терренса с хитрой улыбкой смотрит ему в глаза, играя с молнией на куртке мужчине, поглаживая по его плечу или щеки или проводя ладонью по его груди. — А судя по твоей довольной улыбке и твоему игривому настроению, сейчас ты счастлив.

— Угадала. — Терренс замолкает пару секунд, с легкой улыбкой смотря Ракель в глаза. — Ну а судя по твоей хитрющей улыбке, ты хочешь, чтобы я что-то сделал.

— Ну раз ты у меня умный, то попробуй угадать, чего же я хочу и сделай это прямо сейчас. Дам небольшую подсказку: для тебя это будет несложно. И принесет удовольствие нам обоим.

Терренс еще пару секунд смотрит на Ракель с хитрой улыбкой, не то изучая каждую черту ее лица, не то пытаясь прочитать мысли девушки. Но потом мужчина медленно приближается к ней и медленно, но вполне уверенно вовлекает ее в милый поцелуй, одной рукой обхватив лицо своей невесты и нежно гладя ее по щеке, пока его вторая рука оказывается запущенной в длинные волнистые волосы брюнетки, которые он с особым удовольствием перебирает. Девушка с радостью отвечает на поцелуй, положив руку на макушку мужчины и начав нежно оттягивать его волосы, и тихонько постанывает от удовольствия.

Но через несколько секунд Терренс и Ракель медленно разрывают поцелуй, не переставая смотреть друг на друга нежным взглядом и скромно улыбаться. В какой-то момент мужчина не удерживается от соблазна и оставляет на изгибе шеи девушки парочку поцелуев, которые заставляют ее прикрыть глаза и улыбнуться гораздо шире с чувством приятного тепла во всем теле. И проходит еще какое-то время до того момента, когда МакКлайф-старший решает нарушить тишину, продолжая гладить ее по щеке уже обеими руками:

— Ну как? Я угадал?

— Попал в яблочко! — с легкой улыбкой отвечает Ракель.

— Я нисколько в этом не сомневался.

— Жаль, что мы не можем остаться здесь подольше. Что я не смогу раздеть тебя и подарить всю свою любовь.

— Боюсь, Даниэль уже спалил мою машину и ждет нас. А я нисколько не сомневаюсь, что он не упустит шанс отпустить в мою сторону какую-нибудь язвительную шуточку, когда поймет, что мы решили немножко пошалить.

— Ну с этим ты, дорогой, уже сам разбирайся. Я ничем помочь не могу.

— Не беспокойся, малышка, я не доставлю ему удовольствия выйти сухим из воды, — негромко ухмыляется Терренс. — Так настучу по башке, что он сто раз подумает, прежде чем связываться со мной.

— Только не перестарайтесь, пожалуйста, — скромно хихикает Ракель. — А иначе нам придется мирить вас обоих.

— Не бойся, дорогая, все будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Ладно, я поверю тебе.

Терренс слегка улыбается и мягко целует Ракель в висок, придерживая ее за затылок, а затем медленно отстраняется от нее и приглаживает свои волосы.

— Ох, ладно… — тихо прокашливается Терренс. — Давай уже выходить. А иначе за нами точно кого-нибудь пришлют и вытащат из машины силой.

— Это точно, — скромно хихикает Ракель.

Терренс и Ракель открывают двери машины и выходят из нее после того, как мужчина забирает с собой ключи от нее, а девушка – свою сумку с заднего сиденья. Когда он запирает ее и слышит характерный для блокировки звук, влюбленные спокойно направляются к главному входу в дом Даниэля и собираются позвонить в дверь. Правда, когда они едва оказываются очень близко к нему, к их удивлению дверь распахивается, а на пороге показывается хитро улыбающийся Даниэль и приветствует гостей с приподнятыми руками, пока Терренс и Ракель вопросительно переглядываются между собой:

— Надо же! Какие люди! Не уж-то мы наконец-то дождались появления столь важных гостей!

— О, Перкинс в своем репертуаре, — скромно хихикает Терренс. — Все пыжится, да хорохорится.

— Слушай, МакКлайф, почему так долго? А то я уже начал волноваться и думать, что что-то случилось.

— Ну да, а ты бы так и побежал помогать мне, — скромно хихикает Терренс. — Я что-то очень сильно сомневаюсь.

— Обижаешь, Терренс, обижаешь… — качает головой Даниэль.

— Однако как ты можешь видеть, я и сам добрался без приключений, и эту красавицу с собой привез.

— Красавицам здесь всегда рады. — Даниэль разводит руки в стороны. — Добро пожаловать в мою скромное жилище! Даже если вы уже были тут раз сто.

— Привет-привет, скромник наш, — со смешком отвечает Терренс.

Даниэль и Терренс пожимают друг другу руки и по-дружески обнимаются, обменявшись легкими хлопками по спине. Через несколько секунд они отстраняются, а кареглазый мужчина переводит взгляд на скромно улыбающуюся Ракель.

— Привет, Ракель! — с легкой улыбкой дружелюбно здоровается Даниэль. — Рад видеть тебя.

— Привет, Даниэль, — отвечает взаимностью Ракель. — Я тоже рада.

Даниэль и Ракель заключают друг друга в дружеские объятия.

— Выглядишь просто замечательно, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль. — Как и всегда, просто красавица.

— Спасибо, приятель, — скромно благодарит Ракель. — Приятно это слышать.

— А мне не хочешь сделать комплимент? — хитро улыбается Терренс, гордо приподняв голову. — Как можно не сказать что-нибудь хорошее такому красавчику?

— С большим удовольствием, — ухмыляется Даниэль. — Сегодня ты еще более наглый и самоуверенный, чем когда-либо. И хвост твой стал еще более пушистым.

— Тоже неплохо. Засчитано.

— Все ради тебя, приятель.

— Кстати, а где Анна? — интересуется Ракель. — Она никуда не вышла?

— Нет-нет, Анна здесь, — качает головой Даниэль. — Она в гостиной. Только что навела марафет и спустилась.

— О, значит, мы приехали первые?

— Типа того. Ну ладно, сладкая парочка, заходите в дом. Не будем же мы разговаривать на пороге.