Спустя некоторое время Ракель подъезжает к дому, где предположительно живет та самая Амелия Санчес, про которую ей рассказывала Алисия. Об этом ей дает понять водитель такси, который сообщает, что они наконец-то приехали по нужному адресу. Уточнив, действительно ли это то самое место, она просит его подождать ее здесь и потом отвезти туда, от куда он ее забрал. Мужчина соглашается подождать и достает из бардачка какую-то газету, которую с интересом начинает читать, пока девушка выходит из машины и закрывает дверцу.

Ракель осматривается вокруг и получше присматривается к домику, напротив которого она сейчас стоит. Он небольшой, но определенно сделан со вкусом. Уютное местечко для семьи, которая хочет жить в тишине и спокойствии. Да и вообще, в этом районе все домики небольшие, но выглядят очень даже неплохо. Видно, что здесь проживают не богатые люди со средним достатком. А стоящую в воздухе тишину могут нарушать лишь приглушенные, отдаленные звуки транспорта, лай какой-то собаки, что живет в одном из домов, и не раздражающее ухо чириканье сверчков.

Поколебавшись несколько секунд, Ракель глубоко вздыхает, уверенно подходит к дверям и пару раз нажимает на дверной звонок, начав терпеливо ожидать момента, когда ей откроют дверь, и крепко сжимая ремешок своей сумочки, что висит на ее плече. А через некоторое время дверь открывается, и на пороге девушка видит женщину среднего роста лет сорока с длинными рыжими волосами, забранные в высокий хвост и карими глазами. Без грамма косметики на лице, на котором уже появились первые признаки возрастных изменений, но с округленным животом, который скрыт под длинной туникой с цветочным принтом.

— Здравствуйте, — с чисто британским акцентом спокойно произносит женщина.

— Добрый вечер, — тихо, неуверенно здоровается Ракель, согнув руки в локтях и крепко сцепив пальцы. — Извините, что беспокою вас в столь позднее время.

— Кто вам нужен?

— Э-э-э… Мне нужна женщина по имени Амелия Санчес. Один человек дал мне этот адрес и сказал, что я могу найти ее здесь.

— Амелия Санчес – это я. — Амелия прислоняется к двери рукой. — А вы, простите, кто? И чем я могу вам помочь?

— Понимайте… — неуверенно начинает говорить Ракель и замолкает на пару секунд, чтобы нервно сглотнуть. — Меня зовут Ракель Кэмерон… Я… Племянница Алисии Томпсон…

— Алисии Миддлтон?

— Да. Она сказала, что вы знакомы с ней…

— Верно, я знаю ее… — Амелия бросает легкую улыбку. — Однако очень давно не виделась с ней… Мы обе такие занятые, что у нас нет времени, чтобы просто выпить вместе кофе. У нее работа в университете, а я должна уделять внимание мужу.

— Она говорила, — кивает Ракель.

— Простите, а для чего я вам понадобилась?

— Понимайте… Мне… Надо поговорить с вами… Обсудить одну ситуацию…

— Одну ситуацию?

— Да… Это очень важно как для меня, так и для моей родственницы.

— Вот как…

— Тетя Алисия сказала, что вы можете помочь мне и рассказать достаточно про одного человека, с которым у нее есть некоторые проблемы.

— А, постойте… — слегка хмурится Амелия. — Пропустила мимо ушей… Вы – родственница Алисии?

— Да… — кивает Ракель. — Алисия Томпсон – моя родная тетя.

— Да-да, кажется, я поняла… — Амелия слегка хмурится и прикладывает палец к губе, начав внимательно рассматривать Ракель. — Насколько я понимаю, вы – дочка ее младшей сестры, которая погибла в автомобильной аварии много лет назад?

— Да, все правильно… — уверенно подтверждает Ракель. — Ее звали Элизабет Томпсон… Ну или Кэмерон после замужества…

— Я не очень хорошо знала ее, но много слышала про нее.

— Правда?

— Да. Хорошая была девушка. Очень милая и добрая.

— Верно…

— Жаль, что Элизабет так рано погибла и оставила ребенка одного. Да и мужа ее жалко.

— Тетя очень много рассказывала мне про маму, — слегка прикусив губу, задумчиво признается Ракель. — Хочет, чтобы я не забывала своих близких родственников.

— Это здорово, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Амелия.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Амелия опоминается и понимает, что до сих пор не предложила Ракель зайти в дом.

— Ой, что это я держу вас на пороге… — округлив глаза, неуверенно произносит Амелия. — Вы проходите в дом, не стойте на пороге.

— Вы меня выслушайте? — интересуется Ракель.

— Конечно, выслушаю. Вы расскажете мне, что же привело вас сюда, а я отвечу на все ваши вопросы.

— Хорошо.

— Проходите, мисс, не стесняйтесь.

Амелия быстро отходит от порога и жестом позволяет Ракель зайти в ее дом.

— Спасибо, — с легкой улыбкой вежливо благодарит Ракель.

Немного поколебавшись, Ракель медленно переступает порог дома Амелии, проходит чуть дальше и осматривается по сторонам, пока хозяйка закрывает за гостьей дверь.

Девушка сразу же мысленно отмечает, что дом, принадлежащий этой женщине и ее мужу, кажется очень красивым как снаружи, так и внутри. Видно, что над дизайном поработали самые лучшие дизайнеры, которые очень хорошо знали свое дело, или у которых просто был очень хороший вкус. Приятные пастельные тона, присутствующие в интерьере всей гостиной, успокаивают и расслабляют, а вся мебель подобрана просто превосходно.

После того как Амелия закрывает за незваной гостьей дверь, она подходит к Ракель, которая с интересом осматривается по сторонам, и с легкой улыбкой указывает на большой мягкий диван, на котором лежит пара маленьких подушек.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — дружелюбно предлагает Амелия. — Располагайтесь.

Амелия указывает на диван, а Ракель немного колеблется и затем неуверенно присаживается на него, продолжая с интересом осматривать дом.

— Вы уж извините меня за беспорядок в доме, — неуверенно говорит Амелия и подсаживается к Ракель, которая в этот момент снимает сумочку с плеча и кладет ее рядом с собой. — Не думала, что сюда захотят заглянуть гости.

— Все в порядке, меня это не смущает, — со скромной улыбкой отвечает Ракель. — Это вы простите, что побеспокоила вас.

— Ничего страшного. Хотя и не могу не признаться, что немного растерялась. Ведь единственный человек, которого я всегда жду, – это мой муж. Он возвращается домой очень поздно, потому что много работает и занимает хорошую должность.

— Понятно.

— Сейчас он особенно много работает, потому что мы с ним ждем малыша.

— Правда? Вы ждете ребенка?

— Да, жду. — Амелия с загадочной улыбкой поглаживает свой живот, как это очень часто делают беременные девушки. — Я действительно беременна. Как видите, скоро у меня будет маленький ребенок.

— Надо же, какая радость! — широко улыбается Ракель. — Поздравляю вас! От всего сердца!

— Спасибо большое.

— Ох, простите, пожалуйста… Наверное, вам сейчас нужен покой, а я пришла к вам домой и побеспокоила.

— Нет-нет, не беспокойтесь, мисс. Все хорошо. К счастью, моя беременность протекает отлично, а мой врач внимательно следит за моим состоянием.

— Вы и правда хорошо себя чувствуйте?

— Да. Никакой тошноты, слабости и прочего. Разве только что меня начало тянуть к вредной пище… Да и у меня появились какие-то странные привычки, из-за которых мой муж косо на меня смотрит.

— И какой же у вас срок? Когда вам рожать?

— Срок еще достаточно маленький – всего три месяца. Должна родить где-нибудь в конце мая или начале июня.

— А вы что-нибудь чувствуйте?

— Пока что не особо. Однако в моем теле определенно многое изменилось. Я чувствую себя иначе, пока во мне зарождается чья-то новая жизнь. А мой муж часто прикладывает руки к животу, надеясь, что ему удастся почувствовать, как ребенок толкается.

— А кого вы ждете?

— Пока не знаю. Но очень скоро я пойду на плановый осмотр и ультразвук, и врачи должны сказать мне пол ребенка.

— А кого вы больше хотите?

— Было бы здорово, если бы родилась девочка.

— Вот как!

— Мы с мужем очень хотим дочку.

— А если родится мальчик?

— Значит, у нас будет сынок. Которого мы будем любить всем сердцем.

— В любом случае я от всей души поздравляю вас.

— Спасибо большое. Мы с мужем мечтали завести своего ребенка и очень долго работали над этим вопросом. Едва ли не с того дня, как мы поженились. Но к сожалению, у нас ничего не получалось. Наверное, сказался возраст. Все-таки я уже не молодая девочка. Так или иначе я сильно рисковала, решив рожать после сорока лет. Но к счастью, все проходит очень хорошо.

— Вот как…

— Мы с мужем расстраивались из-за того, что у нас не получалось завести ребенка. Хотели еще немного подождать и пройти обследование, если я так и не забеременею. Или подумать о суррогатной матери или ЭКО.

— Ясно.

— Однако в один из дней я неожиданно почувствовала себя не очень хорошо и поехала в больницу на обследование. Вот там и мне и сказали, что у меня наконец-то будет ребенок.

— Разве у вас не было подозрений на беременность?

— Нет, никаких. К тому же, в тот момент у нас в семье случилась одна неприятность, из-за которой мы были подвержены сильному стрессу. Я списывала причину своего состояния на нервы, но все равно решила сходить провериться. И после полного обследования врач обрадовал меня новостью о том, что я беременна.

— Представляю, как вы были рады.

— О! Знали бы вы, как я была рада это слышать! Чуть не заплакала от радости, ибо почти потеряла надежду родить малыша. А уж как был рад мой муж, когда я сообщила ему эту новость!

— Здорово!

— Кроме того, наши родственники навещают нас намного чаще после того как узнали о прибавлении в нашей семье.

— Я очень рада за вас! — с широкой улыбкой восклицает Ракель. — Поздравляю с грядущем прибавлении в семье.

— Спасибо огромное. — Амелия мягко водит рукой по своему округленному животу. — Узнав о беременности, мой муж буквально начал сдувать с меня пылинки и не разрешает мне поднимать тяжести и делать тяжелую работу. Он сам занимается всем этим.

— Видно, что ваш муж очень счастлив стать отцом, — скромно улыбается Ракель.

— Очень счастлив. Мы с ним почти одного возраста, и он тоже уже давно созрел для того, чтобы растить малыша.

— Это самое главное. Ведь ребенок – это большая ответственность.

— Это верно. Но мы уже давно к ней готовы.

Ракель ничего не говорит и просто скромно улыбается. Из-за чего в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза.

— Ладно, кажется, мы немного отвлеклись, — задумчиво отмечает Амелия.

— Да, вы правы… — соглашается Ракель.

— Что ж, раз уж вы пришли, то я не могу не принять вас. И отвечу на все интересующие вас вопросы.

— Спасибо.

— Можете спрашивать меня о чем угодно.

— Да, но перед этим хочу сказать, что у вас очень красивый дом. Мне очень здесь нравится.

— Спасибо большое, — слегка улыбается Амелия. — У моего мужа есть знакомые дизайнеры, которые помогли нам оформить каждую комнату и превратить наше жилище в дом мечты.

— Очень красиво. — Ракель еще раз осматривается вокруг. — У тех дизайнеров просто потрясающий вкус.

Амелия ничего не говорит и со скромной улыбкой кивает. В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, после которой женщина заговаривает первой.

— Кстати, вы не хотите что-нибудь выпить? — предлагает Амелия. — Чай? Кофе? Сок?

— О, нет-нет, спасибо, — вежливо отказывается Ракель. — Я всего лишь хочу быстро задать вам несколько вопросов. А потом я уйду.

— Ну хорошо, в таком случае не будем терять время. Рассказывайте, что привело вас ко мне. — Амелия складывает руки перед собой и начинает внимательно смотреть на Ракель. — Я вас внимательно слушаю.

— Э-э-э… — неуверенно произносит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. — Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать… Рассказать нужно очень многое… К тому же… Вся эта история довольно запутанная …

— Начинайте с начала, — спокойно предлагает Амелия. — Так мне будет проще понять вас.

— Хорошо… — Ракель резко выдыхает и переводит взгляд на Амелию. — Тогда для начала я задам вам один небольшой вопрос. Скажите, пожалуйста, вы знайте, что моя тетя однажды сбила какую-то маленькую девочку на машине, а недавно ее подруга начала требовать с нее огромную сумму денег? Некая Элеанор Вудхам.

— Да, я знаю, — кивает Амелия. — Алисия сбила ту девочку на пешеходном переходе, когда не успела вовремя затормозить на красном сигнале светофора. Насколько мне известно, она тогда осталась жива, но потратила несколько лет для того, чтобы вернуться к более-менее нормальной жизни. У нее до сих пор есть кое-какие проблемы, которые врачи уже не в состоянии решить.

— И Элеанор узнала про мою тетю от своего знакомого полицейского, которому свидетели того случая рассказали про нее?

— Да, свидетели смогли запомнить номер машины Алисии. А полиция не стала разыскивать ее сразу же, потому что семья пострадавшей отказалась предъявлять обвинения. Но вот Элеанор не захотела с этим смириться. По крайней мере она была решительно настроена вернуть себе те деньги, которые ее отец дал в долг семье своей подруги. Те были не в состоянии оплатить лечение и реабилитацию, и он тогда предложил им свою помощь. Им было неловко ее принимать, но у них тогда не было выбора.

— А вы что думайте?

— Насчет всей этой ситуации?

— Да…

— Вину Алисии я отрицать не стану. Она действительно виновата в том, что не очень внимательно следила за дорогой. И сбегать с места преступления тоже было неправильно.

— А вы не знайте, насколько много шансов было у той девочки на выживание?

— Я вроде бы слышала, что ей давали неутешительные прогнозы. Если повезет выжить, то она останется инвалидом и всю жизнь проведет в лежачем положении. Но не то большие деньги сделали свое дело, не то та девочка просто оказалась везучей и упрямой. Инвалидом она не стала, хотя какое-то время все-таки передвигалась на коляске и училась заново ходить.

— И семья пострадавшей действительно не имеет никаких претензий к моей тете?

— Нет, они решили не портить Алисии жизнь, поскольку Инес, та самая девочка, осталась жива. Хотя я не могу сказать, что к ней прямо-таки хорошо относились. Их разозлил тот факт, что ваша тетя сбежала с места преступления, никак не помогла той девушке и не принесла им никаких извинений.

— Что, тетя вообще ничего им не предложила?

— Нет, она поступила как, простите, трусиха, скрываясь и делая вид, что ничего не произошло. И если бы Инес не была подругой Элеанор, то она бы так и жила себе спокойно, не вспоминая о том, что произошло.

— Ясно…

— Как бы хорошо я ни относилась к Алисии, мне придется признать, что она поступила некрасиво. Если бы ее родители в свое время узнали об этом, то им было бы стыдно за свою дочь.

— Но думаю, они бы сами договорилась с семьей пострадавшей и заплатили бы им какие-то деньги, чтобы моя тетя никак из-за этого не пострадала.

— Кто знает. В любом случае кара все-таки настигла Алисию.

— Да, насколько мне известно, эта Элеанор однажды связалась с тетей и потребовала у нее огромную сумму денег, которую она не в состоянии найти, — задумчиво говорит Ракель.

— Это правда. — Амелия на пару секунд замолкает. — В эту сумму входил моральный ущерб, несколько сложных и долгих операций и реабилитация.

— А вы не знайте, сколько именно она от нее потребовала? — слегка хмурится Ракель. — Речь вроде бы шла о миллиарде или около того.

— Где-то так. Буду с вами откровенна, я таких денег никогда в глаза не видела и не держала в руках. Даже мой муж не зарабатывает так много, хотя на недостаток денежных средств мы не жалуемся.

— А чем вообще занимается эта женщина?

— Элеанор Вудхам – член богатой семьи, которая очень хорошо известна у нас в Англии.

— Правда?

— Ее семья владеет сетью магазинов одежды, которая пользуется в нашей стране большой популярностью.

— Вот как…

— Вудхамы были на слуху в восьмидесятых-девяностых годах. Но и сейчас очень многие люди помнят и уважают их.

— То есть, Элеанор здесь хорошо знают?

— Именно! У нее очень много хороших знакомых и друзей, которые сделают для нее все что угодно.

— Ясно…

— Раньше всей этой сетью магазинов управлял Гильберт, отец Элеанор, но после его смерти она взяла контроль в свои руки и сейчас является полноправной владелицей отцовского бизнеса.

— Я так понимаю, она справляется.

— Элеанор всегда знала, что рано или поздно будет управлять всей империей, которую создал ее отец. Он с ранних лет обучал ее всему необходимому. Готовил себе замену. А она не возражала.

— Неужели Элеанор хочет получить еще больше денег, чем она получает с доходов от магазина?

— Ну да, видно, ей этого мало, и она хочет больше. Зная, что однажды Элеанор продала несколько экспонатов из своей огромной коллекции и выручила за них неплохие деньги.

— Или же дела не так хороши, как все думают?

— Кто знает. В любом случае это не мое дело.

— Да уж… — Ракель призадумывается на пару секунд. — Удивительно, что деньги с моей тети требуют не семья той девочки, а ее подруга.

— Да, меня это тоже удивляет, — пожимает плечами Амелия. — Элеанор злилась из-за того, что семья ее подруги так легко простила Алисию и не стала требовать с нее денег или писать на нее заявление в полицию. Она посчитала это вопиющей несправедливостью и много раз пыталась переубедить их.

— Видно, что она очень падкая на деньги, — предполагает Ракель. — Сколько бы у нее ни было, ей всегда будет мало.

— Возможно.

— Даже в этом случае она не готова простить долг. А раз семья пострадавшей не может его выплатить, то она решила потребовать его с моей тети. Которая и сама не в состоянии найти такую сумму.

— Верно… — Амелия скрещивает руки на груди. — Однако я могу сказать, что ее семья не настолько богатая. Да, Вудхамы не бедствуют, но они и не миллиардеры.

— Может, были когда-то давно? — слегка хмурится Ракель.

— Верно. Все-таки сейчас их дела уже не так хороши, как лет двадцать назад. Однако Вудхамы отказываются это признавать и до сих пор считают себя одной из самых уважаемых семей во всей стране.

— Вот как…

— Они всегда гордились своим состоянием. Что отец Элеанор, что она сама – эти люди считали себя пупами земли и были уверены в том, что мир обязан им подчиняться.

— Ничего себе…

— Хотя их знает и помнит только лишь старое поколение. А молодежь и знать не знает, кто такие эти Вудхамы.

— Ясно…

— К тому же, я могу рассказать вам кое-что, что касается Элеанор. Точнее, о том, как она нашла способ заработать еще больше денег, чем ей положено.

— Правда?

— Да. Согласно официальным данным, Элеанор получает одну сумму денег в год, но она в несколько раз ниже той, которую зарабатывает эта женщина на самом деле.

— И как же так получилось?

— В ход идут все возможные способы сэкономить на закупке одежды, уплате налогов и зарплатах сотрудникам. Элеанор закупает вещи по очень низкой цене у каких-то левых поставщиков. И ее совсем не волнует то, что они ужасного качества. Что тело из синтетических материалов совсем не дышит, а ткани рвутся уже после двух-трех носок.

— То есть, она продает дешевую одежду по заоблачным ценам и говорит, что качество материалов наилучшее?

— Именно! Элеанор торжественно клянется, что одежда стоит немалых денег и порой создается эксклюзивно для ее магазинов. Мол, раз затраты на закупку и производство колоссальные, то и цена должна быть высокой.

— Вот как? — округлив глаза, удивляется Ракель.

— Все сотрудники, которых она наняла, трудятся в магазинах целыми сутками без перерыва. Условия рабские . Люди работают буквально днями и ночами. Ни у кого нет возможности ненадолго присесть. Выпить воды, перекусить и даже просто сходить в туалет. За ними всегда очень внимательно следят. Если будешь отлынивать – тебе будет плохо.

— Господи, какой кошмар…

— Многие не выдерживают таких адских условий и увольняются. А кто остается, пашет как лошадь за сущие гроши. Я даже слышала, что среди работников есть довольно много мигрантов, которые находятся здесь нелегально. Приезжают сюда на заработки со всех уголков мира. Некоторые даже практически не говорят по-английски и знают всего пару слов. Элеанор пользуется тем, что они на все готовы, лишь бы остаться здесь и зарабатывать деньги, и использует их труд по-полной.

— А при ее отце было также? Или он все-таки проявлял какое-то сострадание к работникам?

— Нет, при ее отце все-таки было по-другому. Условия были куда мягче, хотя Гильберт прославился по всей стране как жесткий человек, который привык к тому, что все должно быть очень строго. Да, он был требователен, но все было в рамках приличия. И на работу не брали кого попало. Хотя и при нем в какой-то момент люди начали жаловаться на качество тканей. Мол, сначала все и правда выглядело дорого и богато, а потом что-то изменилось.

— Понятно…

— Так или иначе по жестокости Элеанор фактически затмевает своего отца. Только никто не решается говорить об этом открыто. Никто не протестует против рабских условий. Все заглядывают ей в рот и делают что она говорит.

— А как же клиенты? Разве они покупают все эти вещи?

— Покупают, конечно же! И вот клиенты как раз оставляют много негативных отзывов об одежде Элеанор Вудхам. Все жалуются на качество материала, хотя и признают, что фасоны вполне себе неплохие. Можете сами в этом убедиться, почитав отзывы о ее магазинах в Интернете. Там никто никого не стесняется. Все говорят правду совершенно открыто.

— И Элеанор, конечно, же, никак на это не реагирует?

— Никак не реагирует. Она игнорирует все негативные отзывы и продолжает заниматься тем, что и всегда. А от возврата нескольких платьев эта женщина не обеднеет. Примет обратно, повесит на вешалку и снова будет продавать за баснословные деньги. И кто-нибудь обязательно это купит. Поведется на яркую красивую рекламу, в которую эта женщина вкладывает немало денег.

— Такое впечатление, что эта женщина до смерти боится остаться без денег. И ради них готова идти на все, чтобы их заполучить.

— Просто эта женщина привыкла к роскошной жизни и уже ни за что от нее не откажется. Она любит, когда ей заглядывают в глаза. Когда перед ней танцуют на задних лапках… Когда называют своей госпожой… Ей это доставляет огромное удовольствие.

— Ничего себе…

— По-моему даже бывали случаи, когда Элеанор отказывалась платить своим сотрудникам зарплату, ссылаясь не нехватку средств или увлечение затрат на производство.

— Правда?

— Она уже задолжала многим людям зарплату за несколько месяцев, но делает вид, что это не так. Поначалу кормит всех обещаниями, а потом просто начинает игнорировать такие вопросы. Точнее, ее помощники говорят всем, что ничем помочь не могут. Мол, терпите, заткнитесь и просто работайте.

— Наверняка, эта женщина практически не платит и тем, кто работает у нее дома, — предполагает Ракель. — Охранники, служанки и прочие люди…

— Да, им она тоже платит не так много, как может показаться. Но те хотя бы живут в отдельных комнатах и могут в любое время питаться всем, что у нее есть дома. Там условия намного комфортнее.

— Надо же…

— Элеанор очень жадная, когда дело касается других. Но зато на себя любимую готова тратить по миллиону в день. Она легко может купить какую-то вещь за большие деньги и забыть про нее уже через несколько дней. Или и вовсе выбросить ее в помойку. Многие таких денег в жизни ни разу не держали, а она тратит их всего за пару минут.

— Ничего себе… — задумчиво произносит Ракель, округлив глаза.

— Да, я понимаю, что Элеанор просто решила как-то подстраховаться на случай, если дела магазинов пойдут плохо. Ведь никто не знает, что случится завтра. Может случиться и такое, что ты можешь потерять все в одно мгновение. Но так тоже нельзя… Нельзя забывать о других.

— Трудно отказаться от комфортной жизни, когда ты всю жизнь жил припеваючи.

— Верно, она и знать не знает, что значит быть бедной. Никакого отказа в деньгах, личный водитель, охрана, возможность приобрести любую вещь какую только можно пожелать и полететь в любую страну… Она чувствует себя королевой этой жизни.

— Я так понимаю, она как-то откупается от полиции, чтобы ее не посадили за все эти махинации?

— Возможно. Ведь если бы полиция всерьез занялась ею и не стала брать взятки, то этой женщине грозил бы огромный тюремный срок. Я плохо разбираюсь в законах, но думаю, что Элеанор просидела бы за решеткой несколько лет. Тем более, что какие-то люди все-таки осмелились написать на нее заявление о том, что она фактически обворовала их, отказавшись заплатить положенные им деньги.

— Верно…

— Однако мне искренне жаль всех тех людей, которых она когда-либо обманула. Жаль, что они месяцами и годами пахали на Элеанор и в итоге не получили то, что заслужили.

— Согласна… Надеюсь, среди всех этих людей находился хоть кто-то, кто вовремя смог раскусить эту женщину и уволиться. Или кто-то, кто все-таки сумел выбить из нее честно заработанные деньги.

— Ничего не могу сказать. Но я могу смело назвать Элеанор воровкой и мошенницей. Она ворует деньги у других и пытается за большие деньги впарить людям то, что на самом деле стоит меньше двух фунтов.

— И я так понимаю, тетя Алисия ничего не знает об этом. По крайней мере я не слышала от нее никаких упоминаний о мошенничестве.

— Да и откуда она может знать? Она ведь и знать не знала эту женщину до того, как Элеанор связалась с ней по телефону и потребовала встретиться с ней в небольшом кафе.

— Боже, ну и дела… — Ракель слегка хмурится и пару секунд о чем-то думает, слегка прикусив губу. — До чего же эта Элеанор жадная… Жадная и эгоистичная.

— Верно… — кивает Амелия. — Ее волнует только собственный комфорт.

— Не могу поверить, что эта женщина может так спокойно разгуливать на свободе после всего, что она сделала.

— В любом случае никто не может ничего с ней сделать. Если кто-то и решается сходить в полицию и заявить на нее, то таким людям в лучшем случае просто пообещают поймать преступницу и отложат дело в долгий ящик. Намеренно забудут про него! А в худшем – развернут и отправят домой отдохнуть. Или об этом узнает сама Элеанор, и она превратит их жизнь в сущий ад.

— А вы не знайте, только Элеанор такая нечестная? Или все члены семьи Вудхам могут давать кому-то взятки?

— Да, у них у всех рыльце в пушку. У членов семьи Вудхам есть очень влиятельные знакомые, которые заткнуть рот любому, кто посмеет пойти против них. А поскольку они очень хорошо известны во всем Лондоне и глубоко уважаемы, то никто не решается идти против них. — Амелия быстро прочищает горло. — Точнее, все боятся . Покойный Гильберт наводил на людей страх и заставлял их бояться его. И поэтому все воспринимают Элеанор точно также. Ее боятся. Ей подчиняются. Ее уважают. С ней никто не хочет связываться.

— Понятно…

— Могу отметить, что Элеанор вообще довольно умная женщина. Она прекрасно училась в школе и получила очень хорошее образование в одном из университетов Лондона. Моя бывшая подруга далеко не глупая и не обделена мозгами.

— Неужели ее настолько все боятся, что никто не собирается заниматься делами, которые она воротит?

— К сожалению. Как я уже сказала, несколько пострадавших все-таки написали заявление в полицию. Но увы, дело так и не сдвинулось с мертвой точки, а жертв просто кормят обещаниями найти преступницу и вернуть то, что она украла.

— Это Элеанор вам сказала?

— Да, много лет назад. Когда мы еще дружили. А ей сказал знакомый из полиции.

— Дело плохо…

— К тому же, Элеанор сама никогда не общалась с теми, кого нанимает. Все вопросы решают ее помощники, которым и приходиться улаживать конфликты или грубо затыкать протестующим рот. Она вообще никак не участвует в процессе производства одежды и только лишь сидит целыми днями в своем офисе как королева и ждет, когда ей на карту поступит очередная крупная сумма денег.

— То есть, никто не знаком с Элеанор Вудхам лично?

— Никто. Была парочка людей, которые пытались к ней прорваться, но ее охранники мгновенно это пресекали, выкидывали их как собачек и угрожали проблемами, если они не перестанут донимать госпожу глупыми вопросами.

— Ничего себе…

— Да, Элеанор хорошо разбирается в том, с чем она работает. Но эта женщина предпочитает скидывать все обязанности на других. Если ее отец в свое время лично контролировал процесс, а сотрудники хорошо его знали и всегда могли подойти к нему, чтобы решить какие-то проблемы, то эта женщина закрылась ото всех. Она и появляется-то в офисе не каждый день. Большую часть времени Элеанор проводит в разъездах. Путешествует по миру и скупает все, на чем останавливается ее взгляд.

— Да уж… Папочка в свое время подготовил для нее теплое местечко, а она этим пользуется и пожинает плоды его страданий.

— Верно. Элеанор буквально возомнила себя президентом страны, которому все должны поклоняться. Она панически боится, что кто-нибудь захочет на нее напасть или убить ее. И поэтому везде и всегда ходит только с охранниками. То с двумя, то с пятью. Нанимает только крепких ребят, которые умеют драться и выглядят грозными.

— Зная, сколько людей тихо ее ненавидит за то, что она их обманывает, меня это не удивляет.

— Увы, милая моя, в жизни вообще очень много несправедливости. Всех преступников не пересажаешь, а бедные и богатые никогда не сравняются по достатку.

— Неужели пострадавшие, написавшие заявление в полицию, в свое время не испугались, что она их убьет или что-то с ними сделает? — недоумевает Ракель, слегка нахмурившись и мысленно пытаясь сложить последовательную цепочку событий.

— Скорее всего, нет, раз написали, — пожимает плечами Амелия. — Хотя надежда наказать ее очень маленькая. Элеанор всех подчинила себе и чувствует себя безнаказанной. Потому что у нее есть деньги. Много денег. И немало влиятельных знакомых, которые также стоят за нее горой и готовы выполнить любую ее просьбу. Не думая о том, насколько она безумная.

— Но должен же быть способ остановить ее! — разводит руками Ракель. — Она не может оставаться на свободе и продолжать обманывать чужих людей! И тем более угрожать моей тете Алисии!

— Да, но к сожалению, никто не хочет заниматься этим делом из-за страха связываться с Вудхамами.

— А в семье Вудхам есть только отец и дочь? Или кто-то еще?

— У Элеанор есть мать. Но после развода с Гильбертом она мало общается с ней. Эта женщина всегда была намного ближе к своему отцу.

— Она все еще жива?

— Конечно, жива. Правда, у них с Гильбертом были не очень хорошие отношения, и они развелись со скандалом. На данный момент эта женщина не получает от Вудхамов никаких денег. Живет на то, что получает с работы.

— Разве Элеанор никак ей не помогает?

— Помогает, но дает не очень много. Хотя мне известно, что после развода Гильберт полностью обеспечивал ее и каждый месяц давал ей неплохие суммы денег. Не исключаю, что они в какой-то момент помирились. Ведь кто бы стал по своей воле посадить человека себе на шею и оплачивать все его хотелки?

— Ясно…

— Как я уже сказала, она еще более жадная на деньги, чем ее отец. Раз уж Элеанор использует все честные и нечестные пути для того, чтобы заработать денег.

— Неужели никто так и не смог ее поймать до настоящего времени? — спрашивает Ракель.

— Увы, никто не смог, никто не пытался, — разводит руками Амелия. — А Элеанор считает себя всемогущей и уверена в том, что ей всегда будут подчиняться.

— Боже мой…

— Так что не думайте, что в этой ситуации все так просто.

— Да я уже поняла, что дело непростое.

— Элеанор окружила себя верными людьми, которые пляшут под ее дудку и делают все, что она приказывает. Она не одна занимается всем этими махинациями.

— Интересно, что же заставляет их это делать? Если она платит им мало денег, то какой смысл плясать под ее дудку?

— Просто Элеанор заставляет всех до смерти бояться себя. Заставляет помнить, что она – дочь покойного Гильберта Вудхама, которого знали, любили и уважали во всей стране.

— Ясно…

— Так или иначе, чтобы точно быть уверенной в том, что эта женщина больше никогда не побеспокоит вас и вашу тетю, нужно поймать не только ее саму, но и ее сообщников.

— Думайте, они будут мстить?

— Ради Элеанор они пойдут на все и ни капельки не пожалеют.

— И много у нее сообщников?

— Очень много. Кто-то работал еще с ее отцом. К слову, многие из них были охранниками этого мужчины, но теперь они охраняют его дочь.

— Интересно… — Ракель, слегка нахмурившись, на секунду отводит взгляд в сторону. — Может быть, это и были те люди, которые тогда приходили к ней домой и угрожали? Что если эти те люди перевернули всю квартиру вверх дном?

— Э-э-э, что, простите? — слегка хмурится Амелия. — Что вы имейте в виду?

— Э-э-э… Я имею в виду, что… Недавно кто-то угрожал тете Алисии.

— Что? — широко распахивает глаза Амелия. — Алисии угрожали?

— Да, несколько дней назад к ней домой пришли трое мужчин и начали угрожать ей…

— О, господи…

— Они пришли к ней, чтобы силой забрать все деньги, которые у нее есть. Но им удалось лишь обчистить ее кошелек, так и не найдя тайник, в котором у нее хранится какая-то заначка на черный день. А они сказали, если тетя Алисия не согласится отдать той женщине то, что она хочет, ей придется пожалеть об этом.

— Ничего себе…

— Меня в тот день не было дома… Я гуляла в городе и узнала обо всем уже после того как все это произошло. После того как я вернулась к тете домой.

— Это вам Алисия рассказала?

— Ее соседка все прекрасно знала, но по просьбе тети она промолчала. А вот сегодня тетя наконец-то рассказала, что произошло. Почему у нее резко подскочило давление.

— Это точно сообщники Элеанор! — уверенно предполагает Амелия. — Я нисколько не сомневаюсь, что это были они.

— Эти люди успели немного побить тетю и оставить после себя беспорядок в квартире.

— А как сейчас поживает Алисия? — проявляет беспокойство Амелия.

— Слава богу, все хорошо. Она по-прежнему переживает, но, по ее словам, полученные синяки потихоньку заживают.

— Ну и хорошо!

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель бросает короткий взгляд в сторону.

— Простите меня за нескромный вопрос, Амелия? — скромно говорит Ракель. — А почему вы перестали дружить с Элеанор Вудхам? Разве она сделала вам что-то плохое?

— Во многом из-за ее грязных дел, — спокойно отвечает Амелия. — Я никогда не одобряла всего, что она делает. И даже отклонила ее предложение поработать на нее, когда я не могла найти работу. Печенкой чуяла, что не смогу так легко выбраться из этой кабалы.

— А вы пытались убедить ее остановиться?

— Конечно, пыталась. Я много раз пробовала вразумить ее и просила остановиться. Однако Элеанор не послушала меня и продолжала заниматься тем, что делала, будучи уверенной в том, что ей всегда все будет сходить с рук только потому, что она – дочь известного во всем Лондоне Гильберта Вудхама.

— Извините, а вы сами никогда не участвовали в ее делах? По своему желанию или желанию Элеанор!

— Что вы! — широко распахивает глаза Амелия. — Никогда! Я совсем не такая, как она!

— А как вы вообще познакомились?

— Мы были знакомы еще с тех времен, когда нам было где-то по восемнадцать-двадцать. Учились вместе… То есть… Не совсем вместе… Просто ходили в один и тот же университет. Учились на разных курсах.

— Вы с ней одного возраста?

— Нет, я чуть-чуть помладше нее. Ей сейчас тридцать семь, а мне тридцать пять.

— И вы правда общались?

— Да, общались. Хотя наверняка вам это покажется странным, ведь мы вращаемся в разных кругах. Элеанор богата и принадлежит достаточно властной семье, а я выросла в окружении людей среднего и чуть выше бедного достатка и являюсь дочерью простых рабочих людей.