Одна неделя пролетает незаметно. Время около половины первого дня. Наталия проводит время с Терренсом и Ракель. Они втроем сидят на заднем дворе за небольшим столиком и попивают какие-то сладкие напитки из высоких стеклянных стаканов. Погода сегодня теплая и практически безоблачная, хотя на улице дует легкий ветерок. Именно поэтому возможность посидеть на заднем дворе и поговорить с друзьями была бы отличным способом отвлечься от плохих мыслей.

— Прошла уже неделя, а насчет судебного процесса еще ничего неизвестно, — откинувшись назад на спинку стула и время от времени попивая напиток из своего стакана, задумчиво отмечает Наталия. — Как будто что-то мешает процессу сдвинуться с мертвой точки.

— Нет-нет, не беспокойся, пока что все хорошо, — откинувшись назад и сложив руки на столе, отвечает Ракель. — Недавно я разговаривала с мистером Джонсоном, и он сказал, что очень скоро состоится наша первая встреча с адвокатом, который будет защищать нас.

— И когда она состоится?

— Пока не знаю, но нам сообщат об этом. Говорит, что адвокат хороший, опытный… Должен сделать все, чтобы суд встал на нашу сторону…

— Честно говоря, я нервничаю … Хотя понимаю, что должна пойти на слушание… Надо положить этой истории конец…

— Не ты одна, дорогая. Я тоже немного нервничаю. Будет сложно, когда нас вызовут для дачи показаний… Когда адвокаты и судья будут задавать какие-то вопросы, а кто-то обязательно начнет возражать.

— Именно это меня и пугает. Будет трудно противостоять такому психологическому давлению.

— Я понимаю. Но мы должны пройти через это. Ради нашего блага.

— Знаю. И очень хочу, чтобы все это побыстрее закончилось.

— Мы тоже этого хотим, но никто из нас не уверен, что процесс будет быстрым и легким, — отвечает Терренс, сидя рядом с Ракель, сложив руки на столе и иногда оглядываясь по сторонам, пока девушка выпивает немного напитка из своего стакана.

— Мурашки по коже пробегают от мысли, что этот день настанет.

— Понимаю. Но как сказала Ракель, мы должны пройти через это. Зато когда суд вынесет решение в нашу пользу, и посадит дядю и его банду, мы сможем расслабиться и выдохнуть с облегчением.

— Ох… — тихо вздыхает Наталия, убрав с глаз небольшую прядь волос. — Знайте, ребятки… Хоть и прошло много времени с того дня, как Майкла арестовали, мне до сих пор не стало легче. Да, безусловно есть какое-то облегчение, но… Я не могу сказать, что сейчас чувствую себя счастливой.

— Все еще не можешь прийти в себя после времени, что ты провела в доме дяди?

— Отчасти… Но я не имею в виду, что у меня появилась какая-то психологическая травма. Нет… Просто… Просто… Мне хочется чего-то, что могло бы меня развеселить. Вся эта неделя прошла незаметно, но я до сих пор ничего не чувствую… Ни радости, ни печали… Ничего… Я прямо какая-то амеба…

— Я понимаю тебя, дорогая. — Терренс выпивает немного из своего стакана. — Со мной происходит то же самое. Мне морально тяжело после всего, что произошло за последнее время… Все это опустошило меня и будто забрало все силы и желание что-то делать. Вот серьезно… Если мне сейчас скажут пойти что-то сделать, я вряд ли возьмусь за дело с удовольствием.

— Думаю, нет ничего странного в нашем состоянии, — задумчиво отвечает Ракель. — Когда ты испытываешь несколько потрясений сразу, то после такого будет очень тяжело прийти в себя. Поверьте, мне сейчас тоже тяжело, хотя и чувствую себя чуть легче, чем вы двое.

— Потому что тебе не пришлось пережить столько, сколько пришлось пережить нам, — спокойно отвечает Наталия.

— Ошибаешься, я очень много переживала из-за всего, что происходило. Например, я потратила кучу нервов и сил, когда помогала полиции организовать арест Майкла и его банды. Знайте, как мне было плохо после той встряски!

— Я не говорю, что ты вообще не переживала за нас. Но все же сейчас тебе действительно легче.

— Однако я могу представить себе, что вы чувствуйте.

— Думаю, нам повезло, что ты можешь хоть как-то заставить нас держаться и не сойти с ума, — задумчиво говорит Терренс, обводя пальцем вокруг своего стакана и откинувшись на спинку стула. — Лично я бы не смог бы долго протянуть без твоей моральной поддержки. Всю эту неделю я чувствовал себя не так паршиво только благодаря тому, что ты находишься рядом со мной и отвлекала.

— Надеюсь, вы не умудрились поспорить о чем-нибудь в такой тяжелый момент? — интересуется Наталия, держа свой стакан с напитком в руке.

— Нет-нет, все хорошо, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — И вообще, я должен сказать, что в последнее время наши отношения стали намного лучше, и мы перестали спорить из-за пустяков.

— Значит, у вас сейчас царит гармония?

— Думаю, мы правда были в таком сильном напряжении, что не могли все держать в себе и вымещали негатив друг на друге.

— Сейчас мы стараемся как можно больше говорить о том, что нас беспокоит и оказываем друг другу поддержку, — добавляет Ракель. — Хотя сейчас я в большей степени пытаюсь сделать все возможное, чтобы не дать Терренсу сойти с ума. Ведь я понимаю, в каком шоке он до сих находится после всего, что произошло.

— Это правда, — подтверждает Терренс и делает глоток напитка. — Ракель и правда здорово помогает мне. Именно ей удается заставлять меня держаться. Точнее, это делают многие люди, но ей это удается лучше всего. Твоя подружка знает , каким ключом можно открыть путь в глубины моей души.

— Стараюсь, дорогой, — с легкой улыбкой отвечает Ракель.

Наталия скромно улыбается, глядя на своих друзей, сидящих напротив нее. В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой все трое выпивают немного напитка из своих стаканов и осматриваются по сторонам, наслаждаясь легким теплым ветерком, что дует на улице.

— Ну а вы оба здорово помогайте мне, — дружелюбно говорит Наталия. — Я бы точно сошла с ума, если бы у меня не было вашей поддержки.

— Друзья нужны для того, чтобы не позволить кому-то сойти с ума и считать себя одиноким, — со скромной улыбкой пожимает плечами Ракель. — Настоящие друзья разделят с тобой горе, будут радоваться твоим успехам и поддержат в любой ситуации.

— Ах, ребятки… — с грустью во взгляде вздыхает Наталия и складывает руки на столе. — Иногда мне бывает немного стыдно, что вы так много времени проводите рядом со мной, а самим едва хватает его друг на друга.

— Почему ты так думаешь? — округляет глаза Ракель.

— Просто в последнее время вы уделяли мне очень много внимания. Из-за всего, что со мной произошло, мне нужно было много времени, чтобы немного прийти в себя. И… Вы жертвовали своим временем и проводили его не друг с другом, а со мной.

— Не беспокойся, Наталия, — со скромной улыбкой отвечает Терренс. — Мы с Ракель всегда находим время не только друг на друга, но и на то, чтобы позаботиться о тебе и убедиться в том, что с тобой все хорошо.

— Знаю, но иногда мне правда неудобно перед вами. Я не хочу мешать вам и заставлять нянчиться со мной, как с ребенком.

— Наталия, не говори глупостей, — качает головой Ракель. — Ты никогда не мешала нам! Не надо говорить так, будто мы делаем все это из-под палки.

— Я и не говорю. Просто неловко, что мне одной уделяют столько времени.

— Мы – твои лучшие друзья, которые должны помогать тебе в любой ситуации. Поддерживать и утешать столько, сколько нужно.

— Мы делаем это не из чувства долга перед тобой, — дружелюбно добавляет Терренс. — А потому, что ты – наша подруга. Наша лучшая подруга, которая не предаст и поможет в трудный момент.

— Да, я знаю, ребятки, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Ибо и сама иду на многие поступки ради своих друзей не потому, что считаю это своим долгом, а потому что люблю их.

— Мы знаем, Наталия, — с легкой улыбкой отвечает Ракель, мягко погладив Наталию по руке, лежащая на столе.

Наталия скромно улыбается и ничего не говорит еще несколько секунд до того, как она делает глоток своего напитка.

— Кстати, несколько дней назад я встречалась с Анной, — признается Наталия и обеими руками обхватывает бокал, стоящий перед ней. — Мы договорились о встрече, когда она написала мне сообщение спустя пару дней после ареста Майкла. И вот она пришла ко мне, и мы вместе провели время.

— Правда? — удивляется Ракель.

— Да… И… Я рассказала ей о том, что со мной произошло.

— Ты рассказала?

— Я ведь обещала ей, что расскажу обо всем. И вот я не стала ничего скрывать и рассказала про свое похищение и то… Как меня едва… Не изнасиловали …

— Надо же… — задумчиво произносит Терренс. — Значит, Даниэль тоже знает об этом?

— Они оба видели репортаж про Майкла, в котором упомянули нас всех. Я успела посмотреть его два раза до того, как Анна написала мне.

— Постой, а ты не сразу рассказала ей о том, что вернулась домой?

— Нет. Если честно, я не хотела ни с кем разговаривать и тогда просто целыми днями валялась на диване, ела, спала, смотрела телевизор и перебрала кое-какие вещи. Приходила в себя, так сказать…

— Вот как, — произносит Терренс и делает глоток из своего стакана.

— И… — Наталия на пару секунд замолкает и задумывается с грустью во взгляде. — Я поподробнее рассказала Сеймур о том, что произошло между мной и Эдвардом.

— Абсолютно все? — округляет глаза Ракель.

— Да.

— И у тебя хватило мужества сказать об этом? — неуверенно интересуется Терренс.

— Я решила, что больше нет смысла скрывать правду, — пожимает плечами Наталия. — Рано или поздно она бы все равно все узнала. К тому же, Анна – моя подруга. Она должна знать обо всем, что со мной происходит. Эта девушка так сильно переживала за меня все те дни. Успокоилась лишь тогда, когда я ответила на ее сообщение и поговорила с ней на следующий день.

— Я могу ее понять, — тихо говорит Ракель. — Потому что и сама не находила себе места.

— Анна была глубоко ошарашена, когда я все ей рассказала. Бедняжка вся побледнела и буквально не дышала от ужаса. Так сильно ее потрясла вся эта история, что мне даже стало как-то стыдно перед ней. За то, что заставила ее так сильно перепугаться.

— Бедняжка… — Ракель качает головой и делает небольшой глоток из своего стакана.

— Ну раз теперь Анна все знает, значит, Даниэлю уже нет смысла рассказывать об этом, — задумчиво говорит Терренс. — Ибо она и сама скажет ему.

— А он уже и так все знает, — отвечает Наталия. — Я разговаривала с Даниэлем пару дней назад, когда он решил прийти ко мне в гости поддержать меня. Анна тогда не смогла поехать с ним, ибо у нее были какие-то дела, а вот Перкинс любезно согласился поболтать со мной и выпить чашку кофе. И этот красавчик и сказал, что уже в курсе ситуации со слов моей подружки.

— Этот парень тоже беспокоился о тебе, — мягко говорит Ракель. — Когда мы рассказали ему и Анне о твоем похищении, то он также был глубоко шокирован и хотел, чтобы ты поскорее вернулась домой.

— Я знаю, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Уж что, но с друзьями мне очень повезло. И кстати, и Даниэль, и Анна оба сказали, что обязательно будут поддерживать нас на суде, когда бы он ни состоялся. Отец с матерью тоже изъявили желание присутствовать в суде.

— Правда? — слегка улыбается Ракель. — Так это же здорово!

— Да, приятно, что у нас столько сторонников, — отмечает Терренс, откинувшись на спинку стула и на секунду бросив взгляд в сторону. — Было бы очень тяжело бороться, не имея поддержки со стороны друзей или родственников.

— Не могу не согласиться, — кивает Ракель. — Я еще не разговаривала с дедушкой об этом, но уверена, что он тоже захочет прийти и поддержать нас.

— Я думаю, он не останется в стороне.

Наталия пару секунд о чем-то думает и переводит тему разговора, выпив немного напитка из бокала:

— Кстати, о родственниках… А вы знали, что Анна недавно встретилась со своим отцом?

— Со своим отцом? — удивленно уставившись на Наталию, уточняет Ракель.

— Так она же не общается с родителями! — восклицает Терренс.

— Анна случайно столкнулась с ним на улице, когда была на прогулке с Даниэлем, который вытащил ее из дома, чтобы помочь ей успокоиться, — отвечает Наталия.

— Надо же… — задумчиво произносит Ракель. — А когда именно они встретились?

— Где-то неделю назад. Как раз в тот день, когда Анна написала мне сообщение.

— И как прошла встреча?

— Да, как? — интересуется Терренс. — Насколько я знаю, Анна совсем не горела желанием встречаться с родителями.

— Ну сначала все было не очень хорошо, мягко говоря. — Наталия тихонько усмехается, прикрыв рот рукой. — Потому что сначала они думали, что отец Анны увезет мою подружку домой и огреет ее возлюбленного тяжелой битой по голове.

— Серьезно? — скромно хихикает Ракель.

— Да, хоть Анна и сама жутко перепугалась, она сказала, что надо было видеть лицо Даниэля в тот момент, когда он понял, что встретился с ее отцом. Сеймур сказала, что этот красавчик резко побледнел, едва мог дышать и буквально забыл, как разговаривать.

— О да… — чуть громче смеется Терренс. — Значит, Даниэль поджал хвостик после того, как встретился лицом к лицу со своим будущим свекром?

— Сначала – да, но потом дело пошло на лад. Анна убедила отца в том, что хочет жить самостоятельно и быть с любимым человеком. Ну… Это как-то смягчило того мужчину, и он постепенно оттаял.

— Так просто?

— Анна так сказала. Я говорю то, что услышала от нее.

— Что ж… — Терренс делает глоток из своего стакана. — Либо ваша подружка сильно преувеличивала насчет своей ужасной жизни с родителями, и на самом деле они не такие ужасные… Либо… Произошло что-то, что определенно изменило точку зрения отца Сеймур… А может, даже и матери…

— Насчет ее матери ничего не могу сказать, но вот отец оказался понимающим человеком и не стал ни дочку свою насильно домой тащить, ни убивать ее возлюбленного битой по башке.

— Да уж… — по-доброму усмехается Терренс. — Хотел бы я посмотреть на его лицо в тот момент… Может, ему и по башке не надо было дубасить, и он сам бы вырубился от переизбытка эмоций.

— Ох, МакКлайф, тебе бы только найти повод посмеяться над друзьями… — с легкой улыбкой вздыхает Ракель.

— Да ладно, я его прекрасно понимаю! Не каждый день родители твоей девушки дубасят тебя по башке.

— Кстати, есть еще одна новость… — поставив стакан на стол, признается Наталия. — От Анны я узнала, что ее отец и мать разводятся. Сказала, что они уже подали документы и сейчас ждут, когда пройдет время, данное на перемирие.

— Да ладно? — округляет глаза Ракель, удивленно смотря на Наталию. — Родители Анны разводятся?

— Разводятся. Но все должно пройти спокойно: отец Анны сказал, что они не будут делить имущество в суде. Ее родители уже сами все поделили и решили, кому что достанется.

— Надо же… — задумчиво произносит Терренс.

— Тем не менее эти люди останутся друзьями и даже продолжат работать вместе. Анна говорила, что у них там какой-то совместный бизнес, и они будут и дальше вести его вдвоем.

— А они разве смогут?

— Отец Анны говорит, что смогут. Мол, они всегда были ужасными мужем и женой, и их брак держался только из-за их родителей, но зато смогли стать прекрасными коллегами. А сейчас, когда бабушки и дедушки Анны уже погибли, то ее родителям нет смысла жить вместе. У них были какие-то недопонимания, но они сумели их решить и решили, что развод будет лучшим выходом. По крайней мере, отец моей подружки точно понял, что хочет жить своей жизнью, а не той, что ему выбрали его родители и свекор с тещей.

— Ох, бедная Анна… — качает головой Ракель. — Ей будет непросто пережить развод родителей…

— Да брось, Ракель, по-моему, она ничуть не расстроилась, — слегка улыбается Наталия. — Анна говорила о разводе с легкой улыбкой на лице.

— С легкой улыбкой?

— Она открыто заявила, что рада их разводу. И думаю, Анна права. Ведь она прекрасно знала, что у ее родителей нет никакой любви. Их брак был заключен только лишь ради какой-то выгоды. Ради желания их семей. Думаю, наша подружка еще с детства готовила себя к тому, что рано или поздно ее родители подадут на развод.

— Ты думаешь, ее это совсем не расстроило?

— Нет, наша подружка очень этому рада. И думаю, что так будет лучше и для нее, и для них обоих. Раз у них появилась возможность избавить себя от мучений, то пусть избавят.

— Кстати, а отец Анны одобрил кандидатуру нашего неподражаемого Даниэля Перкинса в качестве ее возлюбленного и, может быть, супруга? — с интересом спрашивает Терренс.

— Да, одобрил! Отец Анны захотел поговорить с Даниэлем и узнать, что он из себя представляет, а Анна предложила им поговорить у них дома.

— И что, Перкинс не струсил?

— Как видишь – нет! Они очень даже неплохо поговорили, и папа моей подружки благословил эту милую парочку и пообещал, что не будет мешать их отношениям.

— Чувствую, этот петух опять использовал силу своих, как ему кажется, чарующих глаз и одним только взглядом подчинил себе этого человека, — тихонько усмехается Терренс. — Он ведь уверен, что когда люди смотрят в его глаза, то они готовы валяться у него в ногах.

— По крайней мере, теперь у него есть официальное разрешение на то, чтобы встречаться с Анной. И ее отец даже не будет против того, чтобы они поженились. Даниэль сам сказал об этом, когда он был у меня дома.

— Ну вот и разрешилась главная проблема нашей подружки, — с широкой улыбкой уверенно говорит Ракель.

— И мой приятель наконец-то получил благословение и уже может начать планировать свадьбу, — весело добавляет Терренс. — А то все тянул, тянул… Вот теперь он вполне может присматривать колечко и выбирать место, чтобы предложить Анне стать помолвленными.

— А ты так ждешь, когда это случится? — скромно хихикает Ракель.

— Конечно, жду! Перкинс обещал сделать меня одним из друзей жениха. А если мне повезет, то я и шафером побуду. Такую речь скажу, когда придет время произносить тосты, что все обалдеют.

— О да, я уже боюсь представить себе, чего ты там ему наговоришь, — с усмешкой скрещивает руки на груди Наталия.

— Не бойтесь, девчонки, этот парень останется доволен, — уверенно заявляет Терренс.

— Ты и правда только и ищешь повод поиздеваться над ним, — слегка хмурится Наталия. — Умудришься испортить ему такой важный день своими шуточками.

— Я не издеваюсь над ним! С чего ты это взяла, подруга? — Терренс не сдерживает тихого смешка. — Просто пытаюсь представить себе лицо Даниэля в тот момент, когда он увидел отца Анны, говорил с ним и в итоге долгожданное благословение.

— Поддержал бы его лучше, чем так подкалывать! Даниэль пережил огромный стресс из-за знакомства с отцом его девушки. Неожиданным, между прочим. Он не был готов встретить этого человека во время прогулки с Анной.

— А я-то что? — тычет в себя пальцами Терренс. — Я прекрасно его понимаю! Понимаю, как тебя трясет от мысли, что ты можешь получить хороший удар по башке от того, кто, возможно, станет твоим тестем.

— Ты бы лучше себя вспомнил в то время, когда знакомился с семьей Ракель и пытался показать себя с лучшей стороны. Как ты усердно чистил перышки, чтобы твой павлиний хвост выглядел шикарно. И наверняка вон из кожи лез, чтобы получить согласие дедушки и тетушки моей подружки на вашу свадьбу перед тем, как сделать ей предложение.

— Ты попала в точку, подруга! — со скромной улыбкой щелкает пальцами руки Ракель. — Конечно, моя семья бы и так согласилась на наш брак, ибо они мечтали увидеть меня в свадебном платье и знать, что у меня есть муж. Но МакКлайф определенно потратил много нервов на это знакомство.

— Ну да, ты говорила, каким ошарашенный он был, когда уходил из квартиры твоей тетушки, когда вы еще были в Англии, — скромно хихикает Наталия.

— Эй, не придумывай! — возражает Терренс. — Я нисколько не сомневался, что семья Ракель примет меня, потому что все просто не могло быть иначе.

— О да, это они еще не видели, как ты себя вел на первой встрече с Кэмерон! А то ты бы так бежал от их гнева, что одни пятки бы сверкали!

— Запомни, Наталия, Терренса МакКлайфа примут все и везде. Потому что он идеальный . Неповторимый и всеми любимый красавчик.

— Ой, только не надо опять нахваливать себя и говорить, что все должны валяться у твоих ног только из-за твоего имени.

— Красивого и уникального, между прочим. — Терренс с гордым видом выпивает немного напитка из своего бокала. — Вот много ли ты знаешь людей с таким же именем, как у меня? Да ни одного! Даниэль, Питер, Бенджамин… Это все довольно распространенные имена. А вот Терренс! Терренс звучит гордо !

— Ну все, закрой свой прекрасный ротик, пока я не треснула кирпичом по твоей идеальной роже! — Наталия берет стакан и выпивает из него немного напитка. — Вот уж точно, актер! Когда пришлось знакомиться с мистером Кэмероном и Алисией ты выключил режим петуха и начал строить их себя самого милого, невинного и воспитанного мальчика.

— Это точно! — хихикает Ракель. — Но зато когда знакомство прошло хорошо, наш любимый Терренс снова включил режим павлина и побежал звонить своим друзьям, чтобы рассказать им о том, как мои родственники были очарованы им с первых же секунд.

— Да я знал , что все так и будет! — уверенно заявляет Терренс. — Я же вам, глупенькие девочки, всегда говорю, что привык получать то, что хочу. А вы все дразните меня! Петух, павлин, осел…

— Ладно-ладно, недооцененный ты наш петушок, мы тебя поняли, — с усмешкой говорит Наталия, похлопав Терренса по руке. — Знаем, что эту дурь невозможно выбить из твоей прекрасной башки.

— Но так и быть – признаю, что я ужасно нервничал перед знакомством со семьей Ракель, — приподнимает руки перед собой Терренс. — Хотя все закончилось очень хорошо.

— Вот видишь, приятель, все повторяется, — с невинной улыбкой пожимает плечами Наталия. — Так что прекрати издеваться над Даниэлем и войди в его положение.

— Я не издеваюсь над ним! — с легкой улыбкой возражает Терренс. — Если бы я хотел поиздеваться над ним, то уже давно позвонил ему и начал ржать над тем, что он стал трусишкой в тот момент, когда отец Анны начал ругаться на нее и едва не прикончил ее парня.

— Ну и осел же ты, МакКлайф! У Ракель просто ангельское терпение, раз она все еще живет с тобой, да еще и, дурочка, собирается выйти за тебя.

— Не терпение ангельское, дорогая моя, а огромная любовь. Уважение и признание моей важности. Моей уникальности. Уж теперь-то Кэмерон прекрасно понимает, что владеет ценным бриллиантом, о котором она обязана хорошо заботиться.

— Как говорится, сам себя не похвалишь, никто не похвалит, — по-доброму усмехается Наталия.

— Это точно, — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Будем продолжать и дальше восхвалять нашего красавчика Терри и иногда спускать его на землю, чтобы совсем не зазнавался и помнил, с кем имеет дело.

— А такому важному и прекрасному человеку никак нельзя быть Терри, — уверенно отвечает Терренс и гордо приподнимает голову. — Я – Терренс! Исключительно Терренс! Вы обе должны назвать такого шикарного мужчину только полным именем.

— Ох, да иди ты к черту, осел на троне! — откидывается на спинку стула Наталия и делает пару глотков напитка. — Тоже мне, король нашелся…

Ракель тихонько хихикает, а Терренс ничего не говорит и на секунду бросает взгляд в сторону, попивая свой напиток из бокала. В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой девушки с легкой улыбкой переглядываются между собой.

— Значит, отец Анны не возражает против ее отношений с Даниэлем? — переводит тему Ракель, смотря на Наталию с бокалом в руке.

— Не возражает, — отвечает Наталия. — И я очень рада за Анну и Даниэля. Теперь они могут не бояться гнева родителей нашей подружки и спокойно ходить по улице.

— Думаю, теперь Анну не будут мучить угрызения совести за то, что она заставила родителей переживать.

— О да, она определенно избавилась от тяжелого груза. Анна не скрывала, что была безмерно счастлива. Никакой свадьбы с нелюбимым человеком. Никакого тотального контроля и попыток слепить из нее то, что хотели видеть ее отец с матерью.

— Это точно! Отныне ничто не угрожает ее отношениям с красавчиком Перкинсом.

— Уверена, что даже ее родители не стали бы причиной их конца, — со скромной улыбкой уверенно предполагает Ракель. — Анна обожает Даниэля и счастливо живет с ним. А он не откажется от нее, несмотря ни на какие запреты.

— У этой парочки вообще очень стабильные отношения, — отмечает Терренс. — Хоть они порой и спорят, им быстро удается все уладить.

— Зато если они решат пожениться, то будут хорошо знать привычки и предпочтения друг друга. А то знайте, как бывает, женятся люди, начинают жить вместе и сталкиваются с кучей проблем и недопониманий: то одежда не там лежит, то на полу какие-то крошки, то схватил что-то без спроса.

— Согласна, — соглашается Наталия. — В этом и заключается плюс совместного проживания до брака. Даниэль и Анна уже несколько месяцев живут вместе и уже точно успели понять, что друг другу нравится, а что нет. Думаю, в дальнейшем они не будут ссориться из-за того, что что-то лежит не в том месте, или из-за чьих-то привычек, которые им не нравятся.

— Да я уверена, что им особо некогда ссориться, — скромно улыбается Ракель. — Ведь у Анны и Даниэля сплошная романтика. Они влюблены друг в друга словно подростки. И эти двое еще долго будут испытывать что-то подобное. Ну а если повезет, то романтика не пропадает даже спустя долгие годы.

— Надеюсь, что не пропадет, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Ведь они такие милые и здорово смотрятся вместе. Может быть, у них все как-то слишком быстро развивалось. Но пока что их чувства по-прежнему сильны, судя по тому, как у них горят глаза, когда они говорят друг о друге или обмениваются взглядами.

— Однако за пять месяцев они так и не прошли, — отмечает Терренс. — И полагаю, что дело очень скоро закончиться их свадьбой. По крайней мере, Перкинс уже начал думать о женитьбе и уверяет меня, что рано или поздно женится на Анне.

— Я буду рада за них, — скромно улыбается Ракель. — Мне Даниэль нравится, и я считаю, что он прекрасно подходит Анне. Ей с ним очень хорошо, и она тянется к нему как к родному человеку.

— Да и этому кареглазому красавчику с ней тоже хорошо, — добавляет Наталия. — Всегда приласкают, обнимут, выслушают, накормят, оденут, позаботятся… Чего еще можно желать!

— О да, эта девушка покорила его полностью! — Терренс делает пару глотков из своего стакана. — Так что, красавицы, скоро мы будем думать над подарками на их свадьбу.

— Нет, Терренс, — слегка улыбается Наталия. — Скоро мы будем думать не о подарках, а о твоей свадьбе с Ракель. Ну и о том, что нас ждет пытка – судебный процесс, который будет длиться неизвестно сколько.

— О, нет… — тихо стонет Терренс, откидывается на спинку стула и проводит руками по своему лицу. — Прошу, не напоминай мне об этом аде… Мне становится плохо от одного только упоминания об этом чертовом судебном процессе.

— Привыкай, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Ракель, мягко похлопав Терренса по плечу. — Потому что вскоре ты будешь слышать об этом почти каждый день не только от нас, наших друзей и родственников, но еще и от репортеров, которые соберутся возле здания суда и будут поджидать нас.

— Даже не знаю, что я сделаю после того, когда процесс завершится нашей победой, — задумчиво говорит Наталия. — Но это определенно будет что-то безумное.

— Без риска для жизни, пожалуйста, — говорит Терренс.

— Спокойно, приятель, головой вниз я падать не собираюсь.

— Смотри, а то сейчас тебе взбредет в голову какая-нибудь безумная идея.

— Не взбредет, не переживай.

Пока Терренс приглаживает волосы, Ракель делает пару глотков напитка до того, как интересуется у Наталии:

— Кстати, а твои родители уже знают, что случилось?

— Да, они все знают, — подтверждает Наталия. — Увидели репортаж об аресте Майкла. Пару дней назад мне сначала позвонила мама и потребовала объяснений, а ближе к вечеру уже и папа решил обо всем узнать.

— А до этого ты не звонила им? — с грустью во взгляде интересуется Ракель.

— Нет, я была такой уставшей, что не хотела говорить ни с друзьями, ни с родителями. Наверное, если бы они сами не позвонили мне, я сама бы точно нескоро сделала это.

— Даже если бы ты очень хотела, то все равно не смогла бы скрыть факт похищения.

— Об этом, как мы и думали, говорят на каждом углу. Было бы бесполезно что-то отрицать. Да и я больше не хочу лгать родителям… Они должны узнать всю правду. Мне надоело молчать. И больше не хочу ругаться с ними из-за моей лжи.

— И как они отреагировали, когда ты всем им рассказала? — спокойно интересуется Терренс.

— Были потрясены. — Наталия переводит взгляд вниз. — Особенно мама… Но они рады, что все закончилось хорошо, и я жива и здорова.

— Значит, и про суд они тоже знают?

— Да. Как я уже говорила, они выразили желание прийти поддержать меня.

— А твоя бабушка?

— Тоже знает. Отец с матерью кое-как смогли успокоить ее. Бабушка Адриана успокоилась окончательно лишь тогда, когда папа дал ей трубку и позволил мне поговорить с ней. Я сказала ей, что со мной все хорошо, и она перестала так нервничать.

— Ты рассказала им обо всем по телефону? — интересуется Ракель.

— Да, про ситуацию с Майклом я рассказала по телефону. Но не всю историю, а лишь то, о чем говорили в репортаже.

— Не смогла рассказать?

— Нет, хочу смотреть им в глаза, когда предстоит рассказать это. — Наталия тяжело вздыхает и с грустью во взгляде рассматривает свои руки. — Хотя мама заставила меня признаться в том, что меня едва не изнасиловали.

— Правда? — неуверенно интересуется Ракель.

— Да, но я не стала рассказывать обо всем подробно. Мама попросила меня намекнуть – я намекнула. Сказала, что сообщник Майкла попытался изнасиловать меня и вместе с этим типом позже здорово подставил меня. А подробнее я расскажу об этом тогда, когда родители вернутся в Нью-Йорк. Рассказывать о том, что тот тип со мной делал не буду, ибо мне будет ужасно стыдно, но я должна рассказать, почему так произошло, когда и как.

— А когда они хотят вернуться в Нью-Йорк? — интересуется Терренс, тихонько постукивая пальцами по поверхности столика.

— Пару дней назад мама позвонила мне и сказала, что они с отцом хотят приехать где-то через два-три дня или через неделю. Но точную дату они скажут сегодня-завтра. Пока что они еще обсуждают этот вопрос и заканчиваю свои дела в Мехико. Отец с матерью хотели все бросить и приехать немедленно, но я уговорила их вернуться лишь тогда, когда все дела будут сделаны.

— Они собираются перевозить твою бабушку сюда? — интересуется Ракель. — Или это произойдет в следующий раз?

— Да, но думаю, что они поселят ее не у нас дома, а в отдельной квартире. В ней когда-то бабушка с дедушкой по папиной линии, но после их смерти квартира опустела. Папа сделал там капитальный ремонт, ибо квартира была в ужасном состоянии и купил новую мебель. Правда, родители не знали, что делать с этой квартирой: продавать ее или сдавать или же позволить мне жить в ней. Однако недавно мама предложила папе перевести бабушку туда и приезжать к ней каждый день. И ему эта идея понравилась. Так что… Как только бабушка Адриана прибудет в Нью-Йорк, то она поселится в той квартире.

— А ей там будет хорошо?

— Конечно! Квартирка, небольшая, но ей будет там очень хорошо. А если понадобится ночевать с ней, то родители что-нибудь придумают. Все-таки гораздо проще ездить на ту квартиру, чем в Мехико, на другой конец света. Одно дело – садиться на самолет и лететь в другую страну, а другое – сесть в машину и проехать несколько кварталов.

— Согласен, перелеты всегда утомляют… — задумчиво говорит Терренс и выпивает немного из своего бокала. — Мне приходилось часто летать на самолетах в разные города и страны ради съемок в фильмах и сериалах. Причем все документы нужно оформлять заранее. Я убедился в этом на своем опыте. Помню, как однажды меня чуть не лишили роли из-за того, что при посадке на самолет у меня обнаружились кое-какие проблемы с документами. Из-за этого мне пришлось потратить несколько дней на то, чтобы все уладить и наконец-то улететь в Ванкувер. Команда поначалу страшно злилась и обвиняла меня в подставе. Но вы же знайте, что мое имя – Терренс МакКлайф – человек, который получает то что хочет.

— А я однажды подумала, что забыла свой загранпаспорт дома и чуть было не сорвала показ мод, — скромно хихикает Ракель. — Обыскала весь свой багаж, но так и не смогла его найти. Подумала, что не улечу в Милан и начала паниковать, нервничать и бояться всех подвести… Но в итоге нашла его во внутреннем кармане куртки, в который сама положила свой паспорт. Ужасно нервничала и хотела сделать все идеально… Но в итоге позабыла элементарные вещи.

— Ну знаешь, Кэмерон, меня это нисколько не удивляет, — невинно улыбается Наталия, пригубив немного напитка из бокала. — В то время ты была просто помешана на своей карьере и была готова работать днем и ночью. Целыми днями фотографироваться и вышагивать на подиуме. Естественно, начинаешь забываться и едва понимать, что ты делаешь.

— Тогда тот показ был очень важен для меня. Это был мой первый опыт работы за границей, и я жутко боялась все испортить.

— Ну да, для тебя все показы и съемки были важны. Ты много лет пахала как сумасшедшая до тех пор, пока Терренс буквально не шлепнул тебя по носу и не заставил понять, что тебе пора перестать гонять коней.

— Тогда я просто была не слишком избирательна и принимала любые предложения, которые мне поступали. Я начала внимательно изучать каждое только лишь сейчас.

— У тебя было полное право сказать кому-то « нет ».

— Однако я не хотела.

— Я уже поняла.

В воздухе в течение пары секунд царит молчание, во время которого Наталия выпивает немного из своего бокала, а Терренс с легкой улыбкой приглаживает свои взъерошенные волосы. Но затем Ракель тихо вздыхает и окидывает взглядом окружающую ее обстановку.

— Почему-то мне кажется, что время летит слишком быстро, — задумчиво говорит Ракель. — Кажется, что все ужасное происходило будто бы вчера. Хотя на самом деле прошло уже чуть больше недели…

— Ах, Ракель, они начали происходить очень давно… — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — По крайней мере, у меня точно… Уже несколько месяцев…

— А у меня все началось еще до моего рождения, — задумчиво говорит Терренс. — Хоть я и не знал этого… И если бы всего этого не произошло, кто знает, как бы сложилась моя жизнь и жизнь моей семьи.

— Во всем виноват только один человек, — тихо отвечает Ракель, уставив свой взгляд на стакан, стоящий напротив нее. — Майкл МакКлайф.

— Верно… — низким голосом произносит Терренс. — Все могло бы быть иначе, если бы не он. Однако не будь в нашей жизни моего дяди, так на его месте был бы кто-то другой.

— Но этот человек имел бы зуб только лишь на того, к кому испытывает сильную неприязнь, — предполагает Наталия.

— И не стал бы портить жизнь того, кому мстит, на протяжении долгого времени, — с грустью во взгляде добавляет Ракель. — И проклинать его с самого рождения…

— Даже если бы дяде Майклу и удалось прикончить нас всех, то он все равно не успокоился бы, — предполагает Терренс. — Этот человек обязательно нашел бы еще что-то, откуда он смог бы извлечь выгоду. Благодаря чему мог бы получить еще целую кучу денег. То, что помогло бы ему обзавестись еще целой кучей прихвостней, которые бегали бы за ним по пятам.

— Да уж, повезло тебе с родственником…

— Не то слово… Никогда не думал, что в моей семье окажется такая гнида.

— К сожалению, так бывает. Почти в любой корзине со свежими фруктами можно найти один гнилой.

— Да… Ты права…

В воздухе снова воцаряется небольшая пауза, которую неуверенно нарушает Наталия, тяжело вздохнув и окинув взглядом все, что она видит вокруг себя:

— Кстати, ребята, а вы случайно не видели Джейми МакКлайфа или Эдварда?

— Нет, — мотает головой Ракель. — Лично я не видела ни одного, ни второго.

— Я тоже не видел их с того дня, как дядю Майкла арестовали, — спокойно говорит Терренс. — Они будто сквозь землю провалились.

— И ты ни разу не говорил со своим отцом? — тихо интересуется Наталия.

— Ни разу.

— И не встречался со своей мамой?

— Нет, с мамой я тоже не встречался. В последний раз она сама приезжала сюда поговорить со мной обо всем, что произошло. Это произошло еще до того, как дядя организовал твое похищение.

— Не хотел разговаривать с ними?

— Да, если честно… Мне не хотелось никуда выходить и с кем-то разговаривать. Ни с друзьями не встречался, ни с родственниками…

— Верно, все это время мы с Терренсом сидели дома и смотрели телевизор, — признается Ракель и делает глоток напитка. — Лишь один раз мы решили поехать в наше любимое место.

— В тот раз мы отлично провели время, но это было лишь временное облегчение. Когда мы вернулись домой, то вся эйфория прошла.

— Тем не менее это было здорово , — с легкой улыбкой отмечает Ракель.

— Согласен, я тоже был рад побывать там. Но огромного облегчения я не почувствовал.

В воздухе на пару секунд воцаряется неловкая пауза, которую затем с грустью во взгляде неуверенно нарушает Наталия после того, как она откидывается на спинку стула и убирает в сторону некоторые пряди волос:

— Эй, Терренс, а ты по-прежнему не хочешь общаться с отцом? Или все-таки начинаешь задумываться об этом?

— Э-э-э… — запинается Терренс, пропустив пальцы через волосы. — Честно говоря, я не знаю, как ответить на твой вопрос… Правда… Вроде бы мне и хочется поговорить с ним, а вроде бы у меня и нет такого желания.

— Но ты должен понимать, что не сможешь вечно избегать этой встречи, — отмечает Наталия, обводя пальцем свой бокал.

— Знаю, но я пока что не могу принять окончательное решение. У меня уже нет сильной обиды, но какой-то неприятный осадок на душе все равно остался.

— Гордость?

— Нет… Боль. Представь себе, какого это – всю жизнь жить с мыслью о том, что та ложь, которую ты услышал в детстве, правдива. Я даже и подумать не мог, что дядя умудрится настроить меня против отца.