— Интересно, уж не Майкл ли стоял за убийством того Николаса Картера? — слегка хмурится Даниэль. — Раз убитый был другом того Джейми, то наверняка Майкл мог избавиться и от того человека.

— Возможно, хотя в репортаже ничего об этом не сказали, — задумчиво отвечает Анна и на пару секунд призадумывается, слегка нахмурившись. — Но если это так, то чем этот человек не угодил Майклу? Тем, что тот и правда дружил с отцом Терренса и Эдварда?

— Тут трудно сказать. А может, у того Эрика были какие-то свои счеты к Николасу… Сказал или сделал что-то не то и попал в немилость Брауна.

— Не исключаю. Но я бы не удивилась, если бы Майкл и правда был причастен к тому убийству.

— Интересно, это все, что Майкл сделал с отцом Терренса и Эдварда? Мне кажется, он натворил намного больше, чем то, о чем сказали в репортаже.

— Насколько я помню, там сказали, что Майкл забрал у Джейми судостроительную компанию, дом, деньги богатства и все, что у него было, — задумчиво отвечает Анна. — И он планировал убить не только его, но также Терренса с Эдвардом, и приплел в эту историю Ракель с Наталией.

— И даже вроде бы говорили про мать братьев МакКлайф.

— Я помню. Он хотел избавиться ото всех, кто является частью семьи МакКлайф и был как-то связан с ней.

— Да уж, решил действовать наверняка, — тихо усмехается Даниэль. — Хотел убить несколько зайцев сразу: и от ненавистных брата с племянниками избавиться, и девушек избавить от страданий.

— Просчитал все слишком хорошо, — отмечает Анна. — Правда, все его планы рухнули. Благодаря моей подружке, которая очень вовремя подсуетилась и организовала план спасения своих близких и ареста Майкла и его шайки.

— Согласен, Ракель просто молодец ! — с легкой улыбкой восклицает Даниэль. — Спасла не только своих подругу и жениха и его брата, но и помогла полиции арестовать Майкла.

— Интересно, а сам Терренс знал о планах Ракель?

— Сомневаюсь. И я скажу больше – она наверняка начала что-то планировать еще очень давно. По крайней мере, когда Наталия была похищена, Кэмерон точно что-то замышляла.

— Думаешь, тот звонок, на который она ответила в тот день, когда мы говорили с ней, Терренсом и Эдвардом, был от кого-то, кто ей помогал?

— Терренс сразу сказал, что все дело не в том, что они начали ругаться в нашем присутствии. И возможно, Ракель соврала нам, когда сказала, что едет на встречу со своим менеджером.

— И раз он ничего не знал об этом, то я могу сравнить поступок, который совершила Ракель, и поступок, который совершил Терренс.

— Имеешь в виду случай с Саймоном Рингером?

— Да. Ведь тогда Ракель тоже не знала, что Терренс захочет поехать вслед за ней и прихватить с собой полицию. А если МакКлайф не знал, что то же самое хочет сделать моя подружка, я сказала, что это как бы ее благодарность.

— Полагаю, теперь она рада, что сделала что-то для своего жениха. А то Ракель часто любила говорить, что ей немного стыдно за то, что она не сделала ничего такого, чтобы доказать Терренсу свою любовь.

— Кэмерон добилась своего.

— Даже если это так, я не думаю, что она пошла на это только ради Терренса. Ведь Ракель и Наталия – близкие подруги, которые всегда поддерживали и помогали друг другу. Эта девушка организовала план по спасению не только ради Терренса, но и ради Наталии.

— Это так благородно с ее стороны, — с легкой улыбкой отвечает Анна. — Даже несмотря на то, что она всего лишь выполняла указания полицейских.

— С каждым разом все больше убеждаюсь в том, что Ракель – очень добрый и светлый человек. Уверен, что она никогда не бросит близких ей людей в беде и всегда сделает все, чтобы помочь им.

— Верно. Даже несмотря на свою одержимость карьерой, моя подружка все равно любила своих близких и уделяла им столько внимания, сколько могла.

— Но сейчас я вижу, что эта девушка не ставит свою модельную карьеру превыше всего.

— Да, все-таки история с Саймоном Рингером и Терренсом помогла ей кое-что усвоить.

— Главное – чтобы человек был хороший.

— Мои девочки очень хорошие. Уж что, но с подружками мне действительно повезло. Они обе верные и отзывчивые. Им можно полностью доверять. Да, может быть, блондиночка немного болтлива и не умеет хранить секреты, но все же если это что-то очень важное, то она умеет молчать.

— Ну а я считаю твоих подружек прекрасной компанией для тебя.

— Ну спасибо, радость моя, — скромно улыбается Анна.

Даниэль приобнимает Анну за плечи и прижимает к себе, мило поцеловав ее в висок, и пару секунд ничего не говорит, пока они вдвоем продолжают медленно идти по прямой дороге мимо поистине прекрасных мест.

— Кстати, я тут до сих пор не могу забыть то, как Ракель накричала на Терренса в нашем присутствии, — признается Даниэль. — Обвиняла его черт знает, в чем и как будто всем видом давала понять, что МакКлайф ее раздражает.

— Ты знаешь, я тоже много думаю об этом, — задумчиво отвечает Анна. — Да, думаю, сейчас у них все хорошо, раз Ракель спасла Терренсу от Майкла. Но тогда она меня немножко пугала.

— Мне никогда не приходилось видеть ее в таком возбужденном состоянии.

— Думаю, это усталость , — тихо вздыхает Анна и убирает тонкую прядь волос с глаз. — Они оба устали бороться со всеми этими проблемами. И это привело к тому, что эти двое начали часто спорить и находят поводы к чему-то придраться.

— Но меня радует, что эти двое понимают, что конфликты бывают у всех, и не кричат о расставании на каждом углу.

— Они не переживут это. Терренс боится этого, пожалуй, больше всего. Я видела, что он был таким испуганным и подавленным, когда Ракель накричала на него.

— Да, либо он так плохо скрывает свои эмоции, либо совершенно не стремится скрыть их.

— В этом случае ему трудно это сделать.

— Он хочет казаться всем сильным, неотразимым и самым лучшим на свете, но у него не получается. Хочет заставить себя думать, что ничто не может сломать его. Хотя если посильнее надавить на его слабые места, то он сломается, как ветка на дереве. Да, Терренс не слабак, но он и не нерушимый.

— А одно из его слабых мест – это потерять Ракель. Он мог бы пережить многое, но только не это. Именно огромный страх потерять ее заставляет его быть более уязвимым. Этот парень так крепко привязан к этой девушке, что уже не сможет жить без нее.

— Да, но я имею в виду не только это. Терренс уже давно ведет себя странно. Был таким еще до того, как Питер попал в больницу. У него уже тогда было какое-то переменчивое настроение. Например, группа. Иногда Терренс не хотел сдаваться и был уверен, что надо было бороться до конца. А иногда он говорил, что надежды нет, и мы должны были разбежаться в разные стороны, распустить группу и заплатить неустойку, чтобы распрощаться со студией и менеджером.

— Ну… — Анна слегка прикусывает губу. — Тогда я и сама не была на сто процентов уверена, что у вас был шанс спасти группу. Думаю, ни у кого не было такой уж огромной надежды.

— Нет… Я… У меня, конечно, тоже есть сомнения на этот счет, но все-таки я больше верю в лучшее. Даже несмотря на сложившуюся ситуацию.

— Будь уверен – когда он поймет, что Ракель не оставит его, он тут же воспылает желанием спасти группу во что бы то ни стало, — уверенно отвечает Анна.

— Ну а я считаю, что он начнет верить в лучшее только тогда, когда все его проблемы разрешатся. Именно они так угнетают его, а ситуация с Ракель делает ему лишь хуже.

— Думаю, теперь он может выдохнуть с облегчением, потому что избавился от угроз Майкла и его дружков. Однако у него еще есть проблема с группой и еще некоторые проблемы в отношениях с Ракель… Да и его отношения с Эдвардом оставляет желать лучшего.

— Ах, Эдвард, Эдвард… — медленно выдыхает Даниэль. — Натворил делов этот парень… А с виду такой милый ангелочек, который и мухи не обидит.

— С другой стороны, его тоже можно назвать жертвой. Он – такая же жертва Майкла, как и его брат, будущая невестка, отец с матерью и бывшая девушка.

— Ты права. Но пока что я не хочу обвинять его во всем и подожду, когда все станет ясно. Возможно, у Эдварда была причина молчать и не говорить всей правды. А может, просто боялся… Ведь… Иногда этот парень казался мне немного пугливым . Слишком неуверенным в себе. Слишком тихим.

— Думаешь, он боялся, что Майкл сделает с ним что-то плохое? И поэтому ничего не рассказал про эту историю?

— Не исключаю. А если Майкл еще и знал про то убийство и был уверен, что Эдвард скрывает свой арест, то этот парень боялся, что его дядя расскажет всем эту тайну и сделает все, чтобы убийцей считали его.

— Звучит вполне оправданно. И я бы поверила, если бы все было так.

— Как я уже говорил, мое отношение к нему стало немного иным, когда мы увидели Эдварда в тот день. Мне реально стало жалко его, ибо он выглядел ужасно взволнованным и подавленным. И сам бы жутко переживал, будь я на его месте.

— Мне тоже было очень жалко его… — тяжело вздыхает Анна. — Эдвард сильно нервничал и дрожал, когда говорил о похищении Наталии. Я и до этого думала, что Терренс и Ракель неправильно его поняли и потом настраивали всех на то же самое. Но тогда я поняла, что это действительно так.

— И я верил тому, что он говорил. Лицо Эдварда говорило за себя… Его тело… Его глаза… Все выдавало то, что он чувствовал на самом деле. И тогда я понял, что больше не могут однозначно называть его предателем.

— Полагаю, теперь все начали призадумываться о том, действительно ли он такой ужасный.

— Определенно, да. — Даниэль замолкает на пару секунд. — Кстати, мне показалось, что Терренс чуть-чуть смягчился к нему. Хотя все еще был сильно обижен. Тем не менее он держался спокойно и не проявлял явной агрессии к Эдварду. По крайней мере, когда мы были в его доме.

— Однако ему точно пришлось приложить много усилий, чтобы пойти на это. Вряд ли бы Терренс согласился так просто пустить Эдварда к себе в дом. Даже Ракель не заставила бы его сделать это.

— Но я полагаю, у нее это получилось, раз эти двое могли находиться друг с другом в одном помещении и не собачиться как кошка с собакой. Хотя до этого Терренс не хотел даже слышать имя Эдварда и отказывался называть его своим братом. Он постоянно просил меня не упоминать этого парня в его присутствии. А когда он рассказал мне о том, что между ними произошло, то Терренс был напряженным и держал руки скрещенными.

— Думаю, ему просто не хотелось говорить об этом. Хотел поскорее закончить этот разговор. Но в то же время понимал, что хотел поделиться этим… И знал, что не стоит скрывать что-то от своего друга, который рано или поздно все узнал бы.

— Ну… — Даниэль задумывается на пару секунд. — Часть истории нам любезно рассказала Наталия. Однако мы не выдали ее и сохранили это в тайне.

— Согласна. Было бы лучше позволить ему самому все рассказать и делать вид, что не вмешиваемся в то, что нас не касается.

— Кстати, мне кажется, что Рочестер и МакКлайф стали близки друг другу как брат и сестра.

— Верно, они стали близкими друзьями, — скромно улыбается Анна. — Они не раз помогали друг другу в трудных ситуациях. Например, когда Саймон мучил Ракель. Они и поддерживали друг друга после того, как каждый из них поссорился с Кэмерон, которую Рингер выставлял сумасшедшей и сумел отвернуть от нее всех нас.

— Я помню.

— А сейчас их объединяет то, что оба в пух и прах разругались с Эдвардом.

— Верно. Наталия все еще любит Эдварда, а Терренс считал своего брата близким себе человеком, но тот его предал. Хотя даже прекратив общаться, он навсегда останется его старшим братом, как бы сильно он ни хотел забыть об этом. Родственные связи невозможно оборвать. Это то, что останется с тобой навсегда, независимо от того, хочешь ли ты того или нет.

— Мне безумно жаль их, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Терренс и Наталия страдают больше всех и еще не скоро смогут прийти в себя.

— Мне тоже… Эдвард причинил им сильную боль и заставил разочароваться в себе. — Даниэль на пару секунд замолкает и тихо вздыхает. — Впрочем, все относились к нему очень хорошо, а он сделал все возможное, чтобы мы начали считать его подонком, которому нужны лишь денежки и богатства его семьи.

— Не думаю, что он хотел ругаться со всеми и выставлять себя в ужасном свете. И я не хочу и не будут осуждать его. Приму нейтральную позицию и буду следить за всеми событиями молча. Ну а Терренс, Наталия и Ракель пусть сами разбираются с Эдвардом. Если им удастся помириться, то я буду очень рада за них. А если нет – значит, не судьба.

— Пожалуй, я соглашусь с тобой и тоже приму нейтральную позицию. Мы не имеем никакого отношения к этой истории, а значит, не нам выбирать то, что должны делать наши друзья. Касалось бы дело нас – был бы уже другой разговор. Но сейчас я считаю, что нам лучше отстраниться и просто ждать, когда все станет окончательно ясно.

— Об этом я и говорю! Обсуждать эту ситуацию, жалеть Терренса и Ракель с Наталией и осуждать Эдварда мы можем сколько угодно. Только вряд ли им это поможет.

— Я тоже так думаю. — Даниэль скромно улыбается. — Так что предлагаю все-таки оставить их в покое и поговорить о чем-то более приятном. Все-таки я вытащил тебя из дома не для того, чтобы мы говорили о проблемах МакКлайфов. А чтобы ты успокоилась с мыслью, что твоя подруга жива и здорова.

— Ты прав, — слегка улыбается Анна и окидывает взглядом все, что видит. — Лучше и правда закрыть эту тему. А иначе я сойду с ума.

— А я не хочу этого. — Даниэль мягко проводит рукой по щеке Анны и убирает с ее глаз пару прядей волос. — Я хочу, чтобы ты была счастливая, веселая и здоровая.

— Не сомневаюсь, что ты поможешь мне в этом.

— Разумеется, моя принцесса. Для этого я и пригласил тебя прогуляться по городу и полюбоваться всей этой красотой.

— Здесь и правда очень красиво, — скромно улыбается Анна. — Просто изумительное место…

— Не могу не согласиться. — Даниэль закидывает свою руку вокруг шеи Анны, притянув ее поближе к себе. — Моя прекрасная девушка гуляет в прекрасном месте. Все как и должно быть.

— Ах, Даниэль…

Анна со скромной улыбкой опускает глаза вниз, обвивает руками талию Даниэля и прижимается к нему как можно ближе. Молодые люди продолжают свой путь и некоторое время идут в полной тишине, посылая друг другу нежные взгляды и милые улыбки или с интересом осматривая удивительной красоты местность, в которой они сейчас находятся.

— Все-таки отличное я выбрал местечко для прогулки, — с широкой улыбкой говорит Даниэль. — Во-первых, здесь обычно мало кто бывает. А во-вторых, мы можем хорошо провести время и насладиться обществом друг друга.

— А еще здесь очень красивый вид на закат солнца, — с легкой улыбкой добавляет Анна, обратив внимание на невероятной красоты неба, окрашенное в разноцветные цвета. — Всегда любила наблюдать за тем, как солнце садится за горизонт… Это выглядит так красиво…

— Согласен, выглядит и правда впечатляюще. — Даниэль начинает смотреть то на закат, то на волосы Анны, по которым он проводит кончиками пальцев. — А этот цвет неба для меня ассоциируется с твоими волосами… Точнее, с их цветом… Ярко-красный.

— Это не мой родной цвет волос, — признается Анна. — Мой натуральный цвет – каштановый. Но однажды одна девочка посоветовала мне перекрасить их в рыжий. Мне подобрали такой классный оттенок, что я больше не захотела никакой другой.

— Уверен, ты бы выглядела сногсшибательно с любым цветом волос.

— Слава богу, родители не запрещали мне красить волосы и стричь их. Конечно, за мальчишескую прическу или лысую голову они меня прибили бы. Но я бы ни за что не стала остригать все свои волосы.

— А у тебя всегда были длинные волосы? Или ты когда-нибудь носила короткие?

— Нет, у меня всегда были длинные волосы. Один раз их длина вообще достигала моей поясницы. Но в последние несколько лет я предпочитаю волосы именно такой длины и такого цвета. Не очень длинные, не очень короткие.

— Понятно… — Даниэль все еще продолжает проводить кончиками пальцем по волосам Анны и перебирать их, рассматривая каждую прядь с легкой улыбкой на лице. — Какая же красота… Могу вечно перебирать твои мягкие волосы… А еще они так вкусно пахнут.

— Как и я – твои, — скромно улыбается Анна и дотрагивается до волос Даниэля у него на виске. — Я ассоциирую их с темным шоколадом.

— Мне говорили это с самого детства, а многие в шутку говорили, что хотят съесть мои шоколадные волосы, — тихо хихикает Даниэль. — Мама всегда восхищалась ими и отмечала, то у моего отца были такие же. И это правда. Они были такого же шоколадного оттенка, но чуть менее густыми. Но тут думаю, уже было дело в возрасте, ибо мама говорила, что в молодости у папы была роскошная шевелюра.

— Наверное, когда кто-то ел кусочек шоколадки, то все обязательно шутили про твои волосы.

— Было такое. Один мой приятель постоянно таскал с собой маленькие шоколадки и подшучивал надо мной, когда ел их.

— А ты мог бы смеяться над собой и пошутить про волосы, поедая шоколадку.

— Вообще-то, я равнодушен к шоколаду. Не знаю, меня никогда не тянуло на сладкое… С самого детства… Я могу съесть какой-нибудь тортик, печенье или эклер с чашкой кофе, но для меня это будет обычной едой. Есть те, кто буквально сходят с ума, если не съедят что-то сладкое, но я не из тех людей.

— А вот мне нравится темный шоколад, хотя я не употребляю его слишком часто. С удовольствием съем маленький кусочек, но не буду объедаться.

— Вот и со мной то же самое. Не могу сказать, что ненавижу сладкое, но все же я никогда не был зависим от шоколада и сахара.

— Понятно.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Анна и Даниэль останавливаются возле края обрыва, с которого начинают наблюдать за шикарным видом на гористую местность, что располагается где-то вдали, приобняв друг друга обеими руками и всей душой наслаждаясь тем теплом, что исходит от любимого человека.

— Слушай, а тебе никогда не хотелось покорить вершины высоких гор? — проявляет интерес Анна.

— Только если для того, чтобы посмотреть на мир с огромной высоты, — задумчиво отвечает Даниэль. — А так не очень, если честно… Чем выше поднимаешься, тем холоднее становится. И тем меньше кислорода на каждой новой высоте. Не подходит для меня… Потому что я предпочитаю теплую погоду и лето…

— Это все потому, что ты родился летом двадцатого августа? — скромно хихикает Анна.

— Как и ты. Но пятнадцатого июля.

— Теплую погоду и лето я тоже люблю. Хотя бы за то, что можно надеть любимые шорты и красивый топик.

— Это и я люблю, — с загадочной улыбкой мурлыкает Даниэль и приобнимает Анну за талию. — Тем более, что тебе есть что показать.

— Даниэль… — заливается краской Анна.

— Не спорь, солнце мое. Я так считаю – и точка!

— Заставляешь меня краснеть.

— Лучше улыбайся почаще. Тебе очень идет, когда ты выглядишь счастливой и улыбчивой.

— Ах, милый… — Анна нежно целует Даниэля в щеку, заставив его широко улыбнуться. — Ты знаешь, как заставить меня улыбнуться.

— А мне повезло встречаться с девушкой, с которой мы очень даже похожи, — отвечает Даниэль, крепко обнимая Анну обеими руками. — С которой я чувствую себя великолепно.

— Да, но только если тебе нравятся адреналин и риск, то я предпочитаю более спокойное времяпрепровождение.

— Почему ты так думаешь? — Даниэль переводит взгляд с гористой местности на Анну.

— Просто ты любить рисковать по-крупному… Рисковать своей жизнью. Тебе будет скучно сидеть на одном месте.

— Ах, Анна, ну с чего ты взяла, что я люблю рисковать? — скромно улыбается Даниэль. — Да, мне и правда нравится находить то, что могло бы сильно взбодрить меня. Но я никогда не играл со смертью и не пытался упасть головой вниз, прекрасная зная, что это убьет меня в одно мгновение.

— Но ведь гонки на машинах – это самая настоящая игра со смертью. — Анна переводит взгляд на Даниэля. — Я боюсь, понимаешь… Боюсь, что решив погонять по городу на сумасшедшей скорости, ты можешь не справиться с управлением.

— Гонки на машине я устраиваю лишь тогда, когда слишком сильно зол и хочу выплеснуть свои эмоции наружу. А когда у меня все хорошо, и я полностью спокоен, то мне незачем это делать. Например, когда мы с Питером постоянно собачились, то я как раз был сильно взбешен и устраивал себе эти гонки или боксировал на груше. Я чувствовал себя жутко уставшим, но полностью спокойным.

— А сейчас ты не устраиваешь эти гонки?

— Нет, в последний раз это происходило очень давно. Да и сейчас мне незачем приходить в такое уж огромное бешенство. В последнее время я стараюсь больше времени проводить в студии, где что-то играю на гитаре или пою. Даже если я делаю это в одиночку.

— И как идет работа в студии?

— Не так, как бы мне хотелось. — Даниэль переводит взгляд на гористую местность. — Но все не так уж и плохо. Правда, из-за проблем в семье Терренс уже давно не появлялся там.

— Он не ходит в студию?

— Да, в последний раз он был в студии очень давно. Впрочем, это не мешает мне приходить в студию и что-то там делать: пытаюсь написать что-нибудь, практикуюсь игру на гитаре, беру уроки вокала и всякое такое. А иногда я могу поговорить с менеджером насчет каких-то идей или предложений… Хотя иногда мы можем поболтать и просто так. Джордж что-то рассказывает о себе и своей жизни, да и я охотно делюсь с ними своими историями.

— Я смотрю, тебе удалось найти с Джорджем общий язык.

— Вообще-то, мы с ним не ругались, — задумчиво отвечает Даниэль. — Да, Джордж оскорблял и унижал нас, но это не значит, что этот человек относится к нам плохо. Я могу понять его… Он сам сказал, что не хотел терять нашу группу и потратить время впустую. Какого же будет твое разочарование, если проект, в который ты вложил столько сил и денег, не оказался успешным. А Джордж все время говорит, что у нашей группы есть огромный потенциал, и если мы захотим, то можем обеспечить себе прекрасное будущее.

— Ваши близкие вряд ли сомневаются в этом. Правда, надо не только хотеть чего-то добиться, но еще и работать над этим. Уж прости, дорогой, но ничто не дается просто так. Твои красивые глазки не помогут тебе получить желаемое.

— Я знаю. Именно поэтому мы с Терренсом и работаем над этим. Даже если у нас не всегда все получается, и даже если нам сейчас не хватает Питера. Мы реально нуждаемся в нем. И продолжаем надеяться, что он захочет вернуться к нам.

— Ох, скорее бы уже стало что-то ясно с состоянием Питера, — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Анна и бросает взгляд куда-то вниз. — Так грустно осознавать, что мы бессильны и можем надеяться лишь на удачу. На врачей… На самого Пита…

— Мы уже сделали то, что было в наших силах. Теперь остается только ждать.

— Неужели ничего так и не изменилось?

— К сожалению. Тем не менее с каждым днем у меня появляется все больше и больше уверенности в том, что однажды он выкарабкается. Врач Питера хоть и не дает стопроцентной гарантии, что он поправится, но он и не стремится внушить нам веру, что это конец его жизни. Раз он так говорит, значит, еще есть какая-то надежда.

— Люди выживают и не после таких случаев. Мой дедушка по материнской линии знал одного человека, который очень долго пролежал в коме, но смог выжить и довольно быстро вернуться к нормальной жизни. Хотя всем известно, что этот процесс отнимает много времени.

— Согласен. А еще я уверен, что если мы спокойно поговорим с Питером, то нам удастся узнать, почему он довел себя до такого состояния, и вернуть его в группу.

— Хотелось бы верить. Фанаты группы всерьез беспокоятся за него и хотят, чтобы Питер поправился как можно быстрее. В социальных сетях очень много пишут об этом. И как оказалось, у блондина очень много поклонников.

— Поддержка поклонников нашей группы – это одна из причин, которая заставляет меня продолжать на что-то надеяться. Иногда мне кажется, что мы будто обязаны нашим поклонникам и должны собраться вместе. Должны снова начать давать концерты и наконец-то выпустить наш первый альбом.

— Я тоже верю, что со временем все наладится. Мне очень грустно из-за происходящего, но все-таки это не повод говорить, что все кончено.

— Ты права, красавица. — Даниэль с легкой улыбкой приобнимает Анну за плечи и мило целует ее в макушку. — Будем верить, что все обойдется.

— Конечно… — тихо отвечает Анна.

Сначала Даниэль крепко обнимает Анну обеими руками, а позже он подходит к девушке сзади, обнимает ее одной рукой за плечи, а другой – за талию, притянув ее поближе к своей груди, и носом утыкается в ее шею. Из-за чего она скромно улыбается и нежно гладит руку, которой он обнимает ее за плечи. Несколько секунд они стоят молча, наслаждаясь объятиями друг друга и легким ветерком, что обдувает их одежду, волосы и лица. А затем Даниэль тихонько усмехается, переведя взгляд куда-то вдаль, пока Анна с чувством блаженства продолжает мягко гладить его руки.

— Да уж, — задумчиво произносит Даниэль. — Стоит только заговорить о ком-то, у кого есть проблемы, как мы тут же начинаем обсуждать то, что с ним происходит.

— Зато никто не скажет, что нам все равно на происходящее в жизни наших друзей, — с легкой улыбкой отмечает Анна.

— Согласен, но конкретно сейчас мне бы хотелось выкинуть из головы все эти мысли и просто хорошо провести время. Не забывай, что я решил привести тебя сюда не для того, чтобы поговорить о плохом. Я настроен побыть со своей любимой принцессой и помочь ей расслабиться и забыть обо всем плохом.

— Это то, что мне сейчас необходимо. — Анна мягко отстраняется от Даниэля и разворачивается к нему лицом. — А я знаю, что ты невероятно хорош в этом деле.

— В таком случае я к твоим услугам, моя прекрасная леди. — Даниэль нежно берет лицо Анны в руки, мило целует ее в кончик носа и приоткрытым ртом медленно проводит по каждой части ее лица, скромно улыбнувшись, когда ему в нос ударяет изумительный аромат кожи девушки. — Ты прекрасно знаешь, как я умею доставлять удовольствие.

— Просто ты очень хорошо способы свести меня с ума и сломать любое сопротивление, — более низким голосом отвечает Анна, положив руки Даниэлю на спину и начав нежно водить ими по ней, пока он оставляет милые, короткие поцелуи на ее щеках, скулах, подбородке и лбу.

— Знала бы ты, как тебе удается свести меня с ума, — тихим, низким, бархатистым голосом с широкой улыбкой отвечает Даниэль, погладив Анне щеки обеими ладонями и запустив свои пальцы в ее волосы, по которым проводит руками с большим удовольствием, — Своей красотой… Своей нежностью… Своим запахом… Своим всем… Я не могу оставаться равнодушным, когда нахожусь рядом с такой сногсшибательной красавицей.

— Зайдешь слишком далеко – я за себя не отвечаю, — скромно улыбается Анна.

— Разумеется, я зайду . Неужели ты, дурочка, думала, что я не станут обращать на тебя внимание? — Даниэль оставляет короткий поцелуй на губах Анны. — Нет уж, дорогая мисс Сеймур, вы глубоко ошибайтесь.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь.

— Ты просто сумасшедший. — Анна мягко отстраняется от Даниэля и начинает медленно ходить вокруг него, смотря на него с загадочной улыбкой. — Просто сумасшедший.

— Ну да, я наглый и уверенный в себе, не отрицаю, — на пару секунд закатывает глаза Даниэль, расставив руки в бока. — И также не сомневаюсь в себе и во всем, что касается меня.

— Уверенность всегда привлекает. — Анна подходит к Даниэлю, мягко берет его за шиворот рубашки, притягивает к себе настолько близко, что кончики их носов соприкасаются друг с другом, и с легкой улыбкой смотрит ему в глаза. — А в моем случае еще и сводит с ума.

— Все девушки любят уверенных в себе парней. — Даниэль с нежностью рассматривает лицо Анны, останавливает взгляд на ее приоткрытых ключицах и широко улыбается, когда снова смотрит ей в глаза. — Ох, черт, у меня все тело начинает дрожать от одного только взгляда на тебя…

— Подожди, милый, это я еще одета, — загадочно улыбается Анна, выпятив грудь вперед. — А вот если бы я была в красивом бикини или нижнем белье, то тебе было бы очень трудно сдерживать себя. Заскулили бы как голодный пес!

— Однако мне уже плохо… — все еще продолжая широко улыбаться и уже начав чувствовать, как его тело становится напряженным, а дыхание – более частым, еще более тихим и низким голосом произносит Даниэль. — В хорошем смысле…

Даниэль одним легким движением убирает волосы Анны на бок, губами нежно проводит по месту у нее за ухом и спускается до изгиба ее шеи, на которой он оставляет пару поцелуев. Пока девушка закатывает глаза от удовольствия и чувственно выдыхает с блаженной улыбкой на лице.

— Как же ты прекрасна… — шепчет Анне на ухо Даниэль и губами нежно касается ее уха, почувствовав, как та слегка вздрагивает. — Невероятно привлекательная красавица… Которую захочется зацеловать…

— Может, потерпим до дома? — скромно предлагает Анна. — И ты не будешь сводить меня с ума прямо здесь?

— До дома еще очень далеко. А ты знаешь, что я не могу ждать, когда нахожусь рядом с тобой. — Даниэль оставляет пару поцелуев уже на другом изгибе шеи Анны и ее передней части и проводит руками по изгибам ее талии, заставляя девушку еще более чувственно и более громко выдохнуть. — Мне невыносимо трудно устоять и не поцеловать тебя хотя бы разочек и немножко погладить.

— Я не намерена поддаваться на твои провокации прямо сейчас. — Анна мягко отстраняется от Даниэля и с загадочной улыбкой начинает отходить от него задним ходом маленькими шагами, пока ее рыжие волосы из-за усилившегося ветра развиваются гораздо сильнее прежнего. — Не собираюсь…

— Да брось, Анна, перестань, — по-доброму усмехается Даниэль, подходит к Анне со спины и кончиками пальцев медленно проводит по ее позвоночнику сверху вниз и на несколько секунд задерживается на ее пояснице, которую он нежно гладит. — Неужели ты можешь устоять против такого? Против моих искусных ласк и поцелуев?

— Не могу, — гордо приподняв голову, хитро улыбается Анна. — Но пока что не хочу. Не хочу сдаваться.

Анна подходит к краю обрыва, с легкой улыбкой на лице некоторое время наблюдает за великолепным видом на закат, а поднимает руки к верху, немного выгнувшись и потянувшись. Даниэль же словно очарованный наблюдает за ней и за каждым движением ее тела, которое он находит невероятно привлекательным. А через несколько секунд подходит к девушке сзади и берет ее за бока, нежно промурлыкав ей на ухо:

— А ты знаешь, что у тебя шикарное тело? Просто идеальное… — Даниэль нежно целует Анну в заднюю часть шеи и проводит по ней приоткрытым ртом, пока его руки ласкают изгибы ее талии. — И такое сексуальное…

— Держи себя в руках, Перкинс… — тихим, низким голосом говорит Анна. — Не расходись…

— С чего бы вдруг? — удивляется Даниэль, пока его ладони ласкают руки Анны от плеч до кончиков пальцев. — Ты – моя девушка, и я имею права доставлять тебе удовольствие и самому получать его. К тому же, не поленюсь напомнить тебе, что наша с тобой цель – забыть плохое и расслабиться.

— Хочешь, чтобы я от безумия разорвала на тебе одежду?

— Сделай это, малышка. — Даниэль целует место за ухом Анны, которое затем мягко обхватывает ртом, пока одна его рука перемещается к ее ключицам и передней части шеи, которые он нежно ласкает ладонью или кончиками пальцев. — Сделай… Раздень меня прямо здесь…

— Угомонись, ненасытный ты наглец… — Анна громко выдыхает с прикрытыми глазами и несильно вздрагивает от невесомых прикосновений кончиков пальцев Даниэля к тонкой, чувствительной коже на ее шее. — О, черт, Даниэль, что ты со мной делаешь… Ох…

— Это называется – получать удовольствие, — уверенно отвечает Даниэль, кончиком носом проводя по волосам Анны и вдыхая их цветочный аромат. — А я прекрасно знаю, что тебе нравится. Что могло бы возбудить тебя…

— Ну… Пока что я еще не чувствую себя так, что готова наброситься на тебя как голодный волк и буквально растерзать.

— Подожди, детка, это вопрос времени и усилий, — с самодовольной улыбкой говорит Даниэль и нежно гладит Анну по щеке и голове. — Я никуда не спешу и люблю растягивать удовольствие. Просто обожаю целовать и гладить все твое великолепное тело.

Даниэль оставляет еще несколько поцелуев на щеках Анны до того, как одаривает ее еще несколькими короткими на губах и одним продолжительным и невероятно нежным, на который она тут же отвечает, приложив ладонь к его руке, которой он придерживает ее за подбородок. Его вторая рука в этот момент располагается у нее на животе, который мужчина нежно гладит, но чуть позже он перемещает другую на ее поясницу, получающую немного мужской ласки. Все его действия очень нежные и медленные. Они все больше ломают волю девушки и заставляют томно стонать ему в рот и напрягать бедра и мышцы живота с чувством приятного тепла между ног и легкой щекотки внизу живота. Позже Даниэль покрывает короткими поцелуями переднюю часть шеи Анны и ее изгибы, откинув голову девушки назад. А когда он слышит еще более чувственные женские вздохи, мужчина уверенно просовывает руку под ее кофточку и гладит обнаженную часть живота, который та невольно напрягает.

— О, черт, Анна, ты все больше сводишь меня с ума, — с широкой улыбкой тихо мурлыкает Даниэль, немного тяжело и громко дыша и проводя кончиком носа по изгибу шеи Анны. — Ты слишком хороша… Слишком сексуальна…

— Если отойдешь от меня на пару метров, то тебе не придется задыхаться эмоциями, — с хитрой улыбкой отвечает Анна, прикрыв глаза, когда Даниэль нежно целует ее в заднюю часть шеи и в место за ухом, пока одна его рука гладит ее предплечье, а другая – спускается к бедру и скользит по нему вверх-вниз. — Как и мне тоже… Ты так и хочешь убить меня своими действиями…

— Не моя вина в том, что ты такая привлекательная и заставляешь меня желать обнимать, целовать и ласкать тебя как можно чаще. — Даниэль, решив не заходить слишком далеко, по крайней мере, сейчас, крепко сцепляет руки на груди у Анны, прижимает девушку поближе к себе и мило целует в щеку, об которую нежно трется носом. — А если я хочу сделать это, я делаю. И в некоторых случаях могу даже не спросить разрешения.

— А не боишься, что я могу отшлепать тебя за наглость? Надрать твою прекрасную задницу!

— Но ты ведь не сделаешь этого? Да, красавица?

— Если будешь плохо себя вести, то придется.

— Да ладно, солнце мое, ты ни за что не сделаешь такое со мной, со своим любимым мужчиной, которого так сильно любишь, — самоуверенно отвечает Даниэль, тыльной стороны руки нежно проведя по щеке Анны. — Ты же у меня хорошая девочка…

— Я была хорошей девочкой! Но стоило мне познакомиться с тобой и влюбиться в тебя, то я не успела заметить, как один слишком уверенный в себе и наглый красавчик сделал меня более развязной. И в итоге я начала делать то, на что не пошла бы, когда была гораздо младше.

— Однако тебя это совсем не смущает. Ты совсем не похожа на скромную кошечку. Ты у меня самая настоящая тигрица.

— Забываю о смущении, когда ты находишься рядом.

— Сказала девочка, которая краснеет и отворачивается, стоит мне пройти по дому полуобнаженным. В полотенце или штанах и без футболки. А если на мне вообще ничего нет, так она вообще готова убежать из дома.

— Ну да, я еще не привыкла к такому, признаю, — скромно опускает взгляд Анна. — Не привыкла видеть мужчину, даже если на нем лишь штаны или трусы… Однако я уже давно успела оценить твое шикарное тело и считаю его безумно привлекательным.

— Я понимаю, что к такой красоте трудно привыкнуть, — широко улыбается Даниэль, гордо подняв голову, расправив плечи и втянув живот. — Конечно, я не уделяю слишком много внимания тренировкам, хотя и занимаюсь спортом хотя бы раз в неделю. Но я считаю, что у меня все равно просто роскошное тело, не показать которое было бы грехом. Не буду скрывать – я даже люблю показывать свое обнаженное тело. Мне будет в радость пощеголять без рубашки или в одних плавках.

— Да, Даниэль, ты любишь себя не меньше Терренса МакКлайфа, — скромно хихикает Анна. — Конечно, этот самопровозглашенный король всего и всех все время задирает нос к верху и считает себя уникальным. Но и ты недалеко ушел от него.

— Но это правда , принцесса. И тебе очень повезло, что ты заполучила такую красоту.

— Не только эту красоту, но и тебя самого.

— О да, я весь твой , крошка. Делай со мной все что хочешь. Я ото всего буду получать удовольствие.

— Ах, Даниэль.

Анна с широкой улыбкой целует Даниэля в щеку и носом утыкается в его шею, которую слегка щекочет, заставляя его скромно хихикать. После этого влюбленные еще какое-то время продолжают стоять на краю обрыва и со скромными улыбками наблюдать за шикарным закатом. Мужчина все еще крепко обнимает девушку со спины, пока она поглаживает его крепкие на ощупь руки, в которых она чувствует себя в полной безопасности.

— Кстати, мы вот начали говорить про хороших девочек, и я что-то захотела немного поиграть… — с загадочной улыбкой признается Анна, медленно расхаживая перед глазами Даниэля и игриво хлопая ресницами. — Хочется чего-нибудь интересного… Чтобы взбодриться…

— Я легко могу это организовать, — со скромной улыбкой пожимает плечами Даниэль, поглаживая подбородок и с интересом осматривая Анну с головы до ног. — Продолжить то, что я начал, и довести это до конца.

— Хочешь, чтобы я захлебнулась своими эмоциями? У меня их и так полно, а если ты пойдешь дальше и продолжишь сводить меня с ума, то вряд ли я выдержу это.

— Если хочешь выплеснуть эмоции – сделай это со мной. — Даниэль разводит руки в стороны, расправив плечи и держа спину идеально ровной. — Я с удовольствием приму твои ласки. Ласки красавицы, которая знает, как сделать мне приятно.

— Подожди, радость моя, я еще займусь тобой. — Анна с загадочной улыбкой разворачивается к Даниэлю. — Раз ты все это начал, то просто так тебе от меня не отделаться.

— А я и сам не отстану от тебя, пока не получу все, что хочу. Конкретно сейчас я хочу обнимать, целовать и гладить тебя настолько долго, насколько возможно.

Только Даниэль хочет подойти к Анне, как она с тихой ухмылкой отстраняется и с кокетливой улыбкой смотрит ему в глаза, слегка покачивая головой.

— Нет-нет, не спеши, Перкинс, не спеши, — намеренно дразнит Анна и с гордым видом и легкой улыбкой приоткрывает ключицы, по которым медленно проводит кончиками пальцами, видя, как Даниэль нервно сглатывает, пока его взгляд уставлен на них, а зрачки расширяются. — Еще успеешь насладиться этими моментами.

— Все-таки решила стать плохой девочкой? — интересуется Даниэль. — Не хочешь быть умничкой?

— Не все же тебе одному быть непослушным и напрашиваться на наказание.

— О да, накажи меня! Ну же, красавица! — Даниэль снова резко срывается с места. — Иди же ко мне…

Когда Даниэль хочет подойти к ней, Анна ухмыляется с довольным лицом и начинает медленно отходить от него задним ходом, не сводя с него глаз и слегка покачивая бедрами.

— Ну и куда ты пошла? — удивляется Даниэль. — Куда пошла, я спрашиваю? Сеймур!

— Попробуй догнать, красавчик, — скромно улыбается Анна, развернувшись к Даниэлю лицом, продолжив уходить от него задним ходом и параллельно накручивая прядь волос на палец и держа спину идеально ровной. — Попробуй…

Анна с кокетливым смехом разворачивается и отбегает в сторону, пока Даниэль останавливается и смотрит на нее хитрым взглядом, гордо приподняв голову.

— Ну хорошо, раз моя девочка захотела поиграть, то я представлю ей такую возможность, — уверенно говорит Даниэль. — Но тебе все равно не убежать от меня, красотка. Я тебя догоню!

Как только Даниэль срывается с места, как Анна тут же начинает отбегать в сторону со скромной улыбкой и тихим заразительным смехом. Мужчина попадает под его влияние и начинает много смеяться и улыбаться, даже не вспоминая о каких-то проблемах и заботах.

— Я здесь, любимый! — восклицает Анна и встряхивает головой, чтобы ее распущенные волосы приподнялись. — Здесь!