— После этого мы увидели полицию, — рассказывает Эдвард, не зная, куда делать дрожащие руки и будучи ужасно взволнованным. — Я с трудом уговорил своего друга бежать, а сам остался. И вскоре ко мне подошли полицейские. К счастью, они не видели этого парня. Он успел вовремя скрыться. Они спросили меня, что произошло, и я сказал, что прямо на моих глазах убили человека. Правда, тогда я держал пистолет, который забыли те отморозки. Полицейские это видели… Видели, что я с оружием в руках находится рядом с трупом.

Эдвард бесшумно выдыхает, немного расслабив напряженные плечи.

— Мой друг был прав, когда предупреждал меня о том, что полиция может арестовать меня. Все действительно все так и произошло… Они вызвали еще нескольких полицейских и скорую. Осмотрели труп, выдвинули предположение, что он погиб после пулевого ранения в живот и руку, спровоцировавшее огромную потерю крови. Нашли в карманах куртки покойного документы на имя Николаса Картера… Какие-то деньги, карточки, телефон и еще что-то… А пока одни осматривали труп, другие спрашивали меня о том, что случилось, как я здесь оказался, и что делал. Я спокойно объяснил им, что оказался там случайно, проходил мимо и видел, как этого мужчину убивали. Однако они не поверили мне. Мол, в моих руках был пистолет… Я сказал, что взял его совершенно случайно и никого не убивал. Но поскольку никто не мог это подтвердить, а единственный свидетель сбежал, то меня забрали в полицейский участок. Я не стал выкручиваться и назвал настоящие данные: имя, фамилию, дату и место рождения… А вследствие этого выяснилось, что следователь, которому поручили вести это дело, очень хорошо знает Майкла МакКлайфа. Он даже спросил меня, не приходится ли мне этот тип родственником, и я ответил, что являюсь его племянником. Тот тип и до этого был очень груб со мной, но после того, как услышал это, то начал проявлять еще большую агрессию.

Эдвард замолкает, чтобы нервно сглотнуть, понимая, что ему слишком сложно рассказывать обо всем, но понимая, что должен сделать это.

— Этот следователь допрашивал меня и не стеснялся проявлять ко мне неуважение… Даже успел пару раз ударить меня по лицу… Оскорблял, унижал… Хотел, чтобы я признался в том, что совершил убийство. Но если бы я подтвердил сей факт, это было бы ложью… Ибо я никого не убивал… Хотя мне никто не верил… И тем более перестали верить, когда они взяли мои отпечатки пальцев. Сверили их с теми, что были на пистолете… И… Они оказались идентичны … Это стало поводом посадить меня в камеру… Я тогда так и не вернулся домой и с тех пор больше не появлялся на работе… Отчаянно пытался доказать свою невиновность… Но это сделало мне лишь хуже… Следователь грозился посадить меня не только за убийство, но еще и за сопротивление полиции…

Эдвард с дрожью вздыхает, крепко сцепив пальцы рук и выглядя заметно напряженным.

— За решеткой я просидел две недели. Эти дни казались мне нескончаемой пыткой. Время шло очень медленно… Меня несколько раз успели допросить, но мне никто не верил, хотя я всегда говорил одно и тоже. Следователь начал оказывать на меня сильное психологическое давление, дабы выбить из меня признание… И даже поднимал на меня руку… Избивал настолько сильно, насколько возможно… Я постоянно ходил в синяках… К тому же, мне еще и доставалось от моих соседей по камере. Я просто им не понравился. Все эти люди избили меня так, что через пару недель на мне уже живого места не было. Я едва мог ходить … Был истощен морально и физически… Все эти люди высосали из меня все соки и сделали буквально полуживым трупом. Я каждый день думал, что вот-вот сдохну. Все эти люди были намного сильнее меня… Я до сих пор помню все, что произошло за те две недели, и не могу оправиться после такого. Чувствую, что моя психика все еще расшатана после такого насилия, которое мне пришлось пережить…

Эдвард на пару секунд обхватывает горло рукой, немного тяжело дыша и понимая, как что-то сильно давит в груди. Джейми, Наталия и Терренс приходят в ужас после всего услышанного, качая головой, прикрывая рот рукой и широко распахнутыми глазами смотря на бедного парня. А девушка еще и тихонько плачет, не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам и чувствуя, как ее сердце больно сжимается.

— К концу тех двух недель я потихоньку начал мириться с тем, что меня так и будут дубасить каждый день, — тихо говорит Эдвард. — Но был в таком отчаянии, что хотел найти тихое место и покончить с собой. Повеситься, наглотаться таблеток, порезать вены, застрелиться… Как угодно ! Мне уже было просто невыносимо! Я был на грани! На грани нервного срыва! И я с ужасом думал, что с моим другом могло бы случиться то же самое. Мысль, что я спас его чуточку успокаивала меня. Тогда я предпочел сам стать жертвой, чем позволить другу пострадать.

Тяжело дышащий Эдвард медленно переводит взгляд на Майкла, которого ничуть не трогает рассказ племянника.

— А спустя пару недель в полицию пришел дядя Майкл. Он довольно долго разговаривал с тем больным следователем. А потом ко мне подошли и сказали, что этот тип приказал привести меня в его кабинет. Я думал, что он снова начнет пытать и избивать меня. Но нет… Визит дяди в полицию стал для меня сюрпризом . Однако еще больше я был шокирован, когда следователь заявил, что дядя Майкл внес за меня огромный залог, и меня освободят. Он заставил меня подписать подписку о невыезде из страны и напомнил, что я все еще нахожусь в списке подозреваемых и окажусь за решеткой, когда состоится суд по делу об убийстве Николаса Картера. Я дал понять, что все понял, и покинул то адское место… А потом отправился домой… Будучи полудохлым… В синяках, с болями во всем теле, с расшатанной психикой и ужасными воспоминаниями… Мне понадобилось очень много времени, чтобы прекратить думать о суициде и найти в себе силы жить дальше. И я все еще живу … Хотя все те ужасные воспоминания все еще свежи в моей памяти… И я часто вижу ночные кошмары о том периоде… Да еще и потерял работу. Не потому, что сидел в тюрьме. А потому, что якобы халатно отнесся к своим обязанностям.

Эдвард нервно сглатывает и медленно выдыхает с прикрытыми глазами, довольно сильно дрожа и чувствуя, как все его тело напряжено.

— Наверное, вы спрашивайте, почему я все еще на свободе. Все просто! Дядя Майкл действительно дал тому следователю взятку за то, чтобы тот приостановил расследование. Таким образом настоящий убийца Николаса так и не ответил за это… И поскольку дело до сих пор не закрыли, то я по-прежнему нахожусь под подозрением. Под подпиской о не выезде… Не имею права покинуть страну… И если расследование дело возобновят, то я могу получить срок. Даже если убийцу арестуют, меня все равно будут судить. Тут уже ничего не поделаешь… Потому что я – фигурант данного дела… И… Если вам интересно, то я сменил внешность и имя на Эдвард Локхарт как раз после того как вышел из тюрьмы. Думал, что так никто не узнает об этом случае. Ведь… Арестовали МакКлайфа… Но я стал Локхартом. Все было официально. Мои документы не поддельные. Да, пришлось потрудиться, чтобы найти нужную сумму для оплаты смены имени, но мне это все-таки удалось.

Эдвард испуганно смотрит на Джейми, Терренса и Наталию с надеждой, что они поверят ему. И в ошарашенных глазах каждого из них мужчина может видеть огромное потрясение. Он видит, как его бывшая девушка тихонько плачет и, дрожа, закрывает рот рукой. Видит, как его старший брат качает головой с широко распахнутыми глазами. Видит, как его отец становится более мягким и начинает понимать, что к убийству его лучшего друга причастен вовсе не его сын.

— Не могу поверить… — низким голосом произносит Терренс.

— Господи, это ужасно ! — с мокрыми глазами дрожащим голосом произносит Наталия.

Джейми медленно приближает к Майклу, буквально просверливая дырку во лбу старшего брата своим свирепым взглядом и крепко сжимая руки в кулаки.

— Подонок… — со злостью во взгляде шипит Джейми. — Сука! Так значит, это ты причастен к убийству Николаса? Ты убил его? Твой дружок убил его по твоему приказу!

— Что ты несешь, полоумный! — презренно усмехается Майкл. — С дуба рухнул?

— Нет, Майкл, это ТЫ с дуба рухнул! ТЫ убил моего лучшего друга и свалил вину на моего сына! Заставил его пережить такие ужасные пытки! Меня всего трясло , пока Эдвард рассказывал о том, каким пыткам его подвергали полицейские и сокамерники! ПО ТВОЕЙ, МАТЬ ЕГО, ВИНЕ! Вон он даже имя сменил, чтобы ничто не напоминало ему о том кошмаре.

— Остынь, братец. Не надо так заводиться.

— Не надо затыкать мне рот! НЕ СМЕЙ! ЗАТЫКАТЬ! МНЕ РОТ! ПОНЯТНО, МУДАК?

— Да, дядя, натворили вы дел, — качает головой Терренс, скрестив руки на груди и презренно смотря на Майкла. — Как у вас только наглости хватило упрятать Эдварда за решетку, обвинив его в убийстве и позволив тем людям устраивать ему такие пытки! Мало того, что вы портили жизнь отцу, матери, мне, брату и двум невинным девушкам, так еще и совершили убийство. Вину за которое вы свалили на моего младшего брата.

— Мразь, как вам не стыдно! — возмущается Наталия. — Как вы посмели сделать такое с Эдвардом? Убили человека и свалили всю вину на него! Наверняка еще и подговорили того следователя пытать бедного парня и сделали так, чтобы его посадили в камеру к самым больным и опасным преступникам, против которых он не смог бы выстоять.

— Я НЕ ПОНИМАЮ, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ! — взрывается Майкл и резко указывает на Эдварда. — Этот мальчишка заморочил вам голову, а вы верите ему, как наивные идиоты!

— Я заморочил? — удивляется Эдвард, тыча в себя пальцами. — Вообще-то, я рассказал правду! Вы отрицайте все, потому что не знайте, кто убил Николаса. Не знайте, что все это время настоящий убийца был рядом с вами и лизал вам задницу. Вас настроили на то, что это я убил его! Хотя это неправда! Может быть, вы и не приказывали убивать его. Но его убил именно ваш самый главный жополиз.

— Ну и что, что ты рассказал эту сказочку? — ухмыляется Майкл. — Тебе все равно никто не поверит.

— Да, а может, вы позовете сюда своего любимого Эрика и спросите у него, что произошло девятнадцатого января две тысячи десятого года? Странно, что этот мудак, который так вас обожает, не рассказал вам о том, как безжалостно избивал Николаса, а потом два раза выстрелил в него.

— Прекрати уже отрицать вину и морочить всем голову, Эдвард. Ты – убийца ! Можешь в любой момент оказаться за решеткой снова, пойти под суд и получить свое наказание. Может, за то, что ты проявил такую неслыханную жестокость, тебе вообще определят высшую меру наказания. И лично я бы с радостью сделал все, чтобы ты уж точно получил ее.

— А может, это ты нам голову морочишь, ублюдок? — грубо интересуется Джейми. — Хочешь скрыть то, что приказал этому Эрику взять своих дружков и убить Ника! Хочешь заставить нас думать, что это Эдвард убил его!

— Я бы в жизни не убил человека, который так хорошо относился ко мне, — заявляет Эдвард. — Николас всегда был очень добр ко мне и много разговаривал со мной, когда приходил домой к отцу и Изабелле.

— Однако ты все равно убил его! — продолжает настаивать Майкл.

— ДА НЕ УБИВАЛ Я ЕГО! — надрывает глотку Эдвард, резко подходит к письменному, одним движением сметает с него практически все, что с грохотом падает на пол, и швыряет на него настольную лампу. — НЕ УБИВАЛ! СКОЛЬКО ЕЩЕ РАЗ Я БУДУ ЭТО ПОВТОРЯТЬ! НЕ УБИВАЛ! ПРЕКРАТИТЕ ВЫСТАВЛЯТЬ МЕНЯ УБИЙЦЕЙ! Я НЕ ВИНОВАТ! Я НИКОГО, БЛЯТЬ, НЕ УБИВАЛ!

— Не надо уподобляться своим психованным братцу и папаше и вести себя как пациент психбольницы, — ехидно усмехается Майкл.

— ДА ВЫ ЛЮБОГО ВЫВЕДЕТЕ ИЗ СЕБЯ! — Эдвард швыряет в стену небольшую стеклянную подставку для ручек, и бросает на пол несколько книг, которые берет с книжной полки. — И НИ ХЕРА НЕ СОБИРАЙТЕСЬ ПОДЫХАТЬ! ПОРТИТЕ НАМ ВСЕМ ЖИЗНЬ! ВЫ ВСЕХ ЗАДОЛБАЛИ! СКОРЕЕ БЫ ВЫ УЖЕ СДОХЛИ!

— Тише-тише, Эдвард, успокойся, — мягко говорит Наталия, подойдя поближе к напряженному, часто дышащему Эдварду, гладит его по плечу и крепко обнимает обеими руками. — Все хорошо, все хорошо…

— Раз ты так бесишься, значит, ты и правда виноват, — хитро улыбается Майкл.

— Да заткните вы свой поганый рот! — сквозь зубы раздраженно цедит Терренс. — Хватит мучить бедного парня и еще больше доводить его! Мы не верим ни одному вашему слову. А уж после того, что нам рассказал Эдвард, мы тем более не посмеем усомниться в его невиновности. Мы и до этого не верили, а сейчас отпали все малейшие сомнения.

— Вы просто хотите заставить себя верить. Если бы ваша чертова любовь не затуманивала ваш разум, то вы бы разули глаза и поняли, что этот сопляк не такой уж не невинный, каким хочет казаться.

— Хватит рассказывать нам ложь! — грубо требует Джейми. — ПРЕКРАТИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, КЛЕВЕТАТЬ НА МОЕГО СЫНА! Это ты убил Николаса! Ты приказал Эрику убить его! Это ТВОИХ рук дело! Ты никогда не будешь убивать людей сам. Это делают другие люди. Уж меня пытался убить не ты, а ублюдки, которые лижут тебе задницу. Они же и пытались убить Эдварда. Пытались покушаться на Терренса и его невесту. И они же похитили бывшую девушку моего сына. Они делали ВСЕ . Ты только сидел в кресле, словно барин, и раздавал всем приказы, попивая дорогущее вино или шампанское.

— Я не поручал убивать Николаса, несмотря на то, что никогда не любил этого человека, — грубо заявляет Майкл. — И несмотря на то, что он дружил с тобой. Этот тип не представлял для меня никакой угрозы. Пользу он тоже не мог мне принести. Так что я не собирался его трогать.

— Однако его убили твои люди! Твой самый верный дружок! Который всегда крутится возле тебя. Неужели по-прежнему продолжишь отрицать свою вину в том, что приказал ему убить моего лучшего друга?

— Да, продолжу! Потому что этого человека я не трогал! Хотя и рад, что этот придурок сдох.

— То есть, вы теперь пытайтесь свалить всю вину на другого человека? — интересуется Терренс. — Во всем виноват ваш дружок!

— Даже если это и сделал Эрик, то я рад, что он избавился от того, кто обожал твоего папашу. Его личные дела меня не касаются, и я в них не вмешиваюсь.

— Да уж, а я думал, у этого больного прихвостня нет от вас никаких секретов, — немного успокоившись, хмуро говорит Эдвард. — Оказалось, Эрик не был честен с вами и проворачивал свои делишки у вас за спиной. А поскольку вы не знали, что именно он был убийцей Николаса Картера, вы решили свалить всю вину на меня. Угрожая, что вы все расскажите моим близким с надеждой опозорить меня. С мыслью, что я не смогу доказать свою невиновность.

— А ты и не докажешь свою невиновность, паршивый щенок! — грубо бросает Майкл. — Тот пистолет держал ты! А значит, ты и убил дружка своего папаши!

— На пистолете были отпечатки пальцев Эрика. Если полицейские гораздо лучше проверят их и не будут зациклены на мысли, что я убил Николаса, то смогут найти отпечатки пальцев Брауна и его дружков, которые тоже держали оружие. А если я найду своего свидетеля и попрошу его выступить в мою защиту, то у меня будут очень хорошие шансы убедить суд, что моей вины в этом убийстве нет.

— Никто не станет слушать какого-то мелкого щенка! Будешь отрицать вину – тебя опять посадят за решетку, и ты будешь ждать судебного заседания. Если, конечно, не решишь сдохнуть и повеситься где-нибудь поздней ночи. А то твоя психика намного нежнее, чем бабская.

— Если будет нужно, то мы все выступим в его защиту! — уверенно заявляет Терренс. — Да, мы не свидетели убийства. Но мы можем убедить суд в том, что Эдвард не способен и мухи обидеть. И мы это сделаем . Мы не позволим этому парню вновь пережить все те ужасные пытки, из-за которых он запросто мог умереть или на всю жизнь остаться калекой.

— Если бы я знал, что этот сопляк хотел сдохнуть, то подождал бы еще немного. Может, Эдвард бы точно спер веревку и табурет и повесился бы. Не пришлось бы тратить свои бабки на то, чтобы вносить залог за этого мудака. Хотя он бы еще несколько лет пахал на меня за бесплатно, чтобы отдать весь долг. Этот щенок отдал бы мне все до последнего цента.

— Если ты еще раз скажешь что-то подобное, то клянусь, я сверну тебе шею! — угрожает Майклу пальцем Джейми. — Я не шучу, Майкл! Только попробуй сказать что-то подобное еще раз. И ты труп! ТРУП!

— Уверяю тебя, Джейми, твой сыночек закончит свою жизнь именно за решеткой. У Эдварда нет доказательств его невиновности и вины Эрика в убийстве твоего дружка.

— Кстати, у меня уже много лет есть один вопрос: почему вы вообще вытащили меня из тюрьмы? — удивляется Эдвард. — У вас же была возможность засадить меня туда! Если бы вы заплатили своему дружку, он бы запросто нашел липовые доказательства, чтобы мне дали пожизненное .

— А я тебе отвечу. Узнав, что ты был арестован по подозрению в убийстве, то я решил, что ты не такой уж безнадежный. Мне всегда казалось, что ты трусливый, жутко неуверенный в себе слабак. Но в тот раз я начал верить, что в маленьком ангелочке скрывался огромный демон, способный пойти на многое. И решил помочь тебе. В обмен на службу мне. Если бы ты согласился стать моим личным киллером и расправляться с неугодными так же, как это делают мои люди, то я сделал бы все, чтобы с тебя бы сняли все подозрения, в убийстве обвинили кого-то другого. Буду честен, я был шокирован , когда полицейские привели тебя в день твоего освобождения. Ты и правда выглядел как полуживой мертвец. Я не думал, что все окажется настолько ужасно.

— Надо же! — саркастически ухмыляется Эдвард. — Неужели вам все-таки знакомо чувство жалости? Или мне начинает так казаться?

— Почти шесть лет я ждал, когда ты решишься стать одним из армии Майкла МакКлайфа. У тебя была отличная возможность стать богатым и властным и избежать наказания. Но ты променял ее на либо смерть в тюремной камере, либо гибель от пули в сердце. Долгое время отказывался от нее. А сегодня отказался уже окончательно, когда не смог убить своего братца, не выстрелил в свою бывшую и не смог выстрелить в самого себя.

— И ради этого вы и подкупили того следователя? Надеялись, что я стану очередным вашим прихвостнем и буду делать все ваши грязные делишки?

— Я запросто могу сделать так, что ты снова окажешься в тюрьме, — уверенно заявляет Майкл, скрестив руки на груди и с презрением во взгляде смотря на Эдварда. — Одно мое слово – и ты будешь арестован и посажен за решетку на долгие годы. Могу прямо сейчас договориться с нужными людьми, чтобы они возобновили расследование, снова арестовали тебя и держали в обезьяннике до самого суда. И я также могу заставить тебя заплатить мне те деньги, которые я внес за залог. Если я захочу, то ты немедленно вернешь мне все. До единого цента. И мне по хер, где ты их достанешь. Отрабатывал бы своей задницей.

— Если за дело возьмется нормальный человек, которого нельзя подкупить, то он сможет найти доказательства того, что я ни в чем не виноват, и посадить Эрика за решетку.

— Хватит мечтать, мальчик. Ты просто так от меня не отделаешься. Или будешь стоять на моей стороне и делать то, что я говорю, или подохнешь от выстрела в сердце или в самой гнилой камере. В одиночестве или с преступниками, которые изобьют тебя до смерти.

— Даже если Эдвард и попадет за решетку, то мы сделаем все возможное, чтобы вытащить его, — уверенно заявляет Терренс. — Найдем самых лучших адвокатов и добьемся его освобождения.

— Попробуй, — невинно улыбается Майкл. — Только я сомневаюсь, что у вас это получится. Ни один из вас не сможет помочь этому мальчишке. У него был шанс избежать наказания, но поскольку он отказался от него, то есть только один путь – смерть. А какая смерть будет предпочтительнее для него – я, так и быть, позволю ему выбрать.

— Делайте что хотите, — низким голосом говорит Эдвард. — Хоть в тюрьму сажайте, хоть убивайте из пистолета или зарезайте ножом. Мне все равно.

— Что, дорогой мой, начинаешь потихоньку понимать, что тебе никуда от меня не деться, и ты сдохнешь, независимо от твоих действий? Понимаешь, что тебе грозит либо перспектива провести за решеткой всю свою жизнь, либо сдохнуть в самое ближайшее время? Полиция тебе не поверит. Я могу найти сговорчивых ребят и дать им немного денежек, чтобы они сделали то, что мне нужно.

— Только есть одна вещь, — уверенно заявляет Наталия. — У вас не будет так много денег, чтобы подкупить абсолютно всех полицейских, ибо в городе их очень много.

— Дорогая моя, я уже говорил это, но не поленюсь сказать еще раз. — Майкл гордо приподнимает голову. — Когда у тебя есть деньги, то ты – Бог! Бог, которому все под силу! Перед которым открываются все двери, что раньше были закрыты. И у которого появляется возможность взять под свою власть тех людей, которых нужно заставить молчать или служить себе.

— Конечно, для нас не секрет, что найдется много продажных тварей… Но не думайте, что их много. Только лишь самые испорченные будут плясать перед вами на задних лапках.

— Да-да, я уже понял, что вы все здесь очень правильные и не берете чужого. Даже твой бывший умудрился убедить вас всех в том, что он не собирался никого обчищать, раз вы так яростно защищайте этого сопляка.

— Интересно, как много вы платите своим сообщникам, чтобы заставить их ходить перед вами на задних лапках? За какую сумму они готовы кланяться вам в ноги и носиться с вами, как курица с яйцом?

— А это тебя не касается, деточка, — хитро улыбается Майкл и аккуратно поправляет воротник рубашки. — Я никому не собираюсь разглашать суммы, которые плачу тем, кто работает в моем доме и в моей компании.

— Это МОЙ дом и МОЯ компания, сволочь! — со злостью во взгляде ревет Джейми, крепко сжав руки в кулаки.

— Здесь ничего твоего нет, Джейми! Место в компании ты потерял давным-давно. А дом ты продал мне по своей воле.

— Да я бы не продавал его, если бы мне не нужны были деньги! Это был подарок отца на мое совершеннолетие. Он мечтал, чтобы я жил здесь с женой и детьми и принимал в гостях своих внуков. Но я лишился его подарка. А все из-за тебя! Это по твоей вине я стал нищим и был вынужден продавать последнее! У меня была возможность продать этот дом человеку, который согласился заплатить за него отличные деньги. Но тут ты начал обещать, что в обмен на продажу дома ты вернешь мне мою компанию. — Джейми хлопает рукой по своему лбу. — Господи, каким же я был идиотом! Думал, что рано или поздно мой брат будет если не любить меня, так хотя бы просто уважать. НЕТ! Он испортил мне всю жизнь и навредил моим близким.

— Если надеешься, что я верну тебе свой дом и компанию, ты глубоко ошибаешься , — презренно хмыкнув, грубо заявляет Майкл. — Тебе это больше не понадобится, когда ты сдохнешь со своими любимыми сыновьями и их девушками.

— Серьезно? — Джейми фыркает, все еще держа в руках пистолет. — Скорее, я прикончу тебя быстрее, чем ты – меня.

— Это мы еще посмотрим. А иначе ты повторишь судьбу своего сыночка и сам сдохнешь в гнилой тюремной камере.

— Мне чихать! Ради своих близких, особенно ради своих детей, я готов на все . Даже пожертвовать собой. Но я ни за что не пожалею об этом. Буду знать, что человек, который отравил жизнь мне и моей семье, получил по заслугам.

— Ты не посмеешь тронуть меня! — держась очень уверенно, с хитрой улыбкой качает головой Майкл. — Я сейчас позову охрану, и тебя немедленно вышвырнут из дома, как собачку. Или прикажу им грохнуть тебя вместе с этими двумя дебилами и этой глупой блондинкой.

— Ха, и как же ты собрался это сделать? — презренно усмехается Джейми. — Прикажешь огреть меня палкой по башке и опять выбросишь меня в море? Эти ублюдки ударят так слабенько, что можно будет полностью все осознавать?

— Опять? — удивленно переспрашивает Эдвард.

— Выбросили в море? — округляет глаза Терренс.

— Может, ты расскажешь нам, как твои дружки пытались избавиться от меня? — предлагает Джейми. — Или мне самому это сделать, если твой длинный язык отсох?

— Расскажи ты, — просит Эдвард. — Что он с тобой сделал в тот день, когда думал, что убил тебя?

— С удовольствием! — Джейми с гордо приподнятой головой разворачивается лицом к Эдварду и Терренсу с Наталией. — Пару месяцев назад Майкл позвонил мне и попросил о встрече, чтобы якобы обсудить возвращение моей компании. Поначалу я отнекивался, но этот человек умеет хорошо заговаривать зубы, и я сам не понял, как согласился. В шесть часов вечера я приехал туда, где находится личная яхта этого гребаного воришки. Поначалу этот жалкий актер строил из себя хорошенького, предлагал выпить, поесть и всякое такое. Но в какой-то момент этот ублюдок снова показал свое нутро и дал понять, что это была ловушка. Когда я понял, что он обманул меня, то попытался сбежать с яхты. Но его дружки быстро догнали меня и ударили по голове. Как я уже сказал, не очень сильно. Хотя подняться и бороться я все равно не смог. Ну и в итоге я оказался где-то в море. Недалеко от порта, где находилась яхта Майкла.

— Ты помнил, как тебя выбрасывали в воду? — удивляется Терренс.

— Да. А если бы я был без сознания, то мог бы утонуть. Но через какое-то время я все же потерял сознание и пришел в себя уже в больнице. Мне сказали, что меня нашел какой-то человек… Рыбак, вытащивший меня на берег и отвезший в больницу. Я пару раз беседовал с тем человеком и узнал, что он видел, как люди Майкла выкидывали меня в воду, но решился подплыть только тогда, когда этот барин и его свита свалили оттуда. И да, этот человек очень хорошо запомнил, по крайней мере, одного из тех подонков. Я знаю этого ублюдка. Юджин Уэйнрайт. Такой же мудак, как и Эрик, и Майкл. Эта троица всегда вместе. Везде.

— Вы сказали, Юджин Уэйнрайт? — широко распахивает глаза Наталия, немного занервничав.

— То есть, ты хочешь сказать, что этот больной ублюдок еще и причастен к твоей попытке убийства? — ужасается Эдвард.

— Он ударил меня по голове и помогал остальным ребятам скидывать меня в море, — объясняет Джейми.

— Вот сука! Мерзкая тварь, которой так и хочется набить морду…

— Да, но как тебе удалось не дать никому узнать, что ты живой? — удивляется Терренс.

— Придя в себя в больнице, я быстро все вспомнил. Но я решил воспользоваться тем фактом, что у меня не было документов, и мою личность не установили. Чтобы заставить поверить всех поверить в свою смерть, я просто назвал врачам ложные данные: имя, фамилию, дату и место рождения. Просто ляпнул наобум первое, что пришло в голову, и был совершенно другим человеком, пока долгое время лежал в больнице с сотрясением мозга.

— И что, никто не догадался об этом?

— Нет. В больнице никто не узнал мое настоящее имя. Я звался другим до тех пор, пока не покинул больницу. Потом нашел одно надежное местечко, в котором долгое время скрывался и планировал сделать своему братцу сюрприз. И сегодня настало время прекратить эту игру. И я считаю, что шоу получилось просто великолепное !

— Надо же… — тихо произносит Эдвард. — Я тоже провел в больнице какое-то время…

— Что ты имеешь в виду? — удивляется Джейми, переведя взгляд на Эдварда.

— Дядя говорил, что меня пытались убить. И это правда .

— Этот подонок правда пытался убить тебя?

— Да, месяц назад. Сообщники дяди побили меня и серьезно ранили ножом. А решив, что мне осталось недолго, то бросили там. Правда, мне повезло, что какой-то мужик вызвал скорую, и меня отвезли в больницу. И там меня знали уже как Эдварда Локхарта. Поскольку я сменил имя официально.

— Господи…

— Кстати, а у тебя не остались никакие отметины на теле после того, что случилось?

— Нет, а что?

— А у меня остались. Шрамы на спине, полученные из-за того, что врач допустил какую-то ошибку. Я так и не понял, какую, но возможно, что эти шрамы уже никогда не заживут.

— Правда?

— Могу показать, хочешь?

Джейми кивает, не отводя взгляд от своего сына. Ну а Эдвард приподнимает край футболки и поворачивается спиной к отцу, показывая ему те две пары перпендикулярных ярких шрамов в разных местах на пояснице.

— О, боже… — ужасается Джейми, с ужасом в широко распахнутых глазах смотря на эти раны. — Какие большие…

— Да, — тихо произносит Эдвард, опускает край футболки, поворачивается лицом к Джейми, бросив быстрый взгляд на Терренса и Наталию, стоящих рядом с ним. — О существовании этих шрамов знали только Терренс, его невеста Ракель и эта девушка. Это Наталия, моя бывшая девушка.

— Вы всегда это знали? — обращается к Терренсу и Наталии Джейми.

— Нет, — качает головой Наталия. — Узнали лишь чуть больше недели назад.

— А твоя мать? Ребекка знает об этих шрамах?

— Нет, мама не знает про них, — отвечает Эдвард. — Я никогда не говорил ей об этом.

— Ар-р-р… — Джейми крепко сжимает руки в кулаки, переведя налитые кровью глаза на Майкла. — Чтоб ты сдох, Майкл МакКлайф! Ты посягнул на самое святое! НА НЕПРИКАСАЕМОЕ! НА МОИХ ДЕТЕЙ! Тебе КРУПНО повезло, что они стоят живые. Будь они мертвы, ты бы, сука, сдох немедленно.

— Ой, да вас столько ни грохай, вы все выживайте и возвращайтесь снова и снова, — фыркает Майкл. — Это у вас, походу, семейное.

— Просто во всем виноваты ваши бездарные дружки, которые не могут сделать то, что им велено, — уверенно заявляет Эдвард. — Если бы они захотели, то мы бы уже давно были мертвы . И не узнали всех секретов семьи МакКлайф.

— Только жаль, что они вам уже не понадобятся, ибо они уйдут вместе с вами.

— Да, по-моему, вы это говорите нам уже почти три часа. Сначала хотели немного потянуть время, чтобы ваши дружки привезли сюда Ракель. А потом из-за появления отца вы будто бы забыли о том, что хотели сделать.

— Ошибаешься, щенок, я ничего не забыл. Ни один из вас не уйдет отсюда живым. Не для того я ждал столько лет, чтобы просто так отпустить вас.

— И я вас поздравляю, вы своего добились , — сухо говорит Терренс, скрестив руки на груди. — Вы испортили жизни каждого из нас. Сначала вы настроили меня против отца, потом начали поддерживать в Эдварде веру, что его никто никогда не любил. Что он никому не нужен и всегда был бездарен и родился из-за того, что родители не стали убивать своего ребенка. Вы подставили Наталию, выставили ее проституткой, спящей со всеми подряд, и сделали все, чтобы спровоцировать ее расстояние с моим братом. Ну а напоследок вы решили поссорить Эдварда со всеми нами… И вам это неплохо удалось! Мы начали думать, что он завидует нам, хотел покончить с нами и лишь притворялся хорошим. Хотя на самом деле этого человек всего лишь защищал свое право на то, что принадлежит ему. А проявлял он такую агрессию, потому что вы настроили его против нас. Своими постоянными разговорами о том, какие его родственники успешные, и какой он жалкий нищеброд, ничего не добившийся в своей жизни. У бедного парня и так психика расшатана, а вы добивали его. И помните, дядя, если Эдвард не выдержит и захочет покончить с собой, то это будет на вашей совести.

— Не психика у него расшатана, милый мой, а у твоего братика просто характер слабый, — хитро улыбается Майкл. — Эдвард – жалкое подобие девчонки. Если бы вместе члена у него были сиськи, то этот человек был бы своим среди девчонок. Только девчонки могут вести себя так, как этот щенок. Возможно, если бы он снова оказался за решеткой, то сокамерники сделали бы из него настоящего мужика.

— Тебя бы подвергнуть пыткам, какие Эдварда пережил из-за тех больных извергов, сука, — сквозь зубы цедит Джейми.

— Неудивительно, что столько раз слыша о своих недостатках, Эдвард начал верить, что он такой и есть, — сухо добавляет Наталия. — Это насилие ! Психологические насилие! Этот мужчина до последнего держал все в себе… Но когда уже наступил предел терпению, он и взорвался и перестал следить за тем, что делает и говорит. И я не оправдываю его. А говорю правду. Правду о том, до чего довели постоянные напоминания о том, что он слабый, неуверенный и трусливый.

— На это и был ваш расчет? — интересуется Терренс. — На то, чтобы Эдвард предстал в ужасном свете и настроил нас против себя? Да, вы добились своего! Только вы забыли одну вещь. Время проходит так же, как и обиды. Как и воспоминания, сменяющиеся желанием забыть обо всем и начать все сначала. Гнев рано или поздно проходит, а вы понимаете, что то, во что вы верите, не может быть правдой.

— Напомню вам еще раз, Эдвард влез в это дело по своей воле, — уверенно говорит Майкл и с презрением осматривает каждого. — Этот мальчишка просто хотел привлечь к себе хоть какое-то внимание и стать для всех героем. Вот он и устроил все это шоу ради того, чтобы о нем заговорили. И да, я не заставлял его молчать. Он скрывал все по доброй воле. Только лишь когда мои люди припугнули моих родственников, и те решили прижать мальчишку к стене и выбить все признания, он во всем признался.

Майкл хитро улыбается и начинает поглаживать свой подбородок.

— Ты, Терренс, и твоя невеста вряд ли бы узнали обо всем, если бы я не начал давать вам некоторые знаки. Те письма, которые написал один из моих помощников, заставили вас призадуматься. Вы получили письма одновременно, хотя и находились в разных местах: Терренс – дома, а Ракель – на фотосессии за городом. Мой помощник, следивший за ней и командой, с которой она ехала на съемки на своей машинке, сказал, что она снималась с тигром.

— Вы меня не удивили, — сухо отвечает Терренс. — Мы с Ракель и так это знали.

— Ну раз уж вас поперло на откровения, то вы не хотите рассказать, как смогли узнать номер Наталии, прислать ей кучу сообщений с угрозами и звонить? — интересуется Эдвард, хмуро смотря на Майкла и держа руки скрещенными на груди.

— А все очень просто, Эдвард. В тот день, когда тебя ранили, один из моих людей вытащил из твоего кармана мобильный телефон. Он просмотрел список контактов и нашел в нем номер твоей бывшей подружки, который ты, держу пари, до сих пор не удалил. Ну вот он быстро переписал номерочек на бумажку и потом принес ее мне.

— Ясно. Я об этом догадывался. Но теперь вы сами все подтвердили.

— Ну молодец, я за тебя рад! Иногда ты все-таки демонстрируешь некоторые проблески знаний.

— Продемонстрируйте нам свои знания. Которые находятся в вашей пустой башке. И мы посмотрим, кто здесь безмозглый и бездарный.

— Ты слишком много болтаешь, сопляк, — низким, грубым голосом говорит Майкл. — Был бы ты моим сыном, то я бы тебе каждый день надирал задницу ремнем.

— А я без вас разберусь, как мне разговаривать. Я уже сказал, что мне не за что уважать вас.

— Не беси меня, поганая ты козявка! — сквозь зубы цедит Майкл, сжав руки в кулаки. — НЕ БЕСИ!

— Господи, Майкл, откуда в тебе столько злости? — недоумевает Джейми, с презрением смотря на Майкла. — Почему ты всегда был таким невоспитанным мудаком? Наши родители же никогда не были такими подлыми людьми! Я всегда помнил их чудесными людьми с огромным сердцем и чистой душой. В кого ты пошел?

— Зато я могу сказать, что по наследству передается не только что-то из внешности, но также и черты характера. Например, отец. Он был так похож на тебя. Такой же цвет волос и глаз… Очень похожие черты лица… Тоже мог вспылить на ровном месте и накричать на кого-то… А сейчас у тебя подрастает замена. — Майкл бросает взгляд на Терренса. — Самый старший сыночек – твоя копия. Он такой же вспыльчивый и агрессивный… Да и младший сыночек тоже не подарок… Этот так вообще вырос невоспитанным хамлом, который лезет не в свои дела. Да еще и жутко трусливый и неуверенный в себе…

— Завидно, что у тебя нет таких подлых сыновей, как и ты? — презренно усмехается Джейми. — Нет детей, вместе с которыми ты бы делал всем гадости! Которых ты сделал бы своей заменой, чтобы не переживать о том, кто примет на себя роль проклятия семьи МакКлайф после твоей смерти.

— Если у меня были дети, я бы воспитал их настоящими мужиками. А не такими хлюпиками, вроде Эдварда. Они были бы уверенными в себе, как Терренс. Уж этот мужик ни на секунду не усомнится в своих привлекательности и успешности. Вот это черта мне нравится ! Я глубоко уважаю таких людей.

— Не восхваляй только одного. Все мои дети достойные люди. Для меня они все равны. К тому же, у меня нет причин стыдиться моих старших сыновей. Потому что у них есть мать. Чудесная, добрейшей души женщина, которая смогла вырастить настоящим мужчиной одного из них. А второй, практически не получая родительской любви, смог вырасти прекрасным человеком, которым я всегда буду гордиться. Буду гордиться ими обоими. За то, кто они есть.

— Ну ты и наговорил чуши! — ехидно смеется Майкл. — Да, Джейми… Ты поражаешь меня, брат…

— Тем, что я люблю своих детей? Свою плоть и кровь? Ну да, тебе не понять, что такое отцовские чувства. И никогда этого не поймешь. Не узнаешь, какого это – гордиться их талантами и достижениями.

— Да что ты? И какие же таланты могут быть у этих отморозков?

— Например, талант к музыке. Которую я и сам обожаю.

— О да, — с закатанными глазами рычит Майкл. — Ты целыми днями пиликал на своей гребаной гитаре, от звуков которой у меня голова болела. Да еще и напевал песни, от которых меня тошнило! А отец и сам играл и пел с тобой! Ты себе не представляешь, как сильно я так хотел выбросить твою гитару в окно. Но я знал, что родители все равно купят тебе новую, и ты, блять, продолжишь испытывать мои нервы.

— Ну извините, мистер МакКлайф! — закатывает глаза Джейми. — Простите, что я мешал вашим раздумьям о том, как испоганить мне жизнь. Не моя вина в том, что вас раздражало все, что было связано со мной. Я не заставлял своего братца бегать за мной и быть моим другом. Не такая уж большая потеря!

— Так все, мне надоело с вами возиться! — с презрением смотря на Джейми, Терренса, Эдварда и Наталию, которые держатся рядом друг с другом, резко бьет рукой по столу Майкл. — Вы все уж до смерти надоели мне! Я больше не могу слышать весь ваш бред! Мне плевать, что здесь находятся не все, кто мне нужен! Я прикончу вас прямо сейчас!

Майкл резко переводит взгляд на открытую дверь кабинета.

— ПАРНИ! — во весь голос ревет Майкл. — ЭРИК! ХАВЬЕР! ТРЕНТОН! ЮДЖИН! ВСЕ! ТАЩИТЕ СЮДА СВОИ ЗАДНИЦЫ!

Однако никто не реагирует на крик Майкла и не приходит даже спустя несколько секунд.

— ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ, УРОДЫ? — приходит в бешенство Майкл. — Я СКАЗАЛ, НЕМЕДЛЕННО ПОДОШЛИ СЮДА! ЕСЛИ НЕ БУДЕТЕ ВЫПОЛНЯТЬ МОИ ПРИКАЗЫ СИЮ МИНУТУ, Я ПРЕКРАЩУ ТРАТИТЬ НА ВАС СВОИ БАБКИ И ПОШЛЮ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

В какой-то момент Джейми начинает тихонько ухмыляться с прикрытым рукой ртом. Это начинает только больше злить Майкла, который смотрит на него таким устрашающим взглядом, что он невольно может запросто убить им.

— Что ты ухмыляешься, мудак? — грубо интересуется Майкл. — Неужели рад, что скоро сдохнешь? Хватит ржать! УГОМОНИСЬ, Я СКАЗАЛ! ТУПОЙ, ЧТО ЛИ? Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

— Да, Майкл… — сквозь смех произносит Майкл, покачивая головой. — Я всегда знал, что ты умеешь лишь выпендриваться… Пытаешься казаться устрашающим, как лев, но самом деле выглядишь как пищащий котенок, обнажающий свои молочные зубы.

— Ничего, сейчас ты сдохнешь! По-настоящему! ЭРИК! МНЕ ДОЛГО ТЕБЯ ЖДАТЬ, МУДИЛА?

— Говоришь, охранники находятся на каждом углу… — Джейми быстро осматривается вокруг себя. — Но что-то я не вижу этого. Здесь есть всего два охранника с одной извилиной в голове, стоящие у ворот. И служанка, которая только и делает что язвит. Я-то думал, твою старую задницу охраняет едва ли целая армия с автоматами в руках. Ходят за тобой по пятам, закрывают тебя собой… Но на самом деле это все одни лишь понты.

Джейми качает головой и скрещивает руки на груди.

— Да, не удивил ты меня, брат. Не удивил… Вот говоришь, что Эдвард притворяется крутым и смелым. Но на самом деле это ты притворяешься. Считаешь, что едва ли не весь мир в твоих руках и что ты способен подчинить себе любого благодаря своим обаянию и деньгами. Но на самом деле ты – никто . Обычное дерьмо. Ты и сам хочешь, чтобы на тебя обратили внимания. Чтобы тебя восхваляли. Чтобы тебе все прислуживали. Да, какая-то шайка бегает за тобой. Но поверь мне, братец, они никогда не любили тебя по-настоящему. Они на твоей стороне лишь ради денег. Моих денег.

— ЗАТКНИ ПАСТЬ, ЖИВОТНОЕ! — возмущается Майкл. — ОХРАНА! СЮДА! ЖИВО!

— Успокойся, крутыш, не придут твои прихвостни сюда, — уверенно заявляет Джейми. — А все потому, что в доме появился я и сделал все, чтобы они не преградили мне путь к твоему телу.

— Что? — еще больше звереет Майкл, со злобой в налившихся кровью глазах смотря на Джейми. — Что ты сделал с моими людьми? Отвечай! ОТВЕЧАЙ, МУДИЛА! ГДЕ МОИ ЛЮДИ? ГДЕ, БЛЯТЬ?

— С ними все в порядке, — спокойно отвечает Джейми. — Просто пришло их время ответить за то, что они работали на тебя и выполняли твои грязные делишки. Твой любимый Эрик пойдет за решетку не только не за это, но еще и за убийство Николаса. Юджин Уэйнрайт ответит также за попытку убить меня. Ну а твоя дорогая и неподражаемая Кэтрин Хадли наконец-то покинет этот дом и будет работать там, где она не будет окружена всякими ублюдками вроде вашей троицы.