— Не защищай этого сопляка, Терренс, — хитро улыбается Майкл. — Эдвард всегда завидовал тебе. Потому у тебя есть все: деньги, шикарный дом, замечательная невеста… Тебя всегда все любили, уважали, боялись и ставили в пример. А вот твоему маленькому братику не повезло, так как его отец вообще не заботился о нем.

— И что? Если для вас любовь измеряется тем, настолько толстый у человека кошелек, и как много циферок присутствует в сумме баланса карты, это не значит, что теперь все должны так поступать.

— Тем не менее Эдвард ненавидит тебя просто за то, что ты намного богаче, круче, умнее, успешнее, образованнее и вообще – лучше в тысячу раз. Ты – уважаемый человек, которого все любят, несмотря на твои проблемы с головой. А этот мальчишка – бездомный, нищий бездельник, который умеет только жить за чей-то счет. К своим двадцати пяти годам Эдвард так ничего и не добился. А вот ты, Терренс… Мне придется признать, что твои успехи впечатляющие . Хоть ты и жутко бесишь меня, я так или иначе признаю твое превосходство.

— Это ВАМ хочется думать, что Эдвард ненавидит своего брата, — уверенно говорит Наталия. — На самом деле он любит Терренса и никогда даже не подумал бы предать его. И тем более убивать денег!

— Увы, девочка, но его желание стать таким же богатым, как и братец, одержит верх. Никакие твои сопли и мольбы не помогут тебе сделать то, что хочешь ты. А уж мысль о том, что ты изменила ему с Юджином только больше подтолкнет его к решительным действиям. Злость. Вот что будет его подпитывать.

— В том, что Эдвард бросил меня, есть только моя вина.

— Тем не менее… Раз Эдвард зубами вцепился в денежки отца и не хочет отдавать их, значит, у него определенно есть желание разбогатеть. Чтобы не пришлось пахать сутками.

— Он имел право бороться за те деньги, которые ему оставил его отец! Не делайте вид, будто ваш племянник позарился на чужое добро и собрался украсть его!

— А может, позарился? — хитро улыбается Майкл. — Может, этот мальчишка думает, что убив своего братца, ему удастся заполучить все, что принадлежит Терренсу.

— Слушайте, дядя, прекратите уже обращаться с Эдвардом как с половой тряпкой и пытаться настроить нас против него, — сухо требует Терренс. — У вас все равно ничего не получится. Вы не сделайте ни меня, ни Наталию его врагами.

— Да что ты говоришь! Ну если ты так просто забыл о том, как этот безмозглый щенок однажды поступил с тобой, то сейчас он вновь даст повод усомниться в его преданности и любви к семье. Когда об этом станет всем известно, то у Эдварда появится куча врагов… М-м-м…

Майкл с гордо приподнятой головой подходит к Эдварду, держащий руки опущенными, склонивший голову и слегка сутулившийся, разворачивает своего племянника лицом к Терренсу и Наталии и приобнимает его за плечи с хитрой улыбкой на лице.

— А что мы делаем с врагами? — интересуется Майкл, пока Эдвард бросает на него напряженный взгляд и нервно сглатывает, чувствуя, как мороз сковывает его тело. — А, Эдвард? Правильно! Убиваем! Вот прямо сейчас ты и сделаешь это! Убьешь своего врага, из-за которого на тебя никто никогда не обращал внимания. Который не стал помогать тебе найти даже самую ужасную работу. Который все это время притворялся хорошим старшим братом. У тебя появился шанс разбогатеть, дорогой мой! Для тебя самый простой способ стать богатым – это убить кого-то, у кого есть огромные деньги. Твоя добыча сейчас сидит перед тобой.

— Это не самый простой способ, а самый подлый, — грубо заявляет Наталия. — Если вы убиваете всех подряд и радуйтесь, то Эдвард может очень сильно пожалеть об этом. Как и любой нормальный человек, который не посмел бы пойти на убийство.

— Я потрясу перед ним огромной пачкой долларов, и он мгновенно забудет о всякой жалости, — уверенно отвечает Майкл. — Ну и желание доказать свою смелость тоже будет подталкивать его к тому, что я от него ожидаю.

— Эдвард не сделает этого, — уверенно заявляет Терренс. — Если он и выстрелит в кого-нибудь, то только в вас. В мерзкого ублюдка, который отравил нам жизнь и превратил ее в сущий ад.

— Готовься разочароваться, милый мой.

— Хватит уже мучить бедного человека, мистер МакКлайф! — взволнованно требует Наталия. — Чего вы добивайтесь? Чтобы он совсем слетел с катушек и в итоге что-нибудь с собой сделал? Вы этого добивайтесь?

— Я ничего не добиваюсь, — невинно улыбается Майкл. — Просто предоставляю этому парнишке шанс начать жить красивой жизнью. Пусть убьет своего братца, и я сделаю все, чтобы он жил так, как всегда мечтал.

— Он знает, что человека нельзя воскресить после смерти.

— Ты ничего не сможешь сделать, дорогая моя. — Майкл переводит хитрый взгляд на Эдварда, который по-прежнему смотрит в пол и не решается поднять взгляд на кого-то из присутствующих в этой комнате. — А тебе, Эдвард, предоставляется прекрасный шанс сделать свою жизнь прекрасной и стать моей правой рукой. Нужен всего один выстрел. Один выстрел в твоего жалкого брата.

— Просто заткнитесь! — довольно часто дыша и чувствуя огромное волнение и сильную тряску во всем теле, сквозь зубы цедит Эдвард. — ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАКРОЙТЕ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! МЕНЯ УЖЕ ТОШНИТ ОТ НЕГО! Я НЕ МОГУ ЕГО БОЛЬШЕ СЛЫШАТЬ! ХВАТИТ! ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАТ-КНИ-ТЕСЬ!

— Тише-тише, мальчик, тише, не надо так нервничать. — Майкл массирует плечи взволнованного и напряженного Эдварда. — Лучше настройся на то, чтобы полностью изменить свою жизнь.

— ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ, МУДАК! — Эдвард резко отстраняется от Майкла и с громким криком со всей силы залупляет ему огромную пощечину, крепко хватает его за шиворот и уставляет свой леденящий душу взгляд в его глаза. — Повторяю в первый и последний, блять, раз. Я никогда и ни за что не пойду на это! Даже не мечтайте заставить меня пожалеть об этом и ПРЕВРАТИТЬСЯ В УБИЙЦУ! Я НЕ СДЕЛАЮ ЭТОГО, ДАЖЕ ЗА ОГРОМНЫЕ ДЕНЬГИ! МНЕ ПЛЕВАТЬ НА НИХ И НА ВСЕ, ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ПРЕДЛОЖИТЬ! ПОДАВИТЕСЬ ВСЕМ ЭТИМ! МНЕ ОТ ВАС НИЧЕГО НЕ НУЖНО!

— Ты что совсем не хочешь доказать всем свою смелость? — невинно улыбается Майкл. — Не хочешь заставить меня поверить, что ты вовсе не маленький хлюпик, способный лишь притворяться крутым и тявкать из-за угла?

— Меня, блять, не интересует, что вы думайте обо мне. Мне важно, что думают обо мне мои близкие люди. И Я НЕ СОБИРАЮСЬ ТЕРЯТЬ ИХ ДОВЕРИЕ И ЛЮБОВЬ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ЗАСТАВИТ МЕНЯ ВСЮ ЖИЗНЬ НЕНАВИДЕТЬ СЕБЯ!

— Ну ты и трус , — с хитрой улыбкой качает головой Майкл и отстраняется от тяжело дышащего Эдварда. — Самый настоящий трус. А еще хочешь быть для всех смелым и крутым. Да как ты им будешь, если не можешь сделать то, что от тебя требуется. Черт! Я и бровью не повел, когда на моих глазах убили твоего папашу. А ты даже попробовать не хочешь убить своего брата.

— НЕ РАВНЯЙТЕ МЕНЯ С СОБОЙ! Я – НЕ ВЫ! НЕ ВАШЕ ОТРАЖЕНИЕ! СЛАВА БОГУ, НЕ ВАШ СЫН! МЫ РАЗНЫЕ И ПО-РАЗНОМУ ДУМАЕМ ОБ ОДНОМ И ТОМ ЖЕ!

— Перестань, Эдвард, в этом нет ничего сложного. Просто возьми пистолет со стола, прицелься в Терренса и нажми на курок. Проще простого!

— ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ!

Прокричав это во весь голос, Эдвард снова залупляет Майклу еще более сильную пощечину и, тяжело дыша, толкает его так, что тот почти заваливается на письменный стол, пока сидящие на диване Терренс и Наталия с ужасом во взгляде наблюдают за происходящим.

— Довольно! — восклицает Эдвард. — Я еще раз уверенно заявляю вам, что отказываюсь от этого. Так что можете выстрелить в меня прямо сейчас. Давайте, блять, стреляйте! Я ведь не собираюсь выполнять ваше желание! Вы сами сказали, что я сдохну, если не сделаю это. Так давайте, дерзайте!

— Подумай еще раз, дорогой мой, — хитро улыбается Майкл, стряхивает соринки с костюма и покрепче приобнимает Эдварда за плечи. — Подумай о том, что ты можешь получить взамен. Подумай о том, какую поддержку в моем лице ты приобретешь. Твой дядюшка знаком с такими людьми, которые вытащат тебя из любой передряги. Он не оставит тебя без денег и жилья.

— ПРЕКРАТИТЕ! НЕ ВЫВОДИТЕ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ! ИЗ-ЗА ВАС У МЕНЯ И ТАК НЕРВЫ НИ К ЧЕРТУ! Я УЖЕ УСТАЛ ОТО ВСЕГО ЭТОГО! ХВАТИТ! Я ПО ГОРЛО СЫТ ВСЕМ ЭТИМ!

— Ты все равно сделаешь это. — Майкл резко хватает Эдварда под руку и уставляет на него свой холодный взгляд, начав говорить очень тихо, практически шепотом. — А иначе готовься краснеть перед своими братцем и бывшей после того, как я раскрою ту тайну, которую ты много лет скрываешь ото всех. Они узнают, что ты убил человека и можешь отправиться за решетку.

Эдвард резко бледнеет и широко распахивает глаза, начав довольно часто дышать и почувствовав, как мороз пробегает по его коже. Его истерика мгновенно проходит, а он становится все более неуверенным в себе, до смерти испугавшись, что эта тайна и правда будет раскрыта.

— Что, договорились? — ехидно смеется Майкл. — Готов убить Терренса взамен на то, чтобы твой секрет не стал известен абсолютно всем?

Эдвард ничего не отвечает и лишь испуганно глазеет на Майкла, начав ругать себя за то, что позволяет своему дяде шантажировать себя.

— Что ж, вижу ты испугался, что все узнают об этом, — говорит Майкл. — Боишься стать убийцей в их глазах. Ну а поскольку мы с тобой знаем, что ты убил друга своего папаши, то я уверен, что убийство брата дастся тебе еще легче.

Майкл замолкает на пару секунд, с еще более хитрой улыбкой отпускает руку Эдварда и легонько хлопает его по щеке со словами:

— Ну а поскольку тебе трудно сделать первый шаг в связи с твоей нерешительной, то я с радостью помогу тебе и подтолкну к решительным действиям.

— Нет, Эдвард, нет… — с ужасом в мокрых, широко распахнутых глазах тихо произносит Наталия, смотря на внезапно замолчавшего, склонившего голову и все еще продолжающего тяжело дышать Эдварда. — Не делай этого, умоляю тебя…

— Черт, держись, Эдвард, не дай этому ублюдку засунуть пистолет тебе в руку, — взволнованно шепчет Терренс, оставаясь внешне спокойным, но на самом деле будучи напряженным. — Не поддавайся на его провокации. Ты можешь, я знаю это.

Майкл с особым удовольствием и гордостью берет со стола свой пистолет и с широкой улыбкой проводит по нему рукой. А затем мужчина медленно, но уверенно приближается к жутко взволнованному, напряженному и тяжело дышащему Эдварду, встает у него за спиной и медленно засовывает пистолет в руку брюнета. Правда он тут же встречается с сильным сопротивлением. Из-за страха холодного оружия на парня начинает накатывать волна паники, и его начинает трясти еще сильнее прежнего.

— Держи крепко! — командует Майкл, пытаясь засунуть пистолет в руку Эдварда. — Держи крепко, говорю! Раз хочешь доказать, что ты не трус и действительно способен на многое, то делай что я тебе говорю. Хватит уже сопротивляться! Хватит, я сказал! Держит пистолет крепко!

Эдвард словно окаменевший стоит на месте, стыдливо скрывая взгляд от тех, кого так боится предать. Резко ослабевшие ноги едва удерживают его собственный вес, а сердце начинает биться в разы чаще из-за нарастающей волны страха и паники. Он не может заставить себя просто посмотреть на перепуганную, горько плачущую и тяжело дышащую Наталию. Не может спокойно стоять напротив внешне спокойного Терренса, который и сам тяжело дышит. Как бы сильно Эдвард ни пытался сопротивляться попыткам Майкла запихнуть пистолет ему в руку, ему не удается ничего сделать. Его дядя, пользуясь его подавленным состоянием и оказывая сильное психологическое давление, легко находит способ контролировать своего племянника.

— Давай, трус, покажи все, на что ты способен, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Майкл. — Жалкий неуверенный в себе мальчишка, который боится всего на свете! Рыдает как девчонка! Ни на что не годный кусок дерьма! Который всегда был нежеланным ребенком своих родителей. Не сделал ничего, чтобы тобой гордились. Ты заставил всех ненавидеть себя и проклинать тот день, когда ты родился.

Майкл крепко берет Эдварда за шиворот, пока тот сильно трясется с огромным желанием прятаться ото всех и горько разрыдаться от собственной трусости.

— Слабак! Трус! Маменькин сыночек! Пора уже взрослеть, блять! Становиться мужиком! А ты все еще в игрушки играешь! Хватит! Тебе уже двадцать пять! Начни делать хоть что-нибудь нормальное! Или всю жизнь так и будешь прятаться за девичьи юбки или мужские спины, трясясь, как зайчик, и находясь на грани сердечного приступа?

Эдвард был бы безумно рад отшвырнуть пистолет куда подальше, но жуткая неуверенность в себе и страх буквально парализуют его. Он не может ничего с собой поделать и мысленно проклинает себя за то, что под влиянием трусости забыл о том, что ему нужно быть сильным и уверенным в себе. Именно поэтому Майклу все-таки удается засунуть пистолет в руку своего дрожащего племянника. Он заставляет парня держать пистолет обеими руками, приподнимает их и медленно, с особым удовольствием направляет дуло оружия на Терренса, который выглядит настолько шокированным, что не может ничего сказать или сделать. В глубине души он страшно боится быть убитым. Как бы усердно мужчина ни сохранял спокойствие, вскоре он начинает заметно нервничать и слишком часто дышать от страха, который особенно остро он начинает испытывать, когда пистолет в руках Эдварда прицеливается прямо в него.

— Ну вот, — с наслаждением произносит Майкл, медленно встает за спиной дрожащего Эдварда и кладет руки на его плечи, начиная их слегка массировать. — Хорошо, дорогой мой. Я рад , что ты начал слушать меня и прекратил вести себя как трус. Уверен, ты справишься с поставленной задачей. От тебя требуется сделать всего лишь одну вещь – убить брата. Выстрелить в него так, чтобы он умер мгновенно. Без шансов на выживание.

Майкл будто испытывает огромное удовольствие, издеваясь над Эдвардом, который настолько сильно боится своего дядю, что ему не хватает мужества сдаться и уверенно заявить, что этот план никогда не будет воплощен в жизнь.

— Если ты сделаешь это, твоя жизнь станет прекрасной. А я перестану называть тебя трусливым щенком и поверю, что ты действительно умеешь быть храбрым и уверенным в себе. Я с удовольствием помогу тебе стать таким же богатым и властным человеком, как и твой любимый дядюшка. Вместе мы станем прекрасной командой. Ты присоединишься к армии Майкла МакКлайфа и станешь главным. Ты знаешь, как много я плачу тем, кто работает на меня. У тебя будет такая же возможность. Только для этого тебе нужно сделать один выстрел, который попадет в сердце Терренса. Одно нажатие на курок, Эдвард. И ты обеспечишь себе идеальное будущее!

Майкл медленно отходит от Эдварда, облокачивается о стол и с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди.

— Ну вот, дальше давай сам, — говорит Майкл, с гордо поднятой головой смотря на Эдварда, стоящего к нему спиной с пистолетом, крепко сжатый в руках. — Как будешь готов – нажимай на курок.

Майкл ехидно смеется.

— Давай, щеночек, сделай это! Покажи, на что ты способен ради денег и власти.

Эдвард с радостью бы перевел пистолет на Майкла и выстрелил в него, отомстив ему за все страдания, что пережили он и его близкие. Однако он будто цепенеет и не может сдвинуться с места и убрать от Терренса пистолет. Кажется, что Майкл будто бы превратил своего племянника в полуживую статую, способную лишь моргать красными, полусухими глазами. Руки Эдварда сильно дрожат, ноги все больше слабеют, сердце бьется как у испуганного зайчика, а он сам отчаянно пытается сдержать слезы из страха показать слабость. Сил сопротивляться Майклу становится все меньше, но желание провалиться сквозь землю от трусости – все сильнее.

— Прочувствуй этот момент, — с гордо поднятой головой говорит Майкл. — Почувствуй его каждой клеточкой своего тела. Пусть это приятное чувство останется с тобой побольше. Избавься ото всех страхов! Перестань сомневаться в том, что это будет неправильно. Это будет ПРАВИЛЬНО! Ты же не хочешь остаться в глазах людей трусливым безмозглым щенком. Не хочешь, чтобы тебя и дальше продолжали называть трусом, говоря, что ты ни на что не годишься, и что твое рождение было огромной ошибкой. А раз не хочешь – так докажи это! Давай, Эдвард, не будь трусливым слабаком.

Каждый раз, когда Майкл называет его трусливым и неуверенным в себе слабаком, Эдвард все больше чувствует, как каждая мышца его тела сильно напрягается, а им овладевает чувство отвращения. Отвращения к этим словам. К оскорблениям, которые опускают его ниже плинтуса и заставляют еще больше засомневаться в том, что он может быть сильным, смелым и уверенным.

Терренс знал, что подобное могло произойти. И видит, что Эдвард действительно не хочет этого и ни за что не взял бы даже оружие, если бы Майкл не оказывал на него такое мощное давление, под влиянием которого он не может совладать с собой и оказать сопротивление. Мужчина даже хочет предпринять попытку убедить брата найти в себе силы наплевать на дядю, но что-то всеми силами удерживает его не позволяет встать. Терренс может лишь наблюдать за своим братом, который не может отвести от него свой ошарашенный взгляд. Его глаза не стеклянные. Они довольно красные и мокрые. В них можно заметить огромное сожаление. Взгляд МакКлайфа-младшего буквально кричит: « Я не хочу тебя убивать, но у меня остается все меньше сил на сопротивление. Пожалуйста, прости меня за то, что я такой трусливый и нерешительный. ». Именно этот полный жалости взгляд сильно трясущегося и тяжело дышащего Эдварда заставляет Терренса верить, что парень действительно хотел этого меньше всего.

Наталия потрясена не меньше самого Терренса или Эдварда. Возможно, даже больше. Девушка, прикрыв рот рукой, тихонько плачет, тяжело дышит, сильно дрожит и нервно ерзает на диване. Она крепко держит Терренса за руку и мокрыми глазами смотрит на Эдварда, мечтая спасти друга и даже прикрыть его собой. Но не сомневается – эмоции на лице ее бывшего возлюбленного настоящие. Блондинка искренне верит, что тот не хочет убивать своего старшего брата. Знает, что если бы этот человек был гораздо решительнее, он бы точно опустил пистолет. Наталии кажется, что Эдварду не хватает решительности и уверенности, а Майкл умело пользуется этим и оказывает на племянника огромное психологическое давление, постоянно указывая на его недостатки.

Через несколько секунд взволнованный Терренс находит в себе силы отвести взгляд от Эдварда, смотрящего на него широко распахнутыми, ошарашенными глазами. Он переводит взгляд на тяжело дышащую Наталию, тихонько плачущую от отчаяния. Ну а Майкл просто стоит и с хитрой улыбкой наблюдает за происходящим, радуясь, что его племянник вот-вот убьет того, кто так сильно напоминает ему брата Джейми.

— Это безумие , — со слезами на глазах дрожащим голосом говорит Наталия и шмыгает носом. — Просто безумие!

— Он не хочет этого делать, — тихо говорит Терренс. — Я знаю, что Эдвард не пошел бы на это. Если бы не дядя, он бы даже пистолет в руки не взял. Ты только посмотри, как его трясет. И того гляди, сейчас заплачет…

— Нет, я уверена, что Эдвард не пошел бы на это, — взволнованно тараторит Наталия. — Этот больной Майкл слишком сильно давит на него. Провоцирует, указывая на его недостатки. Но если дать Эдварду хороший толчок в спину, то он может найти в себе силы остановиться.

— Кстати, ты заметила, как дядя что-то сказал ему на ухо? После чего Эдвард резко затих и прекратил кричать на него! Интересно, что же он такого сказал?

— Да ясно что – еще больше унизил бедного парня. Твой дядя слишком хорошо знает его слабые места и давит на них настолько сильно, насколько возможно. Майкл постоянно делает акцент на том, что Эдвард – трус, Эдвард не уверен в себе, Эдвард – неудачник, Эдвард нерешительный… Это похоже на какое-то насилие . Психологическое насилие.

— Верно… За все это время он уже раз двести сказал это про Эдварда. — Терренс качает головой. — А парень ведется на его провокации…

— Этого я больше всего боялась. Что Майкл так сильно надавит на него, что Эдвард сделает все что угодно. Этот тип слишком хорошо манипулирует и пудрит мозги.

— Знаю. Но боюсь, мы уже ничего не сможем сделать.

— Нет! — взволнованно восклицает Наталия, широко распахнув полные слез глаза. — Я не хочу в это верить! Не хочу потерять тебя, Терренс! Не хочу, чтобы Ракель потеряла тебя! И больше всего я не хочу, чтобы Эдвард совершил самую огромную ошибку и встал на тот путь, по какому идет и Майкл. Он не может кончить свою жизнь таким образом.

— Я тоже не хочу, чтобы Ракель страдала, но… — обреченным голосом отвечает Терренс. — Но похоже, что это конец .

— Нет, МакКлайф, не говори так!

— Да, Рочестер, это конец. — Терренс сгибается пополам, запускает руки в свои волосы и начинает слегка оттягивать их. — Черт, за что? Неужели у этой истории будет плохой конец? Неужели дядя победит и уничтожит нас всех?

— Так не должно быть! — отчаянно восклицает Наталия. — Мы не можем позволить этому больному подонку убить нас и получить все! Не должны!

— Однако выхода никакого нет! — Терренс переводит пустой взгляд на Наталию, сидя согнутым пополам. — Сейчас Эдвард выстрелит – и все! Я умру !

— Нет, приятель, нет…

— Хотя я совсем не хочу умирать! Не хочу оставлять Ракель одну! Она будет страдать, если со мной что-то случится. Кэмерон и так не хотела отпускать меня из страха, что здесь мне придет конец. Но я не послушал ее…

— Я знаю, что ты сделал это ради меня. — Наталия мягко гладит Терренса по плечу. — Ради того, чтобы спасти меня.

— И я знал , на что шел. Знал…

— Послушай, Терренс, может…

— Нет, Наталия. Мы уже ничего не сможем сделать. Дядя Майкл вот-вот расправится с нами. Сначала я, потом ты с Ракель, мама… Возможно, он еще и с Эдвардом захочет покончить! Не исключаю, что все эти разговоры о деньгах – полная туфта!

— Терренс…

— Все МакКлайфы умрут! Мы отправимся вслед за отцом… Перед которым я так и не успел извиниться за то, что был несправедлив к нему… Твою мать…

Терренс резко закрывает свое бледное лицо руками и проводит ими по нему, чувствуя, как сильно его начинает трясти, и понимая, как напряжена каждая мышца его тела. Возможно, он и мог бы пустить слезу от отчаяния, но мужчина изо всех сил старается держаться. Хотя ему очень страшно. Страшно осознавать, что он вот-вот может умереть. Умереть по вине Эдварда, чувствующий себя маленьким, беззащитным ребенком, пока Майкл смотрит на него таким ледяным взглядом, от которого все его тело съеживается.

Пока Терренс в какой-то момент впадает отчаяние с мыслью, что ситуация безнадежна, Наталия чувствует, как что-то сильно щемит в сердце. Ей становится очень тяжело дышать, в груди начинает что-то давить, а все тело овладевает сильной тряской. Девушка несколько секунд о чем-то думает, напряженно смотря на своего друга и гладя его по спине, голове и руке. Она тихо плачет, испытывая невыносимую боль и отказываясь принимать то, что вот-вот может случиться. Это чувство становится триггером, побуждающий ее задуматься о чем-то гораздо серьезнее и приобрести больше уверенности в себе. А в какой-то момент Наталия слегка хлопает Терренса по спине и с гордо поднятой головой уверенно говорит:

— Нет, Терренс! Это не конец! Мы еще можем победить. И мы победим !

— Как будто у тебя есть план спасения, — без эмоций усмехается Терренс, уставив свой пустой взгляд в одной точке.

— Есть! Может быть, сейчас у меня ничего не получится, но я готова пойти на риск.

— Что? — Терренс переводит взгляд на Наталию, оставив в покое свои слегка взъерошенные волосы. — Э-э-э… Ты что там задумала? Что ты собираешься сделать?

— Остановить Эдварда и убедить его пойти против воли Майкла.

— Ты наивно думаешь, что сможешь справиться?

— Эдвард хотел доказать нам, что ему можно доверять, — уверенно говорит Наталия. — Так пусть докажет это! Если он действительно любит и уважает нас, то он ни за что не пойдет на то, что я хочу ему предложить. Это будет что-то вроде проверки для него.

— Э-э-э, ты что такое говоришь, Наталия? Что ты собралась, черт возьми, делать?

— Сейчас увидишь. Это будет рискованно, и я могу лишиться жизни. Но если я хотя бы не попробую, то никогда не прощу себя за это.

Наталия собирается с дивана, однако ее тут же останавливает Терренс, крепко схватив за запястье и уставив на нее ошарашенный взгляд.

— С ума сошла? — ужасается Терренс. — Ты хоть соображаешь, что сейчас делаешь?

— Соображаю , — уверенно заявляет Наталия. — И я готова !

— Нет, Рочестер, не вздумай! Не делай глупостей! А вдруг Эдвард выстрелит в тебя? Сейчас дядя сто процентов начнет давить на него в три раза сильнее! И получится так, что жертвой буду не я, а ты.

— Я осознаю все риски, — положив руку на плечо Терренса, с испугом во взгляде отвечает Наталия. — Но я готова сделать это. Я делаю ради не только ради Ракель. На этот рискованный шаг я готова пойти также ради тебя. И раз у меня появился шанс повлиять на ситуацию, я обязана воспользоваться им.

— Наталия, пожалуйста, не делай этого! — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Я тебя умоляю…

— Прости, Терренс, но я должна это сделать.

— Уж лучше умру я, чем ты. Ты должна жить.

— Я поклялась себе, что больше не буду прятаться за спинами других и подставлю себя под удар ради спасения своих близких. — Наталия медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Я готова рискнуть ради Эдварда, чтобы спасти его от Майкла и не дать ему превратиться в подобие своего дяди. Однако если будет нужно, то я готова пожертвовать собой и умереть ради тех людей, которых я люблю. После всего, что я пережила, мне уже ничего не страшно.

— Нет, Наталия… Пожалуйста…

Наталия мягко высвобождает руку из хватки Терренса, встает, решительно подходит к Эдварду и встает напротив него, посмотрев прямо в его ошарашенные, широко распахнутые глаза. Пока Майкл презренно усмехается, будучи уверенным в том, что ей ничего не удастся сделать.

— Нет, Эдвард, остановись! — отчаянно умоляет Наталия. — Не делай этого, я тебя прошу! Не стреляй в Терренса! Пожалуйста, не совершай ошибку, о которой ты будешь жалеть. За которую будешь расплачиваться до конца своей жизни. Неужели ты этого хочешь? Тебе не станет лучше, если ты выстрелишь в своего брата!

— Не слушай ее, Эдвард! — начинает давить Майкл. — Делай, что я тебе говорю! Эта « ошибка » обернется в твою пользу, и ты станешь очень богатым и властным человеком. Ты больше никогда не будешь вынужденным быть бездомным нищебродом. Никто не посмеет обращаться с тобой, как с говном, потому что у тебя наконец-то появятся деньги. Много денег. Они избавят тебя от твоих комплексов.

— Нет, это не принесет тебе никаких благ, — будучи уверенной в себе снаружи и ужасно испуганной внутри, игнорирует слова Майкла Наталия. — Ты будешь настолько сильно ненавидеть себя, что тебе не будут нужны никакие деньги. Невозможно воскресить умершего человека. У тебя не получится что-то изменить, потому что мертвые никогда не восстанут из загробного мира. Ты никогда не избавишься от того груза, который будет на твоих плечах, если убьешь кого-то. Особенно своего брата, которого ты всегда любил всем сердцем. Сам же говорил, как сильно ты привязался к нему! Неужели твоя любовь к нему не имеет для тебя никакого значения?

— Забудь о любви, Эдвард, на кану стоят огромные деньги! — мягко, но уверенно говорит Майкл. — Ты получишь большую часть наследства, которое завещал тебе отец. А в качестве поощрения я хорошо заплачу тебе из своих личных средств. Ты останешься жив, если убьешь своего брата. Которого ты обязан убить. Он всегда был намного успешнее и богаче тебя. Ты не имеешь права любить того, кто должен был быть твоим конкурентом. Кого всегда любили намного больше. Кому досталась вся любовь, которую тебе никто никогда не давал. Терренс никогда не был твоим другом. Он – твой враг ! Ненавистный враг, который должен умереть прямо сейчас.

— Нет-нет, даже думать об этом не смей! Терренс – твой друг! Самый близкий человек, который всегда придет тебе на помощь. Потеряв его, ты лишишься того, кому мог бы рассказать то, чего не сказал бы кому-то другому. Деньги не сделают тебя счастливым. Ты не можешь излить им душу, рассказать, что тебя беспокоит, и попросить совета. С их помощью ты можешь лишь удовлетворить свои потребности. Есть вещи, которые ты не сможешь купить. Искреннюю любовь или воскрешение мертвого… Даже если у тебя есть миллионы или миллиарды, они не смогут дать тебе этого. Да, в наше время без денег никуда. Но количество денег не самое главное в жизни. Есть люди, которые умеют быть счастливыми даже с одним центом в кармане.

— Ну что за бред! — презрительно ухмыляется Майкл. — Со своим центом – ты гребаный кусок дерьма! Только огромные деньги могут дать тебе все! Благодаря долларам ты сможешь иметь все, что тебе захочется. Перед тобой откроются все двери! Стучись в любую – тебя везде примут с распростертыми объятиями! Стоит только помахать пачкой долларов перед носом, как тебя будут буквально на руках носить. Без денег ты – никто! А с деньгами ты – самый настоящий бог, которому под силу сделать даже невозможное.

— Смысл жизни не в деньгах. Смысл жизни в том, чтобы быть окруженными теми, кто любит тебя, и кого любишь ты. Нельзя быть счастливым, если ты одинок, но твой сейф забит толстыми пачками денег. Кому достанутся все эти доллары, когда ты умрешь? Как ты выберешь кого-то, если у тебя никого нет? Если ты убьешь кого-то и после этого потеряешь доверие тех, кто любит этого человека. Ты не станешь счастливее после убийства кого-либо, даже если ненавидишь его. Если у тебя есть душа и сердце, то тебе будет ужасно стыдно за свой поступок. Ты можешь быть готовым провалиться сквозь землю от стыда. Может быть, тебе даже самому захочется взять пистолет и застрелиться, ибо ты не сможешь смириться и забыть. Это может случиться сейчас, через пять, десять, и даже через тридцать лет. Неважно! Рано или поздно тебя все равно будет мучить совесть.

— О, дорогой, если ты прекратишь быть трусливым неженкой, то через пять-десять лет у тебя будет абсолютно все , — уверенно заявляет Майкл. — Ты забудешь обо всякой жалости и будет счастлив жить шикарной жизнью, о которой ты мог бы только мечтать. Если ты убьешь Терренса, то я сделаю все возможное, чтобы обеспечить твое будущее и всегда буду помогать тебе в материальном плане. Дядюшка Майки не бросает слов на ветер и всегда делает то, что обещает. Спроси любого из моих людей, и они подтвердят это.

— Если ты убьешь Терренса, то причинишь боль не только себе, но также и Ракель, — уверенно, с жалостью во взгляде говорит Наталия. — Неужели ты хочешь, чтобы моя подруга страдала из-за потери любимого жениха? Ты ведь также любишь невесту своего брата! И знаешь, что она возненавидит тебя, если по твоей вине с Терренсом что-то случится. Впрочем, не она одна будет презирать тебя. Я тоже не смогу простить тебя за убийство моего близкого друга и человека, который все еще очень многое значит для меня. Я говорю про тебя, Эдвард. Убив брата, ты убьешь и самого себя. Убьешь того доброго милого парня, с которым я познакомилась несколько месяцев назад. Его для меня больше не будет существовать. Он умрет . Я потеряю человека, который никогда не был безразличен мне.

— Никто не будет долго страдать, потому что Ракель тоже умрет, — хмыкнув и скрестив руки на груди громко заявляет Майкл. — Твоя бывшая девушка тоже умрет. Сначала мои люди оттрахают ее, а потом безжалостно грохнут. Никто не успеет наслать на тебя слишком много проклятий и обвинить в убийстве собственного брата. А если тебе никто не будет напоминать об убийстве, то скоро ты и сам забудешь об этом и начнешь любить свою новую жизнь. В которой будет все что ты пожелаешь.

— Ты прекрасно знаешь, что твой брат всегда любил тебя и сразу же согласился подружиться с тобой. Он не отверг тебя, когда ты предложил дружбу. Возможно, в глубине души Терренс все еще любит тебя и искренне беспокоится даже после вашей серьезной ссоры. Может, спустя время вы снова начнете общаться. Вас объединяют не только кровные узы, но и любовь к музыке. Вы – два невероятно талантливых человека с великолепными голосами и навыками игры на гитаре. А уж как ты здорово умеешь писать песни! Вспомни, как ты помогал ему и Даниэлю с Питером работать над песнями. Ты получал удовольствие и был счастлив, что эти ребята так тепло тебя приняли и попросили о помощи. И вспомни те времена, когда твой брат, моя подруга, я и ты проводили время. Как нам было весело! Да… Я понимаю, что мы вряд ли сможем повторить это. Но я вспоминаю все те моменты с легкой улыбкой на лице. Тогда мы были как семья. Я чувствовала себя как одна из МакКлайфов. Потому что безумно люблю всех вас.

— Бла-бла-бла-бла! — с закатанными глазами произносит Майкл. — Один словесный понос одной безмозглой блондинки! Пф… Эдвард! Не слушай ты эту глупую девчонку! Делай то, что от тебя требуется! Растянул удовольствие немного – и хватит! Давай, блять, стреляй уже! Прекрати быть неуверенным в себе трусливым щенком! Мне надоело смотреть, как ты трясешься и порываешься зарыдать. Тоже мне мужик! Да у тебя от мужика только член и остался!

— Подумай еще и о маме, — смотря на Эдварда более грустным взглядом, но по-прежнему оставаясь уверенной в себе, говорит Наталия. — Какого ей будет узнать, что ее сын, которого она столько лет искала, стал жестоким? Стал убийцей своего родного брата! Еще одного ребенка, которого она растила! Ты причинишь ей двойную боль, встав на путь зла. Миссис МакКлайф потеряет сразу обоих сыновей. Ты тоже умрешь для нее! И она будет лишена, пожалуй, единственного смысла в своей жизни! У нее ведь нет никого, кроме детей. Неужели ты хочешь этого? Неужели у тебя хватит смелости позволить дяде растоптать тебя в грязи? А если он тобой манипулирует? Вдруг разговоры о деньгах – всего лишь отмазка? Я уверена , что он ничего тебе не даст и убьет так же безжалостно, как хочет убить всех нас! Прошу тебя, Эдвард, не поддавайся на его провокации! Остановись, пока не поздно!

Ни Майкл, ни Наталия не намерены так просто сдаваться. Они всем силами пытаются склонить бедного Эдварда на свою сторону, пока он все еще стоит на одном месте, страшно трясется и громко, тяжело дышит от огромного волнения.

— Не волнуйся, Эдвард, я не сдам тебя полиции и подкуплю нужных людей, чтобы этому убийству не предали огласки, — уверенно обещает Майкл. — Может, об убийстве Терренса и Ракель и их лучшей подруги люди все-таки и узнают. Но в полиции уж точно не будут расследовать его. Поговорят об этом немного, да заткнутся. Всему свойственно забываться со временем. Скоро никто и не вспомнит, что ты убил кумира всех сопливых девочек. Эти пигалицы найдут себе новых кумиров и будут восхищаться им. На свете полно смазливых мальчиков, к которым девки липнут, как пчелы – к меду.

К глазам Наталии начинают подступать слезы, но она не пытается таким образом разжалобить Эдварде. Она плачет от отчаяния. От страха, который ей приходиться прятать глубоко в себе… От осознания того, что ситуация слишком напряженная. От мысли, что ее бывший парень поддастся на провокации Майкла и выстрелит в Терренса, который с ужасом во взгляде смотрит на нее, мысленно умоляя ее прекратить все это.

— Эдвард, ты говорил, что любишь свою семью и готов пойти на все ради нее, — спокойно говорит Наталия. — Сказал, что жалеешь о произошедшем между тобой, Терренсом и Ракель. Не знаю, что насчет остальных, но я верю тебе. Верю в твое раскаяние и знаю, что ты делаешь все, чтобы вернуть их любовь и доверие. Тебе бы не пришлось это делать, если бы мы с тобой не разругались. Ты был разгорячен из-за нашей ссоры и не следил за тем, что делал и говорил. Уверена, что если бы я не пришла в дом Терренса, то этой драмы вполне можно было бы избежать. В том, что случилось, была только лишь моя вина. Мне следовало уйти, увидев тебя в гостиной. Но я не сделала этого… И вот, во что это превратилось.

Наталия на долю секунды опускает взгляд вниз и замолкает, чтобы шмыгнуть носом и резко выдохнуть.

— Тогда я шла к Терренсу и Ракель, чтобы либо попрощаться с ними, либо все-таки рассказать то, что скрывала. Мне было невыносимо тяжело. Я не знала, что делать: поступить, как эгоистка, или наплевать на страхи. Поначалу я думала, что после разговора с этим двумя уйду и покончу с собой. Я чувствовала себя настолько плохо, что мне правда хотелось умереть. Но слава богу, что друзья оказались рядом и спасли меня от этого поступка.

Наталия нервно сглатывает.

— Может, если бы я рассказала тебе обо всем гораздо раньше, то нам удалось бы найти какое-то решение этой проблемы. Возможно, ты бы помог мне пережить то, что до сих пор не дает мне покоя. Но тогда я поступила, как трусиха и сама разрушила то, чего совсем не хотела терять. Поверь, я правда очень жалею, что не рассказала обо всем раньше. Знаю, ты злишься на меня и хочешь избавиться от нужды видеться со мной. Я прекрасно понимаю твои чувства, ведь тебе наплевали в душу. Ты верил, что я была ужасной, оскорблял и унижал… Но я не имею права злиться. Потому что сама во всем виновата. Будь я смелее и решительнее, все могло бы быть иначе.

Наталия тяжело вздыхает и бросает взгляд на свои руки.

— Поскольку мы уже не встречаемся, я не прошу тебя опустить пистолет ради меня, — тихо говорит Наталия. — Я не прошу делать что-то ради меня. Однако я хочу попросить тебя кое о чем… Не делай глупостей! Не поддавайся на провокации Майкла хотя бы ради матери, отца, брата, невестки. Они все будут разочарованы, если ты убьешь Терренса. Никто не хочет с тобой разговаривать и слышать твое имя. Но если ты опустишь пистолет, то сможешь доказать свою любовь к своей семье. Это будет еще один шаг к примирению с теми, кого когда-то обидел. Пожалуйста, Эдвард, остановись! Ради своей семьи! Ради близких друзей! Будь смелее и увереннее! Это не так сложно! Любовь поможет тебе справиться с этим. Любовь побеждает всегда и везде. Если бы ее не было, то не было бы и нашего мира. До тех пор, пока жива любовь, будет жить и все живое.

— Куча бесполезных слов, — закатив глаза с раздраженным рыком, сухо говорит Майкл. — Даже не вздумай вспоминать об этой чертовой любви! Забудь о ней! Закопай ее в землю! Отключи все свои чувства и начни вести себя, как и должен! Хватит уже вести себя, как трус, и выглядеть так, будто ты сейчас разревешься! Ты – мужик , Эдвард, а не девочка! У тебя есть яйца, а не сиськи! Пора уже взрослеть и выкидывать всю эту дурь из башки! Не слушай эту девчонку и выстрели в своего брата! Это единственное, что от тебя требуется.

Эдвард прекрасно слышит все, что говорят и Майкл, и Наталия. Мужчина очень хочет послушать девушку, страшно боясь разочаровывать ее, Ракель, Ребекку и Терренса и навсегда потерять их любовь и доверие, которые он отчаянно пытается вернуть. Но нерешительность полностью парализует МакКлайфа-младшего каждый раз, когда начинает говорить его дядя. Страх перед столь ужасным человеком, который так усиленно давит на него, заставляют мужчину продолжать стоять на одном месте, буквально застыв словно статуя. Его все еще сильно колотит, ладони вспотевают, сердце бьется как сумасшедшее, а сильный страх вызывает у него легкое головокружение.

Даже если ситуация не становится лучше, Наталия не хочет не сдаваться и собирается сделать все, чтобы спасти Терренса от гибели и Эдварда – от ужасного поступка. Девушка видит, что он находится очень близко к тому, чтобы сдаться. Но все же она намерена использовать все имеющиеся у нее аргументы и пойти до конца в желании сделать то, что покажет настоящее отношение Эдварда к его семье и к ней самой.

— Пожалуйста, Эдвард, опусти пистолет, — изо всех сил сдерживая желание впасть в истерику, со слезами на глазах умоляет Наталия. — Не слушай своего дядю. Не убивай в себе того хорошего парня, которого я знаю. Которого мы все любим. Которого не хотим потерять. Который ни за что не пошел бы на что-то ужасное. Пусть Майкл хоть миллион раз скажет, что ты трусливый, безмозглый и неуверенный в себе. Я ни за что не поверю ему! Для меня ты – поистине храбрый, очень умный, безумно талантливый, решительный, вежливый, добрый… Самый лучший человек на свете. Я всегда любила тебя именно за твой прекрасный характер. За то, как нежен и добр ты относился ко мне. А если в тебе и есть какие-то недостатки, то они у всех есть. Нет совершенно идеальных людей. Впрочем, меня не волнуют твои недостатки. Я ценю тебя за твои достоинства.

Наталия шмыгает носом и сквозь слезы скромно улыбается.

— Я все еще помню, как ты пытался защитить меня от людей Майкла, — с гордо поднятой головой говорит Наталия. — Мне безумно это нравилось! В тот раз ты был сильным и уверенным. Не боялся подставлять себя под удар. Прятал меня за своей спиной. Был готов разорвать всех тех подонков… Может, ты и не смог защитить меня. Но ты пытался . И сильно впечатлил меня своей смелостью. Я горжусь тобой! Тем, как достойно ты тогда себя вел. И я буду гордиться еще больше, если ты пошлешь своего дядю подальше.

Наталия качает головой.

— Ты сможешь это сделать! Тебе просто нужно взять всю свою волю в кулак и сказать: « Я должен сделать это ради моей семьи! ». Ты сильный , Эдвард! Ты намного сильнее, чем тебе кажется. Просто ты еще этого не понял. Не знаешь пределы своих возможностей. Хотя ты силен телом и духом. Трусливый человек никогда не вмешался бы в такое опасное дело и держался бы подальше от таких типов, как Майкл и его друзья. А раз ты решил сделать это, значит, в тебе сидит маленький бесстрашный человечек. Твоя сила может быть невероятно огромной. Просто нужно позволить ей проявить себя. Не прячь ее в себе. Покажи то, что скрыто глубоко в твоем сердце, в твоей душе. Я верю в тебя и знаю, что ты можешь абсолютно все.