— Вот подонок! — возмущается Алисия. — Как он смеет оскорбить мою ни в чем неповинную племянницу! Моя девочка не сделала ему ничего плохого, а он унижает ее!

— Она и сама страшно разозлилась и напала бы на него с кулаками, если я не удержал ее. Из страха, что эта озлобленная мразь в гневе могла что-нибудь с ней сделать. Эдвард не вспомнил бы о том, что Ракель – девушка, и без жалости расквитался бы с ней.

— Ох, ну тварь… Ну ублюдок! Настолько же надо быть бессовестным и наглым, чтобы позволять себе так поступать и говорить!

— Просто у Эдварда нет совести. И вряд ли она когда-нибудь была. Он может лишь притворяться хорошим, а на самом деле этот человек ужасный, жадный, грубый и эгоистичный. Теперь я понимаю, почему он так усердно навязывался мне в друзья. Для чего хотел втереться нам в доверие.

— Да уж… — Алисия замолкает на пару секунд. — Но подожди, Терренс, а откуда ты узнал об этом? Неужели твой дружок и правда сам все подтвердил?

— Да, пару дней назад он сам пришел к нам с Ракель домой. После того как мы получили письма, и на меня напали, мы придумали план. Он заключался в том, что мы при Эдварде прочитаем те письма. И это сработало – он раскололся сразу же после того, как увидел их. Правда, масла в огонь подлило появление Наталии. Мы не собирались приглашать ее – она сама приехала. Хотела поговорить…

— Кстати, а ты не знаешь, что происходит между ней и Эдвардом? Ракель говорила, они ведут себя странно.

— Знаю. Они расстались месяц назад. Мало того, что Эдвард полгода притворялся невинной овечкой, так еще и заставлял Наталию делать вид, что у них в отношениях все прекрасно. Эти двое говорили, что у них все хорошо. Однако мы с Ракель с самого начала знали, что у них что-то не так. О том, что пары Наталии с Эдвардом не существует уже целый месяц, нам стало известно в день, когда была раскрыта правда про его дядю, наследство и намерения Локхарта.

— Надо же… А мне казалось, эти двое были счастливы.

— Да, были! — с закатанными глазами хмыкает Терренс. — Бедная девушка до сих пор не может оправиться. Оскорбляя нас с Ракель, он еще и не стеснялся в выражениях в ее сторону. Хотя Наталию он оскорблял намного хуже, чем нас.

— Значит, досталось не только тебе и Ракель?

— Именно. Когда мы с Ракель оставили их одних на пару минут, эти двое начали ссориться и выяснять отношения. Их крики были слышны даже со второго этажа. Даже наши служанки слышали, как они орали друг на друга.

— Они говорили о своем расставании?

— Давайте я расскажу обо всем по порядку. — Терренс быстро прочищает горло. — Услышав разговор Наталии и Эдварда, мы узнали очень много всего. Например, то, что Локхарт всегда будет осуждать меня за тот поступок, за который мне до сих пор стыдно. А также, как я уже сказал, он оскорблял и унижал меня, Ракель и Наталию.

— Кошмар какой…

— А в какой-то момент этот негодяй хотел напасть на Наталию после того, как она залупила ему пощечину. Когда они поняли, что мы слышали их ссору, Эдвард начал строить из себя невинную овечку. Но Наталия заставила его показать себя настоящего. Благо мы с Ракель тут же вмешались: я оттащил этого бешеного от нее, а она успокаивала свою подругу.

— И он ничего ей не сделал?

— Нет, слава богу. Потом Эдвард переключился на меня и начал оскорблять, заявляя о том, что ему совершенно не жаль меня, и я якобы заслужил все свои проблемы. Унижал ни в чем неповинную Ракель и продолжал словесно издеваться над Наталией. И в итоге у меня просто не выдержали нервы, и я набросился на него с кулаками. Простите, но я больше не смог это терпеть. Я и так давно мечтал начистить его наглую морду. Хотя ему и так было мало того, что он получил.

— Кошмар какой! — произносит Алисия, будучи потрясенной всем услышанным. — Не могу поверить…

— Я понимаю, вам нелегко это признать, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Но к сожалению, я рассказал вам правду . Локхарт оказался предателем. Предателем, который готов убить нас ради денег. Который в глубине души жутко завидовал мне и моим успехам и мечтал быть на моем месте.

— Мне очень жаль, Терренс… Я могу представить, как тебе сейчас тяжело.

— Вы даже представить себе не можете, как я разочарован в этом человеке. Я крепко привязался к нему и всецело доверял ему, а он наплевал мне в душу. Это ужасно противно . Конечно, я много раз сталкивался с людьми, которые поступали со мной по-свински. Но вот так еще никто не делал.

— Я прекрасно понимаю тебя, дорогой мой, — выражает сочувствие Алисия. — Знай, что я полностью на твоей стороне. Если твой друг и правда поступил так омерзительно и хочет уничтожить тебя ради денег, то я очень разочарована.

— Спасибо огромное, Алисия. Я искренне ценю вашу поддержку.

— Вы с Ракель должны держаться подальше от этого человека. Уверена, он принесет вам еще очень много бед. А лучше идите в полицию и заявляйте на него и его дядю, который хочет обокрасть вас.

— Да-да, обещаю, мы не оставим это просто так. Если в ближайшее время на нас будет совершено хоть одна попытка покушения, или нам пришлют еще одно сообщение или письмо с угрозами, мы с Ракель, мамой и Наталией немедленно пойдем в полицию. Нам нечего бояться. Пусть боятся Эдвард и Майкл, которые очень скоро пойдут за решетку за все, что они сделали.

— Это правильно! Доказательства угроз у вас есть, а значит, будет легко доказать, что они являются угрозой вашей жизни и хотят обокрасть вас.

— Ох, Алисия… — резко выдыхает Терренс. — Если честно, я даже не знаю, правильно ли было позволять Ракель ехать на встречу одной. Сейчас такая ситуация, когда ей опасно оставаться одной. А если эти люди задумают напасть на нее или вообще организуют похищение?

— Боже, Терренс, не пугай меня так! — ужасается Алисия. — У меня сердце разорвется, если с моей девочкой что-нибудь случится. И Мистер Кэмерон не переживет покушения на свою внучку.

— Мы стараемся держаться вместе. Хотя последний раз, когда нам приходилось убегать, произошел несколько дней назад. Тогда на нас едва не напали с ножами, но мы быстро убежали от них, и те люди не смогли догнать нас. Прошло несколько дней, а больше никаких угроз не было… Ни сообщений, ни писем, ни преследований, ни попыток покушения…

— Тем не менее тебе и Ракель все равно стоит быть очень осторожнее. Такое затишье может означать, что скоро нагрянет буря. Сейчас вас никто не преследует, а скоро кого-то из вас могут ударить по голове и отвезти куда-нибудь за город.

— Это меня и беспокоит. И я пытаюсь сделать все, чтобы с Ракель такого не произошло.

— Плохо, что Ракель находится одна, хотя ты и не обязан ходить за ней, как за собачкой.

— Знаю. Но каждый раз, когда она остается одна дома или куда-то идет без меня, я нахожусь будто на иголках.

— Я понимаю. Однако помни, что опасность может настигнуть тебя или мою племянницу в любой момент. Просто так подобные дела не заканчиваются. Эдвард и его дядя в итоге добьются своего и не сдадутся, скорее всего, даже под прицелом пистолета или с наручниками на руках.

— Ох… — устало вздыхает Терренс, проводя рукой по своему лицу. — Что ни день, так всегда что-то происходит… Мало того, что с Локхартом и его дядькой проблемы появились, так еще и группа разваливается…

— Да, кстати, а как с ней обстоят дела? Тебе так и не удалось помирить своих коллег?

— Я смог бы это сделать, если бы наш барабанщик не захотел попытаться свести счеты с жизнью, — с грустью во взгляде отвечает Терренс.

— Барабанщик? Питер Роуз?

— Да. Три дня назад. И пресса уже распространила эту новость, опубликовав фотографии, которые сделали свидетели того, как Питера увозили в больницу. Можете почитать, если хотите.

— Ох, Терренс, дорогой, как ты вообще можешь спокойно все это переживать? — удивляется Алисия. — Неужели у тебя хватает выдержки пережить сразу столько потрясений одновременно?

— Боюсь, моей выдержке скоро придет конец… Каждый день я все больше чувствую, что хочу взорваться, как хлопушка, и впасть в истерику. Я не могу… У меня буквально все тело трясется от нервного напряжения. Хотя благодаря тому, что Ракель находится рядом и поддерживает меня, я чувствую себя чуточку легче. Она очень многое делает, чтобы помочь мне. И я безмерно благодарен этой девушке за то, что она не бросает меня в такой тяжелый момент.

— У тебя есть не только она, Терренс. Твои друзья всегда поддержат тебя, если оно будет нужно. А уж миссис МакКлайф просто обожает тебя и пойдет на все , чтобы помочь тебе. Никто не бросит тебя в беде, даже если весь мир будет против этого. Помни, твои самые преданные люди навсегда останутся с тобой.

— Я знаю, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — И очень рад, что у меня есть эта поддержка.

В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой Терренс с грустью во взгляде смотрит куда-то в сторону, откинувшись на спинку дивана и задрав голову к верху.

— Кстати, а какого состояние того Питера? — интересуется Алисия.

— Ничего не могу сказать, — тихо отвечает Терренс. — Врач толком ничего не объясняет. Хотя и говорит, что он потерял много крови и у него там какие-то проблемы с ее циркуляцией. Если честно, мы не знаем, выживет ли он…

— Неужели все настолько плохо?

— Не совсем, но пока что улучшений никаких. Ему должны были сделать переливание крови, но я не знаю, как оно прошло. Врач Питера пока что не звонил и ничего не говорил.

— Бедный парень… — ужасается Алисия. — Надеюсь, он поправится и обратится за помощью, в которой явно нуждается.

— Однако мы не хотим настаивать, потому что это не даст никакого эффекта. Просто будем рядом и давать понять, что он может на нас рассчитывать на нас.

— Главное – не переставайте верить в лучшее. К сожалению, сейчас от вас мало зависит, но надо как-то сохранять надежду, что все будет хорошо.

— Мы стараемся. Но иногда у нас просто руки опускаются. Я ничего не могу с собой поделать…

— Не сдавайтесь и верьте, слышишь меня! Ведь я знаю, как сильно ты хотел этого. Неужели ты так просто сдашься и пустишь все на самотек? Так нельзя, Терренс! За свои мечты надо бороться! Надо много работать, чтобы чего-то добиться.

— Да, вы правы… — резко выдыхает Терренс и на пару секунд откидывает голову назад. — Просто иногда у меня бывает слишком переменчивое настроение… Сегодня мне вроде бы хочется верить в лучшее, а завтра я начну жалеть обо всех своих ошибках и захочу куда-нибудь исчезнуть. Я не могу сохранять свою веру в лучшее, понимайте. Особенно сейчас. Когда ситуация такая напряженная и нервная.

— Понимаю, дорогой. Но я думаю, тебе просто нужен кто-то, кому ты мог бы выговориться. Например, поговори с Ракель и расскажи ей о своих чувствах. Она поймет и сделает все, чтобы облегчить твое состояние.

— Вообще-то, у нас уже был такой разговор. И знайте, мне стало немного легче. Ракель всегда умела подобрать слова поддержки. Она дает понять, что верит в меня и знает, что я смогу пройти через все это. Именно это мне и нужно – знать, что кто-то поддерживает меня и не сомневается в том, что я получу желаемое, несмотря ни на что.

— В таком случае держись, Терренс, — с грустью во взгляде советует Алисия. — Да, сейчас тебе тяжело. Может быть, судьба решила так или иначе проучить тебя за то, что ты сделал. Но тебе нужно немного потерпеть и держаться. А я уверена, что ты сможешь это сделать. У тебя есть сила воли и целеустремленность. И если ты с достоинством преодолеешь все препятствия, что стоят у тебя на пути, и продолжишь идти к своим целям уверенно, то однажды судьба сделает тебе такой подарок, о котором ты даже не можешь и мечтать.

— Звучит как прекрасная мотивация, — слегка улыбается Терренс. — Вы всегда знали, что сказать.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне за советом или помощью. Я никогда не откажу тебе и сделаю все, что смогу.

— Благодарю.

Тут в гостиной раздается неожиданный громкий звонок в дверь, на которую Терренс резко переводит свой взгляд.

— О, простите, Алисия, но мне только что позвонили в дверь, — неуверенно говорит Терренс. — К сожалению, мне придется попрощаться с вами.

— Хорошо, удачи тебе, — мягко отвечает Алисия. — И передай, пожалуйста, Ракель, что я звонила. Хочу поговорить с ней, когда у нее появится свободная минутка.

— Не беспокойтесь, я передам. Спасибо за разговор.

— И тебе спасибо, что уделил мне время.

— До свидания.

— До скорого.

Терренс отключает звонок и кладет телефон на то место, где он лежал ранее. Мужчина с усталым вздохом встает с дивана и направляется открывать дверь, в которую кто-то звонит уже во второй раз. А открыв ее, МакКлайф несколько удивляется, когда видит на пороге свою маму Ребекку, которую он вообще-то не приглашал.

— Мама?! — удивляется Терренс. — Вот так сюрприз!

— Привет, Терренс, — дружелюбно говорит Ребекка, обнимает Терренса и целует его в щеку. — Я не побеспокоила тебя?

— Э-э-э. Нет-нет, совсем нет. — Терренс слегка улыбается, будучи немного растерянным. — Хотя я немного удивлен твоему визиту.

— Ну если бы ты хотя бы изредка включал свой телефон, то смог бы узнать о моем приезде заранее. Я ведь хотела спросить, можно ли мне приехать сюда. Ну а не дозвонившись до тебя, я решила приехать без предупреждения.

— Ах да… Прости… Я отключил его, потому что не хотел, чтобы меня кто-то беспокоил.

— Вот как? А что же так, милый мой? Не хочешь ни с кем разговаривать?

— Да, хочу хотя бы на время абстрагироваться ото всего… — Терренс медленно проводит рукой по своему усталому бледному лицу. — Не хочу пока ни с кем разговаривать…

— Что-то ты выглядишь каким-то усталым, — слегка хмурится Ребекка, внимательнее рассматривая лицо Терренса. — Ты как будто всю ночь не спал и глаз не сомкнул.

— Ну в общем-то, все так и было… В последнее время у меня есть некоторые проблемы со сном…

— Бессонница?

— Э-э-э… Почти…

— И да, что это за синяки у тебя на лице? Откуда они?

— Э-э-э… Да так… Пришлось защищаться от одного подонка… Но ты не переживай, скоро все пройдет.

— Ох, надо же…

Увидев синяки на лице Терренса, Ребекка тут же вспоминает то, что видела почти же синяки у Эдварда на лице и руках. И у нее закрадывается мысль, что парни могли серьезно подраться и здорово побить друг друга. По ее мнению, не может быть совпадением то, что у обоих есть синяки, которые проходят практически одновременно.

— Ты проходи, не стой на пороге… — нарушает небольшую паузу Терренс. — Я постараюсь рассказать тебе обо всем.

Терренс отходит от порога дома, дабы позволить своей матери зайти в дом. Ребекка уверенно делает это и проходит в гостиную, начав с интересом осматриваться вокруг, пока ее сын закрывает дверь. А когда он подходит к ней, то женщина разворачивается к нему со словами:

— Кстати, ты разве сейчас один? Я что-то не вижу Ракель… И служанки твои куда-то попрятались…

— Да, я сейчас один, — дружелюбно отвечает Терренс. — Ракель уехала в агентство на встречу с менеджерами, а служанки занимается какими-то своими делами.

— Ты позволяешь им прохлаждаться во время их рабочего дня? — слегка хмурится Ребекка. — Разве они сейчас не должны заниматься домом?

— Они не прохлаждаются, мама. Служанки уже сделали то, что должны были, и сейчас пользуются свободным временем. У нас такая договоренность – если нет никаких дел, и вся работа закончена, то они могут проводить время как им захочется. Если нужно куда-то отлучиться – без проблем.

— Ах, Терренс, какой же правильный! — с легкой улыбкой на лице качает головой Ребекка и проводит рукой по волосам Терренса. — Вроде бы был страшным хулиганом в детстве, а сейчас стал совсем другим. Просто чудеса какие-то!

— Ну… — Терренс со скромной улыбкой приобнимает Ребекку за плечи. — Просто у меня есть прекрасная мама, которая всегда учила меня быть вежливым и доброжелательным.

Терренс подводит Ребекку к дивану и вежливо предлагает своей матери сесть. И та аккуратно присаживается на край рядом с ним.

— Думаю, в этом есть не только моя заслуга, — с легкой улыбкой предполагает Ребекка и кладет свою сумку рядом с собой. — Ведь у тебя есть прекрасная невеста, которая изменила многое в тебе.

— Ты права, — кивает Терренс. — Не знаю, чтобы я сейчас делал без Ракель, если она не была рядом со мной.

— Когда ты так говоришь, мое сердце успокаивается . Знать, что у тебя все хорошо в отношениях, и ты счастлив с этой девочкой, – словно бальзам на душу.

— Сейчас у нас все прекрасно, и мы все еще настроены на свадьбу. А что было в прошлом осталось в прошлом.

— Ну и слава богу! — Ребекка скромно улыбается.

— Кстати, может, ты хочешь чего-нибудь выпить или съесть? Вода, чай, кофе… Из еды у нас есть буквально все.

— Нет-нет, сынок, спасибо, я уже поела до того, как поехала к тебе.

— Ну ладно, как хочешь… — пожимает плечами Терренс.

— Ты лучше расскажи мне, почему у тебя такой усталый вид.

— Да ничего особенного… Просто не спал сегодня ночью. Проснулся в два часа и потом долго бродил по дому.

— Вот как! — слегка хмурится Ребекка. — И давно ты стал плохо спать? Или это первый раз?

— Иногда у меня бывает такое, не переживай, — немного отстраненно отвечает Терренс, не слишком желая говорить о причинах его бессонницы. — Лезут в голову всякие ужасные мысли, и я потом долго не могу избавиться от них.

— Это все из-за переживаний, дорогой мой. — Ребекка мягко гладит Терренса по руке. — Ты смотри, а то можно запросто сойти с ума.

— Знаю… — проводит рукой по своим волосам Терренс. — Но переживать есть из-за чего, ибо проблем у группы полно.

— Поделишься со мной?

— Только если тебе это интересно.

— Меня интересует все , что касается тебя.

— Ну хорошо… Я могу сказать одно – моя группа на грани распада. И моя давняя мечта о создании группы может не сбыться.

— Почему ты так говоришь?

— О, а я думал, ты уже знаешь… Разве ты не читаешь газеты или новости в Интернете?

— Ох, да когда мне их читать! — с тихим смешком машет рукой Ребекка. — У меня и так дел много, а ты про какие-то газеты и Интернет говоришь.

— Что ж, значит, ты еще не знаешь, какое ЧП у нас случилось?

— ЧП? Разве случилось что-то ужасное?

— Я уже рассказывал тебе про Питера, нашего барабанщика. — Терренс нервно сглатывает. — В общем, он пытался покончить с собой три дня назад.

— Серьезно? — ужасается Ребекка, с ужасом во взгляде смотря на Терренса с прикрытым рукой ртом. — Но почему? Этот парень ведь еще такой молодой! На пару лет младше тебя!

— Никто не знает, — с грустным взглядом пожимает плечами Терренс. — Однако он сейчас в больнице, а насчет его состояния еще ничего неизвестно. Хотя его врач готовит нас к тому, что он может не выжить. Мол, слишком огромная кровопотеря…

— Ох, бедный парень… — Ребекка мягко гладит Терренса по щеке. — Мне правда очень жаль, дорогой. Надеюсь, что все обойдется.

— Спасибо, мама. Но пока что еще рано что-то говорить, потому что на данный момент его состояние тяжелое.

— Я понимаю.

— Кстати, наш менеджер был глубоко шокирован, когда узнал о ситуации с Питером.

— Ты уже рассказал ему?

— Мы с Даниэлем были у него пару дней назад. Джордж позвонил мне и приказал приехать в агентство. Сначала Смит обращался с нами очень грубо, но стал более мягким и даже извинился, когда мы рассказали все, что знали про Питера.

— Вот как… Значит, теперь Джордж будет нормально к вам обращаться?

— Хотелось бы верить. А то мне надоело слушать, как меня незаслуженно оскорбляют и унижают и обесценивают мои успехи. Хотя Джордж знал , что я больше всех интересовался группой и вон из кожи лез, чтобы спасти ее.

— Об этом ты должен думать в самую последнюю очередь, дорогой, — мягко отвечает Ребекка. — Главное, чтобы ваш барабанщик поправился. А не то, что подумает ваш менеджер.

— Ты права… Но надеюсь, теперь он станет хоть немного мягче и справедливее. Конечно, я не очень верю в его сожаление, но… Посмотрим… Если опять начнет оскорблять – мы просто откажемся работать с ним.

— Вот и правильно. Уж я-то прекрасно знаю, как много сил ты вложил в эту группу, и каких успехов вам уже удалось добиться.

— Хотя что-то… Хоть будет что вспомнить.

— У тебя еще все впереди, Терренс. Твой необыкновенный талант не останется незамеченным. Уверена, что однажды у тебя появится шанс выступать со своими собственными песнями и покорять сердца миллионов людей по всему миру.

— Посмотрим… Пока ничего не могу сказать о будущем своей карьеры музыканта. Сейчас оно слишком туманно, и… Я не хочу задумываться о нем… У меня есть более серьезные вещи, которые меня беспокоят.

— Кстати, о серьезных вещах… — Ребекка складывает руки перед собой, держа ноги вместе строго под прямым углом. — На самом деле я приехала сюда с определенной целью… Я бы хотела поговорить с тобой кое о чем, что меня беспокоит.

— У тебя какие-то проблемы? — беспокоится Терренс и слегка хмурится, внимательно рассматривая Ребекку. — Ты немного напряженная и грустная…

— Нет, у меня проблем никаких нет, слава богу. — Ребекка на пару секунд задумывается. — Извини, если я сейчас затрону тему, которая может быть тебе неприятна. Но ты можешь разъяснить мне ситуацию со своим другом?

— Какую ситуацию? — низким голосом хмуро уточняет Терренс.

— Вчера у нас с Эдвардом был разговор, который, если честно, привел меня в шок.

— Неужели он устроил тебе какие-то неприятные сюрпризы?

— О, еще как! Очень много! Вот скажи мне, пожалуйста, ты знал, что твой друг стал отзываться о тебе просто ужасно и воспылал ненавистью и завистью к тебе?

— Да, знал , — сухо подтверждает Терренс. — Эдвард оказался мерзкой тварью, которую мы не должны были подпускать близко к себе.

— И я так понимаю, вы успели серьезно поругаться?

— Да. Я не собирался молчать и делать вид, что не услышал оскорблений в сторону моей семьи и сторону лучшей подруги. После такого я вообще не хочу видеть и слышать его.

— Настолько серьезно, что вы даже подрались? — уверенно интересуется Ребекка.

— А? — Терренс округляет глаза, удивленно смотря на Ребекку.

— Твои синяки… — Ребекка бросает взгляд на лицо Терренса и быстро осматривает его руки, также покрытые бледными синяками. — Точно такие же я увидела на Эдварде. Он сказал что-то про бандитов, и я поверила ему. Однако сейчас, увидев точно такие же синяки и на тебе, я смею предположить, что вы сцепились, как буйволы.

— Послушай, мама… — неуверенно произносит Терренс.

— Скажи мне правду, Терренс: это Эдвард так побил тебя? Это ты так побил его? Все это не может быть просто совпадением. Синяки в одних и тех же местах не могли появиться у вас обоих просто так. И дело здесь уж точно не в якобы нападениях бандитов и попытках ограбить.

— Э-э-э…

— Говори правду: вы подрались или нет?

— Да, мы подрались … — резко выдыхает Терренс и хмуро смотрит на Ребекку. — Я больше не мог спокойно слышать, как он оскорбляет меня, Ракель и Наталию. Того, что мы услышали, было вполне достаточно для того, чтобы я пришел в бешенство. Эдвард оскорбил нас до глубины души и получил то, что заслужил.

— Я так и подумала… — Ребекка на секунду отводит взгляд в сторону. — И мне не нравится, что мой сын дерется с другими как тигр в клетке или боец на ринге. Я понимаю, что ты был оскорблен, а он поступил омерзительно. Но я ведь всегда учила тебя, что дело кулаками не решишь.

— Прости, мама, я не смог и не хотел сдерживать себя. Эдвард уже давно напрашивался на хорошую взбучку, которой ему все равно было недостаточно. Он предал всех нас и наговорил мне и Ракель таких ужасных вещей, за которые мы уже никогда не простим его. Если бы ты была с нами в тот день, то у тебя волосы встали бы дымом. И уверен, что пожалела бы о том, что позволила ему стать тебе настолько близким.

— Господи, но что же он сказал, раз ты набросился на него и избил? Что между вами произошло?

— Надо же… — хмыкает Терренс, скрестив руки на груди. — А я-то думал, он уже рассказал тебе обо всем. Ведь этот паршивец сам признался во всем и откровенно заявил, что хочет убить и ограбить своих родных и близких.

— Прошу, Терренс, расскажи мне все, что произошло. Я должна знать, что заставило Эдварда стать чудовищем.

— Ладно, раз он рассказал не все, как я понимаю, то слушай… — Терренс быстро прочищает горло. — В общем три дня назад мы с Ракель стали свидетелями того, как этот негодяй уверенно заявил, что готов променять свою семью на деньги. Наталия так сильно взбесила его, что Эдвард разом выдал все свои планы. Кроме того, он впутал всех нас в историю наследства, на которое претендует еще и какой-то его дядя. Не знаю, существует ли он, но этот парень утверждает, что Майкл слишком жаден и тоже хочет убить всю свою семью и заполучить наши деньги и богатства… И последнее, Эдвард осуждает меня за мой поступок по отношению к Ракель. Этот человек не стеснялся в выражениях, когда в истерическом припадке оскорблял ее меня и Наталию.

— Господи… — произносит Ребекка, слегка побледнев и прикрыв рот рукой.

— Эдвард никогда не относился ко мне хорошо. Не уважал, не ценил и не брал пример. На самом деле он жутко завидует мне, потому что я более богат, более успешен, более уверен в себе, более любим… Его раздражает несправедливость. Мол, почему он – голодранец без гроша в кармане, дома и работы, живущий за чужой счет и надеявшийся на помощь со стороны обеспеченных друзей. А я ни в чем себе не отказываю, не думаю о том, что завтра мне не хватит денег на еду или новую куртку, и всю жизнь получаю кучу любви и похвалы от тех, кто меня окружает. Он бесится, что я в тысячу раз лучше его, и хочет отомстить мне за это, решив едва ли не убить и украсть у меня все. Хочет сам жить в роскоши и иметь возле себя тех людишек, которые будут целовать ему ноги и выполнять любые его капризы.

— Не могу поверить… — тихо произносит Ребекка и нервно сглатывает. — Я… Я в шоке… У меня просто нет слов…

— А знала бы ты, как мне больно, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Ты ведь знаешь, что этот парень стал мне близок. Был почти что братом… Но к сожалению, Локхарт вытер об меня ноги и решил грохнуть и ограбить, поняв, что я не собираюсь помогать ему так, как помогаю тебе.

— Эдвард действительно возмущался, что, мол, чем он хуже, раз ты купил для меня дом и регулярно даешь мне деньги. Но я сказала ему, что ты не обязан содержать его и позволять ему висеть у тебя на шее. И добавила, что если он хочет денег, то пусть ищет работу и работает.

— Локхарт просто считает, что деньги можно очень легко заработать. Он никогда не поймет, сколько сил и нервов я потратил, когда строил свою карьеру актера. Ради приличных гонораров мне приходилось работать целыми сутками и питаться буквально раз в день. Уж я-то знаю , каким трудом мне достались все эти деньги, на которые до сих пор живу.

— Мне трудно поверить, что Эдвард оказался таким эгоистом. Что он готов променять близких на деньги, которые вообще не принадлежат ему. И… Прости, господи, он даже собирается… Убивать ! Представляешь, Терренс? У меня в голове такое не укладывается…

— Я прекрасно понимаю твою боль. — Терренс мягко гладит Ребекку по руке и щеке, увидев на слезинки, что катятся из глаз его матери. — Но к сожалению, это правда . Эдвард оказался предателем и сделал чистосердечное признание. Можешь даже поговорить с Ракель, и она также подтвердит тебе все, что наговорил и сделал господин Эдвард Локхарт. Если вдруг тебя все еще берут сомнения…

— Нет-нет, сынок, я верю тебе… Верю… Ведь я сама слышала все, что он вчера сказал во время ужина. Хотя мне до сих пор кажется, будто я сплю . Будто Эдвард не такой ужасный. И на самом деле этот добрый милый мальчик даже не подумает о таком.

— Этого доброго милого мальчика нет и никогда не было. Он все это время притворялся. Делал ставку на свою смазливую внешность, из-за которой никто бы и не посмел обвинить его в чем-либо. Но теперь мы знаем, какие демоны живут внутри этого жадного и бессовестного ублюдка, который ничему не научился. Вот результат того, что отец не занимался его воспитанием и позволил ему быть сам по себе. Вот улица и с самого детства и превращала его в тварь. Которая выросла и решила отомстить за все обиды прошлого и выместить злобу на тех, кто принял его с распростертыми объятиями.

— Вот уж не думала, что он окажется таким подлым. Прямо-таки напоминает мне твоего дядю, по которому уже давно тюрьма плачет.

— О каком моем дяде ты говоришь? — мгновенно реагирует Терренс, широко распахнув глаза и резко встряхивает головой.

— О Майкле. Майкле МакКлайфе. Я ведь как-то говорила тебе про него, когда ты был еще маленьким. Ну так вот, это и есть тот самый Майкл. Старший брат Джейми.

— Да, я помню, как ты говорила про какого-то Майкла. Правда, так и не понял, кто он такой и как с нами связан.

— Ну а теперь ты знаешь.

— А ты хорошо знакома с ним?

— Ох, Терренс… — тяжело вздыхает Ребекка. — Ты себе даже не представляешь, что за редкостный гад твой дядя… Майкл Грегори МакКлайф. Самый ужасный и подлый человек на свете, который всегда ненавидел твоего отца и с пеленок мечтал быть центром Вселенной для окружающих его людей. Он терпеть не может, когда внимание уделяется не ему, а кому-то другому. Когда твой дедушка Мануэль и твоя бабушка Маргарет были живы, Майкл всегда считал, что получал от них мало внимания, а все самое лучшее доставалось Джейми. Хотя они любили их одинаково . Просто их злило безобразное поведение твоего дяди, но восхищали трудолюбие, ум, таланты и все самое лучшее, что было у твоего отца. Они возложили на него огромные надежды, и он их оправдал . А Майкл всегда был глупым, необразованным и считал, что можно достичь успеха хитростью, подставами, деньгами и бессердечием.

— Полагаю, эти два Майкла стали бы лучшими друзьями. Что один гнида, что другой – тварь.

— Я никогда не любила Майкла. Всегда держалась от него подальше и считала, что он – противоположность твоему отцу. У которого, между прочим, есть доброе сердце, совесть, и порядочность. Он понимал – чтобы что-то получить, надо очень много трудиться.

— Вот как… — с интересом произносит Терренс. — А что ты еще можешь рассказать про этого человека? Как давно ты знаешь его? Неужели у него и отца и правда были такие ужасные отношения?

— Это так, сынок. Сколько я знакома с ним, эти двое всегда враждовали. Джейми говорил мне, что они с Майклом были врагами буквально с пеленок, и твои дедушка с бабушкой не смогли помирить их. Никакого намека на дружбу и в помине не было! Возможно, еще одна причина – огромная разница в возрасте. Твоему дяде через год исполнится шестьдесят, а твой отец на семь лет младше. Я всегда была сторонницей маленькой разнице в возрасте между братьями и сестрами. Считаю, что так детям проще подружиться. Когда у родителей появляется второй ребенок, старший перестает быть центром Вселенной. Факт, что ему будет уделяться чуть меньше внимания, начинает злить его, ибо он привык быть единственным.

— Может, я зря так хочу найти своего брата? Что если нас ждет та же участь, что и отца с дядей?

— Нет, сынок, я бы сделала все, чтобы подружить вас и не дать вам стать подобием Джейми и Майкла.

— Кто знает. Но теперь я уже даже сомневаюсь в том, что хочу узнать, кто он. Ведь мне и так было хорошо, думая, что я твой единственный ребенок. А что будет, если в моей жизни появится какой-то мальчишка? Вдруг он окажется таким же озлобленным, жадным, эгоистичным и завистливым?

— Это ранило бы мое сердце.

— Кстати… — Терренс нервно потирает руки. — Один человек недавно сказал мне, что у Эдварда есть какая-то информация об этом парне.

— У Эдварда? — округляет глаза Ребекка.

— Да, мол, он может раскрыть мне его личность.

— Он что, знаком с ним?

— Не знаю… Но мне сказали об этом очень уверенно. Как будто тот человек и сам знает, кто мой младший брат.

— Знаешь, Терренс… Если бы Эдвард выглядел хоть немного походим на тебя, я бы заподозрила, что… Он и есть мой пропавший сын.

— Упаси нас Бог от такого родственничка!

— Честно говоря, я и сама считаю, что ему есть что сказать о себе или же о твоем брате. И до сих пор не могу объяснить, почему чувствую к нему такую сильную привязанность.

— Нет, мама, Эдвард нам никто. Да и не похож он ни на меня, ни на тебя. Ни у кого в нашей семье нет карих глаз.

— Может быть… — устало вздыхает Ребекка. — Но все же… В наших историях есть некоторые совпадения.

— Нет, это не более, чем совпадения. Даже не думай об этом.

— Оба Майкла просто одержимы деньгами! Твой дядя в свое время обманом захватил власть над бизнесом твоего отца. И мечтает получить доступ к банковскому счету, на которой у Джейми хранится довольно приличная сумма денег.

— Понятно… А кроме отца больше ни у кого нет доступа к банковскому счету?

— Доступ есть у меня. Могу показать документы, которые подтверждают мое право снять с этого счета любую сумму. Но я ни разу не воспользовалась этим правом.

— Значит, все, чем сейчас владеет дядя Майкл, на самом деле принадлежит отцу?

— Именно, сынок, — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Ребекка. — Майкл не заработал ни цента из тех денег, на которые он живет. Которые он раздает своим сообщникам, тратит в свое удовольствие и подкупает нужных людей, если у него или его дружков есть проблемы.

— И он ничего не заработал?

— Заработал? Боже, Терренс, ты должно быть шутишь! Майкл и слова-то такого не знает! Ты думаешь, он и правда усердно работает? Нет, милый мой! За него трудятся его заместители, помощники и прочие работники. А Майкл появляется в офисе от силы раз в неделю, забирает выручку и находит способ стащить еще немного денег из того, что он должен заплатить поставщикам и клиентам. С налогами он тоже как-то мухлюет, как мне известно.

— Вот как…

— Доходы компании уже несколько лет держатся на одном уровне. Хотя я не могу сказать, что все так уж хорошо. Однажды Майкл крупно подставил Джейми, и компания была на грани банкротства. Каким-то чудом твоему дяде и его помощникам удалось спасти положение, но значительных улучшений не произошло. И я точно знаю, что если Майкл проколется где-то хоть раз, то они пойдут ко дну. У них до сих пор есть неоплаченные долги поставщикам и клиентам, которые грозятся подать на них в суд. Да и у налоговой есть кое-какие вопросы. Я не уверена, что твой отец смог бы спасти ее, если бы вернул контроль.

— Надо же…

— Когда-то они еще держались на плаву. Но в последнее время все немножко ухудшилось.

— Но откуда ты все это знаешь? Компания ведь уже не принадлежит отцу!

— Один знакомый Джейми работает там под прикрытием и делится с ним информацией. Ну а твой отец, соответственно, все рассказывает мне. Хотя дела компании сейчас не так важны, как угроза быть убитыми Майклом и его людьми. Джейми сейчас сосредоточен на этом.

— О… — слегка нахмурившись, настораживается Терренс. — Скажи, а когда ты в последний раз говорила с отцом? Как давно это произошло? Я так понимаю, ты встречаешься с ним регулярно.

— Э-э-э… Я общалась с ним за два дня до вашего с Эдвардом визитом ко мне домой. А как ты понимаешь, это было очень давно.

— Да, верно…

— Но в последнее время мы редко общаемся. Твой отец боится лишний раз просить о встрече, потому это может плохо кончиться для меня. А ему сейчас нельзя показывать себя, потому что это может привести к чему-то ужасному.

— Нельзя? — широко распахивает глаза Терренс. — Но почему? Он что, скрывается? Как преступник?

— Нет, милый, твой отец не преступник. Он просто вынужден скрываться от своего брата, который может сильно навредить ему, если встретит на своем пути.

— Подожди-подожди, мама, что ты хочешь этим сказать? — недоумевает Терренс. — И вообще, где сейчас находится мой отец? Что с ним происходит?

— Я уже сказала тебе, — спокойно отвечает Ребекка. — Твой отец жив и здоров и сейчас скрывается в одном укромном месте, где Майкл не найдет его. Но больше я ничего не могу сказать.

— Но где именно он прячется? — проявляет интерес Терренс. — Что за это такое секретное место, куда не смогут добраться люди дяди Майкла?

— Прости, Терренс, но я не могу сказать, — качает головой Ребекка. — Не могу раскрыть его местоположение.

— Но почему? Что случится, если ты скажешь мне, где он находится?

— Надеюсь, что ничего. Но мы с твоим отцом считаем, что лучше перестраховаться. Если люди Майкла заметят нас вместе, то твой дядя может сделать с нами что-то ужасное.

— Надо же… — слегка хмурится Терренс. — Так что же получается… Отец знает , что дядя хочет убить его и всех нас, но скрывается ото всех, как какой-то опасный преступник?

— Где-то так. Но твой отец – не преступник и в жизни никогда не совершал ничего криминального. Может, Джейми и сложный человек, но он никогда не осмелится пойти на воровство или убийство.

— Но до таких пор он будет скрываться?

— Думаю, когда придет время, он покажет себя, отомстит брату и вернет себе то, что принадлежит ему по праву. Хотя сейчас богатство волнует его в последнюю очередь. Для него главное – посадить Майкла и всех его дружков за решетку и добиться, чтобы им дали как можно более огромный срок.

— Хм… — Терренс слегка хмурится. — А можешь ответить на вопрос? Ты всегда говорила, что отец ищет встречи со мной и хочет о чем-то поговорить… Для чего? Почему для него это так важно?

— На то есть много причин. И одна из них заключается в том, что он как раз хотел рассказать тебе о борьбе с дядей.

— Значит, вся эта история началась уже давно?

— Именно, милый мой.

— Но раз ты всегда знала об этом, то почему хотела, чтобы именно отец рассказал мне все? Ты ведь достаточно проинформирована, чтобы донести до меня суть дела!

— Будет намного лучше, если отец сам расскажет тебе обо всем. И давай не будем забывать, что я также хочу, чтобы вы наладили свои отношения. Мне больно от того, что ты уже почти десять лет избегаешь его и не хочешь даже выслушать. Хотя Джейми мог бы рассказать тебе всю правду, которая кардинально изменила бы твое отношение к нему.

— А я могу встретиться с ним в ближайшее время? Раз уж ты так настаиваешь, я готов поговорить с ним.

— К сожалению, сейчас ты не сможешь это сделать. Поскольку Майкл не знает местоположение Джейми, то он может переключиться на тебя или Ракель. Его цель – убрать с дороги всех, кто имеет какое-либо отношение к твоему отцу. А поскольку ты – его сын, а твоя невеста – его будущая невестка, то сам делай выводы.

— Я уже понял…

— Да, а почему ты вдруг захотел встретиться с ним? — слегка хмурится Ребекка. — Ты же так этому противился, а сейчас говоришь, что согласен поговорить! Что с тобой, сынок?

— Буду честен: я не собираюсь налаживать с ним отношения и все еще считаю, что он предал тебя и меня, — уверенно заявляет Терренс. — Мне просто нужно узнать все, что дяди Майкла. Чтобы знать, к чему мне готовиться. А может, у этого человека и вовсе есть информация о твоем втором ребенке, и он захочет ее раскрыть.

— Понятно… — Ребекка на пару секунд призадумывается. — Да, а ты случайно ничего от меня не скрываешь? В прошлый раз я слышала от тебя и Эдварда, что у вас все хорошо. Но потом выяснялось, что вы не только поссорились между собой, так еще и сцепились и побили друг друга.

— Нет, я рассказал тебе все, что знаю сам. Про Эдварда и его контры с тем самым Майклом. О том, что этот щенок втянул нас в серьезные проблемы.

— Ах, Терренс… — тяжело вздыхает Ребекка. — Конечно, мне очень больно , что ты так говоришь о своем друге. Но я вынуждена поддержать тебя. Эдвард действительно предал нас. И даже если он мне никто, мое сердце болит так, словно это сделал мой родной ребенок.