— Да, но это не так. — Наталия с грустью во взгляде смотрит на Даниэля. — Клянусь, Даниэль, я никогда не изменяла Эдварду и даже не думала об этом. Я любила только его одного и даже не смотрела на других мужчин.

— Но тогда почему ты не сказала ему, что ты не предавала его? Мне кажется, он поймет тебя и выслушает.

— Нет, не поймет. Даже если я и скажу ему об этом, он не поверит мне и в очередной раз обзовет предательницей, лгуньей и грязной шлюхой. Да и после всего, что произошло, мне не нужен этот человек.

— Но заставлять его думать, что ты якобы предала его, – тоже неправильно.

— Зато теперь мы знаем, из чего сделан этот подонок. Локхарт думает лишь о себе и деньгах и готов на все , чтобы предать свою семью и тех, кто его любит. Точнее, любил …

— Послушай, подруга, я понимаю, что ты злишься на Эдварда из-за того, что он оскорблял тебя. Но не надо опускаться так низко и унижать человека в глазах других.

— Я никогда не оскорбляю человека незаслуженно. Раз я сказала, что Эдвард – мерзкий, лживый и продажный ублюдок, значит, так и есть.

— Прости, Наталия, но я не понимаю тебя…

— Не понимаешь? — удивленно смотрит на Даниэля Наталия. — Разве Терренс не рассказал тебе о том, что произошло пару дней назад?

— Нет… — Даниэль проводит рукой по своим волосам. — Если честно, в последнее время он какой-то странный… От него мало чего добьешься. Мне все приходиться вытаскивать клещами.

— Правда?

— Ты не знаешь, что там у него происходит?

— Э-э-э… — Наталия задумывается на пару секунд и пожимает плечами. — Честно говоря, я не знаю… А почему ты считаешь, что он странный?

— Ну… Например, вчера мы хотели узнать результаты анализов, которые я, Терренс и две подруги Питера сдавали для выявления донора крови. Кстати, ты уже в курсе, что с ним произошло?

— Да, я знаю, — кивает Наталия.

— Так вот, после того, как мы узнали, кто может стать донором, то лечащий врач Питера немного поговорил с ним. Мы обсуждали причины, по которым блондин мог на такое решиться. А когда врач привел в пример ситуацию, когда один человек злится и в порыве злости обижает того, кого любит больше всего, Терренс как-то побледнел и занервничал. А потом и вовсе убежал из кабинета. Позже я нашел его в кафетерии больницы, где он сидел один с бутылкой воды в руках.

— Ух ты!

— Наверное, если бы я не был с ним, он бы либо остался ночевать в больнице, либо поперся куда-нибудь в город и болтался неизвестно где.

— Неужели ему было настолько плохо? — с грустью во взгляде интересуется Наталия.

— Похоже, что да. В последнее время его настроение очень часто меняется, и я не могу понять, почему. Да, он переживает из-за всего происходящего, но все равно надо держаться. Если Терренс пустит все на самотек, все может стать только хуже. Никто, кроме него не сможет разгрести это дерьмо.

— Мне кажется, это не удивительно. Ведь за долгое время с ним произошло слишком много плохого. И похоже, что его старые раны до сих пор не зажили и дают о себе знать.

— Неужели он до сих пор переживает из-за той ситуации с Ракель? — слегка хмурится Даниэль.

— Думаю, да. Хоть уже прошло несколько месяцев с того момента, как это произошло, он все равно вспоминает об этом с содроганием. А когда я пару дней назад разговаривала с Ракель и Терренсом, они вдруг решили припомнить друг другу былые обиды и затронули тему их конфликта.

— Да, он говорил, что они с Ракель в последнее время стали часто спорить и ругаться.

— Терренс так сильно изменился в лице, когда Ракель снова напомнила ему о том, как он бросил ее, изменял ей с девчонкой… Твоей подружкой. И Роуза…

— Вообще-то, Рэйчел не была такой уж нашей близкой подругой. Мы просто хорошо общались с ней из-за ее отца. А если бы я или Питер конфликтовали с ней, то Альберт, ее отец, мог бы запросто выгнать нас из группы и лишить шанса зарабатывать хоть какие-то деньги.

— Вот и Терренс признался, что встречался с ней только ради места в группе.

— Да, я знаю. Он думал, что Рэйчел сможет влиять на своего отца и делать все, чтобы МакКлайф был на хорошем счету у этого мужчины. Однако когда Альберту стала известна правда о том, как Терренс обманул его дочь, этого парня не спас даже его огромный талант.

— МакКлайф до сих пор жалеет о том, что пошел на это. Что изменил Ракель с той девицей… А все из-за желания показать ей, что она могла потерять… Желания наконец-то начать музыкальную карьеру… И моя подруга все еще помнит об этом… Хоть они оба и извинились и простили друг друга, эти проблемы все еще являются преградой к идеальным отношениям.

— Думаю, здесь причина кроется еще и в огромном стрессе, который они испытывают, постоянно думая о проблемах.

— Ох, Перкинс, а кому сейчас легко? Мы все из-за чего-то переживаем! Только кто-то волнуется меньше, а кто-то – больше.

— В принципе, ты права… Вот лично я сейчас переживаю из-за судьбы группы и спрашиваю себя, будет ли у меня шанс наладить отношения с Роузом и искупить вину за все издевательства над ним… Ну еще и за свои отношения. Несмотря на то, что у меня нет проблем с ними.

— Из-за группы не один ты переживаешь. Мы все не хотим, чтобы она распалась. И не хотим потерять Питера.

— Тем не менее если ради дружбы с ним, нам с Терренсом придется пожертвовать группой, мы сделаем это. Между группой и Питером мы выберем второе.

— Будет грустно, если вы все-таки распадетесь и не осуществите свою мечту. Но на вашем месте я бы и сама выбрала близкого мне человека. Все равно мы гордимся вами тремя. Вы успели много добиться.

— Я знаю. Моя девушка целиком и полностью поддерживает меня, и я очень рад, что она остается на моей стороне и дает мне заботу.

— А раз так, то тебе уж точно не стоит беспокоиться за отношения с ней. Анна слишком любит тебя и не предпочтет тебе никого другого.

— Да, но все равно как-то неспокойно. В последнее время я и сам начал немножко нервничать из-за того, что происходит между мной и Анной.

— Боже, ну ладно моя подружка постоянно твердит, что она боится потерять тебя. Но уж ты-то точно знаешь, что не собираешься предавать и бросать ради какой-то другой.

— Знаешь, Наталия, твоя подружка очень часто любит это говорить… — с легкой улыбкой признается Даниэль. — Поначалу я говорил ей, что она переживает напрасно, ибо у меня и в мыслях нет желания бросить ее. А вот сейчас я и сам начал часто думать, что однажды могу потерять ее. Хотя боюсь этого больше всего на свете… Я так сильно привязался к этой девушке, что уже не мыслю своей жизни без нее. Без ее любви, заботы, понимания… Анна стала первой девушкой, которая проявила ко мне такую прекрасную заботу. И терять такое сокровище было бы самым настоящим грехом.

— Нет уж, Даниэль! — с легкой улыбкой хлопает Даниэлю по плечу Наталия. — Тебе точно нечего бояться! Поверь мне, Анна без ума от тебя и готова сделать для тебя все что угодно. Тот факт, что она совершенно легко согласилась пойти против родителей и сбежать от них уже значит то, что ее чувства к тебе намного сильнее, чем ты думаешь.

— Тем не менее твоя подружка « заразила » меня, и теперь я тоже начал до смерти бояться расставания с ней. Те несколько месяцев, что мы живем вместе, пока что самые лучшие в моей жизни. Мне невероятно повезло встретить такую удивительную девушку, с которой с радостью провел бы всю свою жизнь.

— Кстати… — загадочно улыбается Наталия. — Мне тут одна птичка на ушко прошептала, что ты надумал жениться на своей любимой девушке.

— М-м-м… — тихонько смеется Даниэль. — Кажется, я знаю, что эта за птичка такая… С рыжими волосиками, зелеными глазками и очень милым личиком.

— Да, верно… Она сказала, ты сам однажды намекнул ей на то, что видишь ее своей женой.

— Правда. В будущем я действительно вижу себя женатым именно на такой девушке, как Анна. Уверен, она была бы для меня потрясающей женой и матерью моих детей… Сейчас я, конечно, пока не хочу детей, но планирую повозиться хотя бы с одним маленьким карапузом.

— Будет здорово, если вы и правда поженитесь и станете родителями, — скромно улыбается Наталия. — Вы с Анной так здорово смотритесь вместе. Как будто были созданы друг для друга.

— Ах, Наталия… — Даниэль с легкой улыбкой откидывается на спинку дивана. — Это обязательно случится, но не сейчас… Сейчас нам лучше разобраться с проблемами… К тому же, у меня есть серьезное препятствие – ее родители, которые вряд ли одобрят выбор Анны и позволят ей выйти за меня замуж.

— Анна уже не маленькая девочка и может сама решать, как ей жить. Она не обязана получать благословение мамы и папы, чтобы выйти за любимого. Рано или поздно им придется с этим смириться и не противиться ее предпочтение любви, а не выгоды и подчинения. Когда Анна покажет им, что отношения могут быть построены не только на выгоде и власти, а еще и на любви и нежности, то они увидят, что так будет намного лучше.

— Ох, ну не знаю… Ты ведь знаешь, что эти люди были не в восторге, когда мы с Анной еще даже не встречались и были просто хорошими друзьями. И знаешь, как они поступили, когда твоя подруга рассказала своим родителям обо мне.

— Ну… — загадочно улыбается Наталия, закатив глаза. — Если вы ничего не скажете им о своих намерениях и поженитесь до того, как они узнают об этом, то ни мать, ни отец Анны не смогут ничего сделать. Им придется смириться, что их зятем стал не тот, кого их дочь никогда не любила, а тот, ради кого она готова хоть на край света пойти.

— Предлагаешь нам сыграть тайную свадьбу?

— Ну не совсем тайной… Вы же собирайтесь приглашать на нее близких людей…

— Конечно, собираемся. Уж самые близкие друзья точно будут приглашены на свадьбу. И я уже обещал Терренсу, что сделаю его либо своим шафером, либо одним из друзей жениха.

— В таком случае ты просто не посмеешь об этом забыть.

— Не забуду. В случае моей помолвки этот чувак первым получит приглашение лично от меня.

— Ладно…

— Впрочем, сейчас я пока не буду думать об этом всем. Сначала мне нужно разобраться с делами группы и определить ее судьбу.

— Понимаю… — Наталия на секунду отводит взгляд в сторону. — Кстати, а какого сейчас состояние Питера?

— Ничего утешительного, — с грустью во взгляде пожимает плечами Даниэль. — Вчера одна из его подруг должна была поехать в больницу и сдать кровь. Но я не знаю, как все прошло, потому что врач Роуза не звонил и ничего не говорил.

— До сих пор удивляюсь, как вы с Терренсом смогли разыскать подружек Питера.

— Я знал, что у него была одна подруга, но про вторую он никогда не говорил. Однажды мы с Питером встретили ее на улице, и он с ней поболтал какое-то время. Но тогда я не запомнил ее и вспомнил только тогда, когда Джордж упомянул девушку, что говорила с ним вместо Питера.

— И как же вам с Терренсом удалось разыскать ее?

— Они сами нас нашли. В день попытки Питера покончить с собой мы с Терренсом сидели в кафе и собирались потом уйти. Но нас остановили две девушки, которые представились подружками Роуза.

— Держу пари, что они Терренса узнали, — по-доброму усмехается Наталия.

— Верно. Они сами сказали, что узнали Терренса только потому, что он сыграл Мэйсона в фильме « American Love Affair », который они обожают.

— Да и мне он нравится…

— Да брось, какая-то сопливая банальная история, где за первым красавчиком школы бегали все девчонки. До сих пор удивляюсь, как этот фильм получил такую бешеную славу. Почему именно он сделал МакКлайфа известным. У него ведь есть роли получше . Например, он классно сыграл в одном из эпизодов моего любимого сериала. То шоу начали снимать, когда я был маленьким, а завершили несколько лет назад. И я был приятно удивлен, что познакомился с человеком, который играл в том сериале и запомнился благодаря своей превосходной игрой. Его персонаж Лесли был реально крут.

— Неужели этот красавчик промолчал о том, что играл еще кого-то, кроме прекрасных парней, за которыми бегают толпы девчонок?

— Ну да… Жаль, что мало кто помнит его роль в той криминально-мистической драме. Даже сам Терренс плохо помнит об этом. Ему больше по душе те персонажи, которых восхваляют так же, как и их исполнителя.

— Значит, тебе нравится смотреть то, где замешан криминал?

— Ну да. Ну еще и очень высоко ценю мистику. Удивляет, как люди могут так здорово использовать компьютерную графику, чтобы получить реалистичную картинку.

— Думаю, если бы все, что делают в фильмах с помощью компьютерной графики, случалось в реальной жизни, мы бы уже давно были мертвы, — скромно смеется Наталия. — Наводнения, метеориты, бомбы, зомби-апокалипсис, смертельные вирусы…

— Почему ты так думаешь? Всегда найдется герой, который спасет все человечество и истребит всех злодеев.

— Представил себя этим героем?

— А почему бы и нет? — со скромной улыбкой пожимает плечами Даниэль. — Или ты имеешь что-то против?

— Нет, ничего!

— Ну тогда позволь мне хотя бы ненадолго представить себя в роли супергероя. Которого будут благодарить все человечество…

— Боже, если бы Терренс это услышал, то он тут же бы разрушил все твои мечты, — скромно усмехается Наталия.

— Он бы очень пожалел, — невинно улыбается Даниэль. — И вообще, я все еще хочу отомстить ему за то, что он смеялся надо мной, когда мы сдавали кровь для анализа.

— Только не говори, что тебе не нравится смотреть на кровь.

— Не люблю, но Терренс решил что я ее боюсь . — Даниэль по-доброму усмехается. — Теперь он будет вечно напоминать мне о том, как я типа сполз по стенке с закатанными глазами при виде этой красной субстанции в квартире Пита.

— Но тебе и правда было плохо при виде крови?

— Нет, просто ее было слишком много, и я не был готов к такому. То, что было в квартире блондина, было похоже на сцену из фильма ужаса. Стало очень жутко…

— Понимаю. И мне правда очень жаль, что все так вышло… Особенно обидно за самого МакКлайфа, ведь на него в последнее время слишком много всего свалилось.

— Слушай, а ты не знаешь, что происходит между ним и Эдвардом? — слегка хмурится Даниэль. — Когда я упомянул при нем имя его друга, он стал каким-то раздраженным и наотрез отказался говорить о нем. Едва скрывал свое раздражение, когда Джордж начал хвалить Локхарта и говорить, что он сделал намного больше своего друга, меня и Питера. И начал едва ли не обесценивать его работу. Мол, Эдвард не сделал ничего стоящего, чтобы заслужить такую похвалу.

— Значит, Терренс не говорил с тобой об этом?

— Я пытался узнать, что произошло, но Терренс наотрез отказался обсуждать Эдварда и явно бы набросился на меня, если бы еще раз услышал о нем еще раз.

— Понятно…

— Что у них происходит? Они же были довольно близки!

— Знаешь, Даниэль, думаю, пока что Терренс не хочет об этом говорить, — неуверенно отвечает Наталия, крепко сцепив пальцы руки. — Однако я могу с полной уверенностью сказать, что сейчас отношения Терренса и Эдварда очень напряженные. И шанс, что они помирятся, очень мал.

— Но почему? — широко распахивает глаза Даниэль, покачав головой. — Вроде не маленькие мальчики, чтобы что-то делить или ссориться между собой, как в детстве.

— Если Терренс захочет, то он сам обо всем расскажет. Не дави на него и дай ему время. Ситуация действительно очень неприятная и причинила ему огромную боль.

— Надо же… У него и так проблем полно, а тут еще и с другом поссорился…

— Мне кажется, сейчас ему намного тяжелее, чем нам всем. И не стоит удивляться, если однажды у него не выдержат нервы, и он сломается. Ведь чтобы выдержать все происходящее и не сойти с ума из-за воспоминаний прошлого, нужна очень крепкая психика. Но такое чувство, будто Терренс очень близок к тому, чтобы взорваться… Он на грани …

— Понимаю… Столько всего навалилось в одно время… Даже как-то жалко его… Да, он, конечно, поступил как мерзкий подонок, когда поднял руку на Ракель. Но все же так наказывать его за это – слишком.

— Да уж, ему осталось только потерять Ракель, чтобы окончательно сойти с ума. Эта девушка – единственная, кто может удержать его на плаву.

— Мы точно не сможем вытащить его из бездны, если его отношения с Ракель испортятся еще сильнее и приведут к еще одной попытке расставания. Я все еще помню, каким подавленным он был в то время. Когда Питер, Терренс и я начали историю « Against The System », мы много репетировали и пробовали писать песни. Он играл неплохо, но делал это на автомате… Будто бы запрограммировал свой мозг и занимался этим, не вкладывая в свое дело ни капельки души. Будто робот …

— А когда он помирился с Ракель, то начал выкладываться по полной?

— Именно! Мы с Питером пообещали поблагодарить Ракель за то, что она совершила чудо. И мы сделали это, когда познакомились с ней.

— Я помню…

— А кого нам пришлось бы поблагодарить, чтобы вернуть нам Питера? — тихо выдохнув, задается вопросом Даниэль.

— Не знаю… — пожимает плечами Наталия и запускает руку в свои волосы. — Даже если Питер выживет, это не будет означать, что он захочет вернуться в группу. Не исключено, что он и дальше будет пытаться убить себя…

— Надо как-то избежать этого… Убедить его прекратить это делать и обратиться за помощью по своей воле. Врач говорит, что человека нельзя насильно заставить ехать в клинику, проходить лечение от депрессии, общаться с психологами и возвращаться к нормальной жизни. Если Питер не захочет, то ему уже никакое лечение не поможет. Его бы забрали насильно, если бы он был психически больным. Однако блондин абсолютно здоров. Он не имеет психических отклонений и неопасен для окружающих.

— Может, он попросит об этом, если поймет, что мы все желаем ему только добра. Думаю, его нельзя заставлять насильно говорить. Питер должен сам изъявить желание все рассказать и помочь нам найти способ помочь ему.

— Сначала надо найти причину всему.

— А как ты думаешь, что могло привести к таким печальным последствиям?

— У нас с Терренсом и подругами Питера есть предположение, что проблемы Питера могли начаться в старшей школе. — Даниэль проводит рукой по своим волосам. — Там его не очень любили и даже издевались… Подружки блондина рассказали об этом…

— В старшей школе? Но ведь прошло уже много времени! Почему вы думайте, что его попытка самоубийства связана с какими-то школьными воспоминаниями?

— Питер начал резаться как раз в старших классах. Правда сначала об этом знала лишь одна подруга, с которой он учился. Она поймала его на самобичевании после того, как блондин сбежал с урока, на котором все над ним издевались.

— А над той девушкой не издевались? Ведь если она дружила с Питером, то ее тоже должны были обижать.

— Она говорит, что поддерживала Питера втайне. Та девушка прекрасно понимала, чем ей может обернуться такая дружба. Поэтому она поддерживала Роуза вне школы и после ее окончания. В школе она старалась держаться от него подальше, но всегда давала понять, что он может рассчитывать на нее.

— Ничего себе… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Не знала, что у него были проблемы в школе…

— И знаешь, лечащему врачу Питера тоже не очень-то нравится это предположение.

— Почему?

— Тоже считает, что прошло много времени. Того врача больше интересовало другое. Он расспрашивал нас о том, какие отношения связывают Питера и одну из его подруг.

— А какие у них могут быть отношения?

— Просто его смутило то, что та девушка слишком уж сильно переживала за Роуза. А она правда слишком переживает за него… Даже впала в истерику, когда Терренс сообщил ей о попытке блондина умереть.

— Надо же… Неужели та девушка влюблена в него?

— Думаю, у нее вполне могут быть чувства к Питеру. Другая подруга Роуза рассказала нам с МакКлайфом об этом.

— А он?

— Не исключаю, что он тоже может что-то чувствовать к ней… Очень уж он смущался, когда я заговаривал о той девушке… Стоило только ее имя произнести, как Пит скромно улыбался.

— А ты знаешь тех девушек, с которыми он встречался?

— Нет, за те годы, что мы знакомы, девушки у него никогда не было, да и объекта симпатии тоже.

— Вообще ни одной?

— Вообще! Но с той девчонкой его точно связывает нечто большее….

— Хочешь сказать, он мог пытаться покончить с собой из-за несчастной любви?

— Врач Питера считает это вполне объяснимым и реальным. Да и Джордж тоже так посчитал, когда мы рассказали ему, что произошло. И теперь лично я сам начинаю все больше верить, что он все это время страдал из-за любви к девчонке, в которой никак не может признаться.

— Но если он пытался умереть из-за любви к какой-то девушке, то почему никогда ничего не рассказывал об этом? Она что, отказала ему? Или встречается с другим?

— Не знаю, Наталия… — тихо вздыхает Даниэль. — Я думал, что знаю блондина как облупленного, но оказалось, что он о многом не рассказывал.

— Кто знает, Даниэль, кто знает… — качает головой Наталия и откидывается на спинку дивана.

— Ладно, Блонди, не бери в голову, — машет рукой Даниэль. — В конце концов это не твои проблемы. Нечего грузить себя тем, к чему ты не имеешь отношения.

— Однако я искренне переживаю за вас и очень хочу, чтобы все было хорошо. Вы ведь так хотели стать музыкантами.

— Если этому не суждено сбыться – ничего страшного. Мы уже получили прекрасный опыт, который никогда не забудем. Наша группа успела многого добиться за несколько месяцев совместной работы.

— Уверена, что я не одна хочу, чтобы вы спасли группу. Не сомневаюсь, что Анна поддержит тебя в любом случае, да и Ракель не оставит Терренса без заботы.

— Я искренне ценю то, что ты переживаешь за нас и хочешь как-то помочь. Но мы переживаем и за тебя. Знаешь, как все были напуганы твоим состоянием! Я был в шоке , когда увидел тебя у себя дома впервые за долгое время!

— Я так и поняла, — скромно хихикает Наталия.

— Неужели ты так сильно переживала из-за расставания с Эдвардом?

— Не буду скрывать – я и сейчас переживаю из-за этого. Хотя кое-как смогла найти в себе силы начать потихоньку принимать этот факт и переставать верить в чудо.

— Ты все еще любишь этого человека?

— Да, я все еще люблю его, — чувствуя, как вокруг ее глаз собираются слезы, кивает Наталия. — И я никогда не прощу себе того, что полюбила такого ужасного человека, как он. Я думала, что Эдвард сделает меня счастливой, но я была не нужна ему. Уже практически отчаявшись встретить хорошего парня и влюбиться, я повстречала его и подумала, что вот она – моя судьба. Но к сожалению, все мои мечты разбились вдребезги…

— Неужели ты никогда не думала попробовать вернуть его?

— Нет, Даниэль, у нас ничего не получится, — тихо вздыхает Наталия, опустив грустный взгляд на свои руки. — Наши отношения уже исчерпали себя.

— Надежда умирает последней, Наталия. Я считаю, что тебе просто нужно рассказать Эдварду всю правду. Не важно, поверит он тебе или нет, но ты должна все объяснить. А он уже пусть сам решает, верить твоим словами или нет.

— Ничего не изменится от того, что я скажу, что не изменяла ему. Ему будут нужны доказательства, а я не смогу доказать свою невиновность лишь на словах. Для него все мои слова могут оказаться ложью и желанием оправдать измену. Локхарт считает меня мерзкой шлюхой только потому, что я никогда не скрывала то, что у меня до него было много парней, и мне было в удовольствие пофлиртовать с красавчиками.

— Он так и сказал – что ты – шлюха?

— Именно! И сейчас он как раз говорит это абсолютно всем, оскорбляя и унижая меня в глазах других людей. Хотя ты можешь спросить Анну или Ракель, и они подтвердят, что я ни разу никому не изменила и не спала с кем-либо, находясь в отношениях.

— Да, а какие доказательства твоей измены у него были? Эдвард ведь не настолько глупый, чтобы так легко обвинять в измене! У него должны были быть веские основания подозревать тебя в измене. Или ему надо было застукать тебя с мужиком.

— Э-э-э… — Наталия замолкает на несколько секунд, опустив свои грустные глаза на свои руки и став довольно напряженной. — Я…

— Почему ты молчишь? — слегка хмурится Даниэль. — Неужели ты обманываешь меня? Не хочешь признавать, что на самом деле изменила ему?

— Нет-нет, Даниэль, клянусь тебе чем угодно, что я никогда даже не думала изменить Эдварду, — с жалостью во взгляде отвечает Наталия. — Никогда ! Если я встречаюсь с кем-то, то даже не смотрю на кого-то другого.

— Но в чем же тогда дело? Почему дружбан Терренса вдруг решил обвинить тебя в измене?

— Прости, но сейчас мне слишком тяжело об этом говорить… Я обязательно все расскажу, когда снова наберусь смелости. Но если хочешь, то можешь спросить Ракель или Терренса. Они расскажут всю правду, которая и стала причиной нашего с Эдвардом расставания.

— А кто-то еще знает об этом?

— Пока нет. Но когда мои родители вернутся, я должна буду рассказать им обо всем.

— Подожди, получается, ты вообще не рассказала Эдварду правду? Ты реально заставила его напрасно считать тебя шлюхой?

— Понимаешь, приятель… Когда Эдвард обвинил меня в измене и предъявил кое-какие доказательства, у меня был такой сильный шок, что я не могла сказать ни слова. То, что я увидела, привело меня в глубочайший шок… Я почувствовала, как ноги будто ослабели, перед глазами все поплыло, а голова закружилась… Я могла лишь горько плакать и бояться, что мое молчание приведет к катастрофе.

— А он не потребовал никаких объяснений?

— Потребовал, но не услышал. Потому что, во-первых, я оказалась трусихой, которая не нашла в себе смелости признаться, что доказательства были ложью. А во-вторых, у меня отпало такое желание после всего, что он мне наговорил. Еще никто не оскорблял меня так низко! И я понимала, что продолжать встречаться с ним было бы огромной ошибкой.

— И ты готова так легко продолжать позволять ему думать, что ты – стерва и дрянь? — широко распахнув глаза, удивляется Даниэль. — Не делай этого, Наталия! Ты не должна позволять этому человеку думать, что тебе нельзя доверять. Понимаешь, что Эдвард может всем наговорить?

— Пусть он делает что хочет.

— Скажу тебе как мужик, для нас измена – это огромный удар, который мы никогда не простим. Каждый мужик хочет, чтобы девушка принадлежала только ему, и не собирается делить ее ни с кем. И в какой-то степени я понимаю Локхарта.

— Знаю, но я больше не хочу испытывать разочарование. Этот человек уже сделал все возможное, чтобы заставить всех считать его таким же мерзким, как и его папочка и дядюшка. А как ты уже слышал ранее, я не готова быть с мерзким эгоистом, который ненавидит свою семью и жутко завидует ей.

— Подруга, о чем ты говоришь? Я прекрасно понимаю, что это все очень тяжело, но ты не должна так оскорблять человека. Да, он обидел тебя, но ему пока что не остается ничего другого, кроме как считать, что ты – предательница.

— Пусть эта мразь считает меня кем угодно! Когда он украдет все до последнего цента у своих родственников и отвоюет наследство, за которое этот ублюдок борется вместе со своим дядюшкой, то даже и не вспомнит о том, что у него есть семья. — Наталия хмыкает и скрещивает руки на груди. — Завидует , понимаешь ли, своему другу из-за того, что Терренс богат и успешен, а он сам ходит в одних трусах и отказывается искать себе работу и снять хотя бы самую ужасную квартиру в отдаленном районе.

— Наследство? — слегка хмурится Даниэль. — Какое еще наследство? О чем ты говоришь, Рочестер?

— О том, что его папочка написал завещание, согласно которому его все состояние должны перейти в руки Локхарта и его братьев. Эдвард решил сделать все, чтобы заполучить его. Есть лишь маленькое препятствие – надо грохнуть всех своих родственников. Но он сам признался в том, что это его цель.

— Черт, Наталия, не говори так! Этого просто не может быть!

— Может, Даниэль, может! В ближайшее время всем нам придет конец ! По вине нашего якобы милого, невинного и пушистого Эдварда Локхарта. Который готов пойти на все , чтобы заполучить деньги и компанию. Ведь папочка предоставил ему такой шанс! А заодно можно пощипать друзей, у которых полно денег.

— То есть, ты хочешь сказать, что Эдвард хочет обобрать обеспеченных друзей? Предать их и завладеть всеми деньги и богатствами, что им принадлежат!

— Да, Даниэль, мы пригрели на груди ядовитую гадюку, в которую я еще и влюбилась, — сухо и громко бросает Наталия. — Этот идиот хочет стать таким же богатеньким, как и его дядюшка или дружок. Так задолбался жить как бездомный нищеброд, у которого нет денег, и который все время жил за чей-то счет. Думаешь, почему Локхарт за все это время так и не нашел никакую работу, даже если утверждал, что усердно искал? Да потому что он уже раскатал губу на папашино наследство и планирует грохнуть все свое семейство, чтобы стать единственным претендентом на их состояние. Его даже не оставит собственный дядюшка, который также разинул рот и хочет заполучить все. Но будь уверен – мистер Локхарт найдет способ убрать его с дороги. Все ради того, чтобы перестать стыдиться своей бедности и стать в тысячу раз лучше своего друга, которому он жутко завидует.

— О, черт… — качает головой Даниэль, начиная постепенно разочаровываться в Эдварде. — Но, Наталия… Откуда ты это знаешь? Почему ты уверена, что Эдвард собирается убить всех ради денег и страшно завидует Терренсу?

— Эта мразь сама все подтвердила. Лично мне, Ракель и Терренсу. И показала свою настоящую гнилую сторону, которую так тщательно скрывал, чтобы мы наивно думали, будто он невиннее ангелочка, делая ставку на свою гребаную морду, по которой так и хочется врезать посильнее.

— Надо же… — Даниэль на пару секунд прикрывает рот, уставив свой потрясенный в одной точке. — А я-то думал, что этот человек нормальный и неспособный даже муху обидеть.

— Красивый внешний вид – не всегда гарантия того, что внутри все так же прекрасно. Ты поймешь, насколько фрукт гнилой только тогда, когда хорошо распробуешь его и почувствуешь противную горечь. Вот мы также думали про этого ублюдка, но он разочаровал нас.

— Неужели Эдвард и правда никогда не уважал своего друга? Неужели он все это время хотел лишить его всего и грохнуть? Этот парень искал свою семью ради выгоды?

— Не удивлюсь, если он втерся в наше доверие с надеждой, что мы поможем ему. Что я поговорю с родителями и уговорю их взять его к себе на работу… Что Терренс воспользуется своими связями и найдет другу что-нибудь или даже продвинет его в шоу-бизнес…

— Ничего себе… А сам Терренс знает о намерениях своего дружка? И что насчет его матери, которая привязана к этому парню?

— Да, Терренс знает. И он очень разочарован и расстроен. Не может поверить, что его предал человек, к которому он так успел привязаться. — Наталия тяжело вздыхает. — Однако я его прекрасно понимаю. Потому что и сама оказалась преданной этим мерзким гаденышем.

— Согласен… Вот так разочарование…

— Кстати… А почему ты так удивляешься? Я думала, Анна рассказала тебе обо всем. Вчера я пригласила ее пройтись по магазинам и рассказала все, что произошло в доме Терренса и Ракель пару дней назад.

— Э-э-э… — Даниэль слегка вздрагивает с широко распахнутыми глазами. — Стоп, а ведь Анна и правда что-то говорила об этом! Вчера за ужином мы как раз обсуждали то, что ты ей рассказала!

Даниэль легонько ударяет себя по лбу.

— Черт, как же у меня это из головы вылетело? Она ведь говорила про то наследство и даже упомянула жестокую драку Терренса и Эдварда!

— Это правда, — кивает Наталия. — Терренс серьезно разругался с Эдвардом прямо на наших с Ракель глазах. И он в итоге не выдержал. Сначала обменялись пощечинами, а потом сцепились, как буйволы, едва не разнесли всю гостиную и сильно побили друг друга.

— Так вот откуда у Терренса было столько синяков на лице и руках! Это Эдвард так избил его! Я пытался спросить, откуда они взялись, но он отказался отвечать… Однако теперь я знаю, чьих рук это дело.

— Этот ублюдок и сам был весь в синяках после того, как ушел из дома МакКлайфа и Кэмерон. Однако он получил их заслуженно. Ему надо было навалять гораздо больше. Правда, даже это не поможет ему и не добавит мозгов, которых ему так не хватает.

— Поверить не могу… — качает головой Даниэль. — Вот что произошло между ними, и почему МакКлайф стал так резко реагировать на имя Эдварда и даже заявил, что он – не его друг.

— Сомневаюсь, что Терренс когда-нибудь назовет Эдварда своим другом после такого жесткого предательства.

— Оно и неудивительно. После такого я и Эдварда не могу считать порядочным человеком. Хотя мне будет намного легче принять это, потому что он никогда не был мне близким другом. Я просто общался с ним, но мы не успели стать едва ли не названными братьями. Хотя… Раньше и Терренс не был так близок мне, но в последнее время все изменилось.

— Ничего, мы как-нибудь справимся. Хотя ситуация с наследством и дядюшкой Локхарта меня пугает .

— Им надо срочно идти в полицию и заявлять на этого парня и его дядю. А иначе кто-то из них точно убьет Терренса и его мать. Да еще и за Ракель возьмутся.

— Хоть Эдвард и убеждал нас, что это не поможет, я уверена, что Ракель и Терренс не упустят такую возможность. И когда миссис МакКлайф узнает, что друг ее сына – подонок, то примет их сторону.

— Пусть срочно пишут заявление, а иначе кто-то точно может пострадать. Плевать на угрозы Локхарта – полиция обязана защитить их от опасности и посадить этих двоих за решетку. Они должны ответить за свои делишки.

— Несомненно. Пусть получат по заслугам и просидят там хоть всю жизнь. Я не буду жалеть этого подонка, несмотря на то, что все еще люблю его. Однажды я его забуду и встречу кого-то более достойного, кто будет намного лучше этой гадюки.

— Так и будет, — скромно улыбается Даниэль. — Через некоторое время тебе станет намного легче. А может, встретишь кого-нибудь и сама не заметишь, как этот плохой человек покидает твои мысли. Если повезет, то ты влюбишься в другого и будешь счастлива. А Локхарт будет один, с краденными деньгами и кучей грехов на душе. Если его такая жизнь устраивает – пускай! Всем будет чихать!

— Только я умоляю тебя, не говори с Терренсом на эту тему, пока он сам обо всем не расскажет, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Я не хотела сейчас говорить об этом, но опять не смогла придержать язык за зубами. Вдруг он не хотел говорить об этом, а я взболтнула лишнего.

— Не беспокойся, я ничего не скажу.

— Да уж, теперь не только Эдвард будет считать меня предательницей. Ведь я рассказала своей подружке и тебе о том, что между ними произошло. Хотя об этом стоило говорить только самому МакКлайфу…

— Нет, дорогая, не переживай! — Даниэль кладет руку на плечо Наталии. — Я обещаю тебе, мы с Анной никому ничего не расскажем. И я сделаю все, чтобы добиться от Терренса всей правды. Буду делать вид, что ничего не знаю, а сам послушаю, что он мне скажет. Может, рано или поздно он захочет поговорить об этом откровенно.

— Пожалуйста, Дэн, не выдавайте меня! — Наталия мягко берет Даниэля за руки и с жалостью во взгляде смотрит на него. — Может, ничего плохого не случится, но я не хочу, чтобы обо мне плохо подумали. Пусть лучше Терренс сам обо всем расскажет. Умоляю, даже не заикайся о том, то произошло между ним и Эдвардом.

— Обещаю, подруга, я не стану говорить об этом. До тех пор, пока это не станет всем известно. Если хочешь, то я даже могу сделать вид, будто ничего не знаю, если повстречаю самого Эдварда. Мне не нравится вся эта ситуация, но я не хочу вмешиваться и лезть со своими советами.

— Черт, наверное, мне стоило предупредить Анну, чтобы она никому не рассказала… А я забыла об этом… Ох… Надеюсь, она рассказала обо всем лишь тебе…

— Ты можешь полностью нам доверять. Наша рыжая красавица все поймет и тоже будет молчать. Это дело нас не касается, и мы не будем открыто кого-то поддерживать или осуждать. Пусть разбираются между собой. А мы если и будем выражать поддержку, то лишь тогда, когда все это подтвердится.

— Господи, Даниэль, ты – мое спасение ! — с облегчением выдыхает Наталия. — Клянусь, если сдержишь свое обещание – я твоя должница! Сделаю все, о чем ты захочешь попросить!

— Не беспокойся, я буду нем, как рыба.

— Благодарю.

Через несколько секунд в дом очень тихо заходит Анна с пакетами в руках. Девушка не замечает Даниэля и Наталию, сидящие в гостиной и тоже не услышавшие, как она вернулась сюда. Анна оставляет все пакеты на кухне, идет в гостиную и лишь сейчас замечает своего возлюбленного и подругу.

— Наталия! — приподняв руки, радостно восклицает Анна. — Надо же какие гости к нам пожаловали!

— О, привет, Анна, — скромно улыбается Наталия.

— Привет-привет, подружка! — Анна подходит к дивану и кладет свою сумку на диван. — Неужели соскучилась, раз решила зайти после того, как мы вчера с тобой все магазины обошли?

— А что еще делать? — Наталия медленно встает с дивана. — Только навещать друзей и проводить с ними время.

— Рада, что ты возвращаешься к прежней жизни.

— Потому что мне становится лучше.

— Это просто замечательно!

Наталия и Анна крепко обнимают друг друга, обмениваются дружеским поцелуем в щеку и отстраняются. А потом рыжеволосая девушка переводит взгляд на Даниэля, уже вставшего с дивана и наблюдающего за подругами с легкой улыбкой.

— А тебе особенный привет, солнце мое, — с легкой улыбкой мягко говорит Анна.

— От особенной девушки слышу, — нежно отвечает Даниэль.

Даниэль подходит к Анне и, обвив ее талию руками, мило целует ее в щеку. На что та с радостью отвечает ему таким же поцелуем, придерживая двумя ладонями заднюю часть его шеи. Наталия в этот момент наблюдает за влюбленными с легкой улыбкой, но вскоре становится чуточку грустной из-за того, что уже вряд ли не сможет испытать те нежные чувства, от которых животе порхают бабочки.

— На вас так приятно смотреть, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Вы такие счастливые…

Даниэль и Анна сначала мило потирают кончики своих носов друг от друга, а затем, почувствовав себя немного неловко, отстраняются друг от друга, и виновато смотрят на Наталию.

— О, прости, подруга… — тихо прочистив горло, виновато произносит Даниэль. — Не могу сдержаться, когда вижу твою подружку.

— Все в порядке, я за вас правда очень рада, — с легкой улыбкой на лице тихо отвечает Наталия и садится на диван. — Рада, что хотя бы у моих друзей в личной жизни все хорошо. И одна по-настоящему красивая пара вряд ли когда-нибудь распадется.

— Нет-нет, я не хочу терять свою любимую. — Даниэль нежно гладит Анну по голове и целует в висок, пока та обвивает руками его талию. — Она – для меня весь мир!

— С вами этого точно не случится.