— Вы же знайте, что я этого не хотел, — Незнакомец виновато склоняет голову. — Столько всего навалилось… Я был готов взорваться, как бомба… Мало денег, тяжелая работа, ссоры с женой, двое маленьких детей, которые требовали еду и питье… В какой-то момент мне показалось, что я сойду с ума, и мечтал хотя бы на время сбежать из того места, что стало для меня будто каким-то дурдомом… И в какой-то момент я оставил свою жену с трехлетним сыном. И забрал с собой годовалого… Не знаю… Не хватило у меня смелости оставить эту женщину с двумя и решил забрать хотя бы одного ребенка…

— Но вы просто могли бы лишь пожить, к примеру, у своей матери какое-то время, успокоиться, поговорить с ней и попросить у нее прощения. Зачем вы бросили вашу жену одну с ребенком на руках? К тому же, вам следовало почаще обращаться к своей матери за помощью, даже если она жила на другом конце города и не могла постоянно ездить к вам домой.

— Мне просто было жалко маму… Она страдала от болей в суставах, и после смерти отца у нее начались проблемы с сердцем. Я не хотел лишний раз грузить ее заботами о внуках и даже переживал, когда часто привозил Эдварда к ней домой. Она сама настаивала на помощи с детьми, ибо видела, как нам с женой было тяжело.

— Понимаю, но желать самим заниматься детьми и не подпускать к ним никого тоже было неверным . Вот нам с Лидией тоже было тяжело воспитывать Диану, и мы часто обращались за помощью к родственникам. Да и вы с женой могли понянчиться с нашей дочкой. И благодаря этому мы не сошли с ума за те несколько лет, в течение которых ребенку требовались забота и внимание.

— Клянусь, Виктор, я не знаю, о чем думал, когда решил это сделать. Мне до сих пор ужасно стыдно за этот поступок, даже если уже сто раз извинился перед ней. Слава богу, она меня простила и продолжила хорошо общаться со мной. Но обидно, что пока что мой старший сын не знает, почему я бросил его и его мать, и считает меня ужасным человеком.

— Просто расскажите ему правду и уговорите его объяснить, за что он вас так не любит. Уверен, что он поймет вас, если узнает, что произошло между вами и его матерью.

— Ах, мистер Джонсон, боюсь, сейчас это невозможно … — тихо вздыхает незнакомец. — Я могу попробовать сделать это лишь после того, как Майкл заплатит за все свои грехи. Может, этот гад сам проболтается обо всем и преподаст правду в свойственной ему манере. Но зато мой сын будет знать, что я не идеален, но не такой ублюдок, каким он меня считает.

— Думаю, со временем проблема с вашим сыном разрешится сама собой, и вы помиритесь с ним и Эдвардом. А сейчас ваше внимание должно быть сосредоточено на спасении вашей семьи от Майкла. А точнее, от его угроз и попыток убийства с целью прибрать к рукам ваши деньги, дом и компанию.

— Да, вы правы… — кивает незнакомец. — Пожалуй, сейчас мне действительно лучше сосредоточиться на спасении своей семьи от Майкла. И я сделаю это любой ценой. Даже если мне придется помереть , я ни за что не сдамся и буду бороться с этой змеей до самого конца.

— Мне нравится, что вы старайтесь не терять надежду. Не забывайте, друг мой, надежда умирает последней. Не обязательно, что все решится сегодня или завтра. Но рано или поздно справедливость все-таки восторжествует .

— Я знаю, Виктор, — скромно улыбается незнакомец.

Незнакомец и Виктор еще некоторое время сидят в машине и разговаривают о своей жизни, семье и еще каких-то вещах, которые им нравится обсуждать между собой. Виктор еще раз поддерживает своего старого друга и обещает, что обязательно поможет ему спасти его семью от Майкла, который спит и видит, как завладеет деньгами и компанией своего младшего брата. Ну а сам незнакомец изо всех сил старается не унывать и верить, что однажды его старший брат понесет наказание за все свои деяния и наконец-то оставит его и его семью в покое.

***

Тем временем Анна находится дома и читает какой-то глянцевый журнал. Она с интересом рассматривает его страницы — столь же яркие, как и ее огненно-рыжие слегка волнистые волосы, красиво собранные наверх. Медленно перелистывая журнал, девушка в какой-то момент вспоминает о Наталии, за которую она начинает все больше переживать.

«Интересно, как долго Наталия собирается скрывать ото всех свою тайну и проблемы в отношениях с Эдвардом? — с грустью во взгляде задается вопросом Анна. — Все уже давно видят, что с ней что-то не так, но она все еще продолжает делать вид, что у нее все хорошо. Я не понимаю ее! Чего она боится? Почему не хочет дать нам понять, как можно помочь ей? Ее ведь окружают те, кто очень любит ее! До каких пор она еще будет мучить себя и всех нас?»

Анна задумывается на пару-тройку секунд.

«Внешний вид Наталии тоже заставляет меня переживать… — с тревогой думает Анна. — У нее грустное лицо, красные глаза, круги от недосыпания… А еще она еще резко похудела, и вся одежда висит на ней… Черт, надеюсь, она там не морит себя голодом… Хотя я не буду удивлена, если это правда, ибо Наталия почти не прикасалась к еде, когда она, Ракель и я смотрели кино у нее дома.»

Анна бросает взгляд на окно.

«И в ее холодильнике практически ничего нет, как тогда сказала Ракель, — думает Анна. — Но вот самой Наталии было как-то все равно, полон ли ее холодильник еды или нет. Было бы странно слышать отговорку «у меня нет денег», ведь родители оставляют ей достаточно денег на покупку еды и развлечения. При рациональном расходовании этих средств она бы еще целую неделю смогла жить и хоть весь магазин скупить… Не знаю… Как-то странно все это… И вызывает у меня тревогу… Как бы она не довела себя до чего-нибудь плохого… Я не хочу однажды потерять свою подругу…»

Анна тяжело вздыхает и останавливает взгляд на какой-то странице, которую она внимательно рассматривает. А спустя еще некоторое время девушка натыкается на небольшую статью про группу «Against The System» , в которой говорится про попытку Питера покончить с собой.

«Надо же, быстро же эти папарацци узнали о его попытке покончить с собой, — без эмоций на лице думает Анна. — Вчера попал в больницу, а сегодня уже все газеты и журналы начали писать об этом. О, боже мой… Посмотрим, что они там про него написали… Не хватило у них наглости написать какую-нибудь ложь, дабы заработать побольше денег.»

Анна начинает внимательно читать статью, рассматривая распространенные по Интернету и прочим источникам фотографии, подтверждающие данный случай. А закончив читать ее, девушка резко выдыхает и на пару секунд прикрывает глаза, убедившись в том, что этот журнал не наживается на трагедии и написал правдивую статью.

« Ох, с одной стороны, быть знаменитым человеком – это здорово, но с другой – за каждым твоим шагом будут следить, — думает Анна. — Надеюсь, те люди хоть понимали, что к парням лучше не подходить. Кто-нибудь мог запросто наплевать на их состояние и достать их своими вопросами. Которые вообще могли бы заставить почувствовать себя хуже. Или же умолять их подписать какую-нибудь бумажку… Наплевав на то, что произошло с Питером… »

Анна тихо вздыхает и окидывает грустным взглядом всю комнату.

« Это время будет непростым для Даниэля и Терренса… — предполагает Анна. — Понимает ли Перкинс, что будет, если он все-таки добьется успеха как музыкант? Вдруг он не выдержит такого груза и поймет, что это не его? »

Анна бросает взгляд на висящее на одной из стен небольшое зеркало и проводит рукой по своим волосам.

« В любом случае сейчас гораздо важнее выздоровление Питера, — думает Анна. — Будет несправедливо, если этот парень все-таки погибнет. Нельзя было доводить себя до такого состояния из-за неудач в личной жизни и издевательств собственного друга, который здорово разозлил его. Как бы сильно я ни хотела отрицать это, но факт остается фактом. Даниэль отчасти причастен к тому, что произошло с Питером. И если он погибнет, то это останется на его совести… »

Через несколько секунд в комнату, где сейчас находится Анна неуверенно, входит Даниэль. Он медленно подходит к кровати, выглядя довольно грустным и взволнованным, пока девушка не замечает его и слишком занята своими мыслями.

— Э-э-э, прости… — неуверенно произносит Даниэль.

Анна быстро поднимает глаза, видит перед собой Даниэля и неуверенно проводит рукой по своим волосам.

— О… — запинается Анна. — Не знала, что ты здесь… Э-э-э… А я почему-то думала, что ты куда-то ушел…

— Пока что нет. Но скоро уйду.

— А… Понятно…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которая только больше нервирует и без того напряженного Даниэля.

— Я присяду? — переминаясь с одной ноги на другую, неуверенно интересуется Даниэль.

— Почему ты спрашиваешь? — округляет глаза Анна. — Это же твой дом.

Даниэль присаживается на кровать напротив Анны, немного склонив голову и переведя свой грустный взгляд на свои руки. На пару секунд снова воцаряется неловкая тишина. Влюбленные ведут себя не так раскованно, как раньше. Но в какой-то момент девушка прерывает ее, неуверенно переведя взгляд на мужчину:

— Чувствуешь себя виноватым из-за того, что произошло с Питером?

— В какой-то степени, да , — тихо отвечает Даниэль, сначала смотря в одну точку, но потом неуверенно посмотрев на Анну. — До сих пор не могу прийти в себя после вчерашнего… Не думал, что все зайдет так далеко…

— Надеюсь, с ним все будет в порядке. Ведь я не хочу, чтобы такой хороший человек стал жертвой того, что ему пришлось пережить. Он не заслужил этого.

— Я тоже. И… Надеюсь, что он все-таки не покинет группу.

— Неужели ты все еще продолжаешь думать лишь о группе? Тебе что, наплевать на него?

— Что? — широко распахивает глаза Даниэль. — Нет! С чего ты это взяла? Разумеется я переживаю за Питера и хочу, чтобы он выжил. Ведь он и правда не заслужил того, что с ним произошло.

— Однако тебе важно лишь то, чтобы он выжил и вернулся в группу, — немного сухо отмечает Анна. — О дружбе с ним ты явно беспокоишься меньше всего.

— Черт, Анна, почему ты так говоришь? — недоумевает Даниэль, удивленно уставившись на Анну. — Мне ужасно обидно, что я потерял такого хорошего друга. И ты это знаешь.

— Нет, Даниэль, тебя это совсем не беспокоит. Тебе надо, чтобы он выжил лишь для того, чтобы заставить Питера вернуться в группу и не дать ей распасться из-за вашего с Терренсом отказа работать без него. Ты боишься, что больше у тебя не будет такого шанса стать известным, и цепляешься за него зубами.

— Да, я очень хочу, чтобы он вернулся в группу и продолжил работать с нами. Но для меня это сейчас не главное! Главное, чтобы Питер выжил!

— Тебя не волнует, что об этом думает сам Питер. Тебе важно просто дать ему палочки, усадить за ударные и заставить играть. Лишь бы у тебя был шанс исполнить свою мечту. Ради которой ты готов на все. Даже забыть о дружбе с человеком, которого знаешь уже столько лет.

— Пожалуйста, давай не будем начинать скандал на ровном месте, — устало говорит Даниэль. — Я думал, что смогу поговорить с тобой о вчерашнем. Но ты так и не спросила меня ни о чем, со вчерашнего вечера игнорируешь меня и вообще со мной не разговариваешь. А сейчас еще и обвиняешь меня в том, что я не думаю о друге и желаю ему выздоровления лишь ради своих целей.

— Не обвиняю, а говорю правду, — довольно сухо заявляет Анна. — Твоей целью всегда было именно спасение группы, а не Питера, у которого, возможно, случилось что-то настолько ужасное, раз он решил попытаться умереть. Ты не хотел слышать ничего о том, что у него были проблемы, и был уверен, что с ним все в порядке. Мол, он просто сошел с ума.

— Господи, Анна, какая муха тебя укусила? — удивляется Даниэль, широко распахнув глаза и растерявшись из-за слов Анны. — Разве я так или иначе обидел тебя, раз ты так обозлилась на меня и начала говорить эти вещи?

— Какая муха тебя укусила, когда ты начал издеваться над Питером и откровенно смеяться над его неудачами в личной жизни? Знал ведь, что ему это было неприятно, но все равно продолжал заставлять его чувствовать себя хуже! Неужели тебе так доставляет удовольствие издеваться над слабыми людьми?

— Ты еще скажи, что Питер пытался покончить с собой из-за меня! Что это я довел его до того, что он взял лезвие и вскрыл себе вены!

— Да, ты виноват ! — раздраженно вскрикивает Анна. — Это ты довел его до этого! Из-за тебя Питер может умереть! Из-за твоих издевательств и попыток показать, какой ты крутой, и какой он неудачник. Ты же всегда кичишься своей крутостью и своими успехами!

— Я виноват? — громко удивляется Даниэль, тыча в себя пальцами.

— Да ты!

— Раньше ты такого не говорила! Ладно намекала, что я поступал неправильно, когда издевался над Роузом! Но это уже слишком !

— Да что ты!

— Я не доводил его до такого состояния и не заставлял убивать себя. И никогда не желал ему смерти!

— Не строй из себя невинного парня, Перкинс! Ты прекрасно знаешь, что виноват в происходящем, но отказываешься признать, что хотел выглядеть крутым на фоне лузера!

— Это твои подруги надоумили тебя на такое? Они дали тебе повод считать меня виновным? Это из-за них ты решила начать обвинять меня во всем, что происходит?

— Ни для кого это не секрет!

— Я не хотел и не хочу его смерти!

— Тебе везет, что пока что пресса не узнала, что Питер оказался в больнице из-за тебя. Но если это случится, то вряд ли у тебя будут поклонники. Впрочем, все твои знакомые в курсе того, как ты обращался со своим другом, который не сделал тебе ничего плохого, чтобы оказаться преданным. Как Роуз вообще мог столько лет дружить с тобой? Он заслуживает куда более чудесных друзей, а не таких бессовестных гадов, как ты!

— Прекрати давить на мою больную мозоль, — с жалостью во взгляде просит Даниэль. — Пожалуйста, Анна… Мне и так плохо после случая с Питером, а твои обвинения причиняют мне еще большую боль.

— Тебе нужен Питер не как друг, а как барабанщик.

— Я не заставляю тебя мириться с моими поступками по отношению к Роузу и делать вид, будто ничего страшного не случилось. Но я не хочу, чтобы ты откровенно обвиняла меня в том, что попытка суицида произошла по моей вине.

— Ха, а ты думал, я буду одобрять твои омерзительные поступки и выгораживать тебя перед другими? — удивляется Анна. — Нет уж, я ни за что не стану мириться с тем, что один человек вот-вот может отправить другого на другой свет!

— И это очень обидно … — с грустью во взгляде качает головой Даниэль. — Обидно осознавать, что моя девушка не хочет поддержать меня в трудный момент. И соглашается со всеми, говоря, что я во всем виноват.

— Я бы поддерживала тебя, если бы кроме группы ты подумал еще и о Питере и о том, что он чувствует. Но ты сам даешь понять, что ты бы с радостью послал своего друга куда подальше. И сейчас я не очень-то и верю, что тебя так сильно шокировало то, что Питер хотел покончить с собой. Ты просто пытаешься строить из себя жертву, чтобы тебя пожалели.

— Черт, что произошло с моей девушкой? — громко удивляется Даниэль. — Почему ты спускаешь всех собак на меня? Похоже, ты позабыла половину всего, о чем мы с тобой говорили, и явно не помнишь, как я говорил тебе о том, что признаю свои ошибки. Забыла, как я всегда поддерживал тебя в трудные моменты и был на твоей стороне. Я никогда не игнорировал тебя, когда тебе было плохо, и мог бы утешать тебя хоть посреди ночи. Сделать что угодно, лишь бы знать, что с тобой все хорошо. А вот ты об этом напрочь забыла.

— Повторяю еще раз: если бы ты не был таким наглым и самоуверенным петухом, любящий поиздеваться над слабыми, то я бы оказала тебе всю поддержку.

— Я не задира и не издеваюсь над слабыми!

— Хватит уже притворяться невинной овечкой! — прикрикивает Анна. — Найди мужество признаться, что ты перегнул палку в своих действиях. Хватит говорить, что твоей вины нет! Она есть! Если Роуз умрет, то это будет на твоей совести!

— Да признался я уже давно в этом! — громко, сухо бросает Даниэль. — Давно! И не один раз, к твоему сведению!

— И признай, что ты хочешь использовать Пита для того, чтобы осуществить свою мечту. Хочешь использовать МакКлайфа и воспользоваться его положением, чтобы стать известным. Дружба у тебя стоит на последнем месте. Твои желания намного важнее для тебя.

— Твою мать, Сеймур, у тебя что начались месячные, раз ты решила найти повод поорать на меня?

— Нет, это ты вечно ищешь повод над кем-то поиздеваться!

— О, черт… Все больше убеждаюсь в том, что с девушками в таком состоянии лучше не иметь дело. Ибо они вообще отключают мозги и могут наговорить такого, что потом будешь охреневать.

— Значит, ты считаешь меня истеричной дурой? — раздраженно и громко интересуется Анна, хлопнув закрытым журналом по кровати. — Пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что я не поддерживаю издевательства?

— Не передергивай мои слова!

— Клянусь, Даниэль, если ты начнешь издеваться и надо мной, то я брошу тебя. Я не собираюсь быть с человеком, который наплевательски относится к своим друзьям и готов стать бессердечной тварью ради достижения своих желаний.

— Так все, довольно! — громко восклицает Даниэль, выставив рукой ладонью к Анне. — Мне надоело слушать твои крики и обвинения! Если у тебя и правда началась истерика из-за месячных, то я даже разговаривать с тобой не хочу. Когда успокоишься – тогда мы с тобой и поговорим! А сейчас я не собираюсь пытаться что-то объяснить тебе.

— Знаешь, ты тоже начинаешь дико бесить меня. И если я останусь здесь еще на пару минут, то точно захочу прибить тебя.

— Хорошо. Можешь тогда сразу собирать вещи и уходить из дома. Никто не собирается удерживать тебя здесь. Если ты решила попрекать меня и вымещать свою агрессию на мне, то тебе лучше уйти.

Анна немного приоткрывает рот, едва сдержавшись, чтобы не обвинить Даниэля еще в чем-нибудь. А потом она резко швыряет журнал в сторону, встает с кровати и убегает из комнаты, тихо шмыгая носом и подтирая скопившиеся под глазами слезы. Даниэль же продолжает сидеть на кровати и, задрав голову, медленно выдыхает с прикрытыми глазами, когда девушка захлопывает за собой дверь. Мужчина рад, что конфликт не зашел еще дальше, и девушка вовремя ушла. Пока что он не собирается догонять ее, чтобы еще раз поговорить с ней, и решает, что ей лучше побыть одной и немного успокоиться, надеясь, что этот приступ истерики скоро пройдет и не затянется на несколько часов или дней.

***

Анна спускается по лестнице на первый этаж, направляется в гостиную, садится на диван и несколько секунд просто смотрит в одну точку. После чего она начинает тихонько плакать и вытирать слезы с лица. Позволив эмоциям выйти наружу, она постепенно немного успокаивается и понимает, что сильно перегнула палку. Желание упрекать своего возлюбленного в том, что он уже давно признал, пропадает. Появляется чувство стыда перед любимым человеком. Воспоминания о каждом оскорблении в его сторону заставляют ее сердце сильно сжиматься. Любая ссора с Даниэлем причиняет ей огромную боль.

В такие моменты Анне кажется, что она вот-вот может потерять любимого человека. Этот страх заставляет ее еще сильно дрожать и заплакать еще сильнее, закинув ноги на диван и спрятав голову в руках, которые она складывает на спинке дивана. Девушка сидит в полном одиночестве еще какое-то время. А в какой-то момент Даниэль подходит к ограждению на втором этаже, с которого можно увидеть все, что происходит на первом, и видит горько плачущую Анну, проводящая руками по лицу. Поначалу он не решается подойти к ней и просто наблюдает за ее поведением. А немного погодя мужчина неуверенно спускается по лестнице, подходит к своей возлюбленной сзади и дотрагивается до ее плеча. Из-за этого она слегка вздрагивает и переводит на него свой мокрый взгляд.

— Слушай, да, может, ты и права , — спокойно говорит Даниэль. — Но мне неприятно, что ты считаешь меня едва ли не монстром. Ведь я совсем не такой.

— Прости… — издает тихий всхлип Анна, опустив взгляд на свои руки. — Я перегнула палку… Не знаю, что на меня нашло…

— Тем не менее твои обвинения отчасти правдивы . Хотя я не раз признавал, что был неправ.

— Я знаю…

— Тогда почему ты пытаешься выставить меня человеком, который вообще не пожалеет о сделанном и пойдет на многое ради своих целей? Я ведь не какая-то мерзкая тварь. У меня есть сердце и душа.

— Почему ты думаешь, что я считаю тебя тварью? — снова издает тихий всхлип Анна.

— А что еще я должен был подумать? — разводит руками Даниэль и присаживается на диван рядом с Анной. — Вчера ты молчала весь вечер и пыталась вообще не попадаться мне на глаза. А сейчас ты обвиняешь меня в том, что все произошедшее – это моя вина.

Даниэль резко выдыхает.

— Э-э-э… Да, я знаю, что виноват, но ты никогда так откровенно не обвиняла меня в причастности к проблемам Роуза.

— Прости, я не хотела обижать тебя… — со слезами на глазах тихо извиняется Анна. — Я… Я не знаю, что на меня нашло… Вдруг взяла и решила спустить всех собак… Но я не хотела этого, поверь!

— Послушай, я понимаю, что когда у девушек начинаются критические дни, то они могут такого натворить и прийти в бешенство без причины. Но ведь ты все равно понимаешь , что делаешь, и можешь говорить настоящую правду. И… Сейчас ты отчасти права …

— Я не могу это контролировать, пойми. — Анна тихо шмыгает носом. — Мое настроение меняется очень часто: сначала могу громко кричать и ругаться, а потом начну рыдать и страдать от депрессии. А сдерживать себя – плохо, ибо потом может быть намного хуже.

— Да, я все понимаю и не осуждаю тебя за последствия естественного состояния. Но ты должна понимать, что сейчас мне очень тяжело, и я рассчитываю на твою поддержку. Мне казалось, что вчера я расскажу тебе обо всем и найду утешение. Но ты, грубо говоря, повернулась ко мне задницей и делала вид, что меня будто нет.

— Я подумала, что ты был слишком возбужденным… — оправдывается Анна, рассматривая свои руки. — Думала, что тебе стоило побыть одному и справиться с эмоциями самостоятельно.

— А разве я просил тебя оставить меня одного? Насколько я помню, нет! Наоборот – я ждал , что ты подойдешь и выслушаешь меня! Ты могла бы даже ничего не говорить и просто посидеть со мной и обнять – мне уже было бы намного лучше. Однако ты даже этого не захотела сделать.

— Я испугалась … Испугалась, что если я начну надоедать тебе своими вопросами и давить на больную мозоль, то ты можешь разозлиться и выставить меня из дома.

— Ох, Анна… — устало стонет Даниэль, проводя руками по своему лицу. — Опять ты за свое… Ну почему ты думаешь, что я собираюсь выгонять тебя отсюда? Раз я приютил тебя после твоего ухода из дома родителей, значит, ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь.

— Ты же говорил, что я могу собирать свои вещи и уходить.

— Да, но я… Погорячился немного. Извини… Ну… — Даниэль слегка прикусывает губу. — То есть… Конечно, ты можешь уйти отсюда, если захочешь вернуться к родителям. Я не имею права удерживать тебя здесь. Если тебе не нравится жить со мной, то я не буду заставлять. Однако я не собираюсь выгонять тебя против твоего желания.

— Я знаю… Но… — Анна запускает руку в свои волосы и вытирает слезы под глазами другой. — Сейчас я говорю не только об этом… Я… Я хочу сказать, что ты можешь настолько сильно разозлиться или устать от меня, что захочешь заявить о нашем расставании.

— Что? — Даниэль хлопает себя по лбу, резко выдыхая и становясь более раздраженным. — Черт возьми, я поверить не могу, что ты снова об этом заговорила! Мы уже тысячу раз обсуждали это! Тысячу !

— Но ведь такое может произойти!

— Ар-р-р… — тихонько рычит Даниэль, закатив глаза. — Черт, ну сколько раз я буду говорить тебе, что не собираюсь расставаться с тобой и выставлять тебя из дома? Сколько раз я буду говорить, что никогда не позволю себе выплеснуть агрессию на тебя, как бы сильно расстроен или зол я ни был? Я могу психануть в присутствии любого из своих друзей – хоть Терренс, хоть Питер или тот же Эдвард! Но я никогда не нарушу запрет на жестокое обращение с девушками. А тем более со своей возлюбленной.

— Когда ты в состоянии ярости, то почти неспособен контролировать себя. Вряд ли ты пожалеешь, если никого, кроме меня, поблизости не будет. Ты забудешь обо всех своих принципах и…

— Хватит, Анна! — чуть громче требует Даниэль. — Прости, но ты уже начинаешь раздражать меня, говоря о том, что мы неоднократно обсуждали!

— Вот видишь, я уже спровоцировала тебя на плохие эмоции, — качает головой Анна. — Осталось еще немного, чтобы ты психанул и сделал со мной что-нибудь ужасное.

— Прошу тебя, хватит нести всякую тушь! Ты хочешь раздуть скандал из ничего! Неужели тебе стало так скучно, что ты решила зацепиться за любую мелочь и начать попрекать, осуждать и обвинять меня? Я не понимаю! Нормально жили до этого момента, а сейчас тебя понесло не в ту сторону!

— Ты прекрасно знаешь, что я всегда боялась нашего расставания и того дня, когда ты захочешь выгнать меня из дома. И я никогда не перестану трястись от одной лишь мысли, что все уже не будет таким, как раньше.

— Твою мать, Анна, да хватит уже об этом говорить! — немного раздраженно требует Даниэль. — Ты сама напрашиваешься на то, чего так боишься! Вот не думала бы об этом, то все было бы иначе! И как будто специально добиваешься того, чтобы мы и правда разругались так сильно, что доведем все до желания расстаться.

— В таком случае может, мне сразу покончить со всем этим? — издает тихий всхлип Анна. — Может быть, мне пойти собрать свои вещи и уйти отсюда прямо сейчас? Раз ты не дорожишь нашими отношениями и равнодушен к тому, что мы можем расстаться!

Анна снова хочет уйти, со слезами на глазах резко встав с дивана. Однако Даниэль тут же берет девушку под руку и слегка тянет ее на себя, дабы заставить сесть обратно.

— Еще раз говорю, прекрати нести глупости! — уверенно требует Даниэль, пока Анна сидит с опущенной вниз головой, пытается скрыть свои заплаканные глаза и продолжает издавать тихие всхлипы. — И запомни раз и навсегда, наши отношения важны для меня не меньше, чем для тебя. И я тоже боюсь нашего расставания. Но я не зациклен на этом и просто делаю все возможное, чтобы этого не произошло. И советую тебе выкинуть из головы все, что ты себе напридумывала, и успокоиться. А иначе это приведет к тому, что ты сама захочешь бросить меня.

— И что ты предлагаешь сделать? — чуть дрожащим голосом интересуется Анна.

— Во-первых, выкинуть из головы мысль, что мы непременно должны расстаться, а ты – быть выгнанной из этого дома. А во-вторых, давай прекратим избегать друг друга и искать глупые причины, чтобы проводить время порознь, прикрывая это страхом беспокоить друг друга. Да, мы не можем находиться вместе двадцать четыре часа в сутки. Но избегать друг друга не по неизвестным причинам – это неправильно . Тем более, когда человек ждет помощи и поддержки.

Даниэль замолкает на пару секунд и медленно выдыхает, пока Анна с грустью во взгляде смотрит на него и нервно сглатывает.

— Я понимаю, что ты хотела дать мне возможность побыть одному, — гораздо спокойнее говорит Даниэль. — Но ты должна была спросить, нужно ли мне это. Может быть, мне не хотелось вчера оставаться одному! Что если я рассчитывал на твои поддержку и любовь! Хотел поделиться тем, что происходило у меня внутри! Но никого рядом не было…

— Правда? — неуверенно спрашивает Анна.

— Правда. — Даниэль резко выдыхает, на мгновение бросив взгляд в сторону. — Если я – мужчина, это не значит, что мне под силу одному справиться с трудностями. Есть вещи, которые нельзя преодолеть в одиночку, а любая попытка сделать это приводит к все более ужасным последствиям. И иногда мне требуется если не чья-то помощь, то хотя бы какая-то поддержка, чтобы продолжать двигаться и не надумать вернуться назад. Вот сейчас я в этом нуждаюсь. Мне нужны силы и желание пережить все то, что сейчас происходит. А твои обвинения, упреки и отказы быть на моей стороне причиняют мне огромную боль и заставляют сомневаться в том, что я смогу это пережить.

— Но ведь я думала, что так будет лучше для тебя, — чуть дрожащим голосом отвечает Анна, виновато смотря на Даниэля и тихо шмыгая носом. — Думала, что тебе надо подумать, успокоиться и посидеть в одиночестве, а не отвечать на вопросы через силу.

— Давай договоримся, что в следующий раз ты будешь спрашивать меня об этом. Если я захочу побыть один и буду не в настроении отвечать на твои вопросы, то обязательно дам знать об этом и сам подойду, когда пойму, что мне уже лучше.

— Хорошо… Я больше не буду так поступать… Обещаю…

— Пожалуйста, постарайся. А то я уже начал думать, что ты обиделась на меня за что-то, и перебрал кучу вариантов того, что мог сделать для того, чтобы вывести тебя из себя.

— Нет… — сквозь слезы скромно улыбается Анна. — Я не обиделась… Просто это были моя глупость и бушующие гормоны. Не обижайся на мои психозы, пожалуйста… Я правда не хотела причинить тебе боль…

— Ничего, я все понимаю, — скромно улыбается Даниэль, сначала медленно проводит рукой по щеке Анны, а затем мягко берет ее лицо в руки и своими грустными глазами смотрит в ее заплаканные. — Хотя на мгновение я подумал, что ты все-таки хотела задеть меня за живое. Это была первая мысль, что пришла мне в голову, когда ты набросилась на меня с обвинениями в доведении Питера до попытки суицида.

— Прости… — Анна сначала немного неуверенно кладет руку на плечо Даниэля, а затем нежно дотрагивается до его щеки, покрытую легкой щетиной. — Мне правда очень жаль… Если есть что-то, что могло бы загладить мою вину, то скажи, что я могу для тебя сделать.

— Просто дай мне любовь, поддержку и силы пройти через этот непростой период, — просит Даниэль, лбом соприкоснувшись со лбом Анны и мило поцеловав ее в кончик носа, пока все еще держит ее лицо в руках. — Мне кажется, я хочу не так уж много, и ты вполне способна дать мне все это.

— Я дам… — бросает мимолетную улыбку Анна и тихо шмыгает носом. — Обещаю… Прости за то, что была дурой и решила вымести зло на тебе.

— Все в порядке, любимая, ты тоже не обижайся на меня. — Даниэль скромно улыбается. — Прости, если какие-то слова задели тебя. Я и сам не хотел обижать тебя.

— Хорошо, мистер Перкинс, вы прощены ! — скромно хихикает Анна. — И надеюсь, что я тоже была прощена.

Даниэль выдыхает с легкой улыбкой и заключает Анну в нежные объятия, которые та с радостью принимает. Ее руки обвиты вокруг его шеи, одна ладонь придерживает мужчину за спину, пальцы другой руки копаются в волосах шоколадного оттенка, а голова девушка лежит на широком плече. Девушка широко улыбается с прикрытыми глазами, чувствуя, как приятное тепло распространяется по всему телу и согревает ее в немного прохладную погоду. Перкинс же утыкается лицом в изгиб шеи возлюбленной, одной рукой придерживает ее затылок, запускает пальцы в мягкие рыжие волосы и крепко обвивает женскую поясницу, почувствовав огромное облегчение после разрешения этого конфликта.

— Об этом я мечтал еще со вчерашнего дня, — с широкой улыбкой шепчет Даниэль и целует Анну в макушку.

— Прости, что твое желание исполнилось с небольшой задержкой, — с легкой улыбкой отвечает Анна и проводит рукой по волосам Даниэля.

— Лучше уж поздно, чем никогда, — тихо усмехается Даниэль.

— Ну да… — Анна издает негромкий всхлип и щекой трется об плечо Даниэля. — Согласна…

Через пару секунд влюбленные отстраняются друг друга, но не размыкают своих объятий до конца. Даниэль с легкой улыбкой кончиком носа трется об нос Анны, пальцем аккуратно убирает слезы под ее слезами, когда она издает еще пару всхлипов, и целует в щеку. А в какой-то момент девушка прижимается поближе к мужчине, пока ее голова покоится у него на плече. Чтобы немного успокоить себя, она начинает вырисовывать что-то руками или пальцем по мужской груди, хорошо чувствуя, как бьется сердце ее возлюбленного.

— Ну все, милая, успокойся, не надо плакать, — мягко говорит Даниэль, гладя Анну по голове и целуя в макушку. — Все хорошо, все хорошо…

— Я знаю… — тихо произносит Анна. — Мне уже лучше … Правда…

— Вот и хорошо!

В воздухе еще несколько секунд стоит тишина до того, как Анна медленно переводит взгляд на Даниэля, крепко прижимающий девушку к себе и гладящий ее по щеке.

— Эй, расскажешь мне, как вы с Терренсом узнали, что Питер пытался покончить с собой? — тихо интересуется Анна.

— Конечно, — уставив взгляд в одной точке, отвечает Даниэль. — Постараюсь объяснить все кратко… В общем, после того, как мы с Терренсом решили поехать ко мне домой поработать с песнями, нас остановили две девушки, которые представились подругами Питера, и попросили уделить им несколько минут.

— Это они сказали, что Питер резался еще со старшей школы?

— Да. Но он тщательно это скрывал. А те девушки узнали обо всем, когда ловили в тот момент, когда Роуз резал себя. Одна поймала его в школе, во время уроков, а вторая – дома у него… — Даниэль замолкает на пару секунд и медленно выдыхает. — Ну а после разговора мы договорились поехать к Питеру домой, но в последний момент наши планы изменились, когда мы с Терренсом направились к его машине. Потому что ему позвонил Питер, и он попрощался с нам, прямо заявив, что собирается умереть.

— И вы поехали к нему домой?

— Немедленно. — Даниэль нервно сглатывает. — Мы с Терренсом боялись чего-то ужасного. Ехали так быстро, как могли. Но когда мы зашли в его квартиру, то удивились беспорядку в том месте, где живет чистоплотный человек.

— Все настолько плохо?

— Да, раньше Питер всегда был слишком одержим чистотой и терпеть не мог даже маленьких соринок на полу. А тут вдруг и одежда грязная на полу валяется, и пыли с грязью полно, и разбитые вещи лежат так, будто это правильно…

— Наверное, это из-за депрессии…

— Скорее всего… И мы прекрасно знаем, к чему она привела… К тому ужасному зрелищу, что мы с МакКлайфом увидели, когда выломали запертую дверь в ванную и прочитали записку, которую он оставил на ручке…

— Догадываюсь я, что там было.

— Весь пол, стены и раковина были в крови… А на полу, в той огромной красной луже лежал Питер с перерезанными запястьями на обеих руках. Он уже был в бессознательном состоянии и выглядел ужасно…

— О, господи… — ужасается Анна, прикрыв рот рукой. — Значит, он вскрыл вены сразу же после звонка?

— Думаю, что так. От звонка до нашего приезда прошло какое-то время. Он уже успел изрезать себя и потерять огромное количество крови.

— Неужели ее было так много?

— Еще как! В какой-то момент мне даже стало плохо от вида такого огромного количества крови. Как увидел эту картину – так сразу же почувствовал легкую тошноту и головокружение и едва мог стоять на ногах. А потом Терренс еще долго ржал надо мной и решил, будто я падаю в обмороки при виде крови.

— Серьезно? — Анна переводит потрясенный взгляд на Даниэля. — Ты разве плохо переносишь кровь? Или боишься ее?

— Я не боюсь крови, просто плохо переношу ее. Особенно когда ее очень много. Если бы кровь вытекала тонкой струйкой, допустим, из пальца, то я бы спокойно ее перенес. Но когда ею испачкана вся ванная, тут поневоле закружится голова и ослабеют ноги.

— Да ладно тебе, милый, это всего лишь кровь! То, что в тебе течет! Она не такая страшная, как тебе кажется.

— Знаю, но что я могу сделать, если меня тошнит при виде этой красной субстанции и ее отвратительного запаха? Да и я вообще не очень хорошо воспринимаю ярко-красный цвет.

— И давно у тебя такое?

— С самого детства… Когда-то нормально переносил вид крови, а когда-то был готов свалиться на пол… Однако вчера мне вполне спокойно удалось сдать кровь для анализа.

— Разве Питеру нужно переливание крови?

— Да, врач сказал, что он потерял очень много крови, и ему срочно требуется переливание, дабы восполнить эту потерю. А так как мы не знаем родственников Питера, которые точно подошли бы, то тест на выявления подходящего донора сдали Терренс, подруги Питера и я. Хорошо, что врач согласился пойти нам встречу и позволил сделать этот анализ.

— И кто же подходит Питеру?

— Пока не знаю. Но нам сказали, что если будет подходящий донор, то мы узнаем его после обеда. Ну вот мы встретимся в больнице в четыре часа и вместе пойти ко врачу.

— В четыре? А почему вы сейчас не хотите поехать?

— Я хотел, но Терренс сказал, что сможет освободиться только к четырем часам. Ну я и согласился и сообщил подругам Роуза о времени встречи.

— Понятно… Конечно, интересно, какие у Терренса возникли важные дела, но хорошо, что он все равно приедет в больницу за результатами.

— Хм… — Даниэль слегка хмурится, призадумавшись на пару секунд. — Знаешь, Анна, у меня почему-то такое чувство, что у него дома что-то произошло.

— Правда? — удивляется Анна. — Но что именно?

— Не знаю, но у Терренса был какой-то странный голос. Немного охрипший, как мне показалось… Ладно, он не ответил, когда я звонил ему на мобильный, и мне удалось дозвониться лишь на его домашний номер. Но МакКлайф был будто заведенный и немного раздраженный .

— Опять поругался с Ракель?

— Наверное. А может, произошло что-то еще, что касается тех писем… Не знаю… Нападение, еще парочка писем с угрозами или что-нибудь пострашнее…

— Вот встретитесь, и ты обо всем узнаешь.

— Конечно, это его личное дело, но если он не захочет говорить, то нет смысла заставлять. Мне жутко интересно знать, что происходит, но я не стану требовать ответа.

— Самое главное, чтобы ситуация не стала еще хуже, чем сейчас.

— Если уже не стало… Возможно, проблема как-то связана с этой странной историей. И произошло что-то, что определенно шокировало или разозлило его.

— Кстати, а Терренс не говорил тебе, что пару дней назад ему и Ракель сначала угрожали, а потом за ними погнались на машине?

— Да, он рассказал об этом. А ты откуда знаешь? Тебе Ракель рассказала?

— Да! Она рассказала мне, как Терренс затеял эту гонку, из-за которой у нее даже произошла паническая паника.

— Да, МакКлайф тоже об этом говорил… Сказал, когда у Ракель была паническая атака, то он жутко перепугался, ибо впервые столкнулся с этим.

— И Ракель даже потеряла сознание на несколько секунд.

— Все так. Но благо, что он взял себя в руки и смог успокоить ее. Сделал все правильно. Панические атаки неопасны, но очень неприятны.

— Ты что, сам их переживал?

— Не я, а один из моих старых друзей, страдавший от панического расстройства. Когда атаки могли произойти без причины в любой момент.

— Правда? — округляет глаза Анна.

— Если бы с кем-то произошло что-то подобное на моих глазах, то я бы не растерялся и помог человеку, ибо знаю , как надо действовать в этой ситуации. Многому научился благодаря своему приятелю.

— Слава богу, я никогда не страдала от подобного, но Ракель сказала, что в этот момент кажется, что тебе не хватает воздуха, и ты будто умираешь.

— Да, неприятно чувство. Твоей подруге повезло, что она была с Терренсом, а иначе бы ей было очень тяжело прийти в себя самой. У него хотя бы хватило мозгов не оставить ее одну. Этот безбашенный придурок натворил много делишек для того, чтобы напугать свою невесту.

— Согласна… Терренс и правда ненормальный.

— Только полный безбашенный дебил мог сначала затеять эту гонку и только потом подумать о том, что может сильно напугать бедную девушку.

— Ну… — призадумывается Анна, слегка прикусив губу. — С одной стороны, ты абсолютно прав, осуждая Терренса за то, что он не подумал о возможном испуге Ракель. Да и можно было запросто разбиться насмерть. Но с другой… Их ведь могли зарезать ножами…

— Возможно, они не собирались убивать. Эти типы же не совсем дебилы, чтобы убивать там, где ходит куча свидетелей. Скорее всего им просто хотели угрожать, а ножик достали для устрашения. Ну а Терренс решил поиграть в героя, найти приключений на свою драгоценную задницу и заставить Ракель возненавидеть его на некоторое время. Поэтому неудивительно, что они серьезно поссорились после той гонки.

— Кстати, они вчера опять поругались из-за того, что Терренс не хотел опускать Ракель без его сопровождения. Правда, упрямство моей подружки снова выиграло, и ему пришлось ей уступить.