— Черт, Терренс, ты просто бесподобен… — низким, хрипловатым голосом говорит Ракель и оставляет парочку коротких поцелуев на губах Терренса, пропуская пальцы одной руки сквозь его мягкие взъерошенные волосы, а другой уверенно лаская мужскую грудь и хорошо слыша его прерывистое дыхание учащенное сердцебиение. — Мой Аполлон… Аполлон, которого я до смерти хочу…

— Меня все хотят, детка, — с легкой улыбкой до ушей низким приятным голосом отвечает Терренс и нежно гладит Ракель по щеке, смотря ей прямо в глаза, проводя рукой по ее волосам, что спадают с ее плеча, и едва коснувшись ее висячих серебристых сережек в ушах. — Но повезло только лишь одной, кому достался такой привлекательный мужчина в самом расцвете сил.

— И я заставлю тебя потерять голову, — уверенно заявляет Ракель и оставляет на передней части шее Терренса один нежный, заставляющий сердце замереть поцелуй и еще один более волнительный и мокрый с легким укусами, заметив, как тот сильно напрягает мышцы живота. — От того, что собираюсь сейчас с тобой сделать…

— О да, сделай это! — тихонько стонет Терренс, когда Ракель нежно целует его за ухом и проводит по нему губами, буквально обжигая его своим горячим дыханием. — Сведи меня с ума! Только не сильно затягивай. А то мой член уже с нетерпением ждет, когда нежные ручки немного приласкают его.

— Боюсь, твоему твердому члену придется немного подождать, — Ракель чуть приоткрытым ртом медленно проводит по изгибам шеи Терренса и доходит до его ключиц, которые приоткрывает, оттянув его футболку на себя. — Пока не зацелую и не заласкаю все, что сводит меня с ума одним лишь своим видом, я не сделаю то, что заставит тебя забыть свое имя.

— Ну, пожалуйста, любимая… — Руки Терренса начинает уверенно гладить ягодицы Ракель. — Обещаю, что не останусь в долгу и с удовольствием уделю внимание твоему идеальному телу.

И пока Терренс сжимает обе ее груди и уверенно массирует их, Ракель снова одаривает его еще более страстным поцелуем с использованием языка и зубов, параллельно переместив одну его руку на свое бедро, которое тот тут же начинает ласкать. Время от времени они издают тихие стоны и на пару секунд прерываются, чтобы поймать немного воздуха. А чуть позже, пока девушка пропускает обе руки сквозь его волосы и несильно оттягивает их, мужчина позволяет одной проскользнуть под ее рубашку и начать наглаживать ей спину, а вторую запускает в ее нижнее белье и с удовольствием сжимает крепкие женские ягодицы. Возбуждение становится все сильнее, тело дрожит после любого действия, волна жара стремительно распространяется по каждой клеточке, а сердце стучит так сильно, что кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.

В какой-то момент Терренс перекладывает разгоряченную Ракель на кровать и возвышается над ней, обрадовавшись, что он снова начал доминировать, и во время поцелуя в губы и шею запускает руку под ее рубашку и проводит ею по мягкому животу. Особое внимания он уделяет его низу, зоне вокруг пупка и ее шикарному бюсту и также щедро одаривает их поцелуями. Девушка сильно покусывает губы, чтобы хоть как-то сдержать свои эмоции, и в порыве страсти порой очень крепко обнимает своего жениха. Она уже давно не думает о сопротивлении и согласна на все, чтобы этот человек возвел ее на вершину удовольствия.

Терренс покрывает шею и ключицы Ракель страстными, мокрыми поцелуями и несильно кусает некоторые особо чувствительные места. Его свободная рука гладит ее грудь, живот и бедра, также получившие несколько обжигающих прикосновений его губ. Под чувственные стоны девушки, что крепко сжимает одеяло обеими руками, мужчина запускает руку в ее кружевные трусики, медленными, дразнящими движениями ласкает ее лобок и половые губы и немного стимулирует женский клитор. От чего Ракель с томными, более громкими стонами неосознанно начинает двигать бедрами, пока ее тело инстинктивно стремится прижаться поближе к Терренсу. Он же решает расстегнуть еще несколько пуговиц и избавить девушку от клетчатой блузки и джинсовой жилетки, а она скидывает с широких мужских плеч рубашку, надетую поверх футболки.

И в этот момент раздается стук в дверь. Он мгновенно отрезвляет влюбленных и заставляет их резко отстраниться. Терренс и Ракель бросают короткий взгляд на дверь и быстро приводят себя в порядок, пригладив взъерошенные волосы и одернув одежду. После чего мужчина и девушка с немного красноватыми лицами на ватных ногах встают с кровати, продолжая немного тяжело дышать и чувствуя, как бешеный стук сердца пульсирует где-то в висках.

— Войдите… — с неохотой одновременно произносят Терренс и Ракель.

Дверь медленно открывается, и на пороге показывается Кристиана, неуверенно заглядывающая в комнату и как будто догадавшаяся, что пришла совсем не вовремя и помешала влюбленным провести время наедине.

— Мистер МакКлайф, мисс Кэмерон… — виновато произносит Кристиана.

— В чем дело, Кристиана? — с легкой улыбкой отвечает Ракель.

— К вам пришел гость. Он ждет в гостиной.

— Правда? — слегка хмурится Терренс. — Кто именно?

— Эдвард Локхарт.

Ракель и Терренс переглядываются между собой. Девушка слегка приоткрывает рот, а мужчина хитро улыбается, обрадовавшись возможности вывести своего друга на чистую воду.

— Эдвард здесь? — уточняет Ракель.

— Да, мистер Локхарт сказал, что хочет поговорить с вами обоими, и добавил, что это очень важно, — пожимает плечами Кристиана. — Вы спуститесь к нему? Или мне сказать, что вы не можете?

— Нет-нет, не надо, — резко мотает головой Ракель. — Скажи ему, что мы с Терренсом сейчас спустимся.

— Хорошо, я вас поняла. А что насчет тех писем? Принести их вам прямо сейчас?

— Не прямо сейчас, а где-то через пятнадцать-двадцать минут, — вежливо отвечает Терренс. — А пока дай гостю почувствовать себя как дома и попроси Блер или Виолетту принести ему и нам с Ракель что-нибудь выпить. Пусть подойдут к нам с подносом и предложат выпить.

— Э-э-э, ладно, как пожелайте…

— Спасибо большое. Скажи Эдварду, что мы уже идем.

— Хорошо. С вашего позволения.

Кристиана медленно закрывает дверь и уходит, пока все еще красные Терренс и Ракель снова переглядываются.

— Ну что ж, рыбка сама клюнула на удочку, — с легкой улыбкой разводит руками Ракель.

— Это точно! — уверенно соглашается Терренс. — Объявился красавчик по собственному желанию! И еще не знает, что его сейчас ждет.

— Раз так, то придется отложить секс на потом. Ибо пришло время узнать всю правду.

— Мне уже хочется увидеть его лицо, когда он увидит эти письма. И услышать, как Эдвард начнет оправдываться, если он и правда имеет к ним какое-то отношение.

— Не терпится узнать, какую ложь Эдвард попытается придумать на этот раз. — Ракель немного приглаживает свои волосы. — И как скоро твой друг захочет расколоться.

— Так, ты помнишь, о чем мы договаривались? — Терренс мягко берет Ракель за плечи и уверенно смотрит ей в глаза. — Первые десять-пятнадцать минут ведем себя как ни в чем не бывало: улыбаемся, шутим, смеемся и просто мило болтаем. А когда Кристиана или кто-то еще принесет нам письма, то мы начнем наше шоу.

— Не беспокойся, милый, я все помню. Не подведу и буду притворяться до последнего.

— Хорошо. Давай я спущусь первым, а ты подойди к нам через пару-тройку минут. Мол, делаешь прическу или макияж. Что-нибудь в этом роде…

— Как вам будет угодно, сэр. — со скромной улыбкой склоняет голову Ракель.

Когда Ракель хочет развернуться и подойти к зеркалу, как Терренс берет ее под руку и разворачивает к себе с хитрой улыбкой.

— И запомни, малышка, я еще не закончил с тобой, — более низким голосом говорит Терренс. — Надеюсь, вечером у меня останутся силы и желание завершить то, что так бесцеремонно прервал мой друг.

— Если у тебя не будет сил, то у меня появится преимущество, и я точно сделаю с тобой то, что ты надолго запомнишь, — уверенно заявляет Ракель, слегка прикусывает губу и берет Терренса за горло, с широкой улыбкой заглянув ему в глаза. — И все-таки заставлю раздеться и свести меня с ума игрой своих мускул.

— Могу быстро показать тебе свои мощные бицепсы. — Терренс улыбается намного шире. — Показать результат своих упорных тренировок.

— Сегодня вечером. — Ракель берет лицо Терренса в руки, одаривает его продолжительным, невероятно страстным и волнительным поцелуем в губы, чтобы раздразнить мужчину, слегка оттягивает его нижнюю губу, медленно проводит языком по его небу и вокруг языка, резко отстраняется и смотрит на него с хитрой улыбкой. — А сейчас, дорогой мой, выполняй, что обещал сделать некоторое время назад.

— Э-э-э… — немного теряется Терренс. — А что я тебе обещал?

— Ну вспоминай! Кто сказал, что приведет свой стог сена в порядок, если я сделаю кое-что? Я считаю, что сделала достаточно . Так что вперед, бери расческу и приводи свое черное гнездо в порядок.

— Да ладно тебе, милая, мой образ это ничуть не портит. — Терренс с гордостью одергивает свою клетчатую рубашку. — Сегодня я хочу побыть плохим парнем и отойти от строгого стиля.

— Ага, если твой друг сейчас увидит этот причесон, то он будет громко ржать.

— Поверь, как только мы заикнемся об угрозах, то Эдвард и думать забудет о моей прическе. Малой даже не обратит внимания на мой фингал под глазом.

— Терренс МакКлайф, я кому сказала… — слегка хмурится Ракель. — Сейчас же приведи себя в порядок!

— Нет, не хочу! — Терренс мило целует Ракель в лоб, держа ее лицо в руках, и начинает играть с ее взъерошенными волосами. — А вот если ты выйдешь к моему дружку с прической « стрижка-вспышка », то он точно не сможет сдержать своего смеха. Как, впрочем, и я тоже…

— Ах так! — широко раскрывает рот Ракель, расставив руки в бока. — Ну все, козел, тебе вечером придет конец! Я точно привяжу тебя к этой чертовой кровати полуголым, завяжу рот и буду пытать всем возможными способами. И клянусь, ты очень громко заскулишь после такого!

— М-м-м, ты уже раздразнила меня… — с загадочной улыбкой мурлыкает Терренс, берет в руки одну из висячих сережек Ракель и пару секунд рассматривает ее. — Эх, люблю я таких страстных девушек, которые могут быть извращенками. Плохие девчонки заводят меня гораздо больше примерных и послушных.

— Потому что ты – похотливый самец. Самец, которому я обязательно надеру задницу как следует. Еще будешь умолять о пощаде…

Терренс ничего не отвечает и, немного тяжело дыша и резко притянув Ракель к себе за талию, жадно впивается в ее губы. От чего та сначала замирает и напрягает свои мышцы, а потом резко расслабляется. Немного погодя мужчина отстраняется и, взяв ее за руку, нежно гладит девушку по щеке другой, которую она мягко обхватывает, гладя его запястье и на пару секунд прикрыв глаза. Потом он пару раз целует ее в шею, ласкает ей лицо уже обеими руками и губами проводит по некоторым его частям.

Однако когда Терренс отстраняется и хочет подойти к зеркалу, чтобы поправить прическу, Ракель легонько шлепает его по ягодицам и невинно улыбается, когда он вздрагивает и разворачивается к ней. А чтобы усилить эффект, девушка уверенно подходит к нему вплотную и, смотря своему жениху прямо в глаза, сильно, но нежно стимулирует его твердое на ощупь мужское достоинство. Вместе с этим она также немного ласкает его ухо и место за ним с помощью языка. От чего он еще сильнее вздрагивает, напрягает все свои мышцы, и едва сдерживает себя, чтобы не издать граничащий с криком стон. С чувством, что через него будто пропустили мощный разряд тока. Из-за накатившей на него волны у него на некоторое время перехватывает дыхание, а он сам испытывает сильное головокружение.

Ракель с невинной улыбкой как ни в чем не бывало отстраняется от Терренса и плавной походкой, слегка покачивая бедрами, подходит к окну. Тяжело дышащий мужчина так бы и пялился на свою невесту, но потом он вспоминает про Эдварда, ждущего их обоих в гостиной, и с трудом берет себя в руки, чтобы не поддаться искушению посмотреть на девушку. Перед выходом из комнаты он все-таки подходит к зеркалу, берет расческу с туалетного столика и причесывает свои волосы, чтобы они не торчали в разные стороны, не забыв поправить воротник своей рубашки, одернуть вниз футболку и подтянуть джинсы. Только после этого МакКлайф покидает комнату и закрывает за собой дверь.

Ракель смотрит Терренсу вслед с хитрой улыбкой, намеренно дразня его с целью заставить мечтать о вечере, когда она доставит ему максимум удовольствия. Ну а когда дверь закрывается, девушка подходит к зеркалу и пару секунд рассматривает свое отражение, видя свое покрасневшее лицо, всклокоченные волосы и чуть испорченный, недоделанный ранее макияж. Именно поэтому она начинает копаться в своей косметике, быстро исправив недостатки и замазав лицом пудрой, дабы скрыть покраснение. А потом берет расческу и просто расчесывает свои волосы, решив уложить косую челку на бок и немного подкрутить ее, чтобы потянуть время, которое она должна отсидеть, прежде чем отправиться в гостиную.

***

Спустившись вниз по лестнице, Терренс оказывается в гостиной, где его уже ждет Эдвард, стоящий к нему спиной со скрещенными на груди руками и рассматривающий какую-то вещь, что стоит на маленьком столике рядом с диваном. Мужчина выглядит заметно напряженным и, слегка нахмурившись, переминается с одной ноги на другую. Он задумывается о чем-то не очень приятном, но из раздумий его выводит голос Терренса, как ни в чем не бывало улыбающийся и делая вид, что ничего не знает о делах своего друга.

— Здорово, Эдвард, — дружелюбно здоровается Терренс. — Прости, что заставил ждать…

Мысленно выдохнув и приподняв голову, Эдвард уверенно разворачивается к Терренсу и с легкой улыбкой опускает руки.

— О, привет, Терренс, — машет рукой Эдвард.

— Рад тебя видеть. Хотя и не ждал.

— Взаимно.

Эдвард и Терренс приветствуют друг друга, крепко пожав друг другу руки, по-дружески обнявшись и похлопав по спине.

— Вот нашел время нанести визит, — дружелюбно добавляет Эдвард.

— Да, давно мы с тобой не виделись, — задумчиво отмечает Терренс.

— Знаю… Так уж получилось…

— Здорово, что ты решил зайти. А то я уже начал думать, что ты совсем забыл о моем существовании.

— Нет, что ты! — скромно хихикает Эдвард. — Я не забывал о тебе и реально хотел зайти поболтать. Просто у меня были кое-какие дела, и поэтому я не смог навещать тебя.

— А сейчас, как я понимаю, время нашлось? — со скрещенными на груди руками интересуется Терренс.

— Да, сейчас у меня появилось время, — пожимает плечами Эдвард и на секунду прикусывает губу, бросив взгляд в сторону. — Получил одноразовую подработку и… Подзаработал немного деньжат… Пришлось потрудиться, но, я справился .

— Вот как! Здорово! — Терренс хитро улыбается. — Пригласишь меня отметить день зарплаты?

— Могу предложить завалиться в какой-нибудь клуб и выпить по стаканчику чего-нибудь крепкого. Ну или просто купить по бутылке пива и устроиться перед телевизором за просмотром матча по хоккею, футболу или чего-то такого.

— Отличная мысль! С удовольствием выпил бы чего-нибудь крепкого, дабы немного расслабиться и поржать в прекрасной компании.

— Тогда заметано! Тем более, что я как раз знаю одно очень хорошее местечко.

— Что ж, я тебе доверяю.

— Прекрасно! — с легкой улыбкой восклицает Эдвард.

В этот момент скромно улыбающийся Терренс внимательно наблюдает за Эдвардом, который изо всех сил делает вид, что все хорошо.

« Да, конечно, знаю я, какая у тебя была подработка, — думает Терренс, слегка прищурив глаза. — Наверное, отрабатывал свой долг перед тем типом, который нам угрожает. Ну ничего, приятель, очень скоро я прижму тебя к стенке и узнаю всю правду. А пока что я позволю тебе считать меня идиотом, который ничего не знает и не понимает. »

Тем временем Эдвард осматривается по сторонам и видит вдалеке Виолетту, направляющуюся куда-то со шваброй и тряпками в руках.

— Кстати, а ты сейчас один? — слегка хмурится Эдвард. — Ракель не с тобой?

— Нет, она наверху, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Вроде бы красится и что-то делает с волосами. Все утро стоит у зеркала и наводит красоту.

— Ох, уж эти женщины! — скромно хихикает Эдвард. — Любят часами у зеркала крутиться…

— Это точно! Кэмерон еще и успела перемерить кучу одежды, пока не выбрала то, что ей нравится.

— Просто моя дорогая подруга хочет быть красивой и немного повыпендриваться перед тобой. Вот она и наводит марафет целыми днями.

— Ракель у меня красивая и безо всего этого. Хотя если она и выберет что-то очень привлекательное, то я не буду возражать.

— Вот как! — по-доброму усмехается Эдвард, скрестив руки на груди. — А я думал, для тебя самый привлекательный ее образ – это отсутствие какой-либо одежды. Уверен, у тебя глаза из орбит выскакивают, когда она ходит перед тобой в одних трусиках или вообще без них.

— Ну моя красотка в обнаженном виде однозначно самая прекрасная, — хитро улыбается Терренс и гордо приподнимает голову. — А шанс увидеть ее в столь прекрасном виде есть только у меня.

— А! — с широкой улыбкой энергично кивает Эдвард, получше присмотревшись к все еще немного красному лицу взволнованного Терренса. — Спорю, что до моего прихода ты как раз попросил ее устроить для тебя приватный танец.

— Ну… — Терренс закатывает глаза и неосознанно прикусывает губу. — Возможно… Возможно…

— Тогда ясно, чего ты такой красный и возбужденный и приперся сюда с всклокоченными волосами. И ты явно не пересидел в горячей ванне…

— Полагаю, у меня есть кое-что получше, чем горячая ванна, — хитро улыбается Терренс. — Уж с чем, но с невестой мне очень повезло. Ведь только эта чертовка способна на то, что не смогла дать мне ни одна из моих бывших.

— М-м-м… — с хитрой улыбкой уверенно кивает Эдвард. — Ладно, можешь дальше не продолжать, ибо я уже понял, что здесь было жарко . Походу, Ракель такое вытворяла с моим приятелем, что он до сих пор не может отойти и буквально задыхается от нехватки воздуха.

— Она со мной? — округляет глаза Терренс. — Нет, Локхарт, ты ошибаешься! Это я доставляю ей удовольствие и заставляю стонать от одного лишь прикосновения руки к ее прекрасному телу. Конечно, иногда я разрешаю Ракель немного покомандовать, чтобы самому набраться сил для следующего раза. Но в целом она подчиняется мне.

— Но походу ей это немного поднадоело… — задумчиво отвечает Эдвард, заметив бледный синяк у Терренса под глазом и следы от зубов у него на изгибе шеи, и тихо усмехается. — Кэмерон настолько вошла в раж, что в порыве страсти оставила тебе фингал под глазом. Да еще и покусала как вампирша… Судя по следам от зубов у тебя на шее…

— Ох… — немного смущается Терренс, прикрыв след от зубов у себя на шее. — Твою мать, от тебя ничего не скроешь! Надо было стащить что-нибудь из косметички Ракель и замазать все эти следы.

— Слушай, Терренс, если бы ты сейчас начал все отрицать, я бы все равно все понял. — Эдвард расставляет руки в бока. — Ибо я не дурак и не маленький мальчик. И могу легко догадаться обо всем, посмотрев на твою довольную красную рожу, торчащие в разные стороны волосы и попыткам Ракель пометить территорию укусами.

— Поржу я над тобой, когда ты ошарашенный однажды припрешься ко мне весь в засосах и следах от губной помады. И посмотрю, насколько тебя удовлетворили…

— Ну извини, что помешал тебе заняться шикарным сексом со своей очаровательной невестой и вынудил тебя остаться неудовлетворенным.

— Прощаю тебя, потому что мы давно не виделись. Я ведь соскучился по своему другу, которого хотел куда-то пригласить.

— М-м-м, надо же как ты привязался ко мне! Наверное, не проходит и дня, чтобы ты не вспомнил обо мне и хотел провести время в прекрасной компании.

— Пф, с чего это я должен думать о тебе каждый день? — ухмыляется Терренс, присаживается на диван и предлагает Эдварду сделать то же самое, похлопав по месту рядом с собой. — У меня есть Ракель, и вот о ней я и думаю каждый день. Особенно когда ее нет рядом. Друзья, это, конечно, здорово, но вынужден разочаровать тебя: в моих мыслях тебе отведено не так уж много места. Процентов пять-семь.

— Жаль… — Эдвард, скрестив руки на груди, присаживается на диван рядом с Терренсом. — Я полагал, что после занятий любовью с Ракель ты станешь ласковым и милым. А ты все такая же заноза в заднице.

— Однако я все еще беспокоюсь о тебе, — невинно улыбается Терренс. — Мне реально было интересно, куда ты пропал. Но теперь я все знаю и спокоен, ибо с тобой все в порядке.

— Я бы вряд ли в это поверил, если бы ты даже не удосужился позвонить мне и узнать как у меня дела. Но поскольку ты часто звонил, то я верю тебе.

— Ах… — Терренс с легкой улыбкой откидывается на спинку дивана. — Быть старшим – огромная и непростая ответственность. Не менее тяжелая работа, чем быть родителями. Ведь ты всегда беспокоишься о младших и хочешь знать, что они в порядке.

— Ну да, я уже вижу, что ты начал основательно готовиться к роли папаши, — скромно хихикает Эдвард. — Тренируешься на своем друге, потому что среди твоих знакомых детьми никто пока не обзавелся.

Только Терренс хочет что-то ответить, как к нему и Эдварду скромно подходит Блер, держащая поднос со стаканами какого-то фруктового напитка в руках.

— Простите, кто-нибудь не хочет выпить? — вежливо интересуется Блер, и бросает взгляд на Терренса. — Мистер МакКлайф, вы вроде бы просили принести вам что-нибудь.

— Да-да, спасибо огромное, Блер, — скромно улыбается Терренс, берет один стакан с подноса и делает из него глоток. — Поставь поднос на столик. Может, Ракель тоже захочет выпить…

— Проявлю немного наглости и возьму стаканчик для себя, — говорит Эдвард и берет второй стакан с подноса, который Блер ставит на журнальный столик.

— Приятного аппетита, мистер Локхарт, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Блер, сложив руки перед собой.

— Спасибо, Блер! Давно не виделись, кстати! Как поживаешь?

— У меня все хорошо. Благодарю, что спросили.

— А как твой братик поживает? — сделав глоток из стакана, интересуется Эдвард.

— Тоже хорошо. Растет, как говорится.

— Здорово! Кстати, очень вкусный напиток. Сама сделала?

— Да, Виолетта научила делать. Она или Кристиана сами принесли бы вам выпить, но у них очень много дел, и они не могут разорваться. А я только сейчас собираюсь помыть полы в кухне.

— В любом случае я в восторге от этого напитка.

— Благодарю, мистер Локхарт, — скромно улыбается Блер.

— Ладно, Блер, можешь идти по своим делам, — спокойно говорит Терренс. — Если что-то понадобится, то я тебя позову.

— Хорошо. С вашего позволения.

— Передавай от меня привет Виолетте и Кристиане, — просит Эдвард.

Блер скромно улыбается со слабым кивком и спокойно уходит по своим делам, пока Эдвард смотрит ей вслед и неторопливо попивает напиток из стакана. А потом он резко переводит взгляд на Терренса, когда тот легонько пихает его в бок.

— Так, не очень-то заигрывай с ней, — скромно хихикает Терренс. — Не спорю, что она милая и симпатичная, но не надо стрелять глазками и искать повод подольше поболтать с ней.

— Что? — усмехается Эдвард. — Да ладно тебе, Терренс! Разве обычная вежливость и желание спросить человека, как он поживает – это противозаконно? Или ты запрещаешь своим служанкам разговаривать с гостями с тех пор как за Блер начал ухлестывать Паркер?

— Не запрещаю, не бойся. Просто не хочу, чтобы Блер вдруг запала еще и на тебя. И начала страдать от того, что будет разрываться между тобой и Паркером, и что она не может мутить с тобой из-за того, что ты уже занят. Так что не надо так мило улыбаться ей и очаровывать ее своей милой мордашкой.

— Эй, я не запал на Блер! — Эдвард хлопает Терренса по плечу. — Прекрати нести всякую чушь!

— Если бы ты был свободен, и она не принимала бы подарочки от Бена, то я бы и слова не сказал. Но если твоя подружка узнает о том, что ты пытаешься охмурить другую, то скандала тебе не избежать. А я не хочу, чтобы ты причинил Наталии боль. Девчонка ведь так долго ждала своего счастья.

— Спокойно, МакКлайф, в моей верности ты можешь не сомневаться, — старается уверенно ответить Эдвард и на пару секунд слегка прикусывает губу, крепко сжав в руках стакан, из которого делает глоток. — Если я в отношениях и люблю кого-то, то никогда не пойду на измену, не расставшись с девушкой. Я не изменяю и сам никогда не прощу измену.

— Я предупреждаю тебя как человек, который сам прошел через это. Если ты изменишь, то потом можешь очень сильно пожалеть, что поддался каким-то своим желаниям, способных причинить кому-то боль. И нам с Ракель еще повезло, что мы смогли спасти свои отношения и забыть о моей измене. А ведь во многих случаях все бывает иначе.

— Я знаю… Но должен сказать, что вам с Ракель реально повезло. Вы чудом спасли отношения, которые, казалось бы, были обречены. И очень скоро сыграйте свадьбу. Наша семья станет больше.

— Ты прав, но в любых отношениях всегда будут находиться причины для мелких ссор. Не важно, как сильно ты любишь, и на что готов пойти ради любимого человека.

— Что ты хочешь этим сказать? Разве ты ругался с Ракель, пока мы с тобой не виделись?

— Да, в последние несколько дней мы уже успели много раз поругаться по пустякам. До этого все было хорошо, но сейчас будто с цепи сорвались… Но благо, мы вовремя останавливаемся и потом быстро миримся. Нет таких конфликтов, как тот, что едва не обрек нас на расставание.

— Старайтесь не повторять ошибок прошлого?

— Да, и нам здорово помогают советы тети и дедушки Ракель. Они сказали, что мы должны на время разбегаться по разным углам, если чувствуем приближение ссоры. И это здорово помогает . Не всегда, конечно, но думаю, мы уже можем вовремя остановиться, когда находимся в гневе.

— Понимаю… — Эдвард проводит рукой по своим волосам. — Без ошибок в жизни никуда… Но я рад, что вы пытайтесь стать лучше.

— Стараемся, приятель. Не всегда получается, но делаем все возможное.

Эдвард ничего не говорит и лишь с грустью во взгляде смотрит на Терренса. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой парни либо пьют напитки из своих стаканов, либо осматриваются вокруг и видят служанок, бегающих туда-сюда и занимающихся своей работой.

— Кстати, как у тебя дела с группой? — интересуется Эдвард. — В последний раз по телефону ты говорил про встречу с Джорджем, Даниэлем и Питером.

— Да, я помню… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Однако сейчас все стало еще хуже, чем было…

— Почему ты так говоришь?

— Вчера случилось кое-что, что ставит существование нашей группы под огромную угрозу. — Терренс запускает руку в свои волосы. — Если ситуация ухудшится, то все, чего мы добились упорным трудом, будет разрушено к чертовой матери.

— Не нравится мне твоя интонация… — задумчиво говорит Эдвард, прислушавшись к поникшему голосу Терренса и присмотревшись к его расстроенному лицу, полному грусти. — И лицо тоже… Такое впечатление, что кто-то умер, и сейчас все находятся в трауре.

— Э-э-э… А ты разве не читал журналы с газетами или новости в Интернете? Сегодня как раз опубликовали статью о случившемся.

— Прости, у меня нет на это времени, и я редко читаю газеты и заглядываю в Интернет, который могу проверить в лучшем случае раз в месяц. Но что там такого написано? Что вчера произошло? Я хочу знать обо всем!

— Ладно, раз ты не знаешь, то я хотел бы рассказать тебе…

Терренс не успевает договорить свою мысль, так как Ракель сначала словно модель спускается по ступенькам, и тихонько подходит к Эдварду и Терренсу.

— Эй, парни, не будете против, если я присоединюсь к вашей компании? — с легкой улыбкой интересуется Ракель. — Или разговор строго конфиденциальный? Только для мужчин?

— Нет-нет, мы только за! — восклицает Терренс, со скромной улыбкой переведя взгляд на Ракель. — Для нас будет честью принять в свою компанию столь очаровательную и красивую девушку.

— Да, мы совсем не против, — дружелюбно поддакивает Эдвард. — Присоединяйся к нашей беседе.

— Благодарю, — вежливо благодарит Ракель и машет Эдварду рукой. — Привет, Эдвард, рада тебя видеть.

— Привет, Ракель, я тоже рад увидеться с тобой. — Эдвард встает с дивана, подходит к Ракель, обнимает ее и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку. — С тобой я не виделся еще дольше, чем с Терренсом.

— Да… — Ракель отстраняется от Эдварда и заправляет прядь волос за ухо. — Мы и правда давно не виделись. Мог бы и позвонить – поболтали бы немного просто так.

— Прости, времени не хватало. Едва находил пару минут своему другу позвонить и узнать, что у него происходит. — Эдвард прикладывает руку ко лбу. — Все эти подработки здорово утомляют меня…

— Понимаю… Мы тут и сами занимались своими делами.

— Кстати, не могу промолчать о том, что ты выглядишь шикарно.

— Благодарю, друг, — со скромной улыбкой отвечает Ракель. — Стараюсь соответствовать статусу невесты одного из самых привлекательных мужчин шоу-бизнеса. Вот и трачу много времени на уход…

— Полагаю, все эти огромные старания приносят огромные плоды. Мой друг не устает петь тебе дифирамбы и смотреть на тебя широко распахнутыми глазами.

— Это точно, иногда буквально не могу отбиться от него, — шутливо отвечает Ракель и гладит сидящего на диване Терренса по голове. — Моторчик заведешь, а как остановить – не знаешь.

— Ну да, эту секс-машину не остановишь, даже если вытащишь из нее все батарейки или отключишь от электричества, — по-доброму усмехается Эдвард. — Хотя сейчас он пришел ко мне весь красный, покусанный и на полусогнутых… Полагаю, ты нашла способ остановить этого жеребца.

— Да, есть один рычаг, который позволяет мне взять над ним контроль. Думает, что может полностью меня контролировать, но я все равно смогла найти пару лазеек и немного поиграть с твоим другом.

— Мы с тобой единственные, кто может хотя бы ненадолго сбить с него корону и надрать ему зад. — Эдвард с тихой усмешкой легонько хлопает Терренса по плечу и немного взъерошивает ему волосы. — А то он совсем обнаглеет, если хотя бы ненадолго не спускать его на землю.

— Только потом вам обоим придется сильно пожалеть, — уверенно вставляет Терренс, резко убрав руку Эдварда от своих взъерошенных волос. — Ибо тебе, Эдвард, я точно надеру тебе задницу так, что очень долго будешь миленький и кроткий. А ты, Ракель и так знаешь, что тебя ждет.

— Пф, да мы вдвоем тебя так уделаем, что ты будешь убегать от нас со скоростью ветра, — усмехается Ракель, взяв Терренса за плечи. — А уж с помощью Эдварда я хорошенько смогу проучить тебя и заставить слушать нас.

— А это мы еще посмотрим! Вы не посмейте тронуть того, кто негласно был провозглашен Богом.

— Ну да, ты сам себя таковым назвал!

— Да вы вообще должны пылинки с меня сдувать! И следить, чтобы со мной ничего не случилось.

— Сам за себя постоишь! — восклицает Эдвард, оперевшись руками о диван. — Не маленький мальчик уже, а взрослый двухметровый мужик с вполне тяжелой рукой.

— Пришлось научиться. А то защитников у меня нет. Хотя мое шикарное тело должно охранять куча крепких телохранителей. Ибо Терренс МакКлайф – это синоним к слову « золото »! Или « бриллиант »! Он такой же ценный и всеми любимый…

Терренс не договаривает, потому что Ракель плотно закрывает ему рот рукой и с хитрой улыбкой гладит его по голове.

— Хорошо, дорогой, мы тебя поняли, — уверенно говорит Ракель и целует Терренса в щеку. — А сейчас воздержись от похвалы в свой адрес, пока у нас дома находится гость.

— Ох, спасибо, Ракель, ты просто прелесть, — скромно улыбается Эдвард. — А иначе бы у меня завяли уши, если бы я еще пару часов слышал о том, как Терренс нахваливает самого себя и говорит, как он буквально влюбляется в каждое отражение, которое видит по пути.

— Ты не стесняйся, Эдвард, присаживайся. — Ракель приземляется на диван рядом с Терренсом и мягко гладит его по руке, бросив короткий взгляд на напитки, стоящие на журнальном столике. — О, вижу, вам уже напитки принесли…

— Да, очень вкусные, кстати… — Эдвард садится напротив влюбленных и снова берет свой стакан, из которого выпивает немного напитка, к этому моменту оставив его наполовину пустым. — Лучший, что я когда-либо пробовал.

— Я и сама его люблю. — Ракель берет третий, еще никем не тронутый стакан и выпивает из него немного напитка. — Прелесть…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все трое пьют свои напитки.

— Да, а о чем вы здесь говорили до моего прихода? — интересуется Ракель. — Или эта тема личная или та, о которой не должны знать девушки?

— Да нет, ничего такого… — пожимает плечами Эдвард. — Я спрашивал Терренса про группу, и он хотел мне что-то сказать.

— Что ж… Значит, ты не знаешь, что произошло вчера.

— Терренс сказал, об этом написано в сегодняшних журналах и газетах.

— Да, мы как раз прочитали одну статью. А ты ничего не видел?

— Он говорит, что ему некогда читать газетенки, — уверенно вставляет Терренс. — Мол, занятой парнишка, который ищет подработки.

— Но мне и правда некогда покупать газеты, — разводит руками Эдвард. — Да и свои деньги я не могу тратить не по назначению. Если я куплю журнал ради одной статьи, то мне не хватит на что-то очень важное.

— Вот как… — задумчиво произносит Ракель.

— Так что произошло с группой? Расскажите мне обо всем! Насколько это серьезно?

— Вообще-то, довольно серьезно, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Дело в том, что Питер попал в больницу.

— Питер? — широко распахивает глаза Эдвард и ставит свой стакан на столик. — А что с ним случилось?

— Попытка самоубийства, — тяжело вздыхает Ракель. — Терренс и Даниэль нашли Питера у него дома с перерезанными запястьями без сознания.

— Да… — тихо произносит Терренс. — Это правда… Питер пытался покончить с собой…

Эдвард качает головой с широко распахнутыми, полными ужаса глазами, будучи ошарашенным услышанным.

— О, черт! — ужасается Эдвард, прикрыв рот рукой. — Как же так вышло? Почему он это сделал? Питер же всегда был позитивным человеком! С чего бы вдруг ему пытаться сводить счеты с жизнью?

— Оказывается, если человек много смеется, это не значит, что у него не все в порядке, — поникшим голосом говорит Ракель. — Питер никогда не был в порядке. Но тщательно скрывал это.

— Когда мы с Даниэлем увидели Питера на встрече со Смитом, то были реально напуганы, но не думали, что все настолько серьезно, — признается Терренс. — Он изменился в худшую сторону. Ты вряд ли бы узнал в нем того человека, которого знал несколько месяцев назад.

— А Джордж уже знает о попытке Питера покончить с собой? — интересуется Эдвард.

— Мы с Даниэлем пока не говорили ему. Но он скоро узнает и без нас… Раз СМИ написали об этом, то менеджер рано или поздно узнает об этом и устроит очередной скандал, который не предвещает ничего хорошего.

— Подожди, но откуда СМИ знают об этом? Они могли взять любого парня, похожего на Питера, и выдать его за Роуза.

— Нет, Эдвард, эти новости правдивы . И доказательством тому являются фотографии, опубликованные какими-то людьми, которые видели меня, Даниэля и Питера у здания, где находится квартира Роуза, и рядом с больницей, куда его привезли. Они нечеткие, но нас троих можно легко опознать. И сказать, что парень, которого врачи везли на каталке, был именно Пит.

— Надо же… Значит, точно узнает… Наверное, уже знает, раз эти фотографии успели разойтись по разным источникам.

— Если честно, нам плевать . А если Джордж и узнает об этом и потребует объяснений, то мы все ему расскажем и не будем отпираться. Ибо в этом нет никакого смысла.

— Ну а Питер выживет? Как он сейчас себя чувствует? И каковы прогнозы врачей?

— Неоднозначные, — тихо отвечает Ракель и делает глоток своего напитка, стакан с которым затем ставит на столик. — Врач вроде бы дал надежду на лучшее, а вроде бы начал готовить к худшему. Сказал, что Питер потерял очень много крови, и его сердце работает с бешеной силой, чтобы компенсировать эту потерю.

— А еще у него гиповолемия – уменьшение объема циркулирующей крови, — добавляет Терренс. — И по этой причине Питеру нужно срочное переливание крови.

— А разве ему еще не перелили кровь? — удивляется Эдвард.

— Врачи хотели, чтобы донором стал родственник Питера, — объясняет Ракель. — Но поскольку о его семье ничего неизвестно, а у врачей не было подходящей крови, то пришлось отложить переливание и давать ему какие-то растворы.

— И поэтому мы с Даниэлем и двумя подругами Питера, которых мы чудесным образом нашли, сдали кровь на анализ, который покажет, может ли кто-то из нас быть донором.

— И когда это станет известно? — интересуется Эдвард.

— Сегодня после обеда я созвонюсь с Даниэлем и теми девушками и поеду в больницу узнать результаты.

— А его сейчас можно навещать? Я бы с радостью навестил его и поддержал!

— К сожалению, пока что к нему никого не пускают из-за очень тяжелого состояния. Но думаю, когда ему сделают переливание крови, то мы все сможем его навестить.

— Жалко… Ну а ты согласишься отдать Питеру свою кровь, если твоя подойдет ему?

— Однозначно соглашусь, — уверенно отвечает Терренс. — Питер должен выжить. И если мне будет дан шанс спасти его, я сделаю все, что нужно для сдачи крови.

— А если ни один из вас не подойдет? — опасается Ракель.

— Значит, будем разыскивать кого-то из семьи Питера. — Терренс выпивает немного напитка и ставит свой стакан на столик. — Или найдем еще кого-то, кто изъявит желание сдать анализ.

— Боже, неужели у Питера совсем нет родственников? — недоумевает Эдвард. — Разве у него нет матери или отца? Братьев или сестер, в конце концов?

— Питер никогда не рассказывал нам о своей семье, — пожимает плечами Терренс. — Его подруга упомянула мать, но похоже, у него с ней не очень хорошие отношения, и она, возможно, зависима от алкоголя. Но если это так, то, во-первых, ее наверняка волнует лишь выпивка, а во-вторых, мы не знаем, где ее искать, и жива ли она вообще.

— А его подруга откуда это знает?

— Училась с ним в одной школе. И я думаю, она знает его намного лучше и не стала бы врать про него. Так что на его мать мы даже не стали надеяться и сами попросили врача разрешить нам пройти тест. Повезло, что он без возражений согласился взять у нас кровь. Назвали медсестре кое-какие данные, подписали какую-то бумажку и сдали тест.

— Ты боялся?

— Нет, я спокойно перенес эту процедуру. Было гораздо сложнее, когда пришлось смотреть на Питера, лежащего без сознания на полу в собственной крови. Когда мы с Даниэлем нашли его в ванной, то она вся была ею испачкана.

— Ох, сочувствую, друг, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Мне жаль, что все так сложилось.

— Признаюсь, мне было ужасно неприятно там находиться… — проведя рукой по волосам с тихим выдохом, признается Терренс. — Но я должен был стиснуть зубы и собраться, а иначе мы бы потеряли Питера. На Даниэля было мало надежды, ибо ему стало плохо, как только он вошел в ванную и увидел всю эту кровь. Приходилось прикрикивать и встряхивать его, чтобы он хоть что-то делал.

— Даниэлю? — удивляется Эдвард. — Но почему? Неужели он боится крови?

— Скорее всего, но он не хочет признаваться с этом. Однако я сразу понял это, когда Даниэль едва ли не в обморок свалился. И чтобы доказать, что он якобы ничего не боится, то пошел мужественно сдавать анализ и едва не прочистил желудок, пока медсестра брала у него кровь из вены.