— Вот и все, можете быть свободны, — говорит медсестра, выливая всю красную жидкость из шприца в маленькую емкость, и затем переводит взгляд на Даниэля, Джессику и Хелен. — Кто следующий?

Терренс быстро встает со стула, гордо направляется к Даниэлю и забирает у него свою куртку с хитрой улыбкой.

— Твоя очередь, друг мой, — произносит Терренс. — Покажи, насколько ты смелый.

— Так и быть! — устало бросает Даниэль, встает с дивана, снимает куртку и отдает ее Терренсу. — Теперь твоя очередь присматривать за моей курткой.

— Да иди ты уже… — забрав куртку и покачав головой, отвечает Терренс. — Только сразу скажи медсестре, чтобы она приготовила для тебя нашатырь. На случай если ты хлопнешься в обморок от малюсенькой капельки крови.

Даниэль тихо рычит с закатанными глазами, садится на стул и опирается локтем о стол, будучи внешне спокойным и немного напряженным внутри из-за страха перед кровью, который он так тщательно пытается скрыть.

— Ваше полное имя, возраст и дата рождения, — говорит медсестра.

— Даниэль Кристофер Перкинс, двадцать шесть лет, — отвечает Даниэль. — Двадцатое августа тысяча девятьсот девяностого года рождения.

Медсестра что-то бубнит себе под нос и заполняет какую-то бумагу.

— Пожалуйста, распишитесь вот здесь, — просит медсестра, указав на нужное в бумаге место.

Даниэль быстро ставит свою подпись немного корявым почерком и отдает ручку медсестре, которая кивает и приготавливает новые иглу с емкостью.

— Закатывайте рукав! — командует медсестра.

Даниэль молча закатывает рукав своего серого свитера, покрытого заметными пятнами крови, на которые обращает внимание находящийся в кабинете врач. И вот медсестра подходит к Перкинсу, протирает место на руке спиртом и быстро вводит в нее иглу. Мужчина слегка морщится с чувством легкой тошноты, тут же отводит взгляд от иглы и обращает внимание на тихий смешок Терренса, который наблюдает за ним, думая, что его друг упадет в обморок от вида крови. В ответ на что Перкинс качает головой и с грозным видом демонстрирует ему кулак. Даниэль не успевает заметить, как медсестра вытаскивает иглу, заклеивает место укола пластырем и наполняет емкость небольшим количеством крови.

— Спасибо, сэр, можете быть свободны! — восклицает медсестра. — Следующий!

Даниэль встает со стула, с гордо приподнятой головой подходит к Терренсу и с хитрой улыбкой забирает свою куртку.

— Ну я тебе это припомню, бледнолицый петух, — шепчет Даниэль. — Не было бы здесь никого, я бы точно надрал тебе задницу.

— Я всего лишь поддерживал тебя! — с невинной улыбкой разводит руками Терренс. — И был на низком старте, чтобы помочь тебе в случае обморока.

— Ха, и без тебя справился бы. — Даниэль приземляется рядом с Терренсом. — Как видишь, я все еще живой и не умер. И в обморок не упал.

— Я в тебя верил и держал кулачки, — похлопав Даниэля по плечу, уверенно говорит Терренс. — И ты победил ! Поздравляю, чемпион!

— Спасибо, — тихо усмехается Даниэль. — Друг…

— Давай я пойду следующей, а ты будешь последняя, — тихо предлагает Джессика.

— Нет, Джесс, я пойду следующей, — уверенно отвечает Хелен.

— Уверена?

— Да. Я пошла.

Хелен резко встает, снимает с себя свою черную куртку, отдает ее Джессике, кладущую эту вещь к себе на колени, подходит к столику и уверенно присаживается на стул. Медсестра и в этот раз начинает заполнять какие-то бумаги и что-то шептать себе под нос, не то повторяя то, что она хочет написать, не то о чем-то рассуждая вслух.

— Пожалуйста, назовите полное имя, нынешний возраст и дату рождения, — спокойно говорит медсестра.

— Хелен Миранда Маршалл, двадцать четыре года, — уставив свой взгляд на какой-то плакат, висящий напротив нее, отвечает Хелен. — Десятое сентября тысяча девятьсот девяносто второго года рождения.

Медсестра быстро что-то пишет на какой-то бумаге, которую затем подвигает к Хелен.

— Мне нужна ваша подпись, — произносит медсестра.

Хелен быстро ставит свою подпись, кладет ручку на стол и без напоминания закатывает рукав своей рубашки. И когда медсестра вводит в руку девушки иглу, та даже бровью не шевелит и сохраняет на лице полную невозмутимость. Это вызывает огромное восхищение у Даниэля, Терренса и Джессики. Неизвестно, не боится ли она делать этого на самом деле или же просто готова на все, лишь бы помочь Питеру. Но Маршалл мужественно переносит эту процедуру до тех пор, пока молодая медсестра не извлекает иглу из ее руки, заклеивает место укола пластырем и наполняет кровью специальную емкость. Затем она кивком дает понять, что Хелен может быть свободна, и переводит взгляд на Джессику.

— Иди, Джесс! — с легкой улыбкой говорит Хелен и забирает куртку у Джессики. — Ты последняя.

— Ты молодец, Хелен! — восхищается Джессика, встает и снимает свою темно-розовую куртку. — Даже и бровью не повела, когда она ввела иглу в твою руку!

— Это не так больно, как кажется.

Джессика с легкой улыбкой отдает свою куртку Хелен, уверенно направляется к столу, присаживается и заранее закатывает рукав своего вязаного оверсайз свитера.

— Полное имя, дата рождения и возраст? — интересуется медсестра.

— Джессика Саманта Тэйлор, третье марта тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, — отчеканивает Джессика. — Двадцать пять лет…

Спустя какое-то время после того, как медсестра заполняет нужные ей бумаги на основе данных Джессикой, она подвигает один из многих к блондинке.

— Поставьте подпись, пожалуйста, — просит медсестра.

Джессика быстро ставит свою подпись, сразу догадываясь, куда ее нужно поставить. А затем молодая медсестра уверенно растирает нужное место спиртом и вводит иглу в руку блондинки. Одноклассница Питера слегка морщится, но держится смело и спокойно. А спустя пару секунд работница больницы извлекает иглу, заклеивает места укола пластырем и дает Джессике понять, что она свободна.

— Спасибо, вы все молодцы! — с легкой улыбкой хвалит медсестра. — Мы постараемся сделать все возможное, чтобы проверить вашу кровь на совместимость как можно быстрее. Обычно это не занимает много времени. И как только мы узнаем, может ли кто-то подойти, то расскажем вам, что делать дальше.

— А сейчас вам лучше вернуться к себе домой, — говорит врач, который все это время был в кабинете и наблюдал за процессом сдачи крови.

— Простите, а мы можем навестить Питера сейчас? — интересуется Хелен. — Хотя бы посмотреть на него одним глазком!

— Нет, мисс, к сожалению, вы сейчас не сможете навестить Питера. Он сейчас находится в палате интенсивной терапии, и к нему сейчас никого не пускают из-за тяжелого состояния. Давайте подождем до завтра: если что-то изменится, то я просто покажу вам его палату, и вы понаблюдайте за ним через окошко. А пока что идите домой и возвращайтесь завтра за результатами после обеда.

— После обеда? — уточняет Даниэль.

— Да, в любое время. Надеюсь к тому времени результаты будут у нас на руках. — Врач внимательно рассматривает Терренса и Даниэля, слегка нахмурившись. — Ах да, вам обоим следовало бы смыть кровь с одежды и рук. И отдохнуть как следует. А то вы выглядите бледными и усталыми.

— Мы знаем, — кивает Терренс. — Просто немного испугались и перенервничали .

— В любом случае у нас есть ваши телефоны, и мы сообщим вам, если что-то изменится.

— Хорошо, спасибо большое, — вежливо отвечает Даниэль.

Забрав свои вещи, Джессика, Хелен, Терренс и Даниэль покидают кабинет. А оказавшись в длинном коридоре, где сейчас везде горит свет, они начинают идти по нему медленным шагом, бросив взгляд в одно из окон и заметив, что на улице уже довольно сильно стемнело.

— Ох, жду не дождусь завтрашнего дня, — задумчиво и устало говорит Даниэль. — Мне так хочется побыстрее узнать результаты анализа и имя того, кто может спасти Питера.

— Да, но среди нас может не оказаться того, кто может подойти для сдачи крови, — тихо вздыхает Хелен.

— Однако я надеюсь, удача повернется к нам лицом, — уверенно говорит Терренс. — И будет хотя бы один, кто может быть донором.

— Я тоже думаю, что еще не все потеряно, — задумчиво предполагает Джессика, обняв себя руками. — Врач намекнул, что надежда на спасение есть , а Питер может выкарабкаться.

— Жаль, что мы так поздно спохватились. Все трусили и оправдывали себя тем, что не готовы разговаривать… А как нам дали пинок под зад, так сразу нашлись слова. И пропало желание бежать от проблем…

— Согласен, мы должны были намного раньше поехать к нему домой, — немного склонив голову, тихо говорит Даниэль. — Мне жаль, что каждый из нас тянул этот визит до последнего момента.

— А что бы это изменило? — разводит руками Хелен. — Питер все равно отказывался что-либо объяснить и намеренно закрылся ото всех. И если бы вы с Терренсом не решили ехать без нас с Джессикой, то вряд ли мы смогли спасти Роуза.

— Но мы могли бы попытаться предотвратить эту попытку самоубийства еще раньше и заставить его прекратить резать себя.

— Да, нам не следовало оставлять его… — бросив быстрый взгляд на проходящих мимо него врачей, с грустью во взгляде говорит Терренс. — По крайней мере, мне точно нельзя было оставлять его одного. Я с ним не ругался и вполне мог сделать что-то, чтобы избежать этой попытки самоубийства. Я не психолог, но думаю, что смог бы подобрать слова и убедить его все рассказать.

— Я тоже поступил с ним не лучшим образом, — проведя рукой по волосам, низким голосом отмечает Даниэль. — Если бы я знал, что Питер причиняет себе вред, то попытался помочь ему. И не стал даже в шутку заговаривать с ним о том, что было для него больной темой. Я же не думал, что его это настолько сильно ранило. У меня нет способности читать мысли…

— Не вини только себя одного, Даниэль. Я тоже в какой-то степени виноват перед ним и мог бы сделать то, чего от меня требовал Джордж – помирить тебя с Питером и спасти нашу группу. А я вбил себе в голову, что ничего не мог сделать. Мог! Если бы очень захотел.

— Нет, приятель, ты-то уж точно ни в чем виноват. И не забывай, что это не единственная твоя проблема. У тебя их и без того полно. И ты вынужден разрываться…

— Знаешь, Даниэль, честно говоря, я уже практически привык к тому, что живу с проблемами. Серьезно, мне правда трудно представить, что у меня нет никаких проблем, и все находится под моим полным контролем.

— По крайней мере, ты не в первый раз сталкиваешься с такими серьезными вещами. А для меня самой шокирующим событием была внезапная смерть моих родителей, погибших один за другим.

— Самое главное, что ты не убегаешь от проблем и готов решать их, — похлопав Даниэля по спине, отмечает Терренс. — Ведь только сталкиваясь с проблемой лицом к лицу, мы можем научиться бороться с ней и усваивать какие-то уроки.

— Ну да, я согласен… — пожимает плечами Даниэль.

Через несколько секунд Хелен останавливается где-то посреди коридора, а потом это делают Даниэль, Терренс и Джессика.

— Э-э-э, ну что ж, мы можем поехать домой и привести себя в порядок, — задумчиво говорит Хелен. — Все равно больше нет смысла оставаться здесь.

— Да, думаю, нам всем стоит отдохнуть после такого напряженного дня, — кивает Даниэль. — А завтра мы снова встретиться здесь, чтобы узнать результаты анализа.

— Тогда увидимся завтра, — тихо говорит Джессика. — До свидания, парни.

— До завтра, — скромно прощается Хелен.

— До свидания, — в разное время произносят Даниэль и Терренс.

Хелен и Джессика медленно разворачиваются и спокойно идут дальше по коридору, начав о чем-то говорить по дороге. А парни пока что стоят на том же месте и смотрят вслед уходящим девушкам до тех пор, пока они не скрываются из виду.

— Да уж, ну и денек сегодня выдался! — запустив руку в свои волосы, резко выдыхает Терренс.

— Не могу поспорить, он будет еще долго сниться мне в ночных кошмарах, — задумчиво отвечает Даниэль.

— И в моих тоже. Два дня подряд переживать какие-то неприятные истории – это уже слишком. Не дай бог еще и завтра что-нибудь случится… Я не знаю, что тогда сделаю.

— Ну пока что у нас только один план на завтра – узнать результаты анализов.

— Ну… Вообще-то, у меня есть еще один – план по выведению моего дружбана на чистую воду. А раз так, то боюсь, что мне не удастся избежать чего-то шокирующего. Ибо Эдвард может сделать и сказать что угодно .

— Сочувствую тебе, старик. Однако если ты хочешь покончить с этой странной историей и узнать, кто собирается тебе навредить, ты вынужден это сделать.

— Знаю. Поэтому придется стиснуть зубы…

Даниэль качает головой, несколько секунд молча смотря на Терренса с искренним сочувствием. А потом он осматривается вокруг и одергивает свою куртку со словами:

— Что ж… Думаю, настало время вернуться домой, к нашим девушкам… Если они приехали, конечно… А то вдруг девицы прекрасные загулялись где-то…

— Да, давай уже уйдем отсюда, — устало отвечает Терренс, приложив руку ко лбу. — А то все эти больницы нагоняют на меня тоску и грусть… Точнее, я ненавижу их…

Даниэль и Терренс направляются по длинному коридору к лестнице, по которой спускаются по лестнице на первый этаж.

— По-моему нет ни одного человека, который обожает их, — предполагает Даниэль.

— Ну зато ты успешно совершил очень сложную для тебя миссию и вполне стойко перенес нее, — по-доброму усмехается Терренс. — Я думал, ты облажаешься, но тебе удалось поразить меня.

— Эй, ты опять начинаешь напоминать о том, что сегодня было? — возмущается Даниэль. — Ты издеваешься надо мной?

— Нет, почему ты думаешь, что я над тобой издеваюсь? — невинно улыбается Терренс. — Наоборот – я хочу поддержать тебя и подбодрить! Ведь ты смог пройти через такое сложное испытание!

— Если хочешь поддержать, то прекрати говорить, что тебе показалось, будто бы я был готов отключиться от вида крови.

— Не будто бы, Дэн, а реально почти отключился. Вот почему нам всегда нужны друзья. Ибо когда один находится в ауте, то второй соберется и быстро приведет его в чувства. А когда у тебя трое и больше друзей, то это еще круче.

— Слушай, Терри, с чего это у тебя стал такой длинный язык? Или я просто раньше не замечал этого? Понял это лишь сейчас, когда начал проводить с тобой гораздо больше времени?

— Ну ладно-ладно, расслабься, крутыш. Раз ты так хочешь, то я постараюсь больше не упоминать об этом.

— Сомневаюсь, что ты сдержишь слово, но надеюсь, что слово самого Терренса МакКлайфа для тебя хоть что-то значит.

Терренс ничего не говорит и лишь вместе с Даниэлем покидает здание больницы, пройдя через главную стеклянную дверь и заметив много врачей и обычных людей, стоящих неподалеку и занимающихся своими делами. А уже через несколько секунд друзья оказываются на больничной стоянке для автомобилей, где стоит машина МакКлайфа, все также привлекающая к себе внимание. Когда он снимает с нее блокировку, то Перкинс садится на пассажирское сидение, а сам Терренс – за руль.

— Что ж, боюсь, сегодня машину в ремонт отвести не получится, — задумчиво говорит Терренс, захлопнув дверь, вставив ключ в замок зажигания, и видит, как кто-то снова удивленно пялится на его полуразбитую машину. — И народ все еще будет пялиться на нее и считать какой-то старой развалюхой.

— О да, для них твоя раздолбанная ласточка — музейный экспонат, пользующийся огромным интересом, — шутливо отвечает Даниэль, пристегивая ремень безопасности.

— Ничего, скоро ее починят, и она будет как новенькая.

Терренс включает первую скорость с помощью коробки передач и нажимает на газ. Его машина медленно трогается с места, покидает парковку и выезжает на главную дорогу. Друзья стараются как-то отвлечься и по дороге разговаривают о чем-то, что никак не касается всего того, что произошло сегодня. Всего того, что они еще нескоро смогут забыть.

***

Время около половины десятого вечера. Эдвард находится в доме Ребекки и сидит в своей комнате. Мужчина только что поужинал вместе с матерью Терренса, обрадовавшись возможности питаться хорошо приготовленной едой, и отправился в свою комнату, сославшись на сильную усталость. И пока женщина занимается своими делам, Эдвард прилег на кровать, уставив в потолок свои бездонные глаза и подложив руки под голову.

« Рано или поздно мне придется набраться смелости рассказать обо всем, что должен знать Терренс, — слегка прикусив губу, думает Эдвард. — Да и вечно прятаться как трус я тоже не смогу и не хочу. Когда-нибудь мой друг обо всем узнает и точно прижмет меня к стене, дабы вытянуть всю правду. И мне лучше сделать это до того, как этот ублюдок Майкл найдет его, и заставит своих дружков сделать что-то с ним или Ракель. Вряд ли мы сможем разрешить эту проблему вместе, но они хотя бы будут знать, что должны, и помнить об осторожности. »

Эдвард нервно сглатывает и на секунду прикрывает глаза, медленно выдыхая.

« Однако если это проблема будет разрешена, то мне нужно начать думать о том, что делать дальше, — с грустью во взгляде думает Эдвард, нервно дрыгая ногами. — Надо искать нормальную работу, чтобы обеспечить себя… Снять какую-нибудь дешевую халупу… И забыть обо всех… Боюсь, я не смогу оставаться здесь после всего, что произошло. Мне придется сбежать… Куда угодно, где никто не знает меня… »

Эдвард бросает взгляд в сторону тяжело вздыхает.

« Ах, если бы все было так просто… — думает Эдвард. — Я могу мечтать даже полететь на Луну или в космос. Только вот у меня нет таких возможностей… И тем более денег… Хотя если мне захочется сменить свою личность, то я буду обязан найти способ легально получить новые документы. Кстати, надо будет как-то разузнать, что для этого нужно, и нужно ли мне будет платить какие-то деньги… А то придется копить… Чтобы начать свою жизнь заново… »

Эдвард думает над тем, что ему делать еще несколько секунд до того, как начинает завибрировать телефон. Однако звуков он не издает, так как мужчина отключил звук. Несмотря на нежелание с кем-то разговаривать, брюнет лениво приподнимается, дотягивается до тумбочки, берет телефон, кладет голову на подушку, смотрит на экран и тихонько стонет, когда видит знакомый номер. Однако Локхарт резко выдыхает и все-таки отвечает на звонок.

— Хорошо, и что вы сегодня мне расскажите? — сухо интересуется Эдвард. — Кстати, вы вовремя позвонили! Я как раз собирался ложиться спать. Может быть, вы расскажите мне какую-нибудь сказку на ночь? А то мне что-то спится не очень хорошо в последнее время!

— Ну разумеется, мой дорогой Эдвард! — ехидно смеется незнакомец. — Расскажу я тебе сказочку на ночь, как в старые добрые времена… Как в твоем беззаботном детстве, когда ты сначала сосал соску, а потом играл в машинку… А! Или у тебя всего этого не было! Слушай, дорогой, прости, я совсем забыл!

— Ха, уж точно не вы рассказывали мне сказки в детстве, — пальцами что-то делая со своими волосами, хмуро бросает Эдвард.

— Правильно, тебе никто не читал сказки на ночь! А вот я с удовольствием расскажу тебе сказку о том, как я скоро получу все, что захочу. Уверен, ты получишь пожизненную бессонницу, ибо побоишься заснуть и увидеть кошмары с моим участием.

— Знайте, а я эту сказку уже тысячу раз слышал. И мне она уже чертовски надоела ! Может быть, вы уже придумайте что-нибудь новенькое? А то я истосковался по новым сказочкам!

— Ну хорошо, так и быть! Расскажу я тебе кое-что, что тебе будет интересно знать. О том, как я буду жить после того, как получу все желаемое и уничтожу тебя и твою жалкую семейку.

— Черт, у вас память что ли отшибло, уважаемый? — иронизирует Эдвард. — Вы мне и эту сказку рассказывали! Тысячу раз!

— Правда? — саркастически усмехается незнакомец. — Ох, да что же это такое! Совсем я старый стал! Наверное, я так утомился с устранением твоего папаши и поисками твоих жалких родственничков, что совсем забыл о себе. Ну ладно, когда я разберусь со всеми, то куплю себе билет куда-нибудь на Кипр или Карибские острова и хорошенько отдохну.

— Можете свалить куда-нибудь. Навсегда. Подальше отсюда. На необитаемый остров, где вы сможете делать гадости только деревьям и обезьянам, которые будут намного умнее и хитрее вас самого.

— Опять дерзишь мне, жалкий мальчишка! Понимаю, ты завидуешь мне, ведь я могу в любой момент купить билет, сесть в самолет и полететь куда угодно. А у тебя для этого нет ни денег, ни возможности. Ты никогда не сможешь полететь за границу и увидеть мир.

— Не беспокойтесь, уважаемый, когда я заберу у вас все, что вы украли у моей семьи, и разделю это между всеми, то смогу зажить красивой жизнью. Ведь какая доля мне ни досталась, я в любом случае смогу оказаться в плюсе.

— Продолжай мечтать, романтик, у тебя это получается намного лучше, чем что-либо другое. — Незнакомец призадумывается на пару секунд. — Лучше давай поговорим о другом деле. Я вижу, что ты до сих пор не рассказал своему дружку о том, что у тебя большие проблемы.

— А это не ваше дело, ясно?! Он узнает обо всем тогда, когда я посчитаю нужным.

— О, Эдвард, не веди себя так, будто ситуация находится под твоим контролем, — уверенно говорит незнакомец. — Ты уже давно не владеешь ситуацией и понимаешь, что все меньше способен противостоять такому сильному человеку, как я.

— Вы не сильный человек. Вы наглый и бессовестный ублюдок, который украл у меня и моей семьи все, что нам принадлежало. А еще вы – убийца ! Убийца моего родного отца, который пострадал по вашей, мать твою, вине!

— Это только начало, сынок. Дальше произойдет гораздо больше убийств и попыток покушения. Например, я собираюсь взяться и за твою чертовски привлекательную девушку, с которой у тебя сейчас – ой какие – плохие отношения.

— Нет-нет, вы не посмейте! — Эдвард резко принимает сидячее положение, широко распахнув свои глаза, что нервно бегают из стороны в сторону. — Клянусь, я не позволю вам и пальцем тронуть ее! Только попробуйте приблизиться к ней – а иначе я вам шею сверну!

— Ох, Эдвард, придумай что-нибудь новенькое! — устало стонет незнакомец. — Меня до смерти тошнит уже от твоих « я вам не позволю ». Сам подумай своей тупой башкой, что ты можешь против меня сделать. Неужели весь смысл во всей этой игры сводится к желанию повыпендриваться и доказать всем, что ты вовсе не мелкий безмозглый мальчишка, который умеет лишь тявкать?

— Я все сказал, ублюдок по имени Майкл! — грубо бросает Эдвард. — Эта девушка не имеет никакое отношение к нашим делам. И я уж точно не позволю вам причинять вред невиновным. Я понимаю, зачем вам нужен мой друг, его невеста, его мать, его отец и все, кто меня окружает. Но моя девушка не должна пострадать из-за какого-то жалкого ублюдка. Этого я вам никогда не прощу!

— Ох, парень, если честно, то я совсем не понимаю тебя… Зачем тебе переживать за девушку, которая никогда тебя не любила и встречается с тобой лишь из страха остаться одной? Уверен, ей надоело быть для всех безмозглой блондинкой, с которой можно лишь трахаться. И она решила удержать тебя любой ценой и заставить силой затащить под венец. Часики-то тикают, а ее красота не будет вечной. А когда девушка теряет свою красоту и становится старой, то она уже никому не нужна.

— Не уходите от темы! Еще раз повторяю, я не допущу, чтобы она пострадала от ваших рук! Пусть ваши людишки хоть пальцы тронут ее – и я с вас шкуру сдеру!

— Но она и так страдает , милый мой! По твоей вине! Не забывай, что ты унизил и растоптал ее в грязи. И я не думаю, что она когда-нибудь захочет простить тебя. Человека, который так подло поступил с бедной девушкой.

— Наши личные проблемы вас никак не касаются, — грубо заявляет Эдвард. — И они никак не повлияют на мое желание уберечь всех тех, кто для меня хоть что-то значит.

— О, то есть ты простил ее за наглое вранье? — удивляется Майкл. — Ты ведь уверен, что эта девчонка лгала тебе! А мы прекрасно знаем, что тебе стоит дать только повод усомниться в чьей-то правдивости – и ты провозглашаешь этого человека врагом номером один.

— Твою мать, как же вы обожайте влезать в чужую жизнь! Просто не можете жить без сплетен! Это для вас столь же интересно, как и тырить те деньги, которые вам НЕ принадлежат.

— Я скажу тебе только одну вещь, Эдвард. Однажды твои ненависть ко лжи и нежелание разбираться в том, правда ли это, может привести к чему-то нехорошему. Смотри, как бы ты не понял, что совершил крупную ошибку, поверив чему-то и разозлившись на человека, у которого не догадался выяснить всю правду.

— Лучше смотрите, как бы вам не пришлось пожалеть обо всем, что вы делайте из-за слишком огромной жадности и желания мстить тем, кто однажды не угодил вам.

— Ладно, может, сейчас ты не поймешь моих слов, — уверенно отвечает Майкл. — Ибо сейчас ты зол. Тебе бесполезно что-то объяснять. Но однажды, поверь мне, ты узнаешь то, что в корне изменит твое отношение ко лжи. И прежде чем верить ей, ты выяснишь, способен ли человек предать тебя.

— Я вам все сказал и больше не хочу говорить об этом, — довольно часто дыша и чувствуя сильное напряжение в каждой мышце тела, сухо бросает Эдвард. — Вне зависимости от того, бросил ли я свою девушку или нет, вы не имеете ко всему этому никакого отношения.

— Хорошо, раз судьба твоей девушки тебя больше не интересует, то я спокойно могу делать с ней что угодно. И кроме того, мы с тобой еще не поговорили о твоем друге и его невесте, с которыми я могу легко расправиться. Могу убить их всего за одну секунду.

Резко побледневший Эдвард широко распахивает полные страха и ужаса глаза и качает головой.

— Нет-нет… — дрожащим голосом произносит Эдвард, крепко сжав руку в кулак. — Нет, вы не сделайте это! Только не мой друг и его невеста! Не смейте их трогать!

— М-м-м, а за дружочка-то ты переживаешь , — ехидно усмехается Майкл. — Полагаю, вы очень быстро привязалась друг к другу. Но я посмотрю, что будет, если Терренс узнает, в какие неприятности ты втянул его и его прекрасную невесту по имени Ракель. Узнает, что ты можешь рассказать ему про его пропавшего младшего брата.

— Терренса даже не смейте трогать! Только через мой труп! Я не собираюсь терять своего друга из-за одного мерзкого ублюдка, которого надо на костре сжигать за все его деяния.

— Но ты уже потерял своего отца, дорогой мой! Он стал первым человеком, которого ты потерял. И как я уже сказал, он не последний…

— А может быть, вы меня уберете со своего пути? Если вы убьете меня, то у вас больше не будет никаких препятствий, и я не смогу помешать вам грохнуть всю мою семью! Чего же вы ждете, Майкл?

— Не волнуйся, Эдвард, скоро придет и твоя очередь подыхать, — злостно смеется Майкл. — Я не позволю тебе долго горевать по тем людям, которых ты потеряешь. Тебе недолго осталось жить, милый. Так что советую наслаждаться жизнью. Потому что однажды, когда ты зайдешь в мой дом живым, то из него тебя вывезут уже мертвым.

— И я воспользуюсь этим временем! Не только буду наслаждаться жизнью, но и найду способ вас остановить.

— Ну ищи, Эдвард, ищи, — презренно хмыкает Майкл. — Правда, у тебя ничего не получится.

— Посмотрим.

— Кстати, я совсем забыл сказать… Настоятельно советую тебе расспросить своего дружка о его приключениях, которые ему пришлось пережить совсем недавно.

— Что? — резко замирает Эдвард, широко распахнув глаза и буквально перестав дышать с чувством, что сердце пропускает удар. — О чем вы говорите? Какие еще приключения? Неужели вы пытались убить моего друга?

— И когда это случилось, ты шлялся где-то без дела. — Майкл негромко ухмыляется. — Что, сопляк, ты все еще думаешь, что можешь наперед предугадывать мои действия и строить из себя героя для тех, кто сдохнет в любом случае?

— Клянусь, я убью вас, если из-за вас мой друг как-то пострадал, — грубо заявляет Эдвард. — Вы, сука, ответите мне за это! Слышите, ОТВЕТИТЕ!

— Да не ори ты, придурок! — громко бросает Майкл. — Пока что твой дружбан живой. Как и его обворожительная невеста. Которая, как мне рассказали мои люди, чуть не погибла от того, что учудил ее обожаемый женишок.

— Ух ты… — закатывает глаза Эдвард. — Не знал, что у вас может быть такая богатая фантазия. А я думал, она ограничивается лишь толстыми пачками долларов.

— Это не мои фантазии, Эдвард. Мои помощники с радостью расскажут тебе обо всем. А если хочешь, то расспроси своего друга и его невесту. Уж они-то могут очень многие рассказать тебе. И я не сомневаюсь, что Терренс сейчас дико ненавидит тебя и мечтает поскорее прижать к стенке, чтобы узнать всю правду. Мои люди уже заявили ему, что он ты можешь все рассказать.

— Рано или поздно они все равно все узнают.

— А я не заставлял тебя молчать – ты сам так решил. Но раз уж ты хочешь поскорее сообщить им об их скорой смерти, то флаг тебе в руки, дорогой.

— Они поймут меня. И я докажу, что все мои действия направлены лишь на их благо. На справедливость, которую просто обязан восстановить.

— Что ж, тогда я желаю тебе удачи в подготовке твоего близкого окружения к гибели, — презренно усмехается Майкл. — И я посмотрю, не разругаешься ли ты с ними после всего, что они услышат. А если бы они узнали намного больше о твоей жизни, то навсегда бы отвернулись от тебя.

— Они любит меня и ни за что не поверит ни в какие ваши бредовые сказки.

— Ты так думаешь? Ну что ж, поживем, увидим… А сейчас тебе пора спать, милый мой. Время уже почти десять, а все маленькие детки в это время должны лежать в кроватке и засыпать. Так что, бегом в кроватку, малыш Эдвард, а то живущая с тобой женщина будет ругаться. Сладких тебе снов от твоего дядюшки Майки.

Майкл резко отключает звонок, и Эдвард слышит лишь гудки. Мужчина тихо хмыкает, отключает телефон и резко выдыхает, начав тяжело дышать и еще больше побледнев из-за огромного волнения.

— Больше нет смысла скрывать это, — дрожащим голосом взволнованно говорит Эдвард. — Терренс уже в чем-то меня подозревает … Майкл не будет говорить подобное просто так. Раз он сказал, что пытался угрожать Терренсу и Ракель с помощью своих сообщников, то это могло случиться. И мой приятель точно не слезет с моей шеи и потребует во всем признаться. Я больше не могу молчать… Мне придется все рассказать… И лучше сделать это как можно скорее, пока они сами не решили прижать к стенке. По крайней мере, про угрозы. А про информацию о его брате еще очень рано говорить. Слишком рано…

Эдвард на секунду прикрывает рот рукой и окидывает немного испуганным взглядом всю комнату.

— Завтра… — произносит Эдвард. — Я сделаю это завтра … Да, я поеду домой к Терренсу и Ракель и расскажу все, что знаю. Будет лучше, если я сделаю это по своей воле. Может, так они не слишком сильно рассердятся на меня… Не знаю. Но в любом случае я рискую испортить с ними отношения. А если еще и этот старый ублюдок умудрится что-то донести до них, то мой друг и его невеста возненавидят меня. Но я не хочу… Не хочу потерять близких из-за этой мрази…

Эдвард призадумывается на пару секунд и округляет глаза.

— Черт, этот тип и про Наталию что-то говорил! — ужасается Эдвард. — Неужели он решил уничтожить и ее? Но откуда эта мразь знает про нее? Откуда он знает о нашем конфликте? Майкл говорит так, будто знает что-то еще, что неизвестно мне…

Эдвард качает головой.

— Нет, даже если я никогда не прощу ей вранье, она не должна пострадать, — уверенно говорит Эдвард. — Наталия не должна быть связанна с тем, что касается только меня, Терренса, его матери, отца… Моих родителей…

Эдвард резко выдыхает.

— Черт, Рочестер тоже как-то должна узнать обо всем, что происходит, — говорит Эдвард. — От этого ублюдка можно ожидать чего угодно. Я вынужден признать, что потерял контроль над его действиями и не знаю, чего ждать от него.

Эдвард призадумывается на какое-то время и слегка хмурится, ладонью потирая лоб.

— Ладно, я расскажу обо всем Ракель и Терренсу, а они все ей объяснят, — решает Эдвард. — Сам я не хочу встречаться с этой девушкой только для того, чтобы рассказать ей про Майкла и предупредить, чтобы она была осторожнее. Если Кэмерон передаст ей мои слова, то Рочестер и сама все поймет. Если у этой блондинки есть мозги… А в противном случае это не моя проблема…

Эдвард резко принимает лежачее положение, подкладывает одну руку под голову и запускает пальцы в свои волосы, положив свой телефон на тумбочку.

— Может быть, если я кому-то расскажу обо всем, мне станет немного легче? — задается вопросом Эдвард. — Если честно, то мне так надоело все держать в себе и никому ничего не говорить. Хочется снять с плеч хотя бы один груз и вздохнуть с облегчением. И надеюсь, что все-таки мои с Майклом дела не изменят мои отношения с моим другой, его невестой и его матерью в худшую сторону. Я не хочу, чтобы они считали меня подонком, который втянул их в неприятности. Хочу дать понять, что в моих действиях нет никакого злого умысла.

Эдвард снова призадумывается на некоторое время с грустью на лице.

— Ну а Наталия пусть живет как хочет, — добавляет Эдвард. — Раз я никогда не был нужен ей, то она может катиться на все четыре стороны. Да, смерти я ей не желаю, но больше не хочу ничего знать и слышать о ней.

Эдвард с грустью во взгляде вздыхает и окидывает пустым взглядом всю комнату.

— Только есть одна большая проблема… — тихо говорит Эдвард. — Я все еще люблю ее… И до сих пор не могу смириться, что между нами все кончено. Я пытаюсь не любить ее, но не могу. Я… Я не могу… Не могу разлюбить эту девушку… Хотя мне нужно найти способ забыть ее. Чтобы однажды встретить ту, что будет гораздо лучше, чем Наталия Эмили Рочестер. Та сучка, что омерзительно поступила со мной.

Эдвард медленно принимает сидячее положение и переводит взгляд на окно.

— Если Терренс не смог разлюбить Ракель, это не означает, что я не смогу разлюбить Наталию, — уверенно говорит Эдвард. — Он не смог, потому что Ракель его любит , а ее подружка использовала меня и все время лгала мне. Поэтому я просто обязан сделать это.

Эдвард на пару секунд прикрывает глаза.

— Сейчас я не буду строить какие-то планы на будущее, ибо они могут не сбыться, — говорит Эдвард. — Но я буду вынужден думать об этом потом, когда все наладится. Возможно, мне придется порвать все связи с теми, кого я люблю. Боюсь, это единственный способ начать все с начала и стать совершенно другим человеком. Даже если я совсем не хочу ни с кем расставаться и переставать общаться…

Эдвард еще какое-то время с ужасом думает о том, что ждет его в будущем, и настраивает себя на завтрашний разговор с Терренсом и Ракель. А затем, он решает потихоньку готовиться ко сну, немного нервничая из-за того, к чему приведет его затея и не станет ли это причиной, по которой его отношения с близкими людьми могут ухудшиться.

***

А вот Наталия пока что не собирается готовиться ко сну, даже если сейчас времени около одиннадцати часов вечера. Девушка сидит в своей комнате в полной тишине, которую иногда нарушают звуки проезжающих машин, громкие разговоры людей или лай собак. Она с грустью во взгляде рассматривает какие-то фотографии, которые она нашла в письменном столе. Все они были сделаны в разные промежутки времени. Какие-то снимки очень многое значат для девушки, и она очень бережно хранит их, с легкой улыбкой на лице вспоминая те моменты, что произошли в то время, когда эти кадры были сделаны.

Например, сейчас Наталия смотрит на фотографии, на которых запечатлены вполне счастливые и искренне улыбающиеся Ракель, Терренс, Наталия и Эдвард. Парни выглядят серьезными, уверенными и счастливыми на снимках с девушками. Но на тех, что запечатлены только они, эти двое позволяют себе подурачиться друг с другом. А подруги одинаковы очаровательны и прекрасны на снимках с мужчинами и друг с другом. Все эти снимки яркие, позитивные и живые. Никто не пытается выбрать выгодную позу и выдавить из себя улыбку, чтобы хорошо выглядеть в кадре. Все ведут себя абсолютно естественно и делают то, что им вздумается.

Глядя на это фотографии, Наталия начинает плакать от осознания того, что больше никогда не сможет переживать эти прекрасные времена. По крайней мере она и Эдвард уже никогда не смогут пережить что-то хорошее, ибо между ними все кончено. Даже если в глубине души они продолжают любить друг друга, как бы сильно они ни пытались подавить в себе свои чувства.

« Я действительно была по-настоящему счастлива, когда проводила время с этими людьми… — с грустью в глаза думает Наталия. — Намного счастливее, чем сейчас… На этих снимках я радуюсь жизни и веселюсь от души… И насколько я помню, с нами на этой прогулке были еще Питер и Даниэль с Анной. Одна из наших первых совместных прогулок… Когда мы с Ракель смогли подружиться с Роузом и Перкинсом. »

Наталия тяжело вздыхает, взяв другой снимок, на котором как раз можно увидеть по-настоящему счастливых Даниэля, Анну, Питера, Терренса, Ракель, Эдварда и ее саму.

«Боже, как жаль, что Питер решил покончить с собой, — думает Наталия. — Мне будет очень грустно, если такой хороший парень погибнет.»

Наталия отрывает взгляд от фото и издает тихий вздох.

«Впрочем, я его понимаю… — думает Наталия. — Ведь у меня остается все меньше и меньше сил сдерживать свои эмоции и чувства в себе. Я не могу больше молчать о том, что является настоящей правдой. Если бы Эдвард знал всю правду, он бы не ненавидел меня так сильно и не считал лгуньей и потаскухой. Мне безумно больно, что он считает так, но я не могу ему ничего сказать. Да и смысла в этом я уже не вижу… »

Наталия снова переводит взгляд на фотографии в ее руках и начинает чувствовать, как из ее глаз по щекам медленно текут слезы.

«Мы с Эдвардом не можем быть вместе, — с грустью во взгляде думает Наталия. — Несмотря на то, что я все еще безумно люблю этого человека, наши отношения никогда не станут прежними. Прежде всего из-за моей лжи… Я ведь и правда лгала ему… Все не так, как он думает. Есть другая, настоящая причина всех моих страданий…»

Наталия тяжело вздыхает и окидывает взглядом всю комнату.

«Я бы многое отдала, лишь бы вернуть его, — думает Наталия. — Но думаю, Эдвард уже потерял доверие ко мне. И даже если я расскажу правду, то у него все еще останутся сомнения в моей верности и искренности. А при каждой нашей ссоре он будет упрекать меня в этом.»

Еще раз тяжело вздохнув, Наталия кладет фотографии на тумбочку рядом с кроватью, встает, подходит к окну и начинает с грустью во взгляде рассматривать то, что происходит на темной улице, освященной фонарями и светом из дальних зданий и фарами от машин, грузовиков, автобусов, трамваев и прочих транспортных средств.

«Не люблю темное время… — думает Наталия. — Хоть это время и очень красивое, оно довольно опасное, и я не могу избавиться от мыслей, что приходят ко мне с наступлением темноты. Все-таки утром или днем я чувствую себя немного лучше. У меня нет столь ужасных ассоциаций с дневным временем.»

Наталия снова вздыхает и глазами лениво сканирует все, что находится за окном.

«Боже, у меня остается все меньше сил притворяться, что все хорошо, — думает Наталия. — Мне надоело это! Я хочу избавиться от этого мерзкого чувства, которое меня терзает. Хочу рассказать всем правду и доказать, что я не лживая и умею любить и быть преданной. Хочу дать понять, что я никого не предавала, и меня просто подставили… Подставили…»

Постояв еще пару секунд у окна, Наталия отходит от него и медленно направляется в ванную комнату, вытирая с лица слезы. Девушка лениво открывает дверь, включает свет, заходит в помещение, медленно подходит к зеркалу и начинает внимательно всматриваться в свое отражение. Глаза уже давно не сверкают особенным блеском, и под ними есть мешки, а волосы стали тусклыми и потеряли свой изначальный оттенок белого. Хоть Наталия от рождения и натуральная блондинка, она часто окрашивает волосы в золотистый блонд, который ей очень нравится уже много лет. Однако сейчас длинные волосы, небрежно забранные на верх, потеряли свой блеск и стали безжизненными.