— О, боже, Ракель, бедняжка… — Анна с грустью во взгляде гладит Ракель по руке. — Неужели ты и правда скрывала ото всех эти приступы?

— Тетя Алисия и дедушка Фредерик ничего не знали о моих приступах. Они происходили лишь в те моменты, когда я оставалась одна. Несколько раз это происходило дома у дедушки, а пару раз прямо на улице. В тех безлюдных местах, где я гуляла. В присутствии людей я не страдала от подобных приступов.

— Но почему ты ничего не сказала мне? Если бы ты сказала, что тебе было настолько плохо, я бы тотчас примчалась к тебе.

— В тот период мне было настолько плохо, что я хотела сбежать обо всех и больше никогда не попадаться на глаза своим близким и знакомым. Я страдала в полном одиночестве… Переживала из-за угроз Саймона, который рушил мою жизнь из мести моей маме, из-за расставания с Терренсом, которого я в глубине души совсем не хотела… Из-за ссоры с Наталией, с которой тогда поступила просто отвратительно… Хоть мои родственники и знали обо всем, я не особо много говорила о том, что чувствовала… Я хранила все в себе …

— Ох, подружка… — с жалостью во взгляде произносит Анна, качая головой. — Теперь я понимаю, почему ты страдала от тех приступов…

— Слава богу, они происходили лишь несколько раз. Когда проблемы с Саймоном прекратились, то они вообще прекратились.

— Прости, дорогая… Я не знала, что тебе было настолько плохо… Наверное, я слишком поздно спохватилась и поняла, что ты нуждаешься в поддержке. И позвонила всего-то пару раз…

— Все в порядке, Анна, не переживай, — мягко отвечает Ракель, гладя Анну по плечу. — Я не могу упрекать тебя. Ты не была обязана поддерживать меня… К тому же, у тебя были более интересные и приятные дела, чем проблемы твоей подруги, которая натворила кучу ошибок и едва не потеряла все и всех.

— Ты так говоришь, будто я сутками напролет проводила время с Даниэлем. Да даже если бы я и хотела, то не все равно могла видеться с ним часто из-за родителей. Я более-менее выдохнула с облегчением, когда отец с матерью уехали из города по работе. Однако даже их запреты не остановили бы меня от желания приехать к тебе и поддержать тебя.

— Знаю, но сейчас уже нет смысла жалеть. Это уже в прошлом, и никто ни на кого не злится.

— Однако я все еще жалею, что тогда и сама поверила Саймону, который позвонил мне и наговорил кучу гадостей о тебе, дабы заставить меня верить, что ты плохая. И я на какое-то время отказалась общаться с тобой.

— Анна, прошу тебя, не надо переживать из-за этого. — Ракель берет Анну за обе руки, с легкой улыбкой смотря на нее. — Все уже в прошлом, и ты ни в чем не виновата. Слава богу, то ужасное время осталось в прошлом. И я надеюсь, что в моей жизни больше не будет таких ужасных типов, как Саймон Рингер.

— Ты и правда не злилась на меня в тот момент? Наверняка ты надеялась на мою поддержку! Или обиделась, что я якобы приняла сторону Наталии и тогда общалась с ней почти все время!

— Нет, у меня не было причин злиться на тебя. Не беспокойся, милая, у меня нет никаких обид, и я никогда не переставала считать тебя своей подругой.

— Твои слова успокаивают меня, однако…

Ракель широко улыбается и заключает Анну в дружеские объятия. А спустя несколько секунд подруги отстраняются.

— Кстати, а как ты вчера справилась с тем приступом? — интересуется Анна.

— Если бы рядом не было Терренса, я бы вряд ли справилась, — задумчиво отвечает Ракель. — У меня за несколько минут было где-то три приступа. И он нашел меня как раз перед тем, как у меня начал третий. МакКлайф помог мне прийти в себя после того, как я едва не задохнулась от нехватки воздуха.

— Я никогда не испытывала подобного, но могу представить, что ты чувствовала.

— Это то же самое, как момент, когда тебя кто-нибудь берет за горло и сильно сдавливает его. Ты пытаешься вдохнуть и выдохнуть, но не можешь, ибо тебе перекрыли кислород. Из-за нехватки воздуха у тебя начинается сильная тряска, паника и головокружение, и ты чувствуешь, как мир становится все более нечетким, а земля уходит из-под ног. Но к этому добавь еще и бешено стучащее сердце, которое готово разорваться.

— Ох, мне уже становится не по себе после твоих рассказов… — признается Анна, нервно сглатывая.

— И даже если ты на несколько секунд потеряешь сознание, то от этого тебе не станет лучше. Для тебя эти секунды пролетят как один миг. И когда ты очнешься, то снова продолжишь задыхаться и думать, что это твои последние минуты жизни.

— Представляю себе лицо Терренса, пока он пытался помочь тебе.

— Он и сам был весь бледный и до смерти испуганный. Старался держаться как мог, но было видно, что его мой приступ сильно шокировал.

— Неудивительно. Кто бы не испугался, когда увидел бы перед собой задыхающегося человека, которому не знаешь как помочь. Но тебе крупно повезло, что Терренс не растерялся и смог помочь тебе.

— Да, слава богу, он нашел меня вовремя и смог привести меня в чувства… В буквальном смысле вернул к жизни… Не знаю, что со мной было бы, если бы мы разминулись, и я осталась совсем одна.

— Ну вот видишь, как сильно он переживает за тебя! Ты должна ценить все, что он делает для тебя. Может, у Терренса и полно недостатков, но все же он очень хороший человек. И я вижу, что он старается быть лучше, признавая, что у него не идеальный характер.

— Безусловно я искренне ценю все, что он делает для меня, и благодарна ему за то, что он вчера спас меня от смерти и не бросил в тот момент, когда мне нечем было дышать. Хотя наши конфликты меня безумно расстраивают, даже если мы потом миримся и стараемся вести себя как ни в чем ни бывало.

— Ну не все же вам в сказке жить. С каждым днем я все больше понимаю, что отношения требует постоянной работы. Мы с Даниэлем порой тоже можем поспорить о чем-нибудь. Но спустя несколько минут мы остываем и миримся. Конечно, есть вещи, с которыми я все еще не могу смириться, но делаю все, чтобы не поддаться эмоциям и не устроить скандал из-за того, что того не стоит.

— Никогда не подумала бы, что у вас бывают какие-то споры, — скромно улыбается Ракель. — Вам ведь всегда так хорошо вместе.

— Однако они бывают. Наша жизнь не похожа на сказку… И когда я ругаюсь с ним, то страшно боюсь, что когда-нибудь мы поссоримся так сильно, что нам придется расстаться. А я так не хочу потерять этого человека. Я безумно люблю Даниэля и чувствую, что он – будто вторая половина меня, без которой у меня не будет смысла жить.

— Ты его не потеряешь, подруга. Даниэль любит тебя и пойдет на все, чтобы сделать тебя счастливой. Да, может, он не слишком красиво поступил с Питером. Но с тобой это вряд ли произойдет.

— Ах, Ракель, я никогда не была настолько счастлива… — широко улыбается Анна. — Еще ни с одним парнем, который у меня был, я не испытывала ничего подобного, что мне дает Даниэль. Благодаря ему я узнала, что можно испытать в тысячу раз больше эмоции, чем мне казалось. Этот мужчина помог мне раскрепоститься и позволить себе оторваться по полной и быть той, кем я раньше стеснялась становиться. Многие вещи раньше приводили меня в ужас, но Даниэль научил меня не бояться этого и без страха делать все, что хочет сердце.

— Я тебя понимаю, — со скромной улыбкой отвечает Ракель, откинувшись на спинку дивана. — Ведь я и сама все это прочувствовала. А для меня все это вообще совершенно новое, ведь у меня никогда не было парней. Терренс стал самым первым мужчиной в моей жизни. И надеюсь, что последним .

— Сейчас самое главное – не превращать маленький спор в глобальную проблему. Не начинай разговор о вашем прошлом. Так ты только усугубишь ситуацию. Если уж ты и ругаешься с Терренсом, то умей вовремя уходить и успокоиться. А когда все проблемы разрешатся, то вы станете гораздо спокойнее и не будете ругаться просто, чтобы выплеснуть свой гнев.

— Ох, знаешь, Анна, иногда мне кажется, что мы не сможем прожить больше года без проблем, — Ракель тяжело вздыхает и окидывает взглядом всю комнату. — Когда нам кажется, что жизнь окончательно наладилась, и мы стали сильнее, обязательно случается что-то, что снова заставляет нас сломаться. Судьба постоянно проверяет нас на прочность и как будто хочет разрушить любую дружбу и любые отношения.

— Ах, Ракель, жизнь – вообще очень сложная вещь, — тихо вздыхает Анна. — Кому-то везет, а кому-то постоянно приходиться проходить через трудности.

— Это верно… — Ракель запускает пальцы в свои волосы. — И неизвестно, будет ли так продолжаться вечно, или же судьба однажды даст нам шанс наконец выдохнуть.

— Однажды все наладится. Надо только верить и ждать.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой подруги отпивают еще немного кофе из своих чашек и затем ставят их на столик.

— Кстати, как насчет моего предложения насчет поездки домой к Наталии? — интересуется Ракель. — Поехали к ней прямо сейчас! Чего ты будешь скучать, пока Даниэль где-то болтается с Терренсом.

— Ну если ты так уверена, что все будет хорошо, то я согласна, — со скромной улыбкой пожимает плечами Анна. — Только подожди меня пару минут: я немного подкрашу глаза и припудрю лицо.

— И переоденься в нормальную одежду. А то будет как-то странно ходить по улице в удобной пижаме.

— Э-э-э, нет, я – хорошо воспитанная девушка и знаю, где что надо носить.

С легкой улыбкой Анна встает с дивана и поднимается по лестнице на второй этаж, чтобы переодеться во что-то более подходящее для прогулки, чем ее удобная мягкая пижама цвета молочного шоколада, и сделать какую-то простую, но красивую прическу.

***

Тем временем Даниэль и Терренс встретились в кафе, где сегодня довольно спокойно и малолюдно и играет тихая приятная музыка. Все посетители одеты в одежду темных цветов, от чего настроение в пасмурную погоду может быть еще хуже. Вот и Даниэль, носящий темно-синие джинсы, черные ботинки, серый свитер и чуть более темную куртку, и Терренс, чья вся одежда абсолютно черная, и который носит свою любимую кожаную куртку, не выделяются яркими цветами.

— Эй, Терренс, что-то ты выглядишь каким-то хмурым и недовольным… — задумчиво отмечает Даниэль, попивая что-то из своего высокого стакана. — Неужели у тебя возникли еще какие-то проблемы?

— Ох, лучше не спрашивай, — хмуро отвечает Терренс, держа в руках высокий стакан с каким-то напитком. — Сегодняшнее утро началось просто ужасно…

— Неужели ты начал верить в примету, что если встать с левой ноги, то до конца дня тебя будут преследовать неприятности? — откинувшись на спинку стула, по-доброму усмехается Даниэль.

— Наверное, я к этому очень близок, — тихо смеется Терренс. — В этом случае даже человек, который вообще не верит ни в какие приметы, начнет невольно думать, что он неправ.

— Не хочешь рассказать, что произошло? Или это секрет?

— Да нет, не секрет… Просто мы с Ракель сегодня поругались с утра.

— О, правда? Сочувствую, чувак! Серьезно хоть?

— Не очень, но все равно чувствую себя паршиво…

— А из-за чего вы хоть поругались? Надеюсь, вы не повторите то, что произошло с вами несколько месяцев назад?

— Надеюсь, что нет. Мы поругались, потому что Ракель захотела поехать на встречу с Анной. А поскольку нам сейчас угрожает какой-то тип, то я настоял на том, чтобы она не выходила из дома в одиночестве. Если поначалу она соглашалась, то сегодня утром эта девушка заупрямилась и решила сделать все по-своему.

— И ты ничего не смог сделать? Она же должна была понимать, что ей реально лучше не ходить по улице одной!

— Бороться с ее упрямством просто невозможно . — Терренс переводит взгляд на окно. — Эта девушка неисправима … И никто не сможет с ней справиться… Ни ее дед не справился в свое время, ни мне это не под силу.

— Неужели ты так просто отпустил ее?

— А что мне оставалось? — пожимает плечами Терренс. — Мы долго спорили из-за этого, но в итоге я просто сказал ей, что она может идти куда хочет. Решил прекратить этот спор, ибо понимал, что мы можем легко докатиться до оскорблений и упреков.

— Ты думаешь, с ней все будет хорошо? Вдруг те типы следят за вами и планируют сделать вам какую-то гадость?

— Не знаю, Даниэль, не могу быть в этом уверен… — Терренс откидывается на спинку стула и делает пару глотков своего напитка. — Знаю, что я должен был проявить твердость и, так сказать, побыть мужиком . Но с этой девушкой можно спорить до бесконечности. Ракель не из тех, кто готов кому-то подчиняться. Может, она и согласится в чем-то уступить, но если ей чего-то очень сильно хочется, то ее могут переубедить только лишь хорошая встряска и крепкий удар по голове.

— Думаю, в этот раз можно было и проявить немного жесткости… — задумчиво говорит Даниэль. — Ради ее же блага… Ты же не собираешься в буквально смысле запирать ее в комнате или привязывать к кровати. Ракель должна понимать, что ты просто беспокоишься о ней и хочешь знать, что никто точно не сделает ей ничего плохого.

— Иногда она может настолько взбесить меня, что я хочу забить на все это и думать только о своих проблемах. Но потом я остываю и понимаю, что не могу бросить ту, которую люблю, и о которой реально беспокоюсь.

— Может, она стала немного нервной из-за всего, что сейчас происходит? И поэтому срывается на тебе? Да наверняка ты и сам беспокоишься и не можешь оставаться спокойным, когда у тебя столько проблем.

— Ты прав, Даниэль… В последнее время мы с Ракель стали довольно часто ругаться. После того как мы получили те письма с угрозами, то уже успели поспорить раз пять или шесть… Даже если потом мы миримся, у нас снова может найтись причина завестись на ровном месте. Я и так стараюсь держаться изо всех сил, чтобы не превратить мелкие споры в серьезные скандалы, но своими криками и порой смешными обвинениями Кэмерон все больше выводит меня из себя.

— Ну, приятель, а ты что думал, в сказку попал? Это жизнь, брат, смирись! Даже если вы с Ракель безумно любите друг друга, то споров вам не удастся избежать.

— Я знаю, но до того момента, как начались все эти беды, у нас не было проблем. Даже когда я начал переживать из-за группы, то у нас все равно все было хорошо, и Ракель всячески поддерживала меня. Все начало становится хуже именно после того дня, когда мы получили эти чертовы письма.

— Да, я понимаю… — Даниэль отпивает немного напитка из своего стакана. — Но все-таки сдерживаться – это плохо. Особенно для тебя. Ведь мы оба прекрасно знаем про твой взрывной характер. Если в тебе накопится слишком много злости, то последствия могут быть ужасными .

— Честно говоря, я уже жутко хочу кого-нибудь прибить, — хмуро признается Терренс, чуть крепче сжав стакан в руке. — Правда, в последнее время мне не становится лучше, если я на кого-то наору или что-то разобью. Без сомнений – это порой здорово помогает выпустить пар. Но сейчас меня это угнетает .

— Эй, Терренс, ты же сильный человек! Откуда у тебя такое упадническое настроение? Неужели из-за этих ссор с Ракель ты превращаешься в подобие овоща, которому ничего не нужно?

— Я не люблю с кем-то ругаться! У меня всегда портится настроение, когда мне приходиться выяснять с кем-то отношения.

— Удивительно, что я слышу это от такого человека, как ты.

— Думаешь, мне доставляет удовольствие приходить в бешенство и орать на всех подряд? Нет, Перкинс, я никогда не получал от этого удовольствия! Я признаю, что у меня непростой характер со склонностью к агрессии. Но к сожалению, иногда я ничего не могу с собой поделать. Я стараюсь быть лучше и контролировать свой гнев, но порой забываю об этом.

— Однако если бы я не был знаком с тобой и твоим характером, то подумал, что тебе нравится быть психом и на всех орать.

— Вот такой я человек – несдержанный. — Терренс отпивает немного напитка из своего стакана и на секунду бросает взгляд на мимо прошедшую девушку. — Но поверь, раньше было намного хуже. Я мог взорваться по любому поводу. Это сейчас я более-менее контролирую себя. Хотя во время ссор я могу натворить много всего, о чем могу в дальнейшем пожалеть.

— Ну если я все еще живой после того, как столько раз ржал над тобой, то у меня есть причины верить, что ты реально можешь держать себя в руках, — тихо хихикает Даниэль.

— Когда проблемы будут разрешены, я буду еще спокойнее, — уверенно обещает Терренс. — Ведь сейчас я нервный из-за ссор с Ракель и всего, что свалилось на мою голову.

— Если ты имеешь в виду группу, то это не только твоя проблема, но и моя тоже. И я тоже искренне беспокоюсь за судьбу нашего проекта. Мы делаем все возможное, чтобы спасти группу, хотя сейчас нам ничто не помогает.

— И вряд ли поможет… — Терренс призадумывается на пару секунд. — Кстати, во время вчерашнего разговора Ракель предложила не ждать двадцать второго сентября – дня, когда кончатся данные нам две недели.

— То есть, ты хочешь в самый ближайший день поехать в пиар-агентство к Джорджу раньше времени и заявить о том, что наша группа распадается раз и навсегда? Ты как бы сдаешься, правильно я понимаю?

— Наша ситуация безвыходная , Даниэль. Сейчас ее судьба зависит от того, поможем ли мы Питеру преодолеть кризис и вернуть его в группу. Но он даже и слушать нас не хочет и продолжать убиваться по неизвестной нам причине. Мы ведь с тобой пытались дозвониться ему несколько раз, но его телефон был вне зоны доступа.

— Значит, нам остается лишь набраться смелости, забыть обо всех страхах и сомнениях и поехать к Питеру домой. Только так мы сможем застать его врасплох и спокойно обо всем поговорить. Он уже никуда не сможет уйти от нас, и ему придется выслушать нас.

— Думаешь, он станет? Сомневаюсь, что что-то изменилось с того раза, как мы разговаривали с ним в агентстве! Роуз уже давно покинул группу, а мы просто не можем с этим смириться. Да, это больно говорить, но мы должны признать, что нам уже не вернуть барабанщика.

— Терренс, что с тобой, мать твою, происходит? — удивленно уставившись на хмурого Терренса, сильно нахмурившись и поставив на стол свой стакан, недоумевает Даниэль. — Как ты можешь говорить такие вещи? Стоило тебе опять поругаться с Ракель, как ты тут же впал в депрессию, прямо как Роуз! Слушайте, ребята, прекращайте это! Я один не спасу группу и не смогу вытащить вас двоих из той дыры, куда вы хотите себя загнать!

— Спокойно, братан. Может, я и чувствую себя паршиво из-за ссор с Ракель, но это не заставит меня потерять интерес к жизни. Ибо я знаю, что это нормально для любых отношений. Никто не может любить и дружить всю жизнь и ни разу не поссориться или просто о чем-то поспорить.

— Поверь, порой мне тоже бывает тяжело, и я вообще хочу послать все это к чертовой матери. Но у меня хотя бы есть надежда, что какой-то выход найдется. Если не спасем группу, так хотя бы Питу поможем. Если уж мы потеряем шанс стать музыкантами, то ничего страшного. Но вот друга мы обязаны спасти.

— Знаю, Даниэль, но я мыслю трезво и не хочу обнадеживать людей и самого себя. Я размышляю над ситуацией без розовых очков и вижу, что сейчас у нас безвыходная ситуация. И нам уж точно никогда не найти ту подругу Питера, с которой говорил Смит.

— Согласен, его подругу мы вряд ли найдем. Но есть еще один выход – поехать домой к блондину и убедить его рассказать нам, что произошло. Если мы не будем давить на него и дадим понять, что готовы выслушать его и не станем издеваться, то он успокоится и расскажет правду.

— Мы и так знаем причину – у него просто не складываются отношения с девушками. И он отвергает их по своей воле, сколько бы красоток ему ни предлагали.

— Господи, Терренс, да что с тобой происходит? — закатывает глаза Даниэль. — Еще недавно ты был так решительно настроен на то, чтобы помочь Роузу, а теперь будто бы готов наплевать на него! Может, сейчас мы – единственные, кто может помочь ему выбраться из депрессии и решить проблему, по которой он не хочет быть счастливым с девчонкой. Ты не можешь сдаться! У тебя нет на это права!

— Я не сдаюсь, приятель, просто лелею все меньше надежды на удачный исход, — Терренс медленно проводит руками по своему лицу и уставляет безразличный взгляд на свой стакан с напитком. — К тому же, у меня полно и своих проблем, которые меня беспокоят… И вчера произошло кое-что намного хуже, чем сегодняшняя ссора с Ракель.

— Правда? А, по-моему, для тебя самое худшее – это поругаться с Ракель. Ну а если она тебя бросит, то ты точно повесишься от горя.

— Ну… Может, не повесился бы… — Терренс переводит взгляд на Даниэля и складывает руки на столе перед собой. — Но смысл жизни точно потерял бы…

— Так, приятель, давай колись уже, что у тебя произошло. — Даниэль делает маленький глоток напитка. — Если ты и будешь говорить загадками и изворачиваться, как некоторые девчонки, то я не смогу понять тебя.

— Ладно, сейчас все расскажу. — Терренс делает большой глоток из своего стакана и снова ставит его на стол. — Короче, мы с Ракель решили немного прогуляться. Поначалу все было нормально, и мы вполне неплохо проводили время, но вот когда нам захотелось вернуться домой, тут-то и начались неприятности.

Терренс на секунду замолкает и бросает взгляд на маленькую компанию людей, стоящие рядом со стеклянной витриной, на которой можно увидеть свежевыпеченные изделия с добавлением какао, шоколада, ванили, творога, орехов и многого другого.

— Мы увидели компанию подозрительных людей, среди которых Ракель узнала того, кто подбросил ей письмо, а я увидел того, кто на меня напал, — продолжает говорить Терренс.

— Подожди-подожди… — резко мотнув головой, тараторит Даниэль. — На тебя напали? Я правильно расслышал?

— Да, правильно… Разве ты не заметил синяк чуть ниже глаза? Вот! — Терренс показывает Даниэлю зеленоватого оттенка синяк под глазом, который медленно, но верно проходит.

— Слушай, а как же я сразу его не заметил! — недоумевает Даниэль, рассматривая синяк Терренса. — Ни хрена себе! Вот это фингал!

— Он постепенно проходит. Постоянно прикладываю лед… А в крайнем случае прошу Ракель замазать его.

— А как давно на тебя напали? Вроде бы когда мы с тобой виделись в последний раз, у тебя не было этого фингала!

— Это произошло после того, как я уехал из твоего дома и поехал на тот пляж, где иногда люблю бывать. Наткнулся там на одного мужика, который угрожал мне и оставил мне этот синяк.

— То есть, это было три дня назад?

— Где-то так… Тогда у меня еще было небольшое кровотечение, но я смог остановить его. — Терренс едва заметно улыбается. — Можно сказать, легко отделался.

— И ты сказал, что встретил этого типа в той компании?

— Да, он был среди пятерых мужиков, которые ждали нас. Мы с Ракель слышали их разговор между собой и с кем-то по телефону и поняли, что они искали именно нас.

— Но как они узнали, что вы находились там?

— Кто-то из папарацци, которые нас окружили, рассказал одному из тех отморозков о том, что мы там. И они ждали нас, перекрыв единственный путь к машине.

— И долго вы наблюдали за ними? Вам удалось уйти незаметно?

— Нет, к сожалению. — Терренс бросает взгляд на какого-то человека, проходящий мимо столика, за которым он сидит с Даниэлем. — Через какое-то время они нас заметили, вытащили ножи и направились в нашу сторону. Однако я не хотел иметь с ними никаких дел и решил убежать. Мы с Ракель добежали до моей машины, сели в нее и уехали. Нам казалось, что мы оторвались от них, но немного позже они догнали нас и грохнули мне половину машины.

— Хочешь сказать, именно поэтому твою красотку так сильно перекосило, и на ней кучу вмятин и повреждений?

— А ты подумал, что я врезался куда-то?

— Вообще-то, да. А я-то думал, где ты умудрился разбить свою лошадку так сильно, что еще немного – и от нее останется лишь одна груда метала, которую останется лишь утилизировать.

— Ремонт обойдется мне в несколько тысяч долларов. Повреждения очень сильные, но их можно устранить.

— Интересно, это как надо было так врезаться в тебя, чтобы довести тачку до такого состояния?

— Не только они врезались в меня. Я тоже со всей силы ударил их развалюху. Они не собирались отставать и думали, что если будут подрезать меня, я остановлюсь и позволю им снова побить меня и поиздеваться над Ракель. Я бы и вышел к ним, если бы был один. Но я не мог позволить этим ублюдкам хоть пальцем ее тронуть. И поэтому решил бежать и спасать ее…

— Думаешь, они хотели грохнуть тебя и Ракель?

— Не знаю, чего они хотели, но я не собирался оставаться там вместе с ней и поклялся себе, что не дам им тронуть ее. И эти типы сами вынудили меня начать гнать по полной.

— Гнать?

— Да, я видел, что они от нас не отстанут. И не придумал ничего лучше, кроме как вспомнить подростковые года и устроить бешеные гонки. Именно поэтому я и начал жать на гашетку по полной.

— Черт, МакКлайф, да ты просто псих! — ужасается Даниэль и делает пару глотков напитка. — А если бы вы с Ракель разбились? А какого было бедняжке Кэмерон? О чем ты вообще думал, когда решил начать гнать?

— В тот момент я не думал, что Ракель вспомнит о том, как погибли ее родители. До меня это дошло уже после того, как все закончилось.

— То есть, ты сначала сделал, а потом уже подумал?

— Да, признаюсь и каюсь, — приподнимает руки Терренс. — Однако клянусь, я бы не решился на это, если бы не был уверен в том, что не справлюсь. Но я знал , что мне это под силу, и поэтому пошел на столь рискованный шаг.

— Слушай, а может, ты сам и разбил свою тачку, но мне говоришь, что это работа тех отморозков? — слегка прищуривается Даниэль. — Врезался во все столбы, машины и деревья на своем пути, но обвиняешь их?

— Нет, Даниэль, во время той гонки я никуда не врезался. Я хорошо контролировал ситуацию и справлялся с управлением на скорости сто пятьдесят миль в час. А когда я увидел стоящий впереди грузовик, то решил сделать так, чтобы те типы не успели отреагировать и свернуть. На высокой скорости очень тяжело резко свернуть и выровнять руль, но у меня получилось, и я добился своего.

— Серьезно? Как ты это сделал?

— Довольно легко! Я резко свернул и объехал грузовик в нескольких сантиметрах от него. Те мерзавцы не успели отреагировать и на полной скорости врезались в него. Я видел, что весь перед их тачки был снесен и задымился. Это был слишком рискованный шаг, но именно это заставило их оставить меня и Ракель в покое.

Даниэль пару секунд ничего не говорит и делает большой глоток напитка, чтобы немного промочить сухое горло.

— Да, парень, я всегда знал, что с тобой опасно иметь дело, — качая головой, резко выдыхает Даниэль. — Ты сумасшедший смертник! Гнать сто пятьдесят миль по дороге! Да такое в голову придет только лишь полному дебилу! Неужели ты не мог найти другого способа отвязаться от тех типов и спасти от них Ракель? Представляю себе, что пережила бедняжка, пока она сидела в машине с таким придурком, как ты!

— Тогда мне казалось это лучше, чем остаться там и быть зарезанными ножом.

— А если они вам просто хотели приставить этот нож к горлу, но не убивать? Сказали бы они вам несколько слов – и оставили бы в покое!

— Ты ведь помнишь, что было написано в том письме? Там было написано, что скоро придет конец нашей жизни! И тот тип, который напал на меня, рассказал про своего шефа, который и мстит нам, и дал понять, что тот отморозок пойдет до конца.

— Я все прекрасно понимаю, но неужели было так трудно хоть немного подумать о Ракель? Или ты захотел почувствовать себя в роли героя, представил, что тебя снимают в кино, и вообразил себя гонщиком, который запросто мог бы гнать и сто, и двести миль в час?

— Если бы я вспомнил о ее родителях намного раньше, то придумал что-то получше. Я не преследовал цели до смерти напугать Ракель и всего лишь хотел спасти ее тех ублюдков.

— Однако ты напугал ее. Твоя невеста – не та безбашенная девушка, которая любит такие приключения. Тем более, ее родители погибли таким же образом.

— Знаю… И я не удивлен, что она закатила мне истерику и начала орать на весь салон и обвинять меня во всех грехах.

— Пф, еще бы! — хмыкает Даниэль, скрестив руки на груди. — Не устроить тебе скандал! Да я бы и сам устроил такое, что ты и за руль бы не захотел садиться. Удивлен, что она вообще не убила тебя своими же руками.

— Хотя вполне могла… — задумчиво говорит Терренс. — Пока у нее был приступ агрессии, я успел услышать о себе целую кучу оскорблений и обвинений в прошлых грехах и тех, которые никогда не совершал.

— Я бы гораздо больше удивился, если бы Ракель бросилась тебе на шею, поцеловала и поблагодарила за то, что ты чуть не угробил ей жизнь. Ей бы следовало хорошенько надрать тебе задницу и как следует проучить, чтобы ты в следующий раз думал башкой, прежде чем идти на столь безумные поступки.

— Даниэль, прекрати меня упрекать, — немного раздраженно бросает Терренс. — Я знаю, что поступил не самым лучшим образом и реально мог погубить себя и Ракель.

— Ну ладно-ладно, чувак, прости, я не хотел тебя обидеть, — приподнимает руки перед собой Даниэль. — Но ты и правда поступил не самым лучшим образом. Вроде умный и мудрый мужик, но не додумался немного пошевелить мозгами.

— Поверь, я уже здорово поплатился за свой поступок, и мне пришлось пережить такое, что заставило меня сильно поволноваться и чуть не откинуть копыта от страха.

— Хотелось бы знать как. Неужели Ракель нашла способ надрать тебе зад и преподать хороший урок?

— Э-э-э… — закатывает глаза Терренс. — Ну знаешь, иногда говорят, что проблема объединяет людей… И я думаю, что это так…

— Проблема? О, черт… МакКлайф, только не говори, что ты куда-то еще влип после всего этого!

— Я не влип. Я пытался ликвидировать последствия предыдущей. А все началось после того, как Ракель начала орать на меня и винить во всех грехах. Она настолько сильно вывела меня из меня, что я выкинул ее из машины и приказал ей добираться до дома самой. Ну эта упрямая девчонка реально согласилась пройти сотню километров и куда-то убежала, пока я осматривал машину и подсчитывал сумму ремонта.

— И пока она делала то, что ей сказал сделать один сумасшедший придурок, то ввязалась в какие-то проблемы?

— Нет, к счастью, она не успела уйти слишком далеко. Мне пришлось потратить много времени, чтобы найти ее, но я все-таки заметил ее в нескольких милях от того места, где мы остановились. Когда я немного остыл и все-таки вспомнил про ее родителей, то оставил свою тачку и пошел искать ее.

— Но она все еще была обижена, отказалась идти с тобой и предпочла прогуляться в одиночестве в неизвестном ей месте.

— Нет, придурок, пытающийся остроумно пошутить! Она тоже успокоилась к тому времени и извинилась за то, что вела себя как истеричка. Но вот потом Ракель сделала то, что как раз заставило меня трястись.

— Ну и в чем же заключалась ее жестокая месть собственному женишку за столь « чудесное » приключение? — с тихим смешком интересуется Даниэль, сложив руки на столе.

— Ракель довольно резко побледнела и похолодела, и ее начало сильно колотить. Ей становилось все тяжелее дышать, и она не могла сказать ни слова. Ну и немного погодя просто упала на землю и продолжила мучиться от нехватки воздуха…

— Ого! — широко распахивает глаза Даниэль. — И ее сердце билось как бешеное, ею был одержим какой-то страха необъяснимого, ей казалось, что она будто умирает, и у нее сильно кружилась голова?

— Э-э-э… — неуверенно произносит Терренс. — Да… Все так и было… В тот момент она выглядела настолько жутко, что мне было реально страшно. Я не знал, как помочь ей, потому что никогда не видел ничего подобного.

— Ты никогда не видел, как человек задыхается?

— Да… Из-за этого я даже растерялся и впал в какой-то ступор, держа на руках ее бледное обмякшее тело. Я перебрал все самые ужасные мысли насчет ее состояния. И пока я пытался прийти в себя, она даже успела на несколько секунд потерять сознание. — Терренс на пару секунд задумывается и резко выдыхает. — Черт… Я реально очканул и чуть с ума не сошел, пока пытался привести ее в чувства. Этот страх парализовал меня. Я ничего не мог сделать и напрочь забыл, как оказывать человеку первую помощь. Я все забыл!

— Да уж, вот как бедняжка испугалась… Настолько сильно, что ею овладела паническая атака… Довольно жуткая и противная вещь… Когда тебе кажется, будто ты умрешь в тяжелых мучениях…

— Ты говоришь так, будто сам испытывал подобное.

— Нет, я не испытывал. Но я очень хорошо знаком с паническими атаками и знаю, как помочь человеку, который ими страдает. У меня был один друг, у которого эти приступы происходили очень часто. Правда, причиной был вовсе не страх, а проблемы с психикой. Паническое расстройство.

— Ого!

— Когда это произошло с моим другом в первый раз, я тоже жутко испугался, растерялся и думал, что он умирал. Но потом он объяснил мне, чем был болен. Я немного почитал об этом недуге в Интернете и затем помогал приятелю каждый раз, когда у него случался приступ. Так что если бы кто-то вдруг овладел панической атакой в моем присутствии, я бы смог успокоить человека.

— Жаль, что у меня не было твоей помощи. Ведь я столкнулся с этим впервые и не знал, что делать. Единственное, на что у меня хватало ума, это на то, чтобы крепко обнять ее и мягко разговаривать с ней. Те минут десять-пятнадцать, что она страдала от этого приступа, были настоящим кошмаром.

— Это один из способов помочь. Ты правильно поступил. Нужно убедить человека, что на самом деле все хорошо, и причин бояться нет. Тем более, что Ракель была слишком сильно напугана после той гонки. Такое бывает, когда что-то приводит в настоящую агонию.

— Да уж… — резко выдыхает Терренс. — Бедняжке пришлось пережить настоящий ужас… Страх скорости и мысли о ее родителях, погибших при подобных обстоятельствах… Слава богу, тормоза у моей машины просто шикарные, и никакие шланги не были подрезаны.

— Поверь мне, приятель, после такого ужаса она еще очень долго не захочет погонять по городу. Ты ведь говорил, что ей порой нравится прибавить газу на свободной трассе…

— По крайней мере, в машину она не боится садиться, — пожимает плечами Терренс.

— Ну… Если ты устроишь ей еще одну такую поездочку, то Ракель точно побоится сесть в машину не только с тобой, но и одной.

— Ну все, хватит уже! — Терренс, закатывая глаза, убирает с глаз пряди волос, которые ему мешаются. — Я же уже сказал, что мне жаль! И я уже здорово поплатился за это, когда чуть кони не двинул при виде своей смертельно бледной и задыхающейся невесты.

— Да ладно-ладно, не заводись так! — приподнимает руки перед собой Даниэль. — Не убей меня со злости!

— Еще одна фраза относительно моего поступка – и клянусь, ты пойдешь домой пешком. А тебе придется долго ковылять. Успеешь несколько раз сдохнуть от усталости. Я ведь знаю, что ты не поклонник спорта и занимаешься им через пень колоду.

— Все-все, чувак, я молчу! Я и правда не хочу ковылять до дома пешком. Да и у меня с собой нет достаточно денег, чтобы оплатить проезд на автобусе или такси.

— В долг можешь даже не клянчить – не дам ни цента! — по-доброму усмехается Терренс.

— А я и не просил! Хотя и был бы рад, если бы ты дал мне хотя бы несколько долларов на автобус.

— Перебьешься! — Терренс отпивает немного напитка из своего стакана. — Достаточно того, что тебя возят на машине.

— Ладно, облезлый павлин, я тебя понял! — восклицает Даниэль, и быстро прочищает горло. — Лучше расскажи про Ракель… Она успокоилась, когда ты придумал, как это сделать?

— Да, но признаюсь, что мне было очень тяжело привести ее в чувства. Но когда она начала говорить после того, как на какое-то время потеряла дар речи, то я понял, что двигаюсь в правильном направлении и продолжил делать это до тех пор, пока она не успокоилась.

— Ох, ну и приключения… — резко выдыхает Даниэль, выпивает немного напитка и запускает руку в свои волосы. — Хоть ты и безмозглый придурок, я все равно тебе сочувствую.

— Кстати, я забыл упомянуть, что с Ракель это произошло не в первый раз.

— В смысле? Хочешь сказать, у нее раньше уже бывали подобные приступы?

— Они случались несколько раз в тот момент, когда она жила в квартире Фредерика, своего дедушки, после нашей с ней ссоры. Однако она скрывала это от него и Алисии, своей тети по материнской линии.

— Хм, и как же ей удавалось скрыть это? — слегка хмурится Даниэль. — Кто-то должен был видеть, что она не в порядке!

— Приступы случались лишь тогда, когда она была одна и очень сильно переживала из-за этого ублюдка Саймона, который здорово испортил ей жизнь. Но если ей более-менее легко удавалось справиться с ними самовнушением, то вчера ей это не помогло. Она чувствовала себя намного хуже и не смогла справиться с приступом без чужой помощи.

— Бедняжка… Эта тварь выпила из нее много крови.

— Он уже получил по заслугам и больше никогда не потревожит ее. — Терренс резко выдыхает. — Правда, сейчас появился кто-то еще, который снова хочет погубить ее и меня.

— Кстати, а как Ракель чувствует себя?

— Сегодня утром она даже и не вспоминала о приступе и вела себя как ни в чем ни бывало.

— И что вы теперь будете делать? Ясно, что те люди и их босс не оставят вас в покое и в скором времени могут пойти намного дальше, чем письма с угрозами или встречи на улице.

— А дальше, Даниэль, мы приступим к плану под названием « Разоблачение личности моего загадочного дружбана », — уверенно заявляет Терренс.

— Дружбана? Неужели ты все-таки поверил подозрениям Ракель и решил потрясти своего дружка?

— Сейчас в это нет никаких сомнений. У нас с Ракель есть масса причин верить, что ко всему этому причастен Эдвард. Тот тип, который напал на меня, как раз заявил мне, что Локхарт может очень многое рассказать о том типе, который мстит нам. А также знает что-то о моем младшем брате. И в письме было сказано, что если мы знаем, кого спрашивать, то нам удастся узнать некоторые тайны.

— Так, а с этого места поподробнее, пожалуйста… — Даниэль складывает руки на столе.

— После того случая я убедился в том, что Ракель была абсолютно права, когда подозревала во всем Эдварда. Раз тот тип сам назвал его имя, значит, этот мелкий реально замешан в чем-то серьезном.

— Ничего не имею против Эдварда и не хочу обвинять его без причин. Но походу, твой дружбан подкинул тебе и твоей невесте много проблем.

— Да, этот спиногрыз все больше начинает меня разочаровывать. Не удивлюсь, если выясняется, что он связан с какими-то бандитами и все это время притворялся хорошим, чтобы делать свои темные дела и так или иначе вредить нам.

— Ты реально думаешь, что Локхарт может быть связан с бандитами?

— Кто знает, что может скрываться под милой мордашкой моего друга. Уверен, что Эдвард прекрасно знает, что он такой весь смазливый и очаровательный, и умело пользуется этим, чтобы никто даже и не подумал о том, что за демоны скрываются в нем.

— И если ты знаешь, что Эдвард может знать о том типе, то какие у тебя есть идеи насчет того, как разоблачить его? Что-то подсказывает мне, что этот парень просто так ничего не расскажет.

— Не беспокойся, Перкинс, у меня есть один план, который поможет мне разоблачить Эдварда и заставить его признаться во всем, что он скрывает. Может, он захочет рассказать не только про своего босса и его дружков, из-за которых мы с Ракель чуть не сдохли, но и наконец признается в том, что произошло между ним и Наталией.

— А что хоть за план? — Даниэль отпивает немного напитка из своего стакана. — Ты уверен, что он сработает?

— Я пока не буду рассказывать подробности. Однако я собираюсь осуществить его в самое ближайшее время. Возможно, что завтра.

— А ты думаешь, твой дружок захочет что-то говорить?

— Заставлю! — сухо, уверенно заявляет Терренс. — На этот раз этот мелкий крысеныш не сможет уйти от ответа и сменить тему! Из-за того, что Эдвард связан с какими-то ублюдками, мы с Ракель едва не погибли, и у нее были эти чертовы приступы, из-за которых она реально выглядела как мертвец.