— А если хочешь еще пару кусочков тортика, то ты должен приготовить его своими руками. — Даниэль тихонько усмехается. — Даже если кулинар из тебя совсем никакой.

— Вообще-то, я серьезно , Дэн. Нам просто дали немного насладиться этими моментами и прочувствовать, что это такое. А теперь удовольствие закончилось.

— Нет уж, Терренс! — произносит Даниэль и с гордо поднятой головой хлопает Терренса по плечу. — Может, ситуация пока что безнадежная, но я не сдамся просто так! Однажды мы дали друг другу обещание, что не позволим чему бы то ни было встать на нашем пути и пройдем через все круги ада. Так что мы должны бороться до последнего. Будем воспринимать это как испытание на прочность, которое приблизит нас к исполнению нашей мечты.

— У тебя есть план по спасению нашей группы? — удивляется Терренс, скрестив руки на груди.

— Пока нет. Но думаю, что однажды мы сможем найти выход из этой ситуации. Буду делать все, чтобы не потерять надежду. И тебе советую не вешать нос. Если и ты захочешь кинуть группу, то останется лишь распустить группу и искать деньги на выплату неустойки.

— Да… — произносит Терренс и бросает легкую улыбку. — Думаю, ты прав… Надо верить… Надо верить, что выход будет найден. Все-таки будет жалко, если мы забьем на все после того, как прошли уже большую часть пути.

— Вот и я о том же! — восклицает Даниэль. — Ни один из нас не должен сдаваться. Мы обязаны бороться за спасение группы.

— Тогда давай сделаем это ради нашей дружбы. — намного шире улыбается Терренс и чуть приподнимает голову. — И не сдадимся ради наших поклонников, которые ждут нашего первого альбома.

— Ради наших красавиц, которых мы так любим, — скромно улыбается Даниэль.

— Сделаем это ради нас самих. Ради обещания, которое мы дали друг другу, когда начали этот путь, осознавая, что не все будет легко.

Терренс протягивает Даниэлю руку для рукопожатия, а Перкинс делает то же самое, приподняв голову со словами:

— Не позволим ничему стоять у нас на пути.

Друзья крепко пожимают друг другу руки с легкими улыбками на лице. А когда они разрывают свое рукопожатие через некоторое время, Даниэль и Терренс улыбаются гораздо шире, будучи полными решимости не бросать дело на самотек и бороться за спасение группы и за Питера до самого конца.

***

Тем временем Наталия вернулась домой после того, как Анне удалось заставить ее выйти из дома и сходить куда-нибудь. Эта прогулка не принесла девушке никаких приятных впечатлений, и она по-прежнему чувствует себя подавленной. Отперев квартиру, Наталия заходит в нее, закрывает за собой дверь, кладет ключи на столик рядом с ней, медленно направляется в гостиную и бросает свою сумку на диван. После этого блондинка окидывает пустым взглядом все помещение, тяжело вздыхает, отправляется к себе в комнату и камнем падает на свою кровать, утыкаясь лицом в подушку, которую она крепко обнимает.

Чуть позже Наталия уставляет взгляд в одной точке, снова погрузившись в свои мрачные мысли. Поскольку рядом нет друзей и родителей, никто не сможет хотя бы ненадолго заставить забыть обо всем плохом. Наталией в очередной раз овладевают какие-то страшные воспоминания тех ужасных дней, когда с ней что-то произошло. Это заставляет ее слегка трястись, а сама девушка начинает тихонько плакать и вспоминает чей-то ужасный громкий голос, которого она до смерти боится.

Возможно, Наталия правда напоминает Питера и находится в депрессии так же, как и он сам. Только в отличие от мужчины девушка пока что не думает о том, чтобы причинять себе вред и резать себе вены. Хотя иногда ее все-таки посещают такие мысли. Однако потом блондинка представляет себе лица любимых людей в тот момент, когда они узнают о том, что она причиняет себе вред. Их отчаянные крики, громкий плач и мольбу не делать этого… На ее глазах наворачиваются слезы, а сердце сжимается и обливается кровью. Именно ради своих близких Наталия решает сделать все, чтобы держаться изо всех сил. Правда, она не уверена, что сможет выполнить его и не сделать с собой ничего плохого. Она находится на грани истерики и понимает, что с каждым днем ей становится все сложнее держать все в себе.

В последнее время Наталия стала выглядеть гораздо хуже. Под ее красными и заплаканными глазами можно увидеть синяки, которые уже не скроешь косметикой. Девушка потеряла достаточное количество веса, несмотря на то, что она уже давно забросила свои тренировки в спортзале. Почти вся одежда чуть великовата ей. От этой милой и жизнерадостной блондинки с привлекательными формами и здоровым красивым телом не осталось ни следа. Сейчас Наталия превратилась в грустную, депрессивную, исхудалую и подавленную девушку. Если раньше она и могла сделать вид, что у нее все хорошо и на время забыть о своих проблемах, то сейчас девушка даже этого не может сделать. Наталия понимает, что ей нужна чья-то помощь и поддержка, но не может преодолеть какой-то свой страх.

Кроме того, в ее отношениях с Эдвардом также не все в порядке. Мужчина не спешит поддерживать свою возлюбленную и помогать ей справиться с ее проблемами, больше заботясь о своих собственных и как будто забыв о том, что они встречаются. Впрочем, сейчас Наталия вообще не рассчитывает на его поддержку и заботу и не ждет, что он придет к ней на помощь и вытащит из той бездны, в которой она оказалась. Такое впечатление, что и сама девушка забыла о том, что еще недавно была влюблена в друга Терренса и боялась, что ее чувства к нему окажутся безответными.

Погрузившись в свои раздумья, Наталия не замечает, как начинает засыпать через некоторое время после того, как она заходит к себе в комнату и ложится на кровать. В какой-то момент девушка закрывает глаза и начинает видеть какие-то далекие от реальности сны. Блондинка могла бы проспать еще довольно долго, но после того, как она успевает поспать лишь минут пять, ее будит звонок на мобильный телефон, который та не вытащила из кармана джинсов.

Слегка вздрогнув от вибрации, что она чувствует где-то внизу живота, Наталия медленно приоткрывает глаза, осматривается вокруг, чтобы понять, что происходит, лениво переворачивается на спину и достает из кармана свой телефон. Потирая глаза и часто моргая ими, дабы окончательно проснуться после короткого сна, она даже не смотрит на экран телефона и просто проводит по нему пальцем.

— Алло… — тихом, сонным голосом произносит Наталия.

— Привет, Наталия, — раздается мужской голос. — Это твой папа.

— Э-э-э… Да… Привет, папа… Рада тебя слышать.

— Я тоже, — дружелюбно говорит Энтони. — Ну как ты поживаешь там, дорогая?

— Да вроде бы ничего… А ты как?

— У меня тоже все хорошо. И твоя бабушка прекрасно себя чувствует.

— Это хорошо, — чуточку шире улыбается Наталия. — Надеюсь, она скоро поправится.

— Конечно, поправится, милая. Мы сделаем для этого все возможное и заплатим любые деньги за ее лечение.

— Я знаю… — Наталия принимает сидячее положение и приглаживает свои чуть взъерошенные волосы.

— Кстати, мне кажется, или у тебя какой-то сонный голос? — слегка хмурится Энтони. — Ты разве спала до того, как я позвонил тебе?

— Э-э-э, да… — неуверенно отвечает Наталия. — Я немного устала после того, как походила с Анной по магазинам. Пришла домой безумно уставшая, легла на кровать и почти сразу же заснула. Наверное, если бы не твой звонок, я бы точно поспала часика два-три.

— О, ты разве ходила с Анной по магазинам?

— Да, она хотела прикупить себе кое-что и пригласила меня пойти с ней. Поначалу я как-то не хотела, но Анна смогла уговорить меня.

— Это хорошо. Я рад, что ты не сидишь дома целыми днями и ходишь хоть куда-нибудь. А то я думал, что тебе совсем там плохо, и ты никуда не ходишь.

— Нет, папуля, я не сижу дома целыми днями и всегда нахожу чем заняться. Мои девчонки не дают мне скучать и развлекают как могут.

— Вот и правильно! Почаще выбирайся куда-нибудь с подружками и не сиди дома целыми днями.

— Я часто выхожу куда-нибудь, не беспокойся. Просто в последнее время стала плохо спать ночью. То бессонница, то какие-то кошмары снятся…

— У тебя бессонница? — слегка хмурится Энтони. — Наверное, ты из-за чего-то переживаешь и постоянно об этом думаешь?

— Да нет, просто иногда какие-то плохие мысли лезут в голову… — почесывая затылок, задумчиво отвечает Наталия. — Стоит раз подумать о чем-то плохом, как ты начинаешь думать об этом и не можешь избавиться от этих ужасных мыслей.

— Ах, Наталия, что же ты такая впечатлительная! Зачем так сильно переживать за свою бабушку, если все плохое уже позади?

— Как это зачем, папа? Я же очень люблю бабушку и боюсь ее потерять! Ты же знаешь, как близка я всегда была с ней! Она все-таки для меня не чужой человек…

— Знаю, солнце мое, но сейчас у тебя нет причин волноваться. Большая часть ее лечения позади, и сейчас врачи дают ей кое-какие лекарства и наблюдает за ее состоянием. Но их прогнозы положительные . Я не вижу повода для беспокойства.

— Мне неспокойно от того, что я здесь, в Нью-Йорке, а бабушка в Мехико, очень далеко от меня. Я хочу рядом с ней и поддерживать ее в этот трудный момент.

— Не переживай, дорогая, очень скоро ты сможешь видеть ее каждый день, когда она переедет к нам. Когда мы разберемся с некоторыми делами и дождемся, когда врачи разрешат твоей бабушке совершить полет, то тут же вернемся домой уже с ней.

— Не могу дождаться, когда снова увижу и обниму ее. — Наталия фальшиво улыбается, нервно одергивая край своей майки.

— Скоро, дорогая, скоро, — уверенно обещает Энтони. — Твоя бабушка тоже очень скучает по тебе и постоянно интересуется, как ты поживаешь.

— Передай ей, что у меня все хорошо, и я ее очень люблю.

— Хорошо, радость моя, я обязательно ей скажу.

Наталия кивает с грустью во взгляде. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Энтони слегка хмурится перед тем, как задумчиво спросить:

— Кстати, Наталия, а почему твоя мама обиделась на тебя? Она не хочет с тобой разговаривать и отказалась звонить, когда я спросил ее, разговаривали ли вы!

— Это правда… — тяжело вздыхает Наталия. — Мама обиделась на меня и сказала, что больше не хочет со мной разговаривать.

— Предполагаю, вы поругались очень сильно, раз она ничего не хочет о тебе слышать и прямо заявляет, что ей все равно на тебя.

— Она так и сказала? — округляет глаза Наталия.

— Да. Так что я сам решил позвонить тебе сам и узнать, как ты поживаешь.

— А мама рядом с тобой? Можешь позвать ее? Я хочу поговорить с ней и попросить не обижаться?

— Нет, ее сейчас нет. Летиция вышла прогуляться с твоей бабушкой. И твоя мать сказала, чтобы я даже и не думал звать ее по твоей просьбе, ибо она не хочет слышать даже твой голос.

— Неужели тебе не удалось убедить ее не злиться?

— Конечно, она удивила меня таким заявлением, ведь вы всегда прекрасно ладили и никогда не ругались. Но как я могу убедить ее поговорить с тобой, если мне неизвестна причина, по которой твоя мать так обиделась? Она отказалась объяснять, почему именно не желает слышать о тебе.

— Ты прав… — Наталия тяжело вздыхает и запускает руку в свои волосы. — Просто она обиделась на то, что я ничего ей не рассказываю. И мама считает меня эгоисткой, мол, я думаю только о себе и плюю на чувства других.

— Но ведь она отчасти права . Ты и правда что-то скрываешь от нас с матерью. Если бы ты все нам рассказала, то мы бы все отдали ради того, чтобы помочь тебе.

— Я знаю, папа… Но поверь, если бы со мной что-то произошло, то я бы сразу же вам рассказала.

— Господи, Наталия, тебя же никто не собирается убивать, если ты поделишься с нами своими переживаниями. Я не понимаю, почему ты мучаешь себя и других. Мы прекрасно видим, что сама ты либо не сможешь, либо не захочешь решить свои проблемы.

— Все в порядке, у меня нет никаких проблем… — Наталия нервно сглатывает, начав особенно заметно нервничать после того, как Энтони говорит, что « ее никто не собирается убивать ».

— Дорогая, если ты не хочешь говорить что-то своей матери, то скажи мне. Я постараюсь помочь тебе, чтобы с тобой ни случилось.

— Нет, папа, не беспокойся. Нет никаких проблем, которые я скрываю от мамы или тебя. — Наталия тихо шмыгает носом, ненавидя себя за столь наглую ложь, которая может усугубить отношения со всеми ее близкими.

— Наталия, хватит мне врать ! — холодно отрезает Энтони. — Я ведь тоже могу наплевать на тебя. Если ты так нагло врешь и отказываешься объяснять причины своей депрессии, то мне ничего не останется, кроме как позволить тебе решать свои проблемы самой.

— Нет, папочка, умоляю, не делай это! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Наталия. — Ты не можешь так поступить со мной! Я не хочу потерять еще и тебя!

— Тогда сейчас же говори, что, черт возьми, происходит, уже несколько месяцев, — чуть громче требует Энтони. — Неужели так трудно рассказать всю правду своим родителям и перестать им нагло врать?

— Прошу тебя, только не обижайся на меня и не бросай одну. Я не выдержу, если еще и ты оставишь меня одну. Умоляю, папа, не поступай так же, как мама.

— Знаешь, а я ее хорошо понимаю . Ведь ей уже надоело плакать из-за тебя и не спать ночами, с ужасом думая о том, в какую историю ты влипла. Тебе совсем не жалко ее? Посмотри на свою мать! Она и так измотана из-за того, что одновременно разбирается с делами на работе и бегает с твоей бабушкой по врачам. Боюсь представить, что бы с ней было, если бы я не настоял на помощи.

— Мне безумно жалко маму, и у меня сердце обливается, видя, как сильно она переживает за бабушку, — дрожащим голосом со слезами говорит Наталия.

— А, по-моему, она абсолютно права, и ты думаешь только о себе. Мы с твоей матерью были слишком мягкими с тобой и не научили тебя хоть немножко заботиться о других людях.

— Нет, папа, нет, не говори так! — Наталия издает тихий всхлип. — Я вовсе не такая плохая и всегда думаю о своих близких! Если бы я реально была эгоисткой, то наплевала бы на бабушку и не стала бы проявлять желание помогать ей.

— Бабушку ты жалеешь, а нас с матерью – нет! Тебе наплевать на то, что мы крутимся как белки в колесе, чтобы жить нормальной жизнью и в конце дня буквально валимся с ног от усталости. А прекрасно зная, как много у нас проблем, ты добавляешь нам еще и свои и убиваешь нас своим молчанием.

— Это неправда! Прошу, не надо делать из меня какого-то монстра, который никого не любит. Я совсем не такая ужасная и эгоистичная.

— Тогда в чем дело? Почему ты так себя ведешь и сама настраиваешь нас с матерью против себя? Мы были бы готовы закрыть глаза на многие твои поступки, но нам больно видеть, как молчание губит нашу единственную дочь. Если ты и дальше продолжишь скрывать свои секреты, то это точно приведет к ужасным последствиям.

— Даже если у меня и были бы проблемы, то я вполне смогла бы с ними справиться… — очень тихим, дрожащим голосом говорит Наталия.

— Нет, Наталия, ты не способна справиться ни с одной проблемой. Не держи меня за идиота! Я знаю тебя как облупленную и не сомневаюсь в том, что твой характер слишком мягкий и нежный для того, чтобы стойко переносить любые события.

— Да, ты прав … — едва заметно улыбается Наталия. — Я и правда слишком слабая…

— Запомни, дорогая моя, рано или поздно либо тебе придется выложить нам всю правду. Либо кто-то другой все расскажет вместо тебя. И если такие люди есть, мы с твоей матерью вытащим из них всю информацию и заставим объяснить все твои тараканы, которые поселились у тебя в голове.

Наталия ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, хотя в глубине души прекрасно понимает, что Энтони прав во всем.

— Думаю, ты и сама это понимаешь, — хмуро говорит Энтони, затаив обиду на свою дочь. — Мы с твоей матерью обязательно все выясним после того, как уладить свои дела и вернемся в Нью-Йорк. Тогда мы с тобой очень серьезно поговорим. И на этот раз ты не сможешь уйти от ответа. Если нам придется проявить жесткость, значит, так и будет.

— Да, папа… — слегка дрожащим голосом произносит Наталия, медленно опустив глаза вниз.

— И да, с Эдвардом мы также поговорим и потребуем рассказать свою версию того, что произошло между вами. Я лично прижму этого парня к стене и заставлю его ответить за то, что он с тобой сделал. И помни, если вдруг выяснится, что твои молчание и депрессия как-то связаны с ним, и в этом есть его вина, то ему придется сильно пожалеть.

— Нет-нет, папа, не надо его трогать! — с округленными глазами тараторит Наталия. — Только не надо трогать Эдварда. Он здесь совершенно не причем. И в наших отношениях все в порядке…

— Хорошо, если хочешь продолжать лгать, ради бога. Но мы с твоей матерью все равно узнаем, что вы оба скрывайте. И если нам не понравится хотя бы что-то из того, что мы узнаем, ты больше никогда не подойдешь к Локхарту.

— Но, папа, пожалуйста…

— Извини, Наталия, но больше я не могу говорить, — сухо бросает Энтони. — Я перезвоню тебе, когда мы с твоей матерью решим, когда вернемся домой для разговора с тобой. Если у тебя закончатся деньги – пришли мне SMS, и я переведу тебе на карту некоторую сумму.

Энтони безо всяких предупреждений заканчивает разговор, и Наталия слышит лишь одни гудки. Она кидает телефон рядом с собой на кровать и с негромкими всхлипами закрывает свое лицо руками, позволив эмоциям взять над ней над верх и снова начав безутешно плакать. Девушка – по крайней мере наедине с собой – больше не сдерживает все свои слезы, всю ту боль, что буквально съедает ее изнутри, и все те переживания, которые она по какой-то причине вынуждена скрывать. Мало того, что Летиция не желает разговаривать с ней, а теперь еще и Энтони явно затаил обиду. Наталия уже миллион раз мысленно извинилась перед близкими людьми за то, что вынуждена хранить свои тайны внутри себя и безуспешно пытаться пережить то, что с ней произошло.

Наталия уверена в том, что если она еще несколько дней будет так сильно переживать и делать вид, что у нее все хорошо, то она не выдержит столь ужасной пытки, наплюет на всех и нарушит свое обещание. Она очень близка к тому, чтобы в один ужасный день найти способ попытаться покончить с собой. Сил на то, чтобы держаться и не сорваться ради своих лучших друзей и родителей, у нее остается все меньше и меньше. Девушка может в любой момент сойти с ума, позволить страху одержать над ней верх и дойти до критической точки, когда будет уже слишком поздно что-то делать.

***

Время около пяти часов вечера. Эдвард медленными шагами прогуливается в пустынных безлюдных местах, где много возвышенности разной высоты, а горизонты кажутся бесконечными и тянутся все дальше и дальше. В последнее время подобные места стало его самыми любимыми, ведь здесь он может насладиться одиночеством, о чем-то подумать и привести свои мысли и чувства в порядок.

Взбираясь все выше и выше по дорожке из камней, неторопливо прогуливаясь по всей местности и наблюдая за красивейшим небом, на котором можно увидеть кусочек яркого солнца, что как бы скрывается за находящимися далеко отсюда горами, мужчина по-прежнему выглядит грустным, а на него лице нет даже намека на улыбку. Но даже если в последнее время его практически ничто не радует, он не выглядит таким же подавленным и разбитым, как Наталия. У него все еще есть интерес к жизни, и Эдвард не готов буквально хоронить себя с мыслью, что у него уже нет смысла жить. Может быть, его перспективы далеко не самые радужные, и светлое будущее ему, кажется, уже не светит, но это не заставляет его опустить руки и впадать в депрессию.

Иногда Эдвард думает о том, что происходит с Наталией. Конечно, у мужчины все еще есть какая-то обида на девушку, но ему все равно интересно знать что-то о той, к кому он совсем не безразличен. Да, он вполне мог прийти к ней домой и узнать, как она поживает и предложить свою помощь. Но есть что-то такое, что не позволяет мужчине сделать это. Мужчина даже и не собирается справляться о жизни Наталии… Как будто они совершенно чужие друг другу люди и уже точно никогда не были влюблены. К слову, он уже заметил, что его друзья перестали интересоваться, что происходит между ними и Наталией. В последнем разговоре по телефону Терренс вел себя как ни в чем не бывало и ни разу не спросил Эдварда про его возлюбленную. С одной стороны, это немного успокаивает Локхарта. Но с другой – мужчина понимает, что не может скрывать всю правду вечно и знает, что рано или поздно ему все равно придется рассказать, что происходит, и что он скрывает.

«Всем этим бедам точно нет конца… — медленно взбираясь все выше по возвышенности, с которой открывается прекрасный вид на удивительно красивое небо, окрашенное в теплые оттенки, думает Эдвард. — Этот ублюдок точно не остановится после смерти отца и продолжит мстить всем, кто меня окружает…. Мои перспективы на ближайшее будущее просто ужасны, и я уже вряд ли смогу начать хорошо жить… Да и в личной жизни все просто ужасно… А сколько всего может случиться в ближайшее время…»

Эдвард подходит к краю каменной возвышенности, присаживается на него и некоторое время смотрит куда в даль, не обращая внимание на то, как сильный ветер портит ему прическу.

«Ох, черт, удивительно, что я еще с ума не сошел после всего, что мне пришлось пережить, что переживаю сейчас, и что могу пережить очень скоро, — нервно сглатывает Эдвард. — Я бы не стал связываться со всем этим и послал бы все к черту. Чтобы этот ублюдок подавился тем, что не принадлежит ему… Но я не могу просто так сдаться и позволить несправедливости торжествовать. И клянусь, я не сдамся… Он получит все что хочет только через мой труп. Хочет получить все легким путем – пусть грохнет меня. Иначе и быть не может.»

Эдвард проводит рукой по своим волосам от макушки до задней части шеи и тихо вздыхает, на секунду бросив взгляд на свою немного грязную и поношенную обувь.

«Если этот человек хоть кому-то причинит вред, то клянусь, он пожалеет об этом, — выглядя немного хмурым, думает Эдвард. — Я придушу его собственными руками или пристрелю. И мне плевать, что меня могут посадить за убийство. Если мне придется стать убийцей ради спасения близких, я готов принести эту жертву. Пусть он делает со мной что угодно, но к другим эта тварь не посмеет приблизиться. Не посмеет…»

Сильный ветер все еще обдувает лицо и одежду Эдварда и развивает черные пряди его лохматых волос. Некоторое время он сидит на краю возвышенности и грустными глазами наблюдает за дальними горизонтами. Но потом мужчина медленно встает на ноги, спускается на травяную дорожку и начинает ходить по ней, засунув руки в карманы и бросая взгляд на тонкие сухие деревья и маленькие кустики. Пару раз ему в рот едва не попадают какие-то мошки, и он отгоняет их руками, когда чувствует, что они надоедают ему.

И пока он прогуливается в этой местности, где невозможно услышать шум машин или разговор людей, Эдвард настолько сильно погружается в свои раздумья, что не сразу слышит звонок на его телефон. Но мужчине приходиться вернуться в реальность, ибо он чувствует, как в кармане его куртки начинает сильно вибрировать мобильный телефон. Резко выдохнув и остановившись посреди небольшой дорожки, проходящей мимо того места, что полностью засеяно травой, Эдвард достает мобильник из кармана, смотрит на экран и с раздраженным рыком закатывает глаза. Но потом все же нажимает какую-то кнопку и прикладывает телефон к уху.

— Что? — закатив глаза, низким голосом хмуро интересуется Эдвард.

— Приветствую тебя, Эдвард! — бодрым, немного веселым голосом произносит незнакомец. — Ну как ты? Как тебе живется, будучи наполовину сироткой?

— Хотелось бы, чтобы и у вас она была такая же. Такая же ужасная и отвратительная, как и моя.

— О, ты за меня не беспокойся, парень. Моя жизнь намного прекрасней твоей. Мои перспективы просто великолепны. А очень скоро я стану жить еще лучше после того, как получу то, о чем так давно мечтал.

— Очень надеюсь, что все ваши чертовы планы развалятся как карточный домик, и вы потеряйте все, что якобы принадлежит вам.

— Мечтай сколько хочешь и продолжай завидовать более успешному человеку, у которого всегда будут деньги, власть и надежные связи. К сожалению, тебе никогда не удастся это заполучить и стать намного властнее меня.

— По сути у вас ничего нет. Мы оба прекрасно знаем, что все, чем вы так нагло пользуйтесь, принадлежит не вам, а совершенно другим людям. Да, может, сообщников у вас полно. Но поверьте, они будут надежными только за крупные суммы денег. Их вряд ли волнует то, где вы их достанете. Главное, чтобы вы заплатили им обещанную сумму.

— Слушай, парень, хватит нести всякий бред. Мне совершенно неинтересно знать, что ты думаешь.

— Зато мне интересно знать все, что вы собирайтесь сделать, чтобы знать, когда я буду вынужден уничтожить вас к чертовой матери.

— Воу, воу… — с фальшивым спокойствием произносит незнакомец. — Полегче, Эдвард, полегче! Только не надо мне угрожать. И помни, что я могу использовать твои же слова против тебя самого.

— Да, а кто поверит вам, если вы скажете о каких-то моих словах? — удивляется Эдвард. — Вы никак не докажете, что я сказал то или иное.

— Ты забыл – у меня есть деньги и власть. А благодаря этому у меня есть прекрасная возможность испортить тебе жизнь и раздавить тебя как маленькую горошину.

— Я молчать не буду, уважаемый! Уж у меня-то точно найдутся доказательства того, что вы обокрали честных людей и собирайтесь спланировать убийство сразу нескольких людей. Я найду способ это доказать!

— Да? — Незнакомец негромко, ехидно смеется. — Я бы на это посмотрел! Посмотрел бы на то, как мелкий тявкающий щеночек, который боится всего на свете и страшно не уверен в себе, пытался бы доказать полиции, что я хочу кого-то убить.

— Ваши ворованные деньги не бесконечны, и вы не всегда сможете подкупать всех нужных людей, — уверенно заявляет Эдвард. — Рано или поздно найдется тот человек, который заставит вас ответить за все свои грязные делишки. Особенно за убийство моего отца.

— Ах, да, твой отец… — с хитрой улыбкой задумчиво произносит незнакомец. — Вижу, тебе там очень плохо без этого человека, и ты скорбишь по нему. Не все равно тебе на твоего родного человека, дорогой мой мальчик. Оказывается, внезапная смерть может примирить даже самых ярых врагов.

— Уж поверьте мне, я любил своего отца даже тогда, когда мы постоянно ссорились.

— Неужели? Что ж, я притворюсь, что поверил этой лжи… И теперь мне еще больше хочется посмотреть на то, что ты будешь делать, когда потеряешь всех своих близких. Ты прекрасно знаешь, что я собираюсь уничтожить их. Полагаю, ты уже получил мое сообщение, в котором я написал, что время пришло.

— Только попробуйте тронуть еще кого! — раздраженно рычит Эдвард, сжимая свободную руку в кулак. — Клянусь, что вы об этом очень сильно пожалейте. Я готов грохнуть вас из-за убийства отца, но если вы посмейте тронуть еще кого-то, то вам придется очень дорого заплатить.

— Ну и сдохнешь ты в гнилой тюремной камере.

— Может, и сдохну. Но зато буду знать, что моим близким ничто не угрожает.

— К сожалению, ты ничего не сможешь сделать. Я готов тысячу раз повторить, что буду наносить удары тогда, когда ты не будешь даже догадываться об этом.

— Нет уж, на этот раз я буду намного осмотрительнее и ни за что не упущу попытку покушения на чью-то жизнь.

— Ты начинаешь все больше бесить меня, паршивый мальчишка. Напрашиваешься на то, чтобы я что-нибудь сделал с твоей любимой мамочкой. Возможно, она станет следующей, кто отправится на небеса к твоему папаше.

— Только попробуйте, вы, мерзкий ублюдок! — вскрикивает Эдвард, довольно тяжело дыша из-за нервозности и крепко сжимая свободную руку в кулаке. — А иначе вы точно станете трупом! И все ваши амбалы не будут мне помехой! Лучше не будите во мне зверя. А иначе я не ручаюсь за свои действия.

— Не бойся, Эдвард, я покончу со всеми твоими друзьяшками и всей твоей семейкой. Может быть, они еще не знают меня, но зато я знаю их. Знаю, кто они, чем занимаются, кем друг другу приходятся, и всякое такое.

— Еще раз повторяю: если вы тронете мою мать или еще кого-то, то очень пожалейте об этом. Я НЕ ПОЗВОЛЮ ВАМ ТРОНУТЬ ИХ!

— Так, вот только не надо опять орать в трубку, — сухо бросает незнакомец. — Я же не ору на тебя, когда говорю. Вот и ты веди себя нормально, а не как какой-то невоспитанный сопляк.

— Если вы тронете хоть кого-то, я буду орать гораздо громче и так сильно выйду из себя, как еще не выходил никогда в жизни. Я ПРИБЬЮ ВАС СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! СЛЫШИТЕ МЕНЯ, ПРИБЬЮ! ЕСЛИ Я УЗНАЮ, ЧТО ВЫ СОВЕРШИЛИ НА КОГО-ТО ПОКУШЕНИЕ! Я ЯСНО ВЫРАЖАЮСЬ?

— ЗАТКНИСЬ УЖЕ И ХВАТИТ НА МЕНЯ ОРАТЬ! — во всю мощь раздраженно вскрикивает незнакомец. — ЕСЛИ ТЫ СОВСЕМ БЕЗМОЗГЛЫЙ И ЕЩЕ НЕ ПОНЯЛ, ЧТО Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ, ТО МОГУ ЕЩЕ РАЗ СТО СКАЗАТЬ ТЕБЕ, ЧТО МОИ ЖЕЛАНИЯ СТАНУТ РЕАЛЬНОСТЬЮ.

— Я всегда был спокойным и сдержанным человеком. Но клянусь, если вы разозлите меня и все-таки разбудите во мне дикого зверя, то вам точно конец.

— Слушай, Эдвард, закрой ты уже свой рот… Сам подумай, что ты сможешь сделать против меня? Ни-че-го! Когда ты попытаешься что-то предпринять, чтобы спасти свою мамочку, будет уже слишком поздно что-либо делать. Как бы усердно ты ни пытался защитить ее и сколько защитников у нее не было, эта женщина все равно отправится к твоему папаше на небеса. Ненавижу ее так же сильно, как и этого ублюдка, из-за которого вся моя жизнь пошла под откос.

— Да, пока что не знаю, как защитить ее и своих близких. Но будете уверены, я смогу предугадать дальнейший ход и предпринять какие-то меры. Тем более, что вы сами с большим удовольствием « помогайте » мне. Вот теперь я знаю, что вы имейте зуб на мою маму. А раз так, то я сделаю все возможное, чтобы защитить ее от ваших грязных лап.

— Не получится. Ты безмозглый и сопливый мальчишка, который уж точно не сможет догадаться о том, чтобы предусмотреть все возможные варианты действий.

— Мне хватит мозгов, чтобы найти способ вас устранить!

— Послушай, Эдвард, я прекрасно понимаю, что тебе нравится играть в героя. И считаю, что это прекрасный способ скрыть тот факт, что ты на самом деле трусливый и неуверенный в себе щенок. Мы оба знаем, что хоть ты и обожаешь искать приключения на свой зад и не сидишь на месте, в глубине души тебе страшно . Страшно, что из-за твоего желания засунуть свой нос во все дырки кто-нибудь настучит тебе по башке.

— Я вынужден делать это ради справедливости и спокойствия моих близких.

— Забей, мальчик мой, никому твои псевдогероические поступки никому не нужны. Неужели ты надеешься услышать от кого-нибудь похвалу и быть вознесенным в ранги богов и героев?

— Я ни на что не надеюсь, уважаемый. Просто я хочу забрать то, что НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ вам. У всего этого есть другой владелец.

— Очень скоро мне будет принадлежать АБСОЛЮТНО все. После того как я покончу с тобой, твоими дружками и твоей семейкой, у меня появится шанс заполучить еще больше и стать всемогущим и сказочно богатым.

— Хоть бы у вас все провалилось к чертовой матери! — грубо, раздраженно бросает Эдвард.

— Не надо грубить мне, Эдвард, — спокойно, уверенно отвечает незнакомец. — Не забывай, что я легко могу лишить тебя той малой части, что у тебя есть. Ты и так живешь как нищеброд, а после этого вообще останешься в одних лишь трусах и будешь бродить по улицам города.

— У меня забирайте хоть все, ибо мне нечего терять. Но не смейте причинять вред кому-то из моих близких. Клянусь памятью отца, я не позволю вам сделать это! Я поклялся, что отомщу вам за него и сделаю все, чтобы защитить тех, кто находится в опасности.

— Твою мать, сколько уже можно говорить, что ты не позволишь мне сделать то, что я хочу? — раздраженно рычит незнакомец. — Я слышу это в каждом нашем разговоре по несколько, черт возьми, раз! Хватит! Ты достал меня этой фразой! ХВАТИТ! МНЕ НАДОЕЛО ЭТО СЛЫШАТЬ! НА-ДО-Е-ЛО-О-О-О!

— Я готов повторять это хоть тысячу раз и не собираюсь сдаваться из-за ваших угроз, — уверенно заявляет Эдвард, немного приподняв голову. — Даже если мне придется отсидеть срок за ваше убийство или умереть, я готов пойти на эту жертву. Но зато я буду спокоен, ибо никто не причинит вреда моей семье.

— Боюсь, тебе придется просидеть за решеткой всю свою жизнь. И никакой опытный адвокат не сможет тебе помочь. Даже если твоя мамочка захочет потратить все свои деньги на хорошего адвоката, ты никогда не выйдешь из тюрьмы. Если, конечно, у тебя хватит духу выдержать те пытки, которые тебе устроят твои сокамерники.

— Уверены, что с помощью денег вы подкупите судей и полицейских и заставите их приписать мне убийство?

— Это в моей власти. Я могу сделать так, что тебя посадят за решетку за любое преступление: от обычного воровства или мошенничества до жесткого убийства и издевательствам над людьми. И в этом случае все твои близкие поверят мне и возненавидят тебя. Ибо я позабочусь о том, чтобы полиция доказала твою виновность благодаря неопровержимым уликам и кучей свидетелей.

— Неужели вы реально так самоуверенны? Хороший адвокат сможет выиграть даже самое сложное дело, убедив судью, что его клиент прав.

— Не сможет, дорогой мой. Да и не забывай, что адвокату надо платить бешеные деньги, а у тебя едва на еду хватает. Так что будь очень осторожен, когда что-то говоришь. Фраза « я вас убью » может стать достаточно веским аргументом для того, чтобы начать подозревать тебя. А уж то, что ты завидуешь своим более богатым и успешным родственникам, также может прекрасным мотивом для любого преступления с целью завладеть их деньгами.

— Боже мой, какой же вы подлый и наглый человек, — качает головой Эдвард. — Откуда у вас столько злости? Отношения не ладились с одним, а убивать хотите всех людей из его окружения! Какую же психологическую травму вам нанесли в детстве, раз вы так обозлились на весь мир и выросли с убеждением, что деньги решают все?

— Поверь, Эдвард, если бы ты прожил мою жизнь и в ее конце обрел возможность осуществить все свои желания, то пошел бы на все, чтобы никому не дать отнять у тебя все, — уверенно говорит незнакомец. — Я собираюсь покончить с тобой и твоей семейкой ради своих собственных интересов.

— Ох, как же мне повезло, что я не ваш сын. Я тысячу раз благодарил высшие силы за то, что мой отец был намного лучше вас и никогда бы не сделал такие омерзительные вещи, на которые идете вы.

— Ха, да я бы повесился , если бы ты был моим сыном или избавился от тебя еще до твоего рождения, — презрительно фыркает незнакомец. — Для меня было бы сущим наказанием называть неуверенного в себе и трусливого слабака своим сыном. Если бы у меня и был ребенок, то я бы не допустил, чтобы он превратился в неженку. В маменькиного сыночка, который всегда бежит к своей мамуле и плачет как девчонка у нее на плече.

— Я бы не стал прятаться за чью-то спину, чтобы они спасли меня, — раздраженно заявляет Эдвард, настолько крепко сжав в кулак свободную руку, что ее костяшки белеют. — Не думайте, что я буду прятаться за чьи-то спины. Я привык решать свои проблемы, а не бежать от них.

— Когда ты поймешь, что ничего не сможешь сделать, то предпочтешь спасти свою задницу и подставить под удар других.

— Никогда! — громко восклицает Эдвард. — Я не доставлю вам такого удовольствия и не буду прятаться за чью-то спины, тем более за мамину.

— Думаю, скоро ты начнешь прятаться не за мамину юбку, а за спиной своего дружбана, — ухмыляется незнакомец. — Любимого всеми девочками Терренса МакКлайфа.

— Даже не смейте впутывать в это дело моего друга! Он не имеет никакое отношение ко всем вашим делишкам.

— О, еще как имеет ! Этот придурок не сможет скрываться от меня, и я также покончу с ним. А еще ему придется узнать то, от чего скрывалось годами.

— Не смейте трогать его! — нервно расхаживая по всей местности, где он находится, чувствуя, как часто начинает стучать его сердце, начав довольно тяжело дышать и не зная, куда девать свою свободную руку, со злостью во взгляде шипит Эдвард. — НЕ СМЕЙТЕ!

— Кстати, у меня уже даже есть план, как припугнуть его и дать понять, что его ждет. Хоть я и уверен, что твой дружок уже кое-что подозревает, как и все твое окружение, Терренс даже не может себе представить, что ты пытаешься скрыть от него и его невесты. Не знает, что у тебя есть очень интересная информация о его младшем брате.

— Клянусь, если я узнаю, что вы хоть пальцем тронули Терренса и приказали своих людишек что-то с ним сделать, то…

— То я об этом пожалею! — закатывает глаза незнакомец. — Хватит, Эдвард, твои угрозы не подействуют на меня. Строй из себя героя сколько хочешь. Но тебе не удастся спасти ни свою мамочку, ни своего братца, которому ты в глубине души страшно завидуешь.

— Закройте свой грязный рот! — холодно бросает Эдвард. — И не завидуйте тем, кто намного успешнее и счастливее. Кто уж точно не является мерзкой и эгоистичной сукой, который должен гореть в аду за все то зло, что он сделал.

— Слушай ты, мелкий щенок, кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Я смотрю, твой язык стал слишком длинным, а ты окончательно обнаглел!

— А кто вы, бессовестный вор и убийца, такой, чтобы покушаться на чьи-то жизни, убивать невинных людей и красть у других то, что принадлежит им? Сначала мой отец, а потом кто будет? Мои брат с матерью? Или какой-нибудь человек, который вообще не имеет к вам никакого отношения?

— Здесь ты прав… Я собираюсь поквитаться не только с твоими мамуличкой и старшим братцем, но еще и с некоторыми другими людьми. Уже очень скоро я начну преследовать их и постоянно напоминать о том, что их жизням придет конец. А когда мне это надоест, то легко расправлюсь с каждым по одному.

— И чего вы этим добьетесь? Что? Неужели решили грохнуть их только из-за денег? Может быть, уже хватит? Вы уже обокрали моего отца – этого вполне достаточно!

— Не переживай, дорогой мой, скоро ты обо всем узнаешь. Пока что не буду говорить обо всем сразу, чтобы ты не был шокирован. А то психика у тебя нежная, и ты у меня очень впечатлительный мальчик. Можешь не выдержать, если узнаешь, что я собираюсь сделать, когда и как.

— Какой же вы бессовестный и жадный ублюдок! Мне искренне жаль ваших родителей, у которых вырос такой отвратительный и гадкий сын. Думаю, они в гробу перевернулись раз сто, видя, какие ужасные вещи вы вытворяйте.

— Не приплетай сюда тех, кто не имеет отношения к тому, что нас с тобой связывает, — со злостью рычит в трубку незнакомец. — Впрочем, не только нас с тобой, но и всех твоих близких.

— Если бы мой ребенок был таким гадом, я бы определенно отрекся от него и забыл о том, что являюсь его отцом.

— Ну зная твои неудачи в личной жизни, я уверен, что ты еще очень нескоро станешь папашей. И жениться ты вроде бы никогда не хотел. Так что вряд ли тебе представится возможность повозиться с твоими детками.

— У меня еще вся жизнь впереди, а вот вы свой шанс уже упустили , — уверенно заявляет Эдвард. — Вы уже никогда не женитесь и не заведете детей не только потому, что вы уже не в том возрасте, но и потому, что у вас омерзительный характер. Как я уже говорил, ни одна нормальная девчонка не выдержит такого омерзительного и гнусного мужика.

— А-р-р, так все, мне надоело с тобой разговаривать, — резко выдохнув, грубо бросает незнакомец. — Если я поговорю с тобой еще пару минут, то точно выйду из себя.

— Понимаю, что вам неприятно это слышать, и вы в глубине души несчастны из-за того, что так и не смогли почувствовать себя по-настоящему счастливым. Но вы сами во всем виноваты. Были бы гораздо добрее и лучше, то все могло бы совсем иначе.

— ВСЕ, Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ! Я свяжусь с тобой чуть позже, чтобы рассказать намного больше. И никогда не забывай, что я уже начинаю воплощать свой план в действие, и скоро всем твоим близким придет конец. Всего хорошего, несносный ты мальчишка.

Незнакомец отключает звонок – из-за чего Эдвард слышит лишь ровные гудки. Мужчина, ошарашенными глазами смотря в одну точку, медленно убирает телефон в карман своей куртки. Он начинает впадать в панику из-за того, что не знает, что сделать для того, чтобы не дать плохому случиться. Мужчина хочет рвать на себе волосы, хотя изо всех сил старается сохранять спокойствие и не сходить с ума от отчаяния и безысходности.

« Нет-нет, он не сделает этого! — довольно тяжело дыша, пока его глаза хаотично бегают из одной стороны в другую, с тревогой думает Эдвард. — Этот ублюдок не должен найти ни маму, ни брата и добраться до кого-либо из моего круга. Если ему это удастся, то случится что-то ужасное. И я понятия не имею, как мне спасти их от угрозы! Не знаю, как сделать так, чтобы они ничего не узнали об этой падле. »