Тем временем Ракель проводит время дома в полном одиночестве. Поскольку у нее сегодня нет никаких съемок, она решила полежать на кровати с любимой книжкой в руках. Да и, Терренс посчитал, что ей лучше никуда не выходить одной, ведь девушке может угрожать опасность. Ракель согласилась с мнением жениха и решила остаться дома с надеждой, что на хорошо охраняемую территорию никто не сможет пробраться просто так.

А поскольку она переживает за самого Терренса, Ракель никак не может сосредоточиться на чтении какой-то книги. Девушка пробегается глазами по некоторым строкам и совсем не запоминает их содержание, а потом начинает думать о чем-то постороннем и совсем теряется в куче слов, написанных на белых страницах. В какой-то момент она совсем теряет интерес к чтению, резко захлопывает книгу, откладывает ее в сторону и проводит руками по своим волосам, что забраны на верх, также накрутив на пальцы несколько прядей, что торчат из красивого пучка у нее на голове.

«Черт, мне совсем не нравится все это… — с тревогой думает Ракель. — Терренсу точно нужно было остаться дома, чтобы не подвергать себя опасности. Я так боюсь за него, ибо он не захотел послушать меня и отправился к Даниэлю домой. Знаю, что он умеет за себя постоять и точно не позволит себе быть жертвой. Но если бы он нарвался не на одного, а нескольких человек, то одному ему не справиться.»

Ракель тяжело вздыхает, поправляет рукава своей нежно-розовой шелковой обтягивающей майки с бретельками, что отлично подходит под брюки того же цвета, и прикладывает руку ко лбу.

«Боже, что-то у меня не очень хорошее предчувствие… — медленно выдыхая и слегка дрожа от волнения, думает Ракель. — Почему мне кажется, что вскоре обязательно должно что-то случится? Я с самого утра не могу отделаться от этого ужасного чувства. А когда Терренс ушел, так я вообще не могу найти себе покоя…»

Ракель издает еще один, более тяжелый вздох и ложится на кровать, положив голову на подушку и уставив свой грустный взгляд на белоснежный потолок.

« Не нравится мне все это… — с тревогой думает Ракель. — Ох, скорее бы уже наступил вечер, и Терренс вернулся домой. А иначе я сойду с ума от переживаний… »

Ракель еще несколько секунд лежит на кровати, сложив руки на животе, и пялится в потолок до того, как ее мобильный начинает вибрировать и проигрывать какую-то простенькую мелодию. Девушка переводит взгляд на тумбочку, на который лежит ее смартфон, медленно принимает сидячее положение, дотягивается до него, проводит пальцем по экрану и прислоняет телефон к уху.

— Алло, — спокойно произносит Ракель.

— Привет, Ракель, — раздается мягкий, приятный женский голос в трубке. — Это твоя тетя Алисия.

— Тетя Алисия? — Ракель широко улыбается. — Это вы?

— Да, моя дорогая, это я. Наконец-то я нашла время позвонить тебе и поболтать с тобой.

— Боже, вы себе не представляйте, как я по вам соскучилась! Мне показалось, что вы совсем забыли обо мне, и я уже хотела сама позвонить вам.

— Прости, что не звонила тебе, милая. Просто я была очень занята. Я много работаю в университете и все еще собираю все документы на удочерение девочки.

— Ничего страшного, я и сама была немного занята в последнее время… — Ракель прикладывает руку ко лбу и приглаживает ею свои волосы.

— Надеюсь, я не побеспокоила тебя? Тебе не надо ехать на съемки?

— Нет-нет, не беспокойтесь, тетушка. Сегодня я полностью свободна и сейчас нахожусь дома.

— Ох, а мне все приходиться выискивать свободное время и высчитывать все, чтобы случайно не позвонить тебе поздним вечером.

— Вы можете звонить мне хоть ночью. Вы же знайте, что я всегда готова с радостью поболтать с вами. И хотелось бы, чтобы мы с вами общались гораздо чаще, чем сейчас.

— Я бы с радостью, моя прелесть, но к сожалению, у меня нет времени разговаривать с тобой каждый день по несколько часов. Порой так устаю, что мечтаю лишь поскорее добраться до кровати и заснуть.

— Понимаю, сама прохожу через это время от времени… — Ракель заправляет торчащую прядь волос за ухо. — Кстати, а как продвигается процесс удочерения? Когда я уже смогу официально называть вас мамой?

— Скоро, Ракель. Слава богу, процесс не стоит на месте. Это сложная процедура. Но мне осталось совсем немного, чтобы я смогла забрать девочку из приюта. У меня дома тоже уже почти все готово для приема нового члена семьи.

— Ну и хорошо, — скромно улыбается Ракель. — Когда вы закончите процесс, я обязательно приеду в Лондон и познакомлюсь с вашей дочкой.

— Уверена, что вы сможете подружиться. Девчушка очень милая и добрая. Я буквально влюбилась в нее сразу же после того, как немного пообщалась с ней.

— Я очень рада за вас и сама с нетерпением жду это встречи.

— Как только девочка будет жить у меня дома, я немедленно сообщу тебе об этом.

— Хорошо, я буду ждать.

Ракель замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд на приоткрытое окошко.

— Ну а ты сама как там поживаешь? — интересуется Алисия. — Как у тебя дела? Что нового?

— Я поживаю более-менее хорошо… — задумчиво говорит Ракель. — Нового ничего не происходит… Работы всегда хватает, и она не всегда бывает легкой. Но я ни на что не жалуюсь…

— А как у тебя дела в личной жизни? У вас с Терренсом все хорошо?

— Слава богу, у нас с Терренсом все прекрасно. — Ракель принимает лежачее положение и уставляет взгляд на потолок. — Он не перестает радовать меня каждый день и всегда знает, как помочь мне расслабиться после тяжелого дня.

— О расставании уже больше не говорите?

— Нет, я этого не выдержу! После воссоединения мы настолько сильно привязались друг к другу, что уже никуда не уйдем. — Ракель хитро улыбается. — Уж я-то точно не отпущу этого красавчика просто так. Особенно когда он станет моим мужем.

— Полагаю, совместный отдых хорошо повлиял на ваши отношения, и теперь вы научились жить дружно, — скромно хихикает Алисия.

— Да, теперь мы живем душа в душу.

— Ну и слава богу, я искренне рада за тебя и Терренса. Все-таки советы от меня и твоего дедушки не прошли даром.

— Они нам очень помогли, — уверенно отвечает Ракель. — Не сомневайтесь.

— Ах, как здорово, что мы все-таки помогли вам спасти ваши отношения и научили быть любящими людьми.

— Мы никогда не забываем те советы, которые вы нам дали. — Ракель на секунду бросает взгляд на закрытую дверь, ибо слышит голос проходящей мимо Виолетты, которая говорит с кем-то по мобильному телефону.

— А как там сам Терренс поживает? — интересуется Алисия. — И все ли в порядке с мистером Кэмероном?

— С дедушкой все хорошо, — уверенно отвечает Ракель. — Недавно я навещала его, помогала ему прибраться в квартире и мило поболтала с ним. Если ему что-то нужно, я всегда делаю все, что могу, чтобы помочь.

— Как-нибудь я позвоню ему. А то я уже очень давно с ним не общалась и ничего не знаю про него.

— Будьте уверены, с ним все хорошо.

— Ну тогда замечательно… — Алисия замолкает на пару секунд. — А что насчет Терренса? Я читала на каком-то сайте статью, что пошли слухи о каких-то проблемах в его группе.

— Э-э-э, да, тетя… Проблемы с группой действительно существуют. И лично я не совсем уверена в том, что ее можно будет спасти.

— Правда? Неужели все настолько серьезно?

— Ах, тетя… — тяжело вздыхает Ракель. — Честно говоря, это немного странная история… Но мы точно знаем, что вся проблема именно в барабанщике.

— Барабанщике? А что с ним не так?

— Не знаю точно, но Терренс говорит, что он находится в ужасном состоянии. Недавно у ребят была встреча с менеджером. И этот парень выглядел просто ужасно, совсем измотанным и безразличным ко всему.

— Господи ты Боже… — ужасается Алисия. — Но в чем причина? Не мог же он так сильно запустить себя!

— Мы думаем, что есть серьезная тому причина. Предполагаем, что это как-то связано с девушками, отношения с которыми у него никак не клеятся. Он всегда очень переживал из-за этого, а его приятель еще больше все усугублял, подшучивая над ним из-за этого.

— Может, он влюблен в кого-нибудь? Безответно!

— Не знаю, тетя, он отказывается что-либо говорить. После разговора с менеджером этот парень заявил ребятам, что больше не хочет работать в группе. Мол, ему это неинтересно. Они до сих пор не могут поверить, что тот, кто еще недавно любил музыку и мечтал стать музыкантом, вдруг решил покинуть группу.

— Ничего себе какая у него депрессия…

— Да… И жаль, что мы не можем ему помочь, ибо он не хочет давать понять, что можно для этого сделать.

— А что им, кстати, сказал менеджер?

— Да ничего хорошего: отругал их, накричал, оскорбил как только можно и дал две недели на то, чтобы решить, что им делать с группой.

— И что они собираются делать?

— Пока что ничего, их мнения расходятся. Терренс сначала думал, что было бы разумнее найти нового барабанщика, но теперь он не хочет, чтобы барабанщик покидал группу, и хочет любым способом помочь ему и вернуть его в группу. Бас-гитарист считает, что нужно взять себя в руки и работать, и он готов забыть о конфликтах, которые происходили между ним и барабанщиком. Ну а самому барабанщику вообще все равно, что будет с группой. Он сам сообщил ребятам свое решение, хотя те не готовы с ним смириться и хотят сделать все, чтобы не дать ему уйти.

— Ох, если их мнения расходятся, то они никогда не смогут договориться, — тихо вздыхает Алисия.

— Знаю… Но понимайте, тетя… Их волнует даже не судьба группы, которая сейчас находится в их руках. Они больше хотят понять, что произошло с барабанщиком и помочь другу выбраться из депрессии. Ему явно нужна чья-то помощь, а иначе он точно погубит себя и доведет все до чего-то ужасного.

— Да уж, неприятная ситуация…

— Ребята знают, что должны быть рядом с другом. Но им нечего ему сказать, и они не знают, как помочь этому парню справиться со своими бедами. Он никому не открывают свою душу и хочет довести себя добровольно.

— Ну пусть тогда обратится к какому-нибудь психологу или психиатру. Ему помогут разобраться в своих проблемах, а если будет нужно, то и лекарства выпишут.

— Боже, тетя, о каких психологах может идти речь! Тут человек своим близким друзьям не хочет доверять, а уж чужому он тем более не станет ничего говорить. К тому же, если и вести его ко врачу, то это должно быть добровольное решение. Никто не может заставить его идти туда.

— Но делать-то что-то надо ! А иначе кто-нибудь увидит его прыгающим с какого-нибудь высотного здания. Не только подростки способны покончить с собой, но и взрослые люди.

— Хоть шанс очень мал, я надеюсь, до такого дело все-таки не дойдет, — приложив руку к сердцу, выражает надежду Ракель. — Если этот парень, не дай бог, покончит с собой, то группа тоже прекратит свое существование. Терренс и Даниэль, бас-гитарист, не хотят видеть своим барабанщиком никого, кроме Питера.

— В их интересах как можно скорее разговорить этого парня и не оставлять его. Они должны сделать это, чтобы разрешить эту проблему и спасти своего друга и их группу.

— Ах, тетя Алисия… — Ракель тяжело вздыхает и проводит рукой по своему лицу. — Не хочу вас огорчать, но к сожалению, ситуация с группой – это только одна из многих проблем. У нас их еще очень много.

— Надо же! — ужасается Алисия, прикрыв рот рукой. — Что же там у вас еще произошло?

— Ну одна из этих проблем относится не к Терренсу или ко мне. Помните, я рассказывала вам про Эдварда, друга Терренса, который объявился несколько месяцев назад?

— Да, я помню. Он, кажется, встречается с Наталией.

— Так вот… Дело в том, что в отношениях Эдварда и Наталии происходит что-то странное. Они явно не так счастливы, как хотят это показать.

— И в чем же выражается их странность?

— Они не стремятся более показать свои чувства: не целуются, не обнимаются… Даже разговаривают будто против своей воли. Мы с Терренсом убедились в том, когда однажды пригласили их к себе на ужин после того, как узнали, что Наталия вернулась в Нью-Йорк с родителями. Они вели себя очень странно и явно мечтали поскорее избавиться от общества друг друга.

— Все настолько плохо?

— Именно! Раньше Наталия и Эдвард были без ума друг от друга и буквально сияли от радости, когда были вместе. Но на том ужине эти двое выглядели испуганными, очень редко смотрели друг на друга, почти не разговаривали и обнимались и целовались через силу, чтобы показать нам с Терренсом, что у них все хорошо. Когда одного из них не было рядом, они вели себя непринужденно. Но стоило им оказаться вместе, как оба стали тихими, хмурыми и начали быть насквозь фальшивыми. Они даже не смогли нормально скрыть свои эмоции, и любой глупец увидел бы, как нагло каждый из них лгал.

— Вы с Терренсом говорили с ними на эту тему?

— Да, мы говорили с ними отдельно: я поехала к Наталии домой, а Терренс и Эдвард решили поехать к своей матери. Правда, единственное, что нам удалось выяснить – это то, что у них была какая-то ссора из-за того, что их мнения разошлись. И оба валят все друг на друга: моя подружка говорит, что ее парень совсем не ценит и не любит, а друг моего жениха считает, что она слишком капризна и не готов мириться с этим.

— Хм, может, они уже расстались? — слегка хмурится.

— А смысл скрывать это и притворяться, что все хорошо? Почему сразу нельзя было сказать нам, что они расстались, вместо того чтобы врать и не бояться, что люди тотчас почувствуют ложь. Они знают, что не умеют врать, но не пытаются ничего сделать.

— Не знаю, но должна признаться, что их ситуация какая-то странная . Ну если они не расстались и все еще встречаются, то эти ребята могли просто поссориться. Может, тогда Эдвард и Наталия не солгали, когда сказали о ссоре.

— Мы с Терренсом понимаем, что не должны вмешиваться в их отношения. Но у нас есть какое-то предчувствие, что у них очень серьезные проблемы.

— Согласна, это и правда их дело… Но все равно ты смогла заинтересовать меня… Я не понимаю, зачем они согласились идти на ужин, раз у них был какой-то конфликт? Почему нельзя было сказать, что, мол, простите, мы поссорились не хотим видеться. Зачем они поехали к вам домой и едва выносили присутствие друг друга?

— Кстати, эти двое приехали к нам по одиночке. Уже это сразу дало нам понять, что что-то было нечисто. Ведь когда Эдвард и Наталия приезжали к нам домой, то только вдвоем пешком или чьей-то машине. Но в тот раз Наталия приехала на своей машине, а Эдвард – на своей. А потом они даже не попрощались друг с другом. Вышли на улицу, пошли к своим машинам, сели в них и уехали. Мы с Терренсом наблюдали за ними из окна после их ухода.

— Вот как?! Ну тогда я вообще этих двоих не понимаю. И ладно насчет Эдварда еще многое неясно. Но Наталия-то почему играет в эту игру? Какой резон врать и изображать любовь с человеком, который ей явно неприятен?

— Знайте, тетя, честно говоря, меня больше волнует не проблемы в их отношениях, — медленно принимая сидячее положение, задумчиво говорит Ракель. — Меня удивляет то, что у Наталии есть какой-то секрет, о котором она никому не говорит, даже своим родителям.

— Секрет?

— Да… Помните, я говорила вам, что когда мы помирились с ней, то она намекнула мне на это? Так вот, теперь я считаю, что эта тайна может играть большую роль в этой истории.

— А! Да-да, я припоминаю… Точно… — Алисия замолкает на пару секунд. — Да, но почему ты думаешь, что ее тайна может быть связана с тем, что происходит в ее отношениях с Эдвардом?

— Я не могу утверждать, что именно в этом причина их конфликтов. Но это вполне возможно . Ведь Эдвард давно подозревает, что Наталия что-то скрывает, а еще он не любит, когда ему врут. Так что у меня есть версия, что моя подружка просто начала врать ему и так до сих пор не сказала ничего.

— Но подожди, ведь с момента твоего примирения с Наталией прошло уже несколько месяцев. Неужели она так до сих пор не призналась в том, что с ней произошло?

— К сожалению, нет, — пожимает плечами Ракель. — Я пыталась разговорить ей, но ничего не смогла добиться. Хотя в этом случае она не отрицает, что какая-то проблема есть, и просто говорит, что пока что не готова говорить об этом.

— Господи… — ужасается Алисия. — Что же такого произошло, что девочка молчит уже несколько месяцев?

— Ничего не могу сказать. Однако недавно я рассказала дедушке об этой ситуации, и он считает, что нам с Терренсом стоит немного подождать.

— Мистер Кэмерон считает, что Наталия скоро сама все расскажет?

— Да, ему кажется, что Наталия не сможет скрывать свою тайну до конца своих дней и однажды устанет притворяться, что ничего не происходит.

— Знаешь, милая… — Алисия призадумывается на пару секунд. — А я с ним согласна ! Удивительно, что за чудо заставило ее молчать столько времени. Но для нас не секрет, что эта девушка очень чувствительная и ранимая и точно не сможет справиться со своими проблемами в одиночку. Особенно если они очень серьезные.

— Знаю, но полагаю, что произошло что-то серьезное.

— Думаю, она должна скоро прекратить это и все рассказать. С ее-то слабой силой волей и чувствительной натурой переживать какие-то события ей всегда было очень тяжело. Наталия не такая стойкая и выносливая, как ты.

— Поверьте, я бы тоже не справилась со своими проблемами в одиночку, — тихо вздыхает Ракель и заправляет прядь волос за ухо. — Когда со мной что-то происходило, то мне всегда кто-то помогал. Я никогда не разрешала ничего сама и не смогла пережить все то, через что мне пришлось пройти на протяжении всей жизни.

— Я знаю, милая, но это правда – ты намного сильнее своей подруги. Наталия слабая и слишком впечатлительная. Ей очень трудно пережить тяжелые моменты, и она может помнить о чем-то и переживать неделями. Она лишь кажется крутой и на самом деле не такая громкая и шустрая. Эта девочка – полная противоположность той, кем ей хочется быть. Наталии всегда нужен кто-то, кто мог бы быть рядом с ней и поддерживать ее. А если у нее никого не будет, то она может сойти с ума и кончить едва ли не так же, как и тот барабанщик, если все будет слишком запущенно.

— Согласна, но что мне делать, если она сама не хочет ничего говорить? Я очень хочу поддержать ее и что-то посоветовать, но мне даже не известна причина грусти Наталии. Ситуация чем-то похожа на случай Питера: хочешь помочь, но не знаешь, как, ибо оба закрылись ото всех и отказываются во всем признаваться.

— Думаю, пока что тебе стоит прислушаться к своему дедушку. Он никогда не говорит глупых вещей и очень редко ошибается в своих предположениях. Если Мистер Кэмерон считает, что сейчас не время что-то пытаться узнать, то оно обязательно придет потом.

— А если будет слишком поздно, чтобы помогать?

— Не думаю, что вам осталось ждать много. Ты говоришь, что Наталия скрывает что-то несколько месяцев. Верно?

— Э-э-э, да… Где-то месяца четыре-пять. А ее проблемы в отношениях с Эдвардом начались где-то месяц назад. Скорее всего до ее поездки в Мехико с родителями.

— Пять месяцев? О, господи!

— Ну да… Я сама удивлена и не понимаю, что могло заставить Наталию закрыть рот на такое время.

— Значит, ждите новостей в самое ближайшее время! — уверенно отвечает Алисия. — Наталия не будет молчать еще полгода, а то и год-два. Запомни мои слова, Ракель, твоя подружка раскроет всю правду уже очень скоро.

— Почему вы так думайте?

— Потому что Наталия не сможет молчать еще больше. Я все еще помню то, какой она была в детстве, и знаю, что эта девочка никогда не скрывала свои проблемы от других так долго. Уж своим родителям Наталия сразу все рассказывала.

— Но сейчас она даже и им не хочет говорить…

— Потерпи немного, солнце мое. Она обязательно все расскажет, я обещаю.

— Думайте?

— Уверена.

— Ладно, пока что буду ждать… — окинув взглядом всю комнату, тихо вздыхает Ракель. — Тем более, что мы с Терренсом пока решили оставить ее и Эдварда в покое и делать вид, что не замечаем ничего. Хотя мы осторожно наблюдаем за ними.

— Вот и правильно делайте. Будьте рядом, но не давите. Потом самим надоест устраивать это шоу, и они обо всем расскажут.

— Да, мы тоже так думаем… — Ракель замолкает на пару секунд и начинает теребить край своей шелковой майки.

— А больше у вас проблем нет?

— Не могу так сказать. — Ракель слегка прикусывает губу. — Есть еще кое-что… И вот это уже касается меня и Терренса…

— Девочка моя, не надо меня больше расстраивать, — с ужасом во взгляде умоляет Алисия. — Только не говори, что у тебя с Терренсом все-таки есть какие-то проблемы.

— Нет-нет, тетушка, дело не в наших отношениях. — Ракель резко выдыхает и проводит рукой по лицу. — Просто вчера нам с Терренсом в разное время прислали письма. Они были продолжением другого: первая часть пришла мне, а ему – вторая.

— Письма? И что в этих письмах было написано? И почему их получили вы оба?

— Дело в том, что в них нам двоим откровенно угрожали. И говорят, чтобы мы должны быть осторожнее.

— Угрожали? Неужели вас опять кто-то преследует?

— Скорее всего… В тех письмах было сказано, что нашей жизни скоро придет конец.

— Но от кого эти письма? Кому вы там так навредили?

— Никому, тетя, в том-то и дело! Мы с Терренсом уже всю голову сломали, пока думали, кто мог это прислать: сумасшедшие фанаты, которым мы когда-либо дали отворот-поворот, или сидящий в тюрьме Саймона Рингера.

— Ну вряд ли этот мерзавец пишет вам из тюрьмы. Уверена, что он вряд ли может обходиться без чьей-то помощи после того, как стал инвалидом.

— Самый вероятный вариант по нашему мнению – это то, что письма прислал либо Саймон, либо какие-то его дружки, находящиеся на свободе.

— Нет, Ракель, я не думаю… Уж работники тюрьмы не станут вестись на его уговоры написать вам письма и отослать их. Да и посетителей к нему могут и не пускать…

— Ох, не знаю, тетя Алисия, но все это очень странно… — Ракель запускает руку в свои волосы. — Да и не только это… Ведь в письме еще написано, если мы поймем, что нужно делать, и кого спросить, то сможем разгадать некоторые тайны, которые от нас скрывают какие-то люди.

— Тайны? Какие еще тайны?

— Вот и я не знаю. Но мне и Терренсу нечего скрывать, и мы стараемся быть честными и открытыми друг с другом.

— Да, а к кому конкретно адресованы эти угрозы? В письмах есть чьи-то имена?

— Ничего не могу сказать. Письма были написано так, что нам не удалось, кому они адресованы. В них нет никаких обращений по имени… А также не было имени отправителя. На одном конверте был написан только адрес нашего с Терренсом домом, а на втором то же самое и плюс его имя.

— Интересно… Хочешь сказать, что на одном конверте есть имя Терренса, а на другом – нет?

— Да… Может, потому, что я нашла конверт без его имени на лобовом стекле своей машины, а ему отправили второе письмо по почте.

— Может, это намек на то, что кто-то угрожает именно Терренсу?

— Ох, не знаю, тетя, не знаю… — Ракель тяжело вздыхает, запустив пальцы в свои волосы. — Но почему-то я больше склоняюсь к тому, что кто-то хочет навредить Терренсу. Может, вы абсолютно правы, и в этом есть какой-то знак…

— Господи, вот так я и знала, что у вас там что-то происходит… — тихо выдыхает Алисия. — Как будто чувствовала, что у вас появились проблемы… Не подводит меня моя интуиция…

— Ах, тетя, вы всегда это чувствуйте, — скромно улыбается Ракель. — Ну или ваша подружка опять вам что-то нашептала на ушко, и вы решили узнать, все ли у меня хорошо…

— Это была одна из причин, почему я решила позвонить. Амелия и правда намекнула, что я должна позвонить тебе и узнать, что происходит. И она снова попала в точку.

— Да уж… Из-за нее я все больше начинаю верить, что хиромантия – это та вещь, которая работает .

— А я уже давно убедилась, по крайней мере, в ее способностях. Теперь я знаю, что как только она дает мне какие-то плохие намеки, то мне стоит немедленно позвонить тебе.

— Ах, тетя Алисия… — медленно выдыхает Ракель, сгибает ноги в коленях и прижимает их к себе. — Я думала, что со всякими угрозами и криминальными делами покончено, но похоже, все начинается заново.

— Нет, Ракель, солнышко мое, не надо так говорить! К сожалению, от проблем никуда не денешься. Но рано или поздно все те, что у вас есть, обязательно разрешится, а секреты будут раскрыты.

— Я понятия не имею, кто мог так обозлиться на нас. Саймон был единственным, кто имел зуб на меня и Терренса. Мысль, что это он прислал письма, была первой, что пришла нам в голову. Мы знаем, что это маловероятно, но все же…

— Нет, милая, даже не думай об этом. Этот человек уже получил по заслугам и отбывает наказание в грязной и темной камере, будучи прикованным к инвалидному креслу. Саймон Рингер ответил за смерть твоих родителей и попытки разрушить тебе жизнь и карьеру и убить так же, как и их.

— Да, я знаю… — Ракель медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Но мне очень страшно … Я боюсь того, что будет дальше…

— Не бойся, девочка моя, у тебя есть жених, который защитит тебя в случае опасности. Уж на него ты всегда можешь рассчитывать.

— Без сомнений, но я беспокоюсь за него… Ведь вполне может быть такое, что на этот раз кто-то хочет уничтожить его. А я не хочу, чтобы с Терренсом что-то случилось…

— С Терренсом все будет хорошо, он умеет за себя постоять. Если будет нужно, он готов бороться с кем угодно и где угодно.

— Вы правы… Абсолютно правы…

На пару секунд в разговоре наступает пауза, а потом Ракель слышит какой-то звук в трубке.

— Э-э-э… — запинается Алисия. — Ракель, ты извини меня, но кто-то звонит мне на мобильный. Я должна ответить. Вдруг это что-то важное…

— Да, конечно, я все понимаю, — слегка улыбается Ракель. — Спасибо, что позвонили мне и поболтали со мной.

— Если случится что-то еще – позвони мне.

— Хорошо.

— Созвонимся чуть позже.

— Да, конечно. До свидания, тетя.

Ракель отключает звонок, слегка приподнимается на локтях, кладет телефон на тумбочку, снова ложится на кровать и смотрит на потолок своим грустным взглядом, думая о разговоре со своей тетушкой Алисией, который заставил ее почувствовать себя чуточку легче.

«Иногда мне надо всего лишь поболтать с тетушкой, чтобы мне стало намного лучше, — думает Ракель и едва заметно улыбается. — Она всегда знала, что сказать, чтобы подбодрить меня и вселить надежду на лучшее.»

Ракель на секунду переводит взгляд в сторону, согнув ноги в коленях.

«Хоть дедушка и тетя говорят, что нужно подождать еще немного, мне кажется, что со временем будет только хуже, — думает Ракель. — В такой ситуации время – определенно ваш враг… Враг, который может все усугубить…»

Ракель еще какое-то время лежит на кровати и размышляет над сложившейся ситуацией. Но потом девушка медленно садится на край кровати, встает, поправляет свои волосы, накидывает на себя легкий халат из приятного на ощупь шелка, покидает комнату, закрывает за собой дверь и идет по длинному коридору, по дороге рассматривая все, что ей попадается на глаза.

***

В это время Блер находится в гостиной и без лишней суеты убирается в гостиной, пока Кристиана и Виолетта чем-то занимаются на кухне или ходят мимо нее по своим делам. Юная служанка, которая протирает пыль на некоторых поверхностях и наводит порядок на некоторых столиках, что стоят в гостиной, выглядит довольно грустная и мало с кем разговаривает. Она просто делает свою работу и не задает лишних вопросов, не особо желая разговаривать со своими напарницами, которые обсуждают что-то смешное, судя по смеху, что доносится из кухни.

А пока Блер молча убирается и с грустью во взгляде о чем-то думает, в гостиную по широкой лестнице медленно и немного лениво спускается Ракель, держась за перила. Когда она преодолевает последнюю ступеньку, то осматривается вокруг себя и видит служанку, которая уходит в другой конец гостиной, чтобы протереть пыль на другом столике. Но юная девушка замечает Ракель почти сразу же после того, как та спускается сюда и неуверенно подходит к ней.

— О, мисс Кэмерон… — тихо произносит Блер. — Вы только что вышли из комнаты? Я вроде бы не видела вас сегодня утром…

— Да, я сегодня немного овощ, — с тихим смешком отвечает Ракель, запустив руку в свои волосы. — Надоело сидеть в комнате и решила немного пройтись по дому.

— А почему не захотели куда-нибудь сходить? Погода отличная… Солнце светит, тепло…

— Что-то не хочется… Сегодня я весь день буду дома и никуда не пойду.

— Слишком устали от съемок? Или просто надоело все время быть с кем-то?

— Что-то вроде того. Иногда нужно бывать в одиночестве и немного привести свои мысли в порядок.

— Понимаю… Ну что ж… Ладно…

Ракель скромно улыбается и повнимательнее приглядывается к Блер, которая крепко сцепляет пальцы рук.

— Кстати, мне кажется, ты выглядишь какой-то грустной, — задумчиво отмечает Ракель. — У тебя какие-то проблемы?

— Э-э-э… — запинается Блер, опустив взгляд вниз и заправив прядь волос за ухо. — Я просто…

— Мне тут Кристиана с Виолеттой сказали, что в последнее время ты стала не очень общительной и почти не разговариваешь с ними. Ты что обиделась на них из-за чего-то?

— Нет-нет, я не обижалась на них… А вот разговаривать с кем-то мне не очень-то и хочется, если честно.

— Вот как! Неужели у тебя есть какие-то проблемы, и ты переживаешь?

— Ну… В общем-то, да… Есть кое-что, что меня беспокоит…

— Не хочешь рассказать мне? Может, я смогу чем-то помочь?

— Э-э-э, послушайте, мисс Кэмерон… — очень неуверенно с испугом во взгляде произносит Блер.

— Блер, прошу тебя… — мягко перебивает Ракель. — Ты же прекрасно знаешь, что тебе можно называть меня по имени. Мне никогда не нравилась приставки « мисс » или « миссис ». Стараюсь как можно скорее перейти от формального общения к более свободному, если человек мне хорошо знаком.

— Простите, Ракель, я забываю… Так… Мне и правда можно поговорить с вами кое о чем?

— Да, конечно, — с легкой улыбкой кивает Ракель. — Ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя беспокоит.

— Скажите, а возможно ли сделать так, чтобы мистер МакКлайф не узнал о нашем разговоре?

— В смысле? — слегка хмурится Ракель. — Почему ты так не хочешь, чтобы Терренс знал это?

— Просто ему не очень понравится то, что я хотела бы вам сказать.

— Ну… — Ракель замолкает на пару секунд. — Хорошо… Если тебя это так беспокоит, то я ничего ему не скажу; А если спросит, то я найду, что ему сказать.

— Спасибо огромное, — скромно улыбается Блер. — Вы очень добры ко мне…

— Э-э-э, слушай… — Ракель переводит взгляд на диван. — Давай мы с тобой присядем и поговорим. Пока положи тряпку на этот столик.

Ракель приобнимает Блер за плечи, пока та неуверенно кладет тряпку на тот столик, на который ей указали, и присаживается на край дивана.

— Говори, Блер. — Ракель складывает руки перед собой. — Я тебя внимательно слушаю. Что у тебя произошло?

Блер молчит пару секунд перед тем, как начать тихо и очень неуверенно говорить, время от времени бросая взгляд на свои руки:

— Ракель, думаю, вы прекрасно знайте, что меня почти все говорили мне не делать одну вещь.

— Ну не знаю насчет всех, но некоторые действительно посоветовали тебе кое-что, — задумчиво отвечает Ракель и слегка хмурится. — А что? Но почему ты об этом говоришь?

— Я думала, что смогу справиться с этим, и итог будет не такой, о каком все говорили. Однако все произошло именно так, как они говорили.

— Неужели у тебя настолько серьезные проблемы?

— Да… — Блер медленно опускает глаза и тихо шмыгает носом. — Я не знаю, как смогу пережить это… Не знаю…

— Блер, пожалуйста, не надо так сильно нервничать, — мягко говорит Ракель, погладив Блер по руке. — Я не буду осуждать тебя, чтобы с тобой ни случилось. И помогу, если смогу что-то сделать. Только расскажи мне обо всем, чтобы я лучше понимала тебя.

— Вы не разозлитесь на меня?

— Нет, конечно, дорогая! Не бойся, говори, что с тобой произошло.

Блер тяжело вздыхает и медленно переводит полный жалости взгляд на Ракель.

— Ну в общем… — неуверенно произносит Блер. — Все говорили, что я не должна влюбляться в друга мистера МакКлайфа, ибо буду сильно страдать из-за этого.

— Да, мы говорили тебе. Но это было сделано лишь ради тебя, ради того, чтобы спасти тебя от разочарования.

— Боюсь, что я скоро прочувствую его, ибо все к этому идет.

— Боже мой… — Ракель прикрывает рукой и качает головой с широко распахнутыми глазами. — Неужели ты все-таки…

— Да, Ракель… Я начинаю понимать, что он мне нравится .

Блер чувствует, что ее глаза становятся влажными из-за слез, что скапливаются в них. А Ракель качает головой, с грустью во взгляде смотря на плачущую служанку.

— Тебе нравится Бенджамин Паркер? — уточняет Ракель.

— Нравится … — тихо произносит Блер. — Все больше… Я начинаю понимать, что каждый раз, когда мы проводим время вместе, мне становится хорошо. Бенджамин такой добрый, вежливый, милый… И… Я с ужасом понимаю, что хочу оказаться намного ближе к нему…

Блер перестает сдерживать свои слезы и тихонько начинает плакать, прикрыв рот рукой.

— Я в отчаянии ! — дрожащим голосом восклицает Блер. — И не знаю, что мне делать! Я все больше хочу быть ближе к нему и стать для него чем-то большим, чем просто компаньоном для посиделок в кафе с чашкой кофе…

— Ох… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Ракель, потерев лоб ладонью. — Значит, ты уже начала воспринимать его как мужчину?

— Именно! Может, сейчас меня не влечет к нему физически, и ложиться к нему в постель я точно не собираюсь. Но я все больше убеждаюсь в том, что хочу стать для него другом и… Иметь его поддержку, которая мне так необходима… Иметь сильного и надежного мужчину…

— И поэтому ты расстроена?

— Да… — Блер издает один или два всхлипа. — Может, я сейчас слепа и не хочу замечать ничего плохого. Но я не могу быть уверенной в том, что Бенджамину можно доверять.

— Имеешь в виду его любвеобильность?

— Все ведь говорят, что он уже повстречался с кучей девчонок и переспал с еще большим количеством. Меня пугает то, что мистер Паркер такой непостоянный. Он ищет себе развлечение, а на серьезные отношения ему точно наплевать.

— Но ты ведь пока что не собираешься ни с кем встречаться.

— Да, и спать с кучей мужиков я тоже не намерена.

— Неужели ты рассчитываешь на его взаимные чувства? Если тебе просто нужен хороший друг, то для этого не обязательно знать, сколько девушек у него было. Ты не собираешься спать с ним. Ты хочешь найти хорошего друга.

— А вдруг он – плохой друг?

— Сомневаюсь, что Терренс дружил бы с ним, если бы Бен был плохим другом. Да, Бенджамин – тот еще бабник, который успел пофлиртовать еще и с моими подружками. Но не говоря о его любовных приключениях, этот человек очень хороший. Он никогда не делал кому-то плохо. Мать сделала из него достойного человека.

— Может, он – хороший друг лишь для мужчин, а вот с девушками вообще дружить не умеет.

— Уверена, что у него есть друзья среди девушек, о которых мы не знаем. А если захочешь, то он и с тобой сможет подружиться и станет тебе самым лучшим и верным другом.

— А если его испугают мои признания, и он решит, что я хочу с ним встречаться?

— Можно просто сказать, что ты считаешь его прекрасным человеком и хочешь стать его хорошим другом. Ты ведь еще не говорила ему о том, что начала воспринимать его именно так?

— Нет, пока что я ничего не говорила. И не хочу. Потому что мне будет еще хуже.

— Разве кому-то было плохо после того, как он выразил желание подружиться?

— Нет, но вдруг он все-таки не хочет дружить с девушками и воспринимает их лишь как сексуальных игрушек, которые можно выбросить, когда они надоедают?

— Послушай, Блер, мне кажется, ты сейчас зря так переживаешь. — Ракель мягко кладет руку на плечо Блер — Бенджамин ведь ничего тебе не говорил и не намекал, что ты его не интересуешь. Напротив – он куда-то приглашал тебя и даже присылал сюда цветы.

— Однако точно скажет, когда я признаюсь ему в том, что хочу продолжать наше общение и обрести в его лице надежного человека, который всегда защитит и поддержит меня.

— Дружба с хорошими людьми еще никому не навредила. Если ты хочешь дружить с ним – так ему и скажи. Думаю, он и сам не прочь пообщаться с тобой. — Ракель замолкает на пару секунд. — Когда Бенджамин пригласит тебя куда-нибудь, то так и поступи. Выпить кофе, прогуляться в парке, сходить в кинотеатр – не важно. Главное – дать ему знать. Мужчины обычно не любят, когда ходят вокруг да около. Им нужна конкретика . Тем более, что ты довольно часто куда-то уходишь. Наверняка ты встречаешься с ним.

— Э-э-э… — Блер округляет глаза. — Что? Вы… Знайте о моих уходах?

— Знаю. Если меня нет дома, и я возвращаюсь сюда поздно, это не значит, что у меня нет времени заметить твое отсутствие.

— Но… Но, Ракель…

— Я сама несколько раз видела, как ты куда-то собиралась. Виолетта с Кристианой ничего не знали о твоих уходах и лишь разводили руками, когда я спрашивала их про тебя.

— Ох, простите, пожалуйста, Ракель… — виновато склоняет голову Блер. — Я… Э-э-э… Я…

— Все хорошо, не бойся. — Ракель кладет руку на плечо Блер. — Если ты боишься, что об этом узнает Терренс, то можешь успокоиться. Он ничего не знает. Да и у него сейчас полно своих забот, и ему все равно до всего, кроме своих проблем.

— Мистер МакКлайф правда ничего не знает? — с широко распахнутыми глазами интересуется Блер.

— Точно, не бойся. А если бы даже он и знал, то не стал бы ругаться.

— Пожалуйста, ничего не говорите вашему жениху об этом! — издав тихий всхлип, с жалостью во взгляде умоляет Блер. — Если мистер МакКлайф узнает, что я встречалась с этим человеком и убегала без его ведома, он уволит меня. А я не могу потерять эту работу. Мне очень нужны деньги, чтобы прокормить маму и брата. Умоляю, не говорите ему ничего.