Хоть Наталия всю жизнь думала, что сможет пережить все трудности и вряд ли позволит себе сдаться, теперь она понимает, что глубоко ошибалась. Ведь ей безумно сложно справиться с чем-то, что происходит в ее жизни. С чем-то, что буквально разрушает ее все больше с каждым днем и подталкивает к бездне, из которой она вряд ли сможет выбраться сама.

«Ах, как же я хотела бы быть такой же сильной, как Ракель… — с грустью во взгляде думает Наталия. — В жизни этой девушки столько всего случалось, однако ей удалось все пережить. Мне казалось, я тоже смогу легко двигаться дальше и не думать о трудностях. Смотря на свою подругу, я пыталась быть такой же сильной, идти вперед с высоко поднятой головой и ставить на место любого, кто посмеет меня обидеть. Но как же глубоко я ошибалась… Наверное, многие люди были правы, когда постоянно говорили мне, что я на самом деле слишком чувствительная и впечатлительная. Мне и правда нужна чья-то поддержка и защита. Я не могу без этого… Но к сожалению, я не могу попросить этого… Хотя чувствую, что очень скоро мне будет невыносимо трудно сдерживать в себе эти ужасные эмоции и делать вид, что ничего не происходит.»

Наталия тяжело вздыхает, чувствуя, что к ее глазам подступают слезы от мыслей, которыми она буквально одержима. Которые заставляют ее слегка трястись и бояться чего-то, о чем известно только ей одной.

«Никогда не забуду то, через что мне пришлось однажды пройти, — думает Наталия. — Это был самый настоящий кошмар, который может присниться только в самом страшном сне… Я была полная дура, когда сделала то, что и привело ко тому, что произошло. Меня не пощадят, если я кому-то проболтаюсь. Я должна молчать, чтобы мне не стало еще хуже. Мне безумно неприятно скрывать это от близких мне людей, откровенно лгать и портить отношения со всеми. Но у меня нет выбора… Так что простите меня, дорогие мои…»

Наталия тяжело вздыхает и еще несколько секунд смотрит в окно до тех пор, пока из гостиной не раздается телефонный звонок. Девушка покидает комнату и направляется в гостиную, где находится стационарный телефон, лениво берет его, нажимает какую-то кнопку и прикладывает трубку к уху.

— Алло, — тихо произносит Наталия.

— Привет, Наталия, это твоя мама, — раздался женский голос в трубке.

— О, мама… — Наталия слегка улыбается и подходит к дивану, который находится недалеко от нее. — Привет… А я как раз хотела позвонить тебе…

— Я хотела позвонить тебе немного раньше, — мягко признается Летиция. — Но у меня было слишком много дел, которые нужно было разрешить. А сейчас я более-менее разобралась со всем и решила позвонить тебе.

— Ничего, я все понимаю… — Наталия присаживается на диван и откидывается на его спинку.

— Как у тебя там дела? Не скучаешь без нас с папой?

— У меня все хорошо. Скучаю, конечно, но благо, что подружки заходят ко мне, и мы вместе проводим время.

— Мы тоже очень скучаем по тебе и не забываем о тебе. Нам всегда неспокойно, когда мы уезжаем так далеко и оставляем тебя одну.

— Все в порядке, мама, у меня все прекрасно, — скромно улыбается Наталия, заправив за ухо выпадающие из забранных на верх волос тонкие пряди. — Не в первый же раз остаюсь одна… Деньги у меня есть, и я всегда смогу что-то приготовить и найти чем занять себя.

— Ты же знаешь, что нам нужно было уехать, чтобы подготовить твою бабушку к переезду и сходить с ней к некоторым врачам.

— Конечно, знаю… Кстати, как там бабушка поживает? С ней все хорошо?

— Слава богу, да. Твоя бабушка держится стойко и, как всегда, смотрит на жизнь с оптимизмом.

— Здорово, — с легкой улыбкой выдыхает Наталия. — А как папа? Как ты сама?

— У нас тоже все хорошо, — скромно улыбается Летиция. — Не беспокойся о нас.

— Я никогда не скрывала, что мне небезразлично то, что происходит в моей семье, и искренне беспокоюсь за тебя с папой и бабушкой.

— Не надо переживать, дочка. Очень скоро твоя бабушка поправится. А когда мы привезем ее сюда, то ты сможешь видеться с ней сколько пожелаешь и сможешь помогать мне и отцу, когда мы будем работать.

— Жаль, что вы так и не согласились взять меня с собой. Вместе мы бы быстрее справились со всем, и вам бы не пришлось возить кучу вещей, которые я могла бы перевести сама.

— Нет, солнце мое, не думай об этом. Тебе незачем посвящать все свое время бабушке и забывать о своих подружках и возлюбленном. Ты молодая и должна хорошо проводить время и общаться с людьми своего возраста.

— Я знаю, но для меня это было бы совсем не в тягость.

— Мы знаем. Но если ты захочешь помочь, то сделаешь это, когда твоя бабушка уже будет жить с нами.

— Ну хорошо… — тяжело вздыхает Наталия. — Пусть будет по-твоему…

В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которого Наталия окидывает грустным взглядом всю гостиную.

— Что-то ты какая-то тихая… — задумчиво отмечает Летиция. — С тобой все хорошо, дорогая? У тебя какой-то голос грустный и подавленный.

— Э-э-э, да, со мной все хорошо, — энергично кивает Наталия, пока ее голос слегка дрожит.

— Неужели твое настроение так и не улучшилось с того дня, когда мы с твоим отцом прощались с тобой в аэропорту?

— Нет, мама, у меня хорошее настроение, — неуверенно лжет Наталия, проведя рукой по своему усталому, слегка бледному лицу. — Мне просто надо немного поспать… Я не очень хорошо выспалась сегодня…

— Да? А вот я не думаю, что ты в порядке! Для меня и твоего отца не секрет, что с тобой уже давно что-то происходит! И ты знаешь , что я имею в виду.

— Мама, пожалуйста, давай не будем об этом, — устало вздыхает Наталия, встает с дивана и идет к себе в комнату.

— Нет, Наталия, мы не закроем этот разговор, пока ты не расскажешь, что с тобой случилось, — уверенно заявляет Летиция. — Прекрати так откровенно лгать! Я – твоя мать и могу понять, когда ты лжешь, а когда говоришь правду.

— Но я не лгу! Со мной все в порядке!

— Если хочешь, ты можешь продолжать лгать своим друзьям и знакомым. Но меня и Энтони ты точно не обманешь! Ты прекрасно знаешь, что лжешь, но пытаешься сделать вид, будто ничего не происходит. Только вот ты совсем не умеешь это делать и никогда не могла скрыть свои эмоции и чувства.

— Нет, мама, не говори так! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Я никогда не лгала тебе и всегда рассказывала все, что со мной происходит.

— Однако сейчас ты ничего не говоришь. Даже слепой и глупый мог бы понять, что ты что-то скрываешь. Уже все твои друзья давно заметили, что с тобой что-то не так и видят, как откровенно ты лжешь им. Только ты отказываешься это признать и продолжаешь упорно молчать по какой-то причине.

— Мама…

— Что ты так усердно пытаешься скрыть? Зачем тебе надо обманывать всех и заставлять думать, что ты – лгунья? Я не понимаю!

— Но я не…

— Учти, Наталия, когда я и твой отец вернемся домой, то мы заставим тебя объяснить то, что произошло с тобой около четырех-пяти месяцев назад, — резко перебивает Летиция. — Мы не сомневаемся в том, что именно с того момента и начались все твои проблемы. До того времени ты была нормальной и переживала только лишь из-за своей бабушки Адрианы.

Глаза Наталии бегают из стороны в сторону, а она сама начинает слегка дрожать, вспоминая что-то, что как раз произошло в то время.

— Э-э-э, п-пять месяцев назад? — дрожащим голосом неуверенно переспрашивает Наталия. — Но, мама… Почему ты считаешь, что со мной что-то произошло именно пять месяцев назад?

— Потому что так оно и есть! — немного раздраженно, со злостью бросает Летиция. — Уж твой отец прекрасно видел все изменения, ибо в тот момент он был рядом с тобой. А ему уж точно незачем лгать, да и я сама прекрасно вижу, как ты пытаешься увернуться от ответа.

— Прошу тебя…

— Сейчас я даже не говорю про твои отношения с Эдвардом, в которых тоже не все гладко. Меня они волнуют гораздо меньше. Пока что для меня самое важное – это узнать, что ты скрываешь так долго, и почему все это время молчишь.

Наталия нервно сглатывает, чувствуя, как сильно у нее сжимается сердце. Мысленно она уже несколько раз дала себе пощечину за то, что она врет своей матери. Девушка всегда старалась говорить ей правду, но сейчас есть что-то, что мешает ей назвать причину, по которой она вынуждена молчать.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — с испугом в широко распахнутых глазах дрожащим голосом врет Наталия.

— Не зли меня, Наталия, — холодно бросает Летиция. — Ты знаешь, что я очень люблю тебя и желаю тебе только добра. Но твое поведение начинает все больше злить меня. Неужели так сложно рассказать матери, что с тобой происходит? Ладно ты друзьям не говоришь! Но зачем ты врешь мне и отцу?

— М-м-мама… — тихо произносит Наталия и шмыгает носом, чувствуя, что в ее глазах начинает появляться все больше слез, которые вот-вот покатятся по ее щекам.

— Ты врешь не только насчет той тайны… Ты даже пытаешься убедить всех в том, что у тебя и Эдварда все хорошо. Хотя я прекрасно вижу, что между вами что-то произошло. Не удивлюсь, если он уже устал от твоего вранья и больше не хочет пытаться вытаскивать из тебя хоть какую-то информацию.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня и правда был конфликт с Эдвардом, но он был банальный… Просто разошлись во мнениях… — неосознанно трогая некоторые части лица, Наталия с учащенным дыханием окидывает взглядом всю комнату. — Я же говорила об этом перед твоим с папой отъездом.

— Лучше бы ты рассказала, что с тобой произошло несколько месяцев назад. Ибо это кажется более серьезным. Раз тебя так сильно трясет, когда кто-то упоминает об этом.

— Умоляю, мама, давай не будем говорить об этом, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Я не хочу…

— Не уходи от темы, Наталия! — довольно сухо говорит Летиция, все больше оставаться от вранья своей дочери. — Мы с твоим отцом очень любим тебя и можем пойти на многое, чтобы дать тебе то, что ты захочешь. Однако всему есть предел – и нашему терпению тоже.

— Но, мама, я…

— Мама, мама! — бубнит Летиция. — До таких пор ты будешь мотать нервы себе, мне и отцу? И лгать своим друзьям и парню? Если ты немедленно не прекратишь это, то можешь остаться одна. Никто не станет терпеть твои выходки до бесконечности, дорогая моя. Никто .

— Не говори так, ты причиняешь мне боль… — тихо шмыгнув носом, дрожащим голосом умоляет Наталия.

— А мне не причиняешь? Ты не причиняешь мне боль своим молчанием? Мне и без того хватает проблем и забот, и я разрываюсь между работой и твоей больной бабушкой. А тут ты еще подкидываешь проблем и заставляешь меня, черт возьми, переживать ! Пожалей меня, Наталия! Хоть раз подумай обо мне! О том, как мне тяжело! Если я ничего не говорю, это не значит, что у меня все хорошо.

— Я прекрасно понимаю, как тебе сейчас тяжело… Знаю, сколько сил ты тратишь на заботу о бабушке, и как работаешь ничуть не меньше отца.

— Ничего ты не знаешь! Потому что ты никогда не работала и не знаешь, что это такое. Мы с отцом жалели тебя и решили, что если ты захочешь работать, то начнешь делать по своему желанию. Но мы, похоже, выбрали неправильный способ воспитания. Ты стала какой-то эгоисткой, которая не думает о других, о том, что они чувствуют, и из-за чего переживают.

— Господи, мама, о чем ты говоришь? — недоумевает Наталия, округлив полные ужаса глаза. — Почему ты так плохо обо мне думаешь? Я вовсе не эгоистка!

— Эгоистка ! — раздраженно бросает Летиция. — Раз не хочешь дать людям понять, что с тобой происходит! Мне ужасно обидно, что ты врешь собственной матери и не говоришь, что у тебя, черт возьми, происходит. Ты убиваешь меня своим гробовым молчанием, Наталия. Ты явно хочешь угробить меня своими безобразными выходками.

— Нет-нет, не говори так, пожалуйста, — дрожащим голосом умоляет Наталия и тихо шмыгает носом, чувствуя, как к ее глазам подступают слезы и медленно текут по щекам. — Не думай так плохо обо мне… Я ведь люблю тебя…

— Если бы ты любила, то не доводила все до такого, — немного грубо бросает Летиция. — И знаешь что! Если честно, я уже устала быть хорошей и мягкой к тебе. Раз ты не готова открыться мне, то и я не собираюсь помогать тебе. Если ты считаешь, что сможешь справиться со всем сама, ради бога! С этого момента я больше не собираюсь вмешиваться ни в твои отношения с Эдвардом, ни в какие-либо другие дела. Все! Мне это на-до-е-ло! Теперь меня беспокоит только лишь моя мама, которой нужна вся моя любовь и поддержка.

— Нет! — отчаянно вскрикивает Наталия. — Нет, мамочка, умоляю! Не делай этого! Не говори таких ужасных вещей!

— Все! — громко, раздраженно бросает Летиция. — Довольно! Я больше не желаю с тобой разговаривать и сомневаюсь, что позвоню тебе когда-нибудь! Если твой отец захочет разговаривать с тобой, то я не буду запрещать. Но даже не проси его позвать меня, ибо я больше не хочу разговаривать с дочерью, которая откровенно лжет и явно хочет добить свою мать, у которой и без этого полно проблем.

— Мамочка, нет, не надо! — еще громче со слезами на глазах умоляет Наталия.

— Губи себя и дальше, а я даже и бровью не пошевелю. Всего хорошего.

Летиция отключает звонок, и в трубке Наталия слышит лишь гудки, так и не успев ничего сказать своей матери, которая всерьез обиделась на нее. Девушка тихо шмыгает носом и резко швыряет телефон на свою кровать. Ее бешено стучащее сердце разрываться и обливается кровью от мысли, что ее мать прямо заявила, что больше не хочет с ней разговаривать. Еще больше возненавидев себя за то, что она вытворяет из страха перед чем-то или кем-то, девушка начинает нервно ходить по всей комнате, вцепившись руками в волосы или кладя одну из них на лоб и слишком часто дыша, пока ее мокрые от слез красные глаза бегают из стороны в сторону.

— Боже, нет… — со слезами дрожащим голосом взволнованно произносит Наталия. — Только не мама… Она не может так поступить со мной… Я не выдержу, если мама и правда наплюет на меня. А если еще и папа обозлится и тоже бросит меня, я не знаю, что сделаю… Господи, только не родители… Они не могут бросить меня… Не могут… Они нужны мне…

Наталия начинает издавать все более громкие и частые всхлипы и часто моргает глазами из-за того, что слезы на них слегка затуманивают ее зрение.

— А может, они поступят верно , если бросят меня… — тихо добавляет Наталия. — Ведь я поступаю омерзительно … Со всеми… Вместо того чтобы рассказать всю правду, я веду себя как трусиха и вынуждаю их верить, что они связались со лгуньей. Я реально обманываю всех… Нагло обманываю… И ненавижу себя за это… Ненавижу за свою ложь о том, что у меня хорошо, и я в порядке. Потому что я далеко не в порядке. Далеко не в порядке… Я чувствую, что нахожусь на краю… У меня остается все меньше сил…

Наталия обессилено садится на кровать и сгибается пополам, запустив обе руки в свои волосы и продолжая горько плакать и дрожать от страха, что в скором времени может растерять всех своих близких. Девушка с удовольствием бы перезвонила Летиции, извинилась перед ней и выпалила все, что с ней произошло. Но к сожалению, ее страхи не позволяют ей раскрыть рот. Она вынуждена страдать, чтобы не стать жертвой кого-то или чего-то, что уже долгое время не дает ей покоя и не позволяет спокойно спать по ночам.

А пока Наталия плачет горькими слезами и проклинает себя, через какое-то время в ее комнате раздается громкий звук мобильного телефона. Она решает, что это Летиция решила написать ей какое-нибудь сообщение и дать понять, что слишком погорячилась. Именно это заставляет девушку вытереть слезы с лица, взять смартфон в руки и просмотреть уведомление. Блондинка обнаруживает, что ей пришло сообщение. Не от Летиции или Энтони. От неизвестного ей номера.

«Чем больше времени проходит, тем ближе твой конец. Очень скоро твоя жизнь превратится в ад. Но возможно, что ты уже и так живешь, как на вулкане, и боишься момента, когда начнется очередное извержение. В любом случае будь осторожна, когда ходишь по улицам в одиночестве. Ведь кто знает, что за опасность ждет тебя впереди. Мы оба прекрасно знаем, чем это может кончиться…»

Несколько раз перечитав сообщение, Наталия широко распахивает глаза и резко бледнеет от ужаса.

— Что за черт? — чуть дрожащим голосом задается вопросом Наталия. — Сообщение с того номера, который я вообще не знаю… Неужели это какая-то угроза? Кто-то решил напугать меня за месяц до Хэллоуина?

Наталия ненадолго призадумывается, оторвав взгляд от экрана телефона.

— Но тогда кто это может быть? — недоумевает Наталия. — Тем парням, которым я давала телефон после их обещаний созвониться, нет смысла пугать меня. Да они уже наверняка забыли, что тусовались со мной. Друзья на такое не пойдут… Но кто же тогда? Кому надо угрожать мне? О, господи… Неужели мне опять придется пережить что-то ужасное? Неужели моя спокойная жизнь закончилась раз и навсегда?

Наталия замолкает на пару секунд и нервно сглатывает.

— Хотя… Моя жизнь и так похожа на ад в последние несколько месяцев. И я уже не помню, когда была по-настоящему счастлива и расслаблена. И не думала о плохом… И не была вынуждена скрывать все, что со мной происходит… А поскольку я должна молчать, то не могу рассказать об этом сообщении… Простите, мои родные, но у меня нет выбора.

Наталия тяжело вздыхает и тихо шмыгает носом, понимая, насколько тяжело ей будет молчать о том, что с ней произошло. Она не знает, сколько еще сможет продержаться и делать вид, что все хорошо. Но к сожалению, ее страх перед чем-то ужасным и опасным слишком силен. А значит, ей придется приложить все усилия для того, чтобы держать рот на замке и пытаться самой справиться с тем, что ее тревожит.