В то же самое время Эдвард находится дома, в своей комнате и лежит на кровати, пустым взглядом рассматривая потолок. Мужчина слишком взволнован из-за звонка, который ему поступил пару дней назад, и боится, что не сможет ничего сделать для того, чтобы предотвратить какую-то беду. Он не сомневается, что в ближайшее время тот незнакомец снова позвонит ему и захочет пойти еще дальше в своем желании кому-то навредить.

А пока Эдвард думает над тем, как бы ему спасти своих близких, и то, как рассказать им об угрозах, в его маленькую комнатку входит Виктория, с грустью во взгляде смотря на мужчину.

— Ну, Эдвард, ты уже решил переехать к матери своего друга? — мягко интересуется Виктория. — Или все еще думаешь?

— Нет, пока что я все еще нахожусь в раздумьях, — задумчиво отвечает Эдвард, спиной облокачиваясь о стенку и сгибая ноги в коленях.

— А что тебе мешает? — Виктория присаживается на кровать и гладит Эдварда по руке.

— Просто не хочу оставлять вас одну…

— Милый, я прекрасно понимаю, что ты не хочешь оставлять меня. Но ты ведь сам говорил, что очень сильно привязался к той женщине. И она сама предложила тебе жить с ней.

— Но и вы мне далеко не чужая, — мягко говорит Эдвард, выпрямляет ноги, принимает сидячее положение и берет Викторию за руки. — Я сильно привязался к вам за все эти годы, что мы живем вместе. Если бы не вы, то я бы точно был вынужден просить каких-нибудь бомжей позволить мне жить с ними, ибо денег на свое жилье у меня нет.

— Но ведь ты всегда можешь приходить ко мне в гости и выпить со мной чай или кофе. Я всегда приму тебя с большим удовольствием и, может быть, буду просить в чем-то помочь мне. Ты же не откажешь мне в небольшой услуге.

— Конечно, нет! Если вам что-то будет нужно, обязательно скажите мне, и я все сделаю.

— Вот видишь! Мы же с тобой не распрощаемся, если ты покинешь это место.

— Но я все равно не хочу оставлять вас навсегда. Даже если я решусь переехать, то это будет непростым решением.

— Неужели ты сомневаешься в ее отношении к тебе? Или не привязан к ней достаточно сильно?

— Нет, миссис Ричардсон! — резко округляет глаза Эдвард. — Я уже говорил вам, что безумно люблю миссис МакКлайф и уже крепко привязался к ней. Она дает мне то тепло, которого я был лишен много лет назад. От нее веет добротой… С ней я чувствую себя намного лучше, чем с кем-либо. Никто не может дать мне такое облегчение, как эта добрая и милая женщина.

— Тогда в чем проблема? — удивляется Виктория.

— Просто мне будет немного непросто сменить обстановку… — неуверенно говорит Эдвард и тихо вздыхает. — Да, я всегда мечтал жить в подобном доме, но мне нужно было бы время привыкнуть к этому.

— Ты привыкнешь, дорогой. — Виктория с легкой улыбкой гладит Эдварда по плечу. — К хорошему быстро привыкаешь. Это же здорово, что ты будешь в гораздо лучших условиях! А если повезет, то ты сможешь найти себе нормальную работу и заработать и на свое жилье, и на покупку каких-то вещей. У тебя такая старая одежда! Ты носишь многие вещи едва ли не с подросткового возраста.

— Да я как-то привык к тому, что у меня есть на данный момент, — пожимает плечами Эдвард, грустным взглядом смотря на Викторию. — Хотя я и правда ношу всю одежду, которую носил, когда был еще подростком… Мне повезло, что я все еще влезаю во все это и, скорее всего, не успеть слишком сильно растолстеть. Уж с генами мне крупно повезло. А иначе бы мне пришлось ходить едва ли не в одних трусах…

— Однако ты не сможешь носить подростковую одежду вечно. Если она не станет тебе мала, так очень скоро порвется. У тебя и так многие вещи вот-вот можно будет выбрасывать на помойку.

— Пока что у меня есть, из чего выбирать. А если однажды я буду вынужден выкинуть всю старую одежду, то придумаю что-нибудь. Может, у моего друга найдутся какие-нибудь ненужные вещи, которые он не носит и мог бы отдать мне. У нас одинаковый размер, и его одежда мне подойдет.

— Уверена, что он с радостью отдаст тебе что-нибудь свое. Раз вы с ним так крепко привязались друг к другу и стали друг другу практически как братья, то нет ничего такого в том, что вы чем-то делитесь. Мой покойный муж часто делился одеждой со своим младшим братом, который донашивал старье.

— Ну вот, считайте, что я уже нашел выход! — скромно улыбается Эдвард. — Терренс не жадный и отдаст мне что-нибудь, если у меня будет совсем плохо с одеждой.

— В любом случае когда ты обзаведешься деньгами и жильем, то сможешь съехать от матери и перебраться в свое.

— К сожалению, это так и останется моей мечтой. Я никогда не найду хорошую работу, за которую мне будут платить огромные деньги.

— Хочешь, я поспрашиваю своих знакомых насчет какой-нибудь работы для тебя? Может, у них найдется что-нибудь подходящее!

— О, нет-нет, не надо… — массируя шею, вежливо отказывается Эдвард. — Спасибо за предложение, которое я буду иметь в виду, но надеюсь, что мне все-таки удастся найти что-то хорошее.

— Когда тебе однажды предстоит жениться и обеспечивать свою жену и ваших детей, то ты не сможешь прокормить семью благодаря одним лишь подработкам.

— Боже, миссис Ричардсон, да какая может быть свадьба, а тем более дети…

— Почему нет? Ты же встречаешься с хорошей девушкой. Если вы продолжите встречаться, то придет день, когда тебе захочется сделать ее своей женой.

— Если честно, я не думаю, что все до этого дойдет.

— Почему? Я видела эту девочку всего пару раз, но уже искренне полюбила ее и считаю, что она здорово подходит тебе. Она сразу показалась мне очень милой, доброй и прекрасно воспитанной.

— На это есть много причин…

— Мне кажется, есть что-то, что ты не хочешь говорить. — Виктория внимательно смотрит на грустного Эдварда и мягко гладит его по руке, пока тот опускает взгляд вниз, подогнув ноги под себя. — Ты уже давно ходишь какой-то не свой… Грустный… Потерянный … Что происходит, милый? Поделись своей печалью!

— Нет, никакой тайны нет… — нервно переплетая пальцы, тихо говорит Эдвард. — А что по-вашему я могу скрывать?

— Ну, например… Проблемы с твоей девушкой… Я же вижу, что ты становишься грустным при ее упоминании.

— Да нет… — отведя взгляд в сторону, лжет Эдвард. — Я не грущу из-за нее… Почему я должен быть грустным при упоминании моей девушки?

— Может быть, вы поссорились, и ты переживаешь?

— Э-э-э, да, у нас был спор. — Эдвард переводит грустный взгляд на Викторию. — Разошлись во мнениях… Я хотел одного, а она – другого…

— Ох, еще и полугода не встречайтесь, а уже ссоритесь из-за пустяков. Как же вы дальше будете жить, ребята?

— Честно говоря, мне очень сложно представить, как можно уживаться с девушкой, которая легко обижается на любое слово. Я вроде бы не сказал ничего обидного, но ее это так настолько сильно, что она устроила огромный скандал.

— Да, девочки порой бывают такие обидчивые и эмоциональные… Но таким особенно важно научиться искать компромисс и соглашаться, когда чье-то решение лучше их.

— Сомневаюсь, что я смогу научить ее этому. Да я и не собираюсь…

— Но, Эдвард, если ты не будешь ничего делать, то проблема не разрешится сама собой. Поговори с этой девушкой и скажите друг другу все, что хотите, чтобы вместе попытаться найти компромисс.

— Нет, миссис Ричардсон, это невозможно … — Эдвард склоняет голову и бросает взгляд на свои руки. — Я не готов мириться с тем, что происходит, и ругаться со своей девушкой из-за пустяков при каждом нашем разногласии.

— Но почему? — недоумевает Виктория. — Разве ты уже не любишь ее? Если люди любят друг друга, то они должны искать компромиссы и не прекращать бороться за свои отношения, чтобы они становились еще лучше.

— Да, я знаю… Но я совсем не готов мириться с характером этой девушки и страдать из-за ее истерик из-за глупейших вещей.

— Неужели ты хочешь расстаться с ней?

— Не знаю…

— Эдвард, нельзя так легкомысленно относиться к своим отношениям. Я прекрасно понимаю, что тебе не нравится с кем-то ругаться. Но это часть нашей жизни. Нет такого человека, который ни разу в жизни с кем-то не спорил.

— Это правда, только… — Эдвард не договаривает свою мысль и слегка прикусывает губу, нервно перебирая пальцы.

— Что? — слегка хмурится Виктория.

— Э-э-э, это не важно… — качает головой Эдвард. — Вам не нужно это знать… Не примите это за мою грубость, но я правда не хочу об этом говорить. По крайней мере, сейчас. Мне надо о многом подумать и решить, что делать дальше…

— Ах, Эдвард, что же с тобой происходит? — тяжело вздыхает Виктория, и с грустью в глазах гладит Эдварда по плечу и руке. — Если бы я знала все, что ты так усердно скрываешь, то попробовала бы что-то посоветовать.

— Не забивайте этим голову. Вам незачем думать о том, к чему вы не имейте никакого отношения.

— Но я же беспокоюсь за тебя и хочу, чтобы ты был счастлив и начал жить нормальной жизнью. Ты же все время куда-то бегаешь как заведенный и никогда не сидишь на месте.

— Я не могу оставаться на одном месте, — скромно улыбается Эдвард. — Мне всегда нужно что-то делать, чтобы не сойти с ума от скуки и не грустить.

— Все зависит только от тебя, мальчик мой. Но чтобы ни случилось, помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

— Ах, миссис Ричардсон, я знаю, что вы очень добрый человек, который всегда готов помочь и поддержать, — погладив Викторию по щеке, мягко отвечает Эдвард. — Но я смогу справиться со всем, что происходит в моей жизни. Жизнь закалила мой характер и сделала меня достаточно сильным, чтобы я смог пережить любые события.

— Я знаю, что ты силен духом. Но никогда не говори, что ты готов абсолютно ко всему, и тебе нечего бояться. Запомни, однажды можно столкнуться с такой проблемой, которую ты ни за что не сможешь разрешить без чьей-то помощи. Иногда желание стать героем и доказать, что ты способен на многое, не приводит ни к чему хорошему.

Эдвард ничего не говорит и склоняет голову, рассматривая свои руки и задумавшись о чем-то, что заставляет его нервничать. Виктория же наблюдает за ним и слегка улыбается с желанием немного подбодрить мужчину и дать понять, что она всегда будет на его стороне.

— Ладно, милый, не грусти, все у тебя наладится, — утешает Виктория. — Ты и с девушкой помиришься, и она научится не обжаться по пустякам, и тебе удастся найти хорошую работу и заработать на свой дом.

— Хотелось бы в это верить, — улыбнувшись уголками рта, тихо отвечает Эдвард.

— Надежда умирает последней. Чтобы с тобой ни случилось, никогда не зарывай в голову в песок с надеждой, что все разрешится само. Иногда время не помогает решить проблему, а только лишь усугубляет их.

— Я знаю…

Виктория тяжело вздыхает и смотрит на Эдварда, который бросает печальный взгляд на маленькое окошко. А спустя пару секунд она одергивает рукав своей кофточки со словами:

— Ох, ладно, боюсь, тебе придется немного посидеть одному. Мне надо на часок отлучиться в магазин и купить кое-что.

— Да, конечно… — слегка улыбается Эдвард. — Хотите я пойду с вами и помогу дотащить сумки?

— О, нет, спасибо солнце мое, мне надо купить всего лишь пару вещей. Их я и сама смогу донести. Так что оставайся дома и займись чем-нибудь. Если захочешь поесть, в холодильнике найдешь что-нибудь вкусное.

— Хорошо, я разберусь, Спасибо большое.

Виктория молча гладит Эдварда по щеке с желанием вновь увидеть его искреннюю улыбку, что уже давно не появляется на бледном лице мужчины.

— Все будет хорошо, не расстраивайся, — бодро говорит Виктория. — Черная полоса не может длиться вечно.

Виктория медленно встает с кровати и покидает комнату Эдварда, который провожает женщину грустным взглядом до тех пор, пока она не закрывает за собой дверь. А потом мужчина окидывает взглядом всю комнату и кладет голову на подушку, согнув ноги в коленях, уставив глаза на белый потолок с желтыми разводами и трещинами. А спустя некоторое время Эдвард начинает напевать себе под нос какую-то простую песенку, вспоминая подзабытые слова и воспроизводя в памяти мягкую и трогательную мелодию.

Пение всегда помогает ему почувствовать себя немного лучше. Мужчина скромно улыбается, пока он представляет себя поющим на огромной сцене перед огромной толпой, которая не хочет, чтобы он уходил. Эдвард хотел бы стать музыкантом и исполнять свои собственные песни. Но умом он понимает, что ему никак не удастся обрести популярность и пробиться в мир знаменитостей. И поэтому единственное, чем мужчина может себя утешить, это лишь фантазии о том, как все бы любили его как музыканта и раскупали его альбомы.

Эдвард не замечает ничего вокруг и не сразу слышит, как раздается неожиданный телефонный звонок. Допев песню где-то до середины второго куплета и в своих мечтах заставив толпу хлопать ему, мужчина возвращается с небес на землю, с тихим выдохом принимает сидячее положение и нехотя тянется к мобильнику. Он смотрит на экран, видя, что номер входящего звонка ему знаком и тихонько стонет перед тем как приложить телефон к уху и с закатанными глазами спросить:

— Что на этот раз?

— О, вижу, у тебя хватило мозгов посмотреть на экран телефона, — бодро отвечает незнакомец, который звонил Эдварду пару дней назад. — Молодец, мальчик, кажется, ты начинаешь потихоньку умнеть!

— Зато вы все такой же тупой. — Эдвард с закатанными глазами сгибает левую руку, в которой держит телефон, и локтем правой упирается в ладонь левой руки. — И если вы хотели пошутить, то ваша попытка провалилась.

— Я уже давно не верю, что однажды мне придется признать свою неправоту. Признать, что ты не бесполезный кусок дерьма.

— А я вот еще жду тот прекрасный день, когда у вас появятся мозги и желание оставить меня в покое.

— Не дерзи мне, жалкий ты мальчишка! — грубо требует незнакомец. — Или я грохну тебя раньше, чем хочу это сделать.

— Вы не делайте этого, потому что хотите растянуть удовольствие. Я хорошо вас знаю. Вы – тот еще любитель все растягивать. Насмотрелись каких-нибудь мыльных опер, в которых любят все затягивать.

— Нет, милый мой, — ехидно смеется незнакомец. — Мыльные оперы – это по твоей части. Ведь это ты – сентиментальный и романтичный парнишка, который не может вести себя как настоящий мужчина. И точно заливается слезами, когда смотрит кино, в котором главный герой умирает трагической смертью.

— Ха, и вы хотите повторить это в реальной жизни?

— Почему бы и нет? Уверен, что такое кино понравилось бы любой женщине.

— Твою мать, когда же вы наконец оставите меня в покое? — раздраженно рычит вопросом Эдвард, проведя рукой по лицу. — Иногда мне хочется разбить свой телефон, лишь бы не слышать вас омерзительный голос.

— О, можешь ждать сколько угодно, но этого никогда не случится, — тихо смеется незнакомец. — Потому что я ни за что не сдамся и добьюсь, чего захочу.

— Да, а что вы потом делать будете? — закатывает глаза Эдвард. — Когда грохните меня и тех, кого вы так хотите убрать со своего пути! Вы же со скуки умрете, если вам не за кем будет гоняться. И ваши сообщники совсем отупеют, если не будут хоть немного шевелить мозгами, чтобы выполнять ваши приказы.

— Об этом не беспокойся, у меня есть еще очень много грандиозных планов. Но к сожалению, ты о них не узнаешь. Потому что тебя уже, скорее всего, не будет на этом свете.

— Много грандиозных планов по получении чужих денег! — хмыкает Эдвард. — Мы ведь оба прекрасно знаем, что все эти ваши миллионы не принадлежат вам, и вы не имейте на них никаких прав. Ни один цент не принадлежит вам.

— А ты так и мечтаешь забрать у меня хотя бы одну сотую часть всех денег. — Незнакомец презренно усмехается. — Купить себе однокомнатную квартиру в старом разваливающемся доме. А то тебе так надоело быть нищим и бездомным бомжом, пользуясь добротой всяких людей, которые соглашаются кормить тебя.

— Мне прекрасно живется и в там, где сейчас нахожусь. И знаю, что деньги не сделают меня счастливее.

— Ах, Эдвард, не надо пытаться убедить меня в том, что ты не завидуешь тем, кто живет намного лучше тебя. Ведь тебя окружают люди, которые не знают недостатка в деньгах. Ты смотришь на них и спрашиваешь себя, почему у тебя нет возможности так жить.

— Перестаньте убежать себя в том, что является откровенной ложью. Я очень рад, что не стал богатым. Потому что сумел научиться грамотно планировать бюджет и не раскидывать деньги налево-направо.

— Ну да, ты пока что не был замечен в ночных клубах поглощающий спиртные напитки литрами или наблюдающим за полуголыми стриптизершами, которые получали бы от тебя огромные деньги и ублажали своего маленького щеночка. Это единственное, в чем я могу согласиться.

— Зато вас деньги испортили еще очень давно. И вы так и не научились зарабатывать их честным путем. На ворованные деньги сделали люксовый ремонт в том доме, где вы живете, наняли кучу людей, которые бегают за вами хвостиком… Даже прикупили себе огромную яхту… Наверняка решили тряхнуть стариной и ходите по каким-нибудь клубам и развлекайтесь с проститутками, которые готовы спать с вами лишь за деньги.

— Ты очень много говоришь, облезлый щенок.

— Удивляюсь, что вы до сих пор не завели себе любовницу, которая позарилась бы на ваши огромные деньги и согласилась терпеть вашу уродливую морду лишь ради кучи долларов.

— Не беспокойся, Эдвард, если мне понравится какая-нибудь девочка, я смогу легко соблазнить ее роскошными подарками и всем, что она захочет. Если девчонка была бы очень красивая, я бы не пожалел на нее денег.

— А хотя знайте, меня нисколько не удивляет то, что никто не горит желанием ложиться к вам в кровать и заниматься сексом. Вы же уродливый внешне и снаружи! Рядом с вами может находиться только лишь такая же гнида, как вы сами. Такие, как все ваши жалкие сообщники. И вам очень крупно повезет, если однажды вы встретите продажную девчонку, которая окажется настолько глупой, что будет готова быть с таким мерзким ублюдком.

— Что-то ты, поганая шавка, совсем оборзел! Вот что с тобой делает зависть к тем, кто намного успешнее и удачливее тебя. Еще немного – и все твои близкие узнают, что ты вовсе не ангелочек.

— Клянусь, что я найду способ связать вас по рукам и ногам и не дать вам осуществить все свои грязные планы, которые хоть как-то могут навредить моим близким.

— Тебе никогда этого не сделать! Потому что я всегда буду наносить удары раньше, чем ты поймешь, что произошло.

— Да, и куда вы собирайтесь наносить удары? В живот? В спину? А может быть, вы нанесете удар куда-то еще? Придумайте что-нибудь новенькое, уважаемый! И сделайте это своими собственными руками, а не руками тех ублюдков, которые работают на вас и целуют вам ноги.

— Не дерзи мне, сопляк! — злостно шипит раздраженный незнакомец. — Еще мал для того, чтобы указывать мне, что делать. Я намного старше и знаю намного больше, чем такой безмозглый щенок, как ты.

— Сколько бы лет вам ни было, вы никогда не научитесь быть добрее и справедливее к людям, — закатив глаза и хмыкнув, уверенно отвечает Эдвард. — Вы так и останетесь той мерзкой тварью, которой были с самого рождения.

— Дорогой мой, давай не забывать, что ты и сам не без грехов, — презрительно усмехается незнакомец. — Мне ведь известно про тебя кое-что, что никак не добавит тебе очарования. Не заставит думать, что ты святой и хороший.

Эдвард нервно сглатывает и заметно запрягается, определенно понимая, о чем говорит этот человек и боясь, что кто-то может узнать какую-то страшную тайну.

— Да, а вы уверены в этом? — слегка дрожащим голосом интересуется Эдвард.

— Мы оба прекрасно знаем, что ты не хочешь рассказывать своим близким, — уверенно отвечает незнакомец. — Боишься, что люди начнут считать тебя таким же омерзительным, как и твой папаша. Не уверен, что тебя примут после всех этих разоблачений.

— Я боюсь только одного. Боюсь, что вы можете выставить все иначе. Не так, как все было на самом деле.

— Однако это совсем не твой случай. Мне очень хорошо известно обо всем, и я не сомневаюсь в том, что от тебя отвернутся очень многие люди, когда узнают все, что произошло несколько лет назад.

— Хотел бы я посмотреть, какие доказательства вы сможете предъявить для того, чтобы доказать мою вину.

— А мне и не придется, — хитро улыбается незнакомец. — Во-первых, я могу привести тех, кто сдаст тебя с потрохами. Во-вторых, ты знаешь, как хорошо я умею убеждать людей в том, что мне нужно. Ну и в-третьих, все и так поверят в это. Ибо будут люди, которые все подтвердят. Уж после этого ни у кого не останется сомнений в твоем темном прошлом.

— Те, кто меня по-настоящему любят, ни за что не поверят в тот бред, который вы захотите наплести им.

— Не будь таким уверенным, Эдвард. Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы кто-то узнал о твоих грешках, и делаешь все, чтобы тебя продолжали считать невинным ангелочком, которому очень не повезло в жизни. Но рано или поздно все узнают обо всем и отвернутся от тебя, решив, что ты – почти такой же подонок, как и твой папаша.

— Я не похож на своего отца! И вы будете намного более омерзительным ублюдком, чем человек, который хоть и не ангел, но никогда бы не зашел так далеко, как зашли вы.

— Как бы тебе ни хотелось это отрицать, но ты все равно очень многое взял от своего отца и в некоторых ситуациях не можешь сдержаться. Мы ведь с тобой знаем, какой психованной тварью был этот человек. Но я думаю, что ты переплюнул его и вот-вот станешь еще более ужасной тварью для тех, кто еще не догадывается, кто находится рядом с ними.

— Вы знайте удивительно много. Такое впечатление, будто вы залезайте в головы других людей и узнаете, о чем они думают.

— Поверь мне, милый мой Эдвард, я знаю намного больше, чем ты думаешь. Есть очень много вещей, которые ты считаешь ошибочно верными или ложными. Есть то, что ты воспринимаешь совсем неправильно, и то, что тебе еще неизвестно.

— Вы всегда умели найти компромат на любого человека и смешать его с грязью, рассказав какую-нибудь грязную ложь.

— В этом ты прав. Я могу абсолютно все, потому что у меня есть огромное количество связей. И может быть, однажды я расскажу тебе очень многое, что может в корне поменять ситуацию. И возможно, это заставит тебя пожалеть о том, что ты вообще родился на этот свет.

— Что вы хотите этим сказать? — слегка хмурится Эдвард.

— Повторю еще раз: однажды ты, возможно, узнаешь обо всем. Но сейчас я не хочу ничего говорить тебе и сосредоточен лишь на своей единственной цели, к которой стремлюсь всю свою жизнь.

— Ха, можете не говорить! Я и так знаю, о чем вы хотите сказать. И от этого мне не станет лучше или хуже.

— Ты так уверен? — с хитрой улыбкой удивляется незнакомец. — Ну хорошо! Раз ты так в этом не сомневаешься, то продолжай так думать. Но все-таки мне есть что рассказать тебе прямо сейчас.

— В очередной раз вылете на меня ведра с грязью и будете делать все, чтобы скрыть свои грешки, за которые вы никогда не расплатитесь сполна?

— Нет, Эдвард, не это. Если тебе не отшибло память, то пару дней назад я сказал, что у меня есть одна новость, которая приведет тебя в шок. И думаю, сейчас пришло время « обрадовать » тебя.

— Придумайте очередную угрозу, чтобы припугнуть меня?

— Нет, угрозами я и так тебя постоянно заваливаю и не перестану это делать до тех пор, пока ты не сдохнешь, — негромко смеется незнакомец. — Просто у меня есть для тебя кое-какие новости, касающиеся твоего отца.

— Меня это мало касается.

— Неужели? Эдвард! Не уж ты совсем не скучаешь по своему папуле, от которого сбежал много лет назад? Неужели твое нежное сердечко не екнуло, когда ты вышел на улицу со всеми своими вещами и покинул дом своих отца и мачехи?

— Я ничего не хочу знать про человека, который никогда не любил меня. И я до сих пор об этом не жалею. Отец свел бы меня с ума и заставил ощущать жалким ничтожеством. Впрочем, благодаря вам я и так считаю себя дерьмом.

— Ну знаешь, дорогой мой, в этом плане я могу тебя понять. Ибо мне и самому не доставалось родительской любви. Я очень хорошо понимаю ту боль, которую ты чувствуешь.

— Мои отношения с отцом вас ни коим образом не касаются, — раздраженно шипит Эдвард. — И повторяю еще раз, я не желаю ничего знать об отце и о том, как он живет. Если я ему не нужен, то и он мне не настолько важен.

— Вот как! Скажи, а как бы ты отреагировал, если бы тебе сообщили о том, что он находится при смерти или о его трагической гибели? Ты бы продолжил ненавидеть этого человека и наплевательски относиться к его жизни?

— Трагической гибели? — Эдвард нервно сглатывает, затаив дыхание. — Что вы хотите этим сказать?

— А то, Эдвард, что к огромному сожалению, твой отец мертв .

Эдвард широко распахивает глаза и резко бледнеет от ужаса. Он едва может шевелить губами и чувствует, как у него пересыхает горло. Мужчина резко соскакивает с кровати и начинает тяжело дышать, качая головой и прикладывая руку ко лбу или запуская ее в свои волосы.

— Нет… — еле шевеля губами, произносит Эдвард. — Ч-что вы сказали? Нет… Нет, этого не может быть… Не может…

— Увы, милый мой, но твоего отца больше нет, — уверенно, без грамма сожаления отвечает незнакомец. — Меня лично заверили, что мой брат мертв.

— Вы лжете мне! — вскрикивает Эдвард, дыша вся тяжелее и тяжелее, пока он нервно наматывает круги по комнате. — Этого не могло случиться! Отец не умер! Он жив ! Жив!

— Прости, Эдвард, но ты должен знать, что произошло с твоим папашей.

— Да вы не можете этого знать! Откуда вы знайте, что это правда? И как это подтвердите?

— Благодаря своим связям мне удалось узнать, что его гибель произошла где-то в море… Уж не знаю, что он там делал, но я приказал организовать поиски, которые не увенчались успехом. Я не хотел говорить тебе раньше, но поскольку все подтвердилось, и была выдвинута версия, что этот человек покончил с собой, то прими мои соболезнования.

— Прекратите лгать, вы, старый ублюдок! — еще громче вскрикивает Эдвард. — Мой отец жив и здоров! Вы не убедите меня в том, что он хотел покончить с собой и выброситься в море!

— Это могут подтвердить мои люди. Если хочешь, я попрошу их приехать ко мне домой, а ты расспросишь их обо всем, что тебе хочется знать.

— Если вы хоть как-то замешены в этом, то клянусь, вам придется дорого заплатить за это, — грубо заявляет Эдвард. — ВЫ МНЕ ОТВЕТИТЕ, СЛЫШИТЕ!

— А говоришь, что тебя не волнует то, что с ним происходит, — презренно усмехается незнакомец. — Вон как бесишься после столь шокирующих новостей. Это в очередной раз доказывает, что ты совсем не умеешь притворяться. Актеришка из тебя совсем никакой.

— Это вы его убили! — уверенно заявляет Эдвард, сильно сжав свободную руку в кулак, дыша все чаще и тяжелее и так крепко держа в руке свой мобильный, что он может расколоться на части. — ЭТО ВЫ ЕГО УБИЛИ! ВЫ УБИЛИ МОЕГО ОТЦА!

— Ну что, убедился, что ты ничего не успеешь сделать, чтобы спасти тех, кто тебе дорог? — ехидно смеется незнакомец. — Вот папаша твой сейчас лежит где-то на дне моря. От него наверняка остались лишь кости.

— Ну вы сука… Жалкая мерзкая сука, которой самое место в тюрьме. КЛЯНУСЬ, Я ЗАСАЖУ ВАС ТУДА И ЗАСТАВЛЮ ОТВЕТИТЬ ЗА ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ!

— Тише, мальчик мой, тише, я не глухой. Не надо орать на меня и беситься из-за того, что ты не успел попрощаться со своим папашей. Надо было раньше думать своей тупой башкой о том, что уйдя из дома отца, ты мог уже никогда не увидеть его.

— Я ненавижу вас… — дрожащим, низким голосом заявляет Эдвард. — Ненавижу вас, НЕНАВИЖУ! ВЫ – УБЛЮДОК! ГОРИТЕ ВЫ В АДУ! ВЫ ОТВЕТИТЕ МНЕ ЗА УБИЙСТВО ОТЦА!

— Теперь-то ты убедился в том, что все очень серьезно, — уверенно отвечает незнакомец. — Я убрал с пути того идиота, и из-за которого вся моя жизнь пошла под откос. И надеюсь, что следующим будешь ты. Если в первый раз тебе удалось улизнуть от меня и использовать одну из своих девяти жизней, точно кошка, то в следующий раз ты точно сдохнешь и отправишься на небеса к своему папуле. Вымаливать прощение.

— Только попадитесь мне под руку, ублюдок, — во весь голос кричит Эдвард, чувствуя, что его нервы на пределе из-за незнакомца, которому удалось вывести из себя столько спокойного и уравновешенного человека. — КЛЯНУСЬ, Я ПРИДУШУ ВАС СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!

— Силенок и смелости не хватит, тявкающий ты щенок, — хитро улыбается незнакомец. — Ты умеешь только говорить громкие слова, но на самом деле слишком труслив для того, чтобы сделать хоть что-то.

— А НА ЭТОТ РАЗ ВСЕ БУДЕТ ИНАЧЕ! ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ, МУДАК!

Эдвард резко отключает звонок и, громко вскрикнув, со всей силой швыряет телефон в стену. Однако аппарат остается практически целым – появляется лишь несколько сколов по бокам и пара трещин на экране. Но мужчину это не волнует, и он просто пытается справиться с эмоциями. Именно в этот момент он мечтает повернуть время вспять и сказать своему отцу, что все равно любит его, несмотря ни на что. Все обиды, которые Эдвард таил долгие годы, и все неприятные моменты, связанные с этим человеком, мгновенно забываются и становятся на самое последнее место.

— Нет-нет-нет, этого не могло произойти… — низким голосом произносит Эдвард, нервно наматывая круги по всей комнате и чувствуя, как сильно его трясет от злости, и как часто стучит его сердце. — Эта сука лжет … Лжет…

Эдвард останавливает взгляд на маленьком столике рядом с кроватью, с громким криком резко все с него сваливает. В итоге вещи с грохотом падают на пол.

— ЭТА ТВАРЬ ЛЖЕТ! — буквально выдергивая свои волосы, тяжело дыша и всеми силами борясь с желанием разбить что-то еще, во весь голос выкрикивает Эдвард. — ОН НЕ МОГ НАЙТИ ОТЦА, НЕ МОГ!

Эдвард проводит руками по своему лицу, еще сильнее задрожав от волнения.

— Но если вдруг этот ублюдок добрался до отца, то я с него кожу сдеру, — со злостью во взгляде заявляет Эдвард. — Эта тварь ответит мне за все! Нет, больше он никого не посмеет тронуть… Не посмеет сделать такое! Я не смог предугадать то, что это произошло бы с отцом, то уж точно не позволю ему добраться до остальных. Лучше уж пусть эта тварь разбирается со мной и убивает меня… Я предпочту умереть, чем позволить ему причинить вред еще кому-то.

Когда Эдвард собрался уходить из дома своего отца, ему хотелось сказать, что он все равно будет любить его, несмотря ни на что. Но не сказал, потому что был слишком обижен на этого человека за то, как несправедливо с он с ним обращался. И вот теперь Эдвард всю жизнь будет жалеть, что не напомнил отцу о своей любви и уважении к нему, и не извинился за то, что был для него плохим сыном. Он не хочет верить в смерть близкого человека, но понимает, что незнакомец вполне мог устроить обещанное покушение и начать уничтожать тех, кто так или иначе мешает ему.

Эдвард постепенно теряет самообладание и перестает быть тем сдержанным и спокойным парнем, каким его знают все близкие. А вскоре мужчина с криком во все горло резко сваливает на пол все, что лежит на письменном столе, и кулаком со всей силы бьет в стенку. От чего его мгновенно пронзает сильная боль, на которую он, впрочем, не обращает никакого внимания. После этого Эдвард еще несколько раз бьет кулаками по стене и подушке на кровати, громко крича и позволяя своим эмоциям выйти наружу. Но даже этого недостаточно, чтобы подавить в себе боль потери родного человека и осознания того, что его больше не вернуть.

Продолжая тяжело дышать и нервно озираться по сторонам, Эдвард изо всех сил борется с желанием разнести всю квартиру, дабы выплеснуть все эмоции, которые накопились в его душе и разрывают ее на несколько частей. Но прекрасно понимая, что это не его квартира, и он может запросто вылететь отсюда, мужчина лишь скидывает на пол все, что попадается ему на глаза. Он так сильно бьет стены кулаками, что на них появляются следы крови, а от громкого крика у него начинает першить горло. Однако через некоторое время тяжело дышащий Эдвард обессиленно садится на свою кровать и окидывает широко распахнутыми глазами всю свою комнату, едва ли не вырывая свои волосы с корнем, борясь с желанием пустить слезу от отчаяния и в глубине души мечтая о том, чтобы все это оказалось лишь его сном. В какой-то момент он падает на кровать и закрывает лицо руками, поклявшись себе отомстить за смерть своего отца и не допустить, чтобы кто-то еще был убит этим человеком, который определенно опасен для всех, кто окружает Локхарта.

***

Время больше трех часов дня. Здание пиар-агентства « Dark Side Managament », которое занимается продвижением артистов и контролирует их работу. Мужчина по имени Джордж Смит уже давно ждет в своем офисе участников группы «Against The System» , Терренса, Питера и Даниэля. И если МакКлайф уже давно приехал сюда, то Перкинса и Роуза еще нет. Из-за этого Смит еще больше злится, пока он наматывает круги по всему кабинету. Терренс же сидит на диване, выглядя немного напряженным, и рассматривает все что видит в просторном офисе, отделанный в белых цветах.

На большом белом рабочем столе можно увидеть какие-то бумаги, дорогой стационарный компьютерный моноблок, клавиатура, мышь, смартфон, небольшая настольная лампа и стакан с несколькими ручками, карандашами и ножницами. На окрашенном в белоснежный цвет потолке висит несколько люстр. На полах лежит глянцевая плитка того же цвета. А огромное окно, по высоте совпадающее с высотой стен открывает шикарный вид на большую часть города с высоты птичьего полета. И кроме того, в офисе напротив письменного стола стоят три кремовых дивана. На одном из них сидит Терренс, бросивший взгляд на пару картин, что висят на стене ближе к окну.

Именно по этому шикарному офису, расположенный в высотном здании агентства, сейчас нервно расхаживает Джордж Смит, человек нормального для мужчины роста примерно около сорока трех лет с короткими светло-русыми волосами и небольшими залысинами по бокам. Его лицо не выглядит добрым, а его карие маленькие глаза полны злости и ненависти ко всем и всему.

— Так-с, уже почти десять минут четвертого, — задумчиво говорит Джордж, одергивая рукав своего кофейного пиджака. — Где носит этих двух бездельников? Ни Роуза, ни Перкинса я так и не увидел!

— Они придут, не сомневайтесь, — сидя на диване в кабинете и не смотря в сторону Джорджа, старается сохранять спокойствие Терренс. — Раз вы попросили их, то ни один из них не захочет отказаться выполнять свое обещание.

— Да, конечно… — закатив глаза, хмыкает Джордж. — Отхлестать бы их двоих ремнем как следует! Были бы сопливыми мальчишками, я бы так с ними и поступил и привил чувство ответственности. Чтобы в следующий раз сто раз подумали, прежде чем устраивать вот такие скандалы.

— Я прекрасно понимаю, что вы недовольны всем этим. Мне и самому ужасно неприятна вся эта ситуация. И скажу вам честно, я уже устал бегать за ними и пытаться как-то вразумить.

— Недовольны? Нет, мистер МакКлайф, я не недоволен, а страшно зол и возмущен! Недовольны – это еще слишком мягко сказано!

— Вы же знайте, что я пытался сделать все возможное, чтобы разрешить эту проблему.

— Однако со своей задачей вы не справились! — Джордж резко останавливается и разворачивается к Терренсу лицом. — И теперь мне придется самому действовать намного жестче. Я не собираюсь сюсюкаться ни с одним из вас и заставлю делать то, что вы обязаны делать.

— Послушайте, мистер Смит…

— Клянусь, если через пять минут ни один из них не будет стоять на пороге этой двери… — Джордж указывает пальцем на дверь в своем кабинете. — То я такое им устрою, что мало не покажется! Эти два идиота еще пожалеют, что связались со мной и ведут себя как два обозленных буйвола.

— Мистер Смит, пожалуйста, успокойтесь, — спокойно говорит Терренс. — Я уверен, что они очень скоро приедут. И Даниэль, и Питер прекрасно понимают, что вы не шутили, когда пригрозили им приехать к ним домой и поговорить с ними. Да, они вряд ли хотят видеть друг друга, но думаю, они не пойдут против вашего желания.

— Ну знайте, уважаемый, раньше что-то мои угрозы не работали, и они продолжали отлынивать от работы и собачиться как кошка с собакой. Так что я уже давно приготовился к тому, что в ближайшее время нанесу визит им домой.

— Вы же знайте прекрасно, что на дорогах могут быть пробки, и они могут простоять там очень долго. Я доехал быстро, но на обратном пути была пробка из-за какой-то аварии.

— Нет, мистер МакКлайф, сейчас никаких пробок на дорогах нет, — хмуро посмотрев на Терренса и скрестив руки на груди, уверенно отвечает Джордж. — Я уже проверял это в Интернете после того, как позвонил вам троим. Так что если кто-то из них захочет оправдаться таким образом, то ему точно не поздоровится.

— За все это время могло многое измениться.

— Ничего не изменилось! — чуть громче и грубее бросает Джордж. — Я даже специально назначил встречу на то время, когда дороги должны быть свободны. До вечера еще много времени. С работы люди поедут домой не скоро. Так что у этих придурков есть все возможности для того, чтобы приехать вовремя.

— Да, вы правы…

Терренс откидывается на спинку дивана и мысленно стонет, проведя руками по своему лицу, пока Джордж прикладывает руку к своему подбородку и поглаживает его.

« Ох, черт, что сегодня за денек… — думает Терренс. — Почему именно я должен выслушивать претензии этого человека? Пусть он говорит все это Перкинсу и Роузу! Я-то какое отношение имею к этому? Не по моей вине эти двое начали собачиться и превратились во врагов, из-за которых вся наша работа срывается уже около месяца. »

— Кстати, должен признаться, меня немного удивляет то, что вы приехали сюда один, — слегка хмурится Джордж, вопросительно посмотрев на Терренса.

— Э-э-э, а почему? — слегка удивляется Терренс.

— Ну… Просто вы всегда приходили в студию или агентство с одним из них или сразу обоими. А сейчас держитесь как-то отстраненно. Конечно, я в курсе про ситуацию с мистером Перкинсом и мистером Роузом, хотя об этом только глухой и слепой не может знать. Но я не слышал, чтобы вы тоже поругались с кем-то из них.

— Да нет, я с ними не ругался… — Терренс прикладывает руку ко лбу. — Просто немного устал от них… А точнее, от их постоянных скандалов и нежелания пойти на примирение.

— И вам так не удалось узнать, почему они стали так часто ссориться и в прошлый раз даже подрались в студии?

— Нет, они оба молчат, как рыбы в воде. Я не понимаю, почему они превратились в непримиримых врагов прямо на моих глазах. — Терренс резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Да еще и Роуз начал мотаться по клубам и напиваться в стельку… Мало нам проблем, так он еще и подбавил масла в огонь…

— Ну да, эта ситуация меня сильно злит. И я даже не могу предположить, кто все это начал. Они оба винят во всем друг друга и отказываются признавать свои ошибки. Но почему-то моя интуиция подсказывает мне, что зачинщиком мог быть именно быть мистер Роуз. Ведь это он начинает оскорблять мистера Перкинса и пытаться задеть его за живое. По крайней мере, я видел это сам, и ребята из вашей команды придерживаются этой версии.

— Да, но по некоторым причинам я полагаю, что во всем виноват не он, а Даниэль. Именно Перкинс мог спровоцировать Питера и заставить его выйти из себя.

— Хм… — слегка хмурится Джордж. — А почему вы уверены, что именно мистер Перкинс спровоцировал скандал?

— Э-э-э… Дело в том, что…

Терренс не договаривает свою мысль, так как в этот момент раздается тихий стук в дверь, которая медленно открывается. После чего в кабинет немного неуверенно заглядывает Даниэль.

— Простите… — тихо, неуверенно произносит Даниэль. — Мистер Смит…

— О, один все-таки приехал! — закатывает глаза Джордж и хлопает в ладони. — Испугался, что я приеду к нему домой и буду пытать его на глазах девушки! Мистер Перкинс, благодарю вас за то, что вы избавили меня от нужды наносить вам визит.

— Простите, что немного опоздал, — виновато посмотрев на Джорджа, извиняется Даниэль. — Я попал в пробку… На дороге произошла автомобильная авария. Большая часть была перекрыта…

— Так я и знал, что вы скажете это! — хмуро бросает Джордж. — Одна из стандартных отмазок, чтобы объяснить свое опоздание!