— Я не хочу однажды потерять тебя, Питер… — Хелен со слезами гладит Питеру лицо обеими руками, смотря в его мокрые глаза. — Ты – тот человек, без которого моя жизнь лишится всякого смысла. Пожалуйста, перестань резать себя и думать о таких ужасных вещах. А иначе ты сведешь меня с ума и тоже заставишь думать о том же самом.

— Нет-нет, Хелен, даже не вздумай думать об этом! — резко качает головой Питер. — У тебя есть смысл жить, а у меня его отродясь не было. Ты должна жить и радоваться жизни. А не плакать из-за какого-то урода, чье рождение было огромной ошибкой.

— Я не могу перестать плакать из-за тебя! Если ты что-нибудь сделаешь с собой, то причинишь мне невыносимую боль.

— Забудь обо мне, подружка, я не заслуживаю внимания такой милой и удивительной девушки, как ты, — фальшиво улыбается Питер, взяв Хелен за руку, и аккуратно вытирает слезы по ее глазами. — Не надо плакать, тебе это совсем не идет. У тебя полно друзей, которые будут намного лучше. А однажды ты… Встретишь… Мужчину, который… Полюбит тебя и однажды… Женится … Они помогут тебе забыть об одном уроде, которого скоро не будет этом свете.

— Умоляю, не делай этого! Я не хочу потерять своего самого лучшего друга, который всегда был так мил и добр ко мне.

— Однажды найдется тот, кто станет моей заменой. Для тебя… И ребят из группы… Никто не будет горевать из-за меня. Все будут рады знать, что я отправился на тот свет.

— НЕТ! — срывается на отчаянный крик Хелен, начав сильно дрожать и буквально захлебываться своими слезами. — ТЫ НЕ СДЕЛАЕШЬ ЭТОГО, ПИТЕР, НЕ СДЕЛАЕШЬ! Я НЕ ВЫДЕРЖУ ЭТОГО!

Дрожащая Хелен как будто находится на грани сильной истерики из-за того, что Питер собирается сделать. Она уже не сдерживает себя и позволяет себе и громко кричать, и безутешно плакать на глазах у мужчины, чье сердце сжимается от того, что ему приходиться видеть. Он безумно хотел бы довериться ей и буквально начать умолять о помощи, в которой так нуждается. Но стоит ему вспомнить что-то, так у него пропадает такое желание. В глубине души блондину стыдно за то, что он заставляет свою близкую подругу впасть в такую истерику. Хотя и искренне удивляется, что она готова пожертвовать своим временем и быть рядом с ним, несмотря ни на какие просьбы бросить его.

Несколько секунд Питер с жалостью наблюдает за Хелен. Пока она сгибается пополам и горько плачет, закрыв лицо руками и задрожав, пожалуй, еще сильнее. А потом мужчина крепко обнимает ее и мягко гладит по голове, пока та утыкается лицом сначала в его плечо, а потом уже изгиб шеи. В ее присутствии он не боится показать свою слабость и иногда издавать тихие всхлипы, чувствуя, как по его щекам текут слезы, пару раз сильно зажмурив глаза, дабы хоть как-то удержать огромный слезный поток, и еще крепче обнимая свою подругу. От которой исходит такое приятное тепло… Которая тоже очень крепко, но нежно держит его в объятиях, всем видом давая понять, что она готова сделать все, чтобы помочь блондину пережить это сложное время.

Несколько секунд Хелен и Питер сидят на кровати, крепко обнимаясь и плача друг другу в плечо. А потом им приходиться отстраниться из-за того, что на небольшом столике рядом с кроватью начинает сильно вибрировать телефон мужчины. Однако сам Питер не спешит отвечать на звонок и лишь бросает на свой девайс безразличный взгляд.

— Э-э-э, кажется, это твой телефон звонит, — тихо шмыгает носом Хелен.

— Я не хочу отвечать, — хмуро отвечает Питер. — Пусть звонит… Очень скоро про меня все забудут и перестанут звонить.

— Вдруг это кто-то тех, кто имеет отношение к группе?

— Я не хочу ни с кем разговаривать. — Питер опускает глаза в пол. — Этот телефон уже несколько дней трезвонит, но я не подхожу к нему. Видно, никак не хотят понять, что я не собираюсь ни с кем говорить.

— Не хочешь говорить даже с парнями из группы? А вдруг это Джессика решила позвонить?

— Нет, это точно не Джессика и не парни… Им все равно на меня… Наша с тобой подружка слишком зла на меня, а парни заняты своими делами и проводят свое время намного лучше.

— Хорошо, тогда давай я поговорю с тем, кто тебе звонит, и узнаю, что ему надо от тебя?

Только Хелен хочет потянуться к телефону, который лежит рядом с кроватью Питера на тумбочке, как мужчина с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, резко, но не сильно хватает ее за руку.

— Нет, Хелен, не надо! — восклицает Питер. — Не делай этого!

— Но, Питер, твой телефон так и будет трезвонить, если ты не ответишь, — разводит руками Хелен. — Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется выйти на связь со всеми, от кого ты закрылся.

— Я не хочу! У меня нет никакого желания что-либо объяснять и выслушивать всякие претензии.

— Обещаю, я придумаю что сказать, чтобы оправдать то, на звонок ответил не ты. Если ты не хочешь говорить – ради бога. Но давай я просто узнаю, кому ты так срочно понадобился, раз тебе уже несколько дней пытаются позвонить.

Питер закатывает глаза, неохотно тянется к тумбочке, с которой тут же берет свой телефон, вибрирующий уже почти минуту, и протягивает его Хелен со словами:

— Ладно, узнай кто это… Но учти, меня ни для кого нет, и я не хочу разговаривать ни с кем, кто бы это ни был.

Хелен берет телефон, нажимает на кнопку, чтобы принять вызов, прислоняет трубку к уху и хочет что-то сказать. Однако какой-то мужчина не дает ей и рта раскрыть, явно будучи чем-то недовольным.

— О, наконец-то, пропажа века нашлась! — громко восклицает чей-то мужской голос. — Ну и где вас носило все это время, мистер Роуз? Неужели вы наконец-то соизволили ответить на мой звонок?

Хелен слегка прикусывает губу, немного растерявшись и не сообразив, что сказал этот грубый и крайне недовольный мужчина.

— Э-э-э… — неуверенно произносит Хелен. — Простите, сэр, но это не мистер Роуз…

— Что за черт? — раздраженно возмущается мужчина. — Вы еще кто такая? Откуда у вас этот телефон? Мне нужен Питер Роуз. Немедленно позовите его!

— Э-э-э, дело в том, что я – подруга Питера Роуза, — временами смотря на сидящего рядом Питера и растягивая слова, неуверенно говорит Хелен. — И к сожалению, я не могу позвать его… Он случайно забыл свой телефон у меня дома… А я только сейчас об этом узнала, когда он зазвонил.

— Ох, понятно… — резко выдыхает мужчина. — Значит, этот придурок все-таки шляется по клубам, выпивает и проводит время с какими-то девками… Наверное, вы – одна из тех, с кем он спит по пьяни вместе того, чтобы заниматься своей работой.

— Вообще-то, я – его давняя подруга, и мы даже и не думаем встречаться, — задумчиво отвечает Хелен, пока Питер внимательно смотрит на нее. — Просто Питер заходил ко мне в гости и забыл свой телефон. Но когда я его встречу, то обязательно отдам.

— Ладно, давняя подруга Питера Роуза, будем считать, что вы говорите правду. Но я хотел бы попросить вас передать ему, что крайне возмущен поведением вашего друга. Который ведет себя как безответственный маленький мальчишка.

— Он разве сделал что-то плохое?

— Да, сделал! Подводит всех, с кем он работает! И мне это уже порядком надоело! Я намерен сегодня же поставить точку в этом деле и высказать тому бездельнику все, что думаю о нем.

— Э-э-э, хорошо, я передам ему, чтобы он поговорил с вами… Но как мне вас ему представить? — Хелен бросает Питеру короткий взгляд. — Ему ведь лучше знать, кого я буду иметь в виду, если назову ваше имя.

— Меня зовут Джордж Смит. Я – продюсер и менеджер группы «Against The System» . Барабанщиком и вокалистом которой является ваш дружок. И которую он, черт возьми, подводит своей безответственностью.

— Джордж Смит… Э-э-э, так вы его продюсер и менеджер…

Питер слегка вздрагивает и широко распахивает свои красные, мокрые глаза, прекрасно понимая, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему.

— Да, все правильно, и я буду признателен вам, если вы передайте ему те слова, которые сейчас скажу, — сухо говорит Джордж. — Передайте слово в слово: если Питер Роуз сегодня ровно в три часа дня не будет сидеть в моем офисе, расположенный в здании « Dark Side Management » – агентства, который отвечает за раскрутку артистов, то я приеду домой к этому человеку и вытрясу всю душу из этого бездельника.

— Значит, в три часа?

— Да, в три! И да, пусть он также знает, что я приглашу на встречу и остальных участников группы, чтобы поговорить с этими идиотами и заставить их все мне объяснить.

— Э-э-э, хорошо, я передам ему то, что вы сказали, — посмотрев на Питера и кивнув, обещает Хелен. — Думаю, я успею сходить к нему домой, отдать телефон и сказать о встрече…

— Знайте, мисс, хоть вы и говорите, что он не с вами, я нисколько не сомневаюсь, что мистер Роуз находится где-то поблизости. Он просто не желает со мной разговаривать и попросил вас ответить на звонок. И я даже уверен, что он все слышит и уже начал думать, как избежать того, что его ждет.

— Не беспокойтесь, мистер Смит, я все ему передам и лично прослежу, чтобы он выполнил вашу просьбу.

— Это не просьба, милочка, а приказ . И надеюсь, что мы с вами обо всем договорились, и я увижу этого человека ровно в три часа дня.

— Увидите. Я обещаю.

— Поверю. Всего хорошего.

Джордж резко заканчивает звонок, а Хелен слегка хмурится, тихо хмыкает, куда-то нажимает и отдает телефон взволнованному Питеру, который крепко сжимает его в руке.

— Кто это был? — проявляет беспокойство Питер. — Ты назвала имя Джорджа Смита!

— Да, звонил твой продюсер и менеджер – Джордж Смит, — спокойно отвечает Хелен. — По крайней мере, так он мне представился. И да, он не поверил, что тебя рядом нет.

— Но что ему от меня нужно? Я уже начинаю бояться того, что взбредет в голову этого человека.

— Он сказал, чтобы ты к трем часам приехал в агентство под названием « Dark Side Managament », где расположен офис этого человека.

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — Я должен ехать туда?

— А также этот Джордж просил передать, что остальные участники группы тоже будут там. Он пригласит их для какого-то разговора. Похоже, что он настроен решительно и не слишком хорошо. Этот тип был немного груб со мной, если честно…

— Нет, Хелен, я не могу это сделать! — слегка дрожащим голосом говорит Питер. — Я не смогу находиться с этими людьми в одном помещении! Это станет пыткой для меня! Пока что я не готов видеть их! Только не сейчас!

— Ты хочешь, чтобы этот Джордж заявился к тебе домой и вытряс из тебя всю душу? — ужасается Хелен. — Если этот тип грубо разговаривал со мной, то тебя он точно не пожалеет! Тем более, что твой менеджер пообещал заявиться сюда, если ты не приедешь в его офис в три часа дня!

— Я не хочу еще больше разругаться с Даниэлем и убить его на глазах Джорджа. Мне и так стыдно, что я постоянно набрасывался на него с кулаками. Да, он смеялся надо мной из-за проблем с отношениями, называл меня импотентом и сомневался в моей ориентации. И я не могу закрыть на это глаза. Но в остальном этот человек абсолютно прав .

— Но ведь тебе придется встретиться с ним и еще одним участником рано или поздно. Лучше решить вашу судьбу прямо сейчас и договориться с менеджером. Если решите распустить группу – тогда и разойдетесь и будете заниматься своими делами.

— Да пусть они выгонят меня из группы – тогда проблема будет решена. Я не смогу и дальше работать. Да и ребята предпочтут заменить меня кем-то другим, чем пожертвовать группой и сидеть возле моей задницы и быть мне няньками. Ни Даниэль, ни Терренс не откажутся от шанса стать известной, ибо они оба мечтают об этом больше всего на свете.

— Пожалуйста, Питер, поезжай на эту встречу, — мягко умоляет Хелен и берет Питера за руку. — А чтобы убедиться в том, что ты доберешься до туда, я сама отвезу тебя в то агентство и привезу домой, когда все закончится. Я как раз приехала к тебе на машине и могу отвезти тебя.

— Я не хочу никуда ехать. Хелен… Мне плевать, что со мной сделает Джордж, и приедет ли он. Я в своих мыслях уже давно покинул группу.

— Нет уж, милый мой друг, я не позволю тебе заработать еще больше проблем и выслушивать унижения от этого человека. — Хелен резко выдыхает и слегка встряхивает Питера, взяв его за плечи. — Так что давай-ка ты возьмешь себя в руки хотя бы ради этой встречи.

Питер несколько секунд о чем-то думает, отведя взгляд в сторону, а затем резко выдыхает с прикрытыми глазами.

— Хорошо… — без эмоций произносит Питер. — Я поеду … Но только ради тебя . Чтобы сделать тебе что-то приятное.

— Вот это уже лучше, — скромно улыбается Хелен и мягко гладит Питеру руки, сложенные перед ним. — А сейчас соберись и приведи себя в порядок. Было бы неплохо, если бы ты принял душ и наконец помыл голову, которую не мыл, наверное, недели две-три. У тебя еще есть время…

— Ладно… — отвечает Питер, нервно перебирая пальцы. — Только найду еще парочку повязок, чтобы скрыть забинтованную руку. Не хочу, чтобы мне задавали лишние вопросы…

— Главное – приведи свой внешний вид в порядок, чтобы быть похожим на человека.

— Хорошо…

Питер медленно встает с кровати и куда-то уходит, а Хелен остается сидеть на кровати и тяжело вздыхает, провожая мужчину грустным взглядом. В какой-то момент она аккуратно подтирает слезы под глазами и немного поправляет прическу, начиная все больше переживать за своего друга, который запросто может впасть в настолько глубокую депрессию, что может быть уже поздно пытаться его спасти.

***

Терренс решил остаться дома и продолжить работать над песнями, пока Ракель уехала в гости к Анне. Как они и договаривались между собой, влюбленные решили сделать вид, что забыли о желании разобраться в проблемах Наталии и Эдварда. Вот уже два дня Ракель и Терренс не говорят об этой теме и делают вид, что им стало все равно. Хотя они оба продолжают наблюдать за своими друзьями. Правда, пока что ни один из них не заметил ничего, что могло бы натолкнуть их на какие-то мысли.

Пока прислуга занята своими делами, Терренс удобно устроился в гостиной на диване и усиленно напрягает мозги, чтобы подобрать хорошие слова для песни, будучи окруженным кучей исписанных бумажек, гитарой и парой ручек. Похоже, сегодня неудачный день для написания песен, ибо он не может связать между собой те строчки, которые ему с трудом удается написать. После нескольких безуспешных попыток подобрать рифму к какой-то строчке и кучи перечеркнутого текста и скомканных листов, Терренс решает сделать небольшой перерыв, откладывает ручку и тетрадь в сторону, проводит руками по лицу и начинает о чем-то думать, согнувшись пополам и уставив взгляд в одну точку.

Терренса не покидают мысли, на которые его натолкнул разговор с Эдвардом. С тех пор как его друг выразил подозрение, что кто-то мог солгать ему насчет Джейми, мужчина начинает все больше думать, что это вполне может быть правдой, а история с отцом не так проста, как кажется.

«Никак не могу перестать думать о том, на что меня натолкнул Эдвард, и с чем согласна Ракель… — откинувшись на спинку дивана, думает Терренс. — Даже если кто-то обманул меня, то зачем ему это понадобилось? Что тот человек хотел доказать? И почему я точно уверен в том, что это произошло дома у нас с матерью? Если это так, то она точно должна что-то знать о том человеке. Мать ведь сама впустила его в дом и разрешила ему подойти ко мне… И если она действительно что-то знает об этом, тогда я смогу понять, почему ее злит то, что мы с Эдвардом говорим ужасные вещи про него. Моя мама, конечно, легко прощает людей, но даже в этом случае должно быть какое-то объяснение.»

Терренс бросает взгляд на шторы, которые слегка приподнимаются из-за ветра, что попадает в гостиную из-за приоткрытого окна.

«А вообще странно, что у меня нет никаких воспоминаний о том человеке… — слегка хмурится Терренс. — Почему я не помню, кто это сказал? Почему уверен, что отец такой ужасный? Ведь я откуда-то знаю это, раз большую часть жизни не могу забыть те слова… Что если Эдвард и Ракель правы, и я должен выяснить всю правду? Постараться как-то забыть об обиде на отца и узнать все, что на самом деле произошло между ним и матерью! Только боюсь, мама ничего не скажет, если я снова попрошу ее рассказать всю правду… А хотя она же не знает, что именно мне сказали про отца. Я никогда не говорил ей, почему ненавижу отца и уверен, что он избивал ее и затем бросил нас. Может, мне стоит рассказать ей об этом? Что если это убедит ее заговорить и найти более весомые поводы для встречи с человеком, которого ненавижу большую часть жизни? Она же просто говорит, ты должен, потому что это – твой отец! Мне нужно вытянуть из нее конкретную причину…»

Терренс запускает пальцы в свои волосы и едва слышно вздыхает.

«Не знаю… — думает Терренс. — Но мне нужно узнать всю правду о моем отце. И пока что возможный способ разговорить маму – это рассказать ей о своем воспоминании о том, как отец ударил ее и бросил… И признаться, что какой-то человек сказал мне о том, что отец бросил нас, потому что никогда не любил, и избивал маму… Может, это заставит ее говорить… »

Терренс резко выдыхает с прикрытыми глазами и проводит руками по лицу, понимая, что ему необходимо отвлечься хотя бы на время. Именно поэтому мужчина берет в руки гитару, лежащую рядом с ним на диване, и начинает медленно перебирать струны и брать случайные аккорды, уставив свой задумчивый взгляд в одной точке. А вскоре он понимает, что наигрывает знакомую ему песню, резко останавливается на пару секунд и затем решает начать заново. Отыграв часть вступления, Терренс начинает тихонько напевать какие-то слова, что наводят на него грусть и заставляют вспомнить о каких-то не очень приятных моментах из своей жизни.

Закончив играть песню спустя минуты три-четыре и смахнув все струны большим пальцем, Терренс откладывает гитару в сторону и снова погружается в раздумья, приложив сложенные вместе руки ко рту и согнувшись пополам. Однако перенестись куда-нибудь далеко отсюда у него не получается, потому что кто-то звонит на его мобильный, лежащий на столике рядом с диваном. Мужчина без эмоций смотрит на него пару секунд, лениво тянется к смартфону, берет его и проводит пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок.

— Алло, — без эмоций произносит Терренс.

— Приветствую, мистер МакКлайф, — уверенно здоровается мужчина. — Это Джордж Смит беспокоит вас.

— О, да, здравствуйте, мистер Смит, — задумчиво говорит Терренс, немного растерявшись и занервничав, но стараясь оставаться спокойным.

— Меня радует, что я всегда могу застать хотя бы в любое время, — сухо отвечает Джордж. — Вы – единственный из своей группы, кто хоть немного беспокоится о ее судьбе и делает хоть что-то для ее спасения. В отличие от двоих других бездельников.

— Вы прекрасно знайте, что мне безумно жаль, что все так сложилось, и я пытаюсь сделать все возможное, чтобы исправить ситуацию.

— Да, знаю. И похоже, что вам так и не удалось заставить этих придурков собраться и начать работать.

— Нет, к сожалению… Не могу…

— Ну я так и думал… Что ж, похоже, мне придется брать все в свои руки и принять более решительные меры.

— Э-э-э… — Терренс чешет затылок, нервно сглотнув. — Так, о чем же вы хотели со мной поговорить? Я вас слушаю…

— Значит так, мистер МакКлайф, хоть вы и делайте хоть что-то ради спасения группы, я не видел, чтобы вы хоть раз приходили в студию за последние несколько дней, — требовательным тоном говорит Джордж. — И поскольку это так, то я приказываю вам приехать в ваше пиар-агентство к трем часам дня. Не желаю слышать никакие оправдания и требую, чтобы вы сидели в моем кабинете агентства « Dark Side Managament ».

— Сегодня? В три часа дня?

— Да, сегодня ! Ваши коллеги по группе тоже приедут. По крайней мере, я на это надеюсь . Но предупреждаю, что если хоть одного из вас троих не будет на месте, я буду принимать еще более жесткие меры и достану вас троих из-под земли.

— Э-э-э, ну хорошо… — неуверенно отвечает Терренс, свободной рукой обхватив горло и понимая, что эта затея может очень плохо кончиться. — Я приеду, раз вы так настаивайте…

— Я надеюсь, — сухо бросает Джордж. — Хоть в последнее время вам тоже приходиться давать пинки под зад, но все-таки вы более ответственный, чем эти два балбеса. Один из которых вообще не пожелал со мной разговаривать, когда я пытался ему дозвониться. Правда, мои попытки все-таки увенчались успехом, и я поставил его перед фактом. А второму я сейчас буду пытаться дозвониться. И обязательно достану его из-под земли, даже если он не соизволит ответить и попросит свою подружку или кого-нибудь еще поговорить со мной.

— И раз так, то мне не придется звонить им и говорить, что вы хотите встретиться с нами?

— Нет, эту обязанность я беру на себя и соберу вас вместе любой ценой. Раз вы не хотите проявить жесткость, брать за шкирку и тащить обоих в студию, то я сам приведу их к себе в офис.

— Я понял. Я приеду к вам к трем часам, как вы и хотите.

— Хорошо. В таком случае до скорой встречи.

Джордж резко отключает звонок, а Терренс после этого слышит лишь равномерные гудки. Заблокировав и отложив смартфон в сторону, мужчина резко выдыхает и проводит руками по лицу.

— Не нравится мне эта затея… — задумчиво шепчет Терренс. — Из этого не выйдет ничего хорошего… Питер и Даниэль опять подерутся после взаимных оскорблений и обвинений. И на этот раз все может быть намного серьезнее. Я не смогу разнять их, даже если вмешается Джордж. Они же не могут просто находиться в одном помещении и не начать собачиться. Кому-то из них точно взбредет в голову унизить и оскорбить.

Терренс откидывается на спинку дивана, выдохнув с прикрытыми глазами.

— Однако уже ничего не изменить… — добавляет Терренс. — Нам придется встретиться в агентстве… Конечно, если эти двое приедут туда… А то они вполне могут и пропустить просьбу Смита мимо ушей. Впрочем, этот тип точно достанет из-под земли, если они ослушаются.

Еще немного посидев и подумав о происходящем, Терренс встает с дивана, берет с собой гитару, тетрадь, ручки и все бумаги, которые он быстро собирает в одну кучу и кладет в свою папку со всем имеющимся материалом. А затем он поднимается на второй этаж по лестнице и закрывается в своей комнате, когда доходит до нее после прохождения по длинному коридору.

***

Тем временем Ракель и Наталия решили провести время дома у Анны. Из-за того, что они были немного заняты, подруги очень давно не проводили время вместе. Но теперь они наконец-то это исправили и сейчас с удовольствием болтают обо всем на свете.

— Боже, девочки, как здорово, что вы решили зайти ко мне! — с широкой улыбкой говорит Анна, сидя на диване в гостиной вместе с Наталией и Ракель. — Наконец-то мы впервые за долгое время собрались все вместе.

— Мы просто проезжали мимо твоего дома и решили заглянуть к тебе, — с легкой улыбкой отвечает Ракель, откинувшись на спинку дивана и положив одну ногу на другую.

— Мы хотели зайти и предложить тебе сходить куда-нибудь с нами, — дружелюбно говорит Наталия, теребя простенькое кольцо, которое надето на ее правой руке. — Но нам повезло, что ты оказалась дома одна.

— Ах, если честно, я уже и сама хотела позвонить вам и пригласить к себе, — с легкой улыбкой признается Анна. — Я сижу дома одна и скучаю, но мои девочки могли бы здорово скрасить мое одиночество.

— Ну вот мы и здесь! Наконец-то собрались вместе!

— Это точно!

— Знаешь, я уже давно хотела с тобой встретиться или позвонить тебе, — на секунду бросив взгляд в сторону, признается Ракель и немного приглаживает волосы. — Но в последнее время я была слишком занята и не успевала даже подумать о тебе. Прости, что немного позабыла о тебе.

— Да ничего страшного, я все понимаю, — машет рукой Анна. — Наверное, у тебя очень много съемок?

— О да, у меня очень много фотосессий и съемок в рекламе… Завтра будет еще одна, и я немного волнуюсь, потому что мне предстоит сниматься с довольно опасным существом.

— Бр-р-р, неужели ты согласилась фотографироваться с какими-нибудь змеями или пауками? — сильно морщится Наталия. — Я их до жути боюсь!

— Нет, с тигром. Меня будут снимать в одном очень красивом месте за городом.

— О, господи… — взволнованно произносит Анна.

— Конечно, на съемках будут дежурить врачи и специально обученные люди, которые будут следить за тигром. Но я все равно побаиваюсь…

— Но зачем ты тогда согласилась на это? — недоумевает Наталия. — Разве тебе нужны такие жертвы?

— Иногда моделям приходиться идти на многое ради карьеры и забывать о каких-то своих принципах. А поскольку у меня нет запрета на съемку с животными, то я согласна попробовать. Я побаиваюсь, но мне ужасно интересно, как все будет происходить.

— Ох, тогда ты там поосторожнее, подруга. Все-таки с хищником работаешь… Ведь это дикое животное, которое может откусить руку.

— Знаю… Но я доверяю тем, с кем буду работать. — Ракель скромно улыбается. — Тем более, что я снова буду работать со Стивеном Эпплбаем.

— Это здорово! — со скромной улыбкой восклицает Анна. — Стивен делает потрясающие фотографии.

— Я настолько сильно привязалась к нему, что он для меня как старший брат. Мы дружим с тех пор как мне было семнадцать, а ему – двадцать пять. С ним безумно приятно работать. Я всегда получаю удовольствие от работы с ним.

— Надеюсь, он не позволит тебе работать на износ и заставлять продолжать что-то делать, если ты не можешь.

— Да! — восклицает Наталия. — В отличие от того бешеного психа, с которым ты работала пару дней назад.

— Нет, девочки, Стив совсем не такой, — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Он намного лучше того психа, с которым я уже зареклась работать.

— Хотелось бы в это верить, дорогая, — дружелюбно отвечает Анна. — Если уж и работать, то так, чтобы получать удовольствие.

— Абсолютно согласна.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой девушки обмениваются легкими улыбками, а Наталия берет свою сумку, что лежит рядом с ней, и начинает что-то искать в ней.

— Ах, Ракель, как же давно мы с тобой не общались, — дружелюбно отмечает Анна. — Может, расскажешь мне, как ты поживаешь?

— Новостей особо никаких, но слава богу, у меня все хорошо, — со скромной улыбкой отвечает Ракель. — Теперь мне хватает времени и на карьеру, и на близких людей.

— Ну а как у тебя дела с Терренсом?

— Все прекрасно. Между нами царит мир и взаимопонимание. И теперь любим друг друга еще сильнее.

— Что там насчет свадьбы? Когда будем выдавать тебя замуж? Когда девичник?

— Пока не знаю. Мы еще ничего не обсуждали.

— Жаль… Очень жаль.

— В любом случае у этих голубков сейчас царит полная гармония, — уверенно заявляет Наталия. — Лично видела, какими мило они обращаются друг с другом. И теперь я точно могу сказать, что они стали по-настоящему счастливыми.

— Они были такими красивыми на премьере « If Today Was Your Last Day », — со скромной улыбкой отмечает Анна. — Я засмотрелась на фотографии и видео…

— Теперь я не могу и представить своей жизни без этого мужчины, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Ракель. — Когда он рядом со мной, я забываю обо всех проблемах и чувствую себя невероятно счастливой.

— Оно и видно, судя по твоим глазам, в которых теперь горит яркий огонь, — скромно говорит Наталия.

— И теперь мы стараемся проводить вместе все свободное время. Вот вчера, например, мы ходили на свидание под поздний вечер и до самого утра гуляли в самом тихом местечке города.

— О, Ракель как раз рассказывала об этом, когда мы ехали сюда.

— Это правда. Мы провели шикарное время вместе, и я до сих пор нахожусь под впечатлением. — Ракель на мгновение бросает взгляд в сторону и начинает теребить свое помолвочное кольцо. — Правда, все это лишь временное облегчение, ибо в последние пару дней Терренс ходит грустный. Забудется на некоторое время, а потом снова начинает думать о плохом.

— Правда? — округляет глаза Наталия. — Неужели у него появились новые проблемы с группой?

— Проблема с группой есть и по сей день. Однако дело не только в этом.

— Неужели между вами произошло что-то, о чем ты не хочешь говорить? — слегка хмурится Анна.

— Нет-нет, я же сказала, что у нас все хорошо, — качает головой Ракель. — Просто пару дней назад Терренс и Эдвард ездили в гости к своей матери. И пока она готовила что-нибудь поесть, у них состоялся разговор, в котором Эдвард намекнул Терренсу на то, что его могли обмануть, рассказав про издевательства над миссис МакКлайф.

— Ого! — слегка приоткрыв рот и прикрыв его рукой, удивляется Анна. — А разве это не так?

— Честно говоря, Терренс начинает в этом сомневаться. Ведь был только один случай, когда он становился свидетелем рукоприкладства со стороны его отца.

— Неужели Терренс признался в том, почему ненавидит отца? — интересуется Наталия.

— Да, он сказал мне об этом перед тем, как рассказать о том, что сказал Эдвард. И Терренс упомянул случай, который произошел тогда, когда ему было два или три года. Он сказал, у него есть воспоминание о том, как его отец из-за чего кричал на его маму, ударил ее по лицу на его глазах, а потом понял, что наделал, собрал вещи и заявил, что уходит из семьи.

— А он точно уверен, что это было? Может, это его воображение?

— Нет, Наталия, это действительно произошло. Терренс прекрасно помнит тот день, когда его отец ушел из семьи.

— Но как он мог помнить то, что было в таком раннем возрасте? — недоумевает Анна. — Я едва помню, как пошла в школу в первый раз и вообще ничего из младенчества. А он умудрился запомнить такое!

— Не знаю, но он ведь помнит. Думаю, это оказалось настолько шокирующим зрелищем, что такое просто невозможно было забыть.

— Постой, а его мать в курсе, что Терренс знает причину, по которой его родители развелись? — уточняет Наталия.

— Нет, он сказал, что никогда не говорил ей об этом. Как и о том, что кто рассказал ему про отца.

— Терренсу это сказали? — широко распахивает глаза Анна. — Но кто?

— Он не помнит. Знает только то, что это произошло у него дома. Но кто сказал и с какой целью – Терренс не может вспомнить.

— Боже, сколько же ему было лет?

— Он говорит, что был очень маленьким. И это – вторая причина, почему Терренс с самого детства ненавидит своего отца и не хочет встречаться с ним.

— Может быть, его мама что-то знает? — предполагает Наталия. — Не зря же она так яро защищает этого мужчину и уже давно пытается убедить Терренса встретиться с отцом.

— Скорее всего она ничего не скажет, даже если что-то знает. Миссис МакКлайф твердо убеждена в том, что Терренс должен что-то услышать именно от своего отца, который может рассказать очень многое.

— Какая-то запутанная ситуация… Мне кажется странным прощать человеку регулярное избиение. Не может быть такого, чтобы эта женщина была настолько доброй и великодушной, что она смогла простить этого мужчину.

— Согласна, она всегда так яро защищала этого человека и говорила, что он не такой, каким его считает Терренс, — отмечает Анна.

— Честно говоря, я тоже об этом думала… — задумчиво говорит Ракель. — Слишком уж подозрительная все эта ситуация на мой взгляд. И я почему-то не сомневаюсь в том, что все совсем не так, как кажется Терренсу.

— Ну если миссис МакКлайф так настаивает на этой встрече и уже несколько лет не сдается, то я могу предполагать, что все может и правда быть иначе, — предполагает Наталия, положив на диван свою сумку, которую до этого держала на коленях. — Но я думаю, что если попытаться что-то разузнать у мамы Терренса про эту ситуацию, хоть что-то станет ясным.

— Да, но похоже, что она не хочет говорить сама, — отмечает Анна. — Что если она специально ничего не будет говорить, чтобы Терренс встретился с отцом и узнал что-то от него?

— Немного жестоко. Это выглядит так, будто мать Терренса в какой-то степени обманывает своего сына и не договаривает многого.

— Однако Анна права , Наталия, — задумчиво говорит Ракель. — Вполне возможно, что она считает нужным, чтобы отец Терренса сам все объяснил. Мол, виноват он – ему и объясняться… А еще я предполагаю, что миссис МакКлайф может бояться в этом признаться. Может, ее кто-то запугивал, а кто-то пользуется этим и тем, что Терренс не помнит и не знает, от кого услышал подобную информацию.

— Только кому это понадобилось? — удивляется Анна. — У его родителей нет врагов, которые виноваты в том, что произошло с МакКлайфами.

— Однако я бы не удивилась, если бы выяснилось, что у них и правда есть враги, которые мечтали навредить им.

— Но даже если его отец может рассказать всю правду, ты считаешь, он не боится угроз в свой адрес?

— Может, он и боится. Но его желание рассказать правду намного сильнее страха. Мне кажется, он искренне хочет наладить отношения с Терренсом и расстраивается из-за его отказов из-за обиды, которая может оказаться беспричинной.

— Ты думаешь?

— Всего лишь предполагаю.

— Ох, девочки, что зря гадать? — с грустью во взгляде тихо вздыхает Анна. — Я думаю, что со временем все обязательно разрешится и прояснится.

— Да, Анна, ты права… — задумчиво произносит Наталия. — Рано или поздно эта ситуация обязательно разрешится, и мы узнаем всю правду.

— Думаю, пока что нам просто стоит ждать и верить, что все будет хорошо, — пожимает плечами Ракель.

— Верно… Чего сейчас это обсуждать…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель бросает взгляд на приоткрытое окошко, из которого в гостиную попадает прохладный ветерок.

— Кстати, девчонки… — хитро улыбается Анна. — Кажется, теперь Наталия осталась одна…

— Ну да, родители улетели в Мексику еще вчера, — задумчиво отвечает Наталия, запустив руку в свои волосы. — Я поехала с ними в аэропорт, чтобы проводить и немного поговорила с ними. Отец с матерью перевели мне на карточку немного денег и обещали иногда звонить, чтобы узнавать, как у меня дела, и рассказывать, как там поживает бабушка.

— Полагаю, тебе еще долго придется оставаться одной, — предполагает Ракель.

— Да, вернутся они еще очень нескоро… — Наталия бросает едва заметную улыбку. — Но ничего, пусть они остаются в Мехико сколько нужно… Главное, чтобы был кто-то, кто мог бы ухаживать за бабушкой. Она, конечно, еще не совсем беспомощная, но иногда ей требуется помощь.

— И мне кажется, теперь ты можешь как следует развлечься в компании друзей.

— Кстати, девчонки, почему бы нам не устроить вечеринку для самых близких друзей дома у Наталии? — радостно предлагает Анна. — Мы с вами так давно не устраивали никаких домашних посиделок! Хотя я очень хочу организовать что-нибудь подобное.

— Отличная идея, Анна! — с широкой улыбкой хлопает в ладони Ракель. — Давайте и правда подумаем об этом? И чтобы нам не было скучно, мы можем позвать еще некоторых девчонок, чтобы они повеселились с нами. Как насчет того, чтобы пригласить Эмму, Оливию и Одетт?

— О, было бы круто ! — скромно улыбается Наталия. — Мы так давно не общались с этими девчонками.

— Я встретила их пару недель назад и немного поболтала с ними. И мы договорились, что должны обязательно встретиться и классно провести время.

— Так давайте договоримся и устроим себе девичник и поболтаем о женских секретах, — весело предлагает Анна.

— Я не возражаю, — со скромной улыбкой пожимает плечами Наталия. — Только дайте знать, и я приготовлю все для шикарной вечеринки у себя дома.

— Только это должна быть девичья вечеринка! — уверенно заявляет Ракель, приподняв указательный палец.

— Мужчинам вход воспрещен? — хитро улыбается Анна.

— Абсолютно! Захотят присоединиться к нам – мы мягко пошлем их развлекаться друг с другом.

— Вот именно! — хихикает Наталия. — Мы, конечно, не будем против общества каких-нибудь красавчиков, с которыми можно будет потанцевать. Но раз уж мы решили устроить девичью вечеринку, то пардон – пусть парни идут куда подальше.

— У наших мужчин точно не будет повода ревновать нас, ибо мы можем просто включить какую-нибудь музыку и потанцевать под нее, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Ну или посидеть перед телевизором и посмотреть какой-нибудь фильм…

— Поедая вкусненький тортик и запивая его сладкой водой… — с загадочной улыбкой заканчивает мысль Анна.

— Или пару каких-нибудь аппетитных пончиков… — мечтательно закатив глаза, задумчиво говорит Ракель. — Эклеры или круассаны…

— Так-так, красавицы мои, куда это вас занесло? — со скромным смешком интересуется Наталия. — Вы знайте, что после всех этих тортиков и эклеров мы целый месяц не будем из спортзала вылезать? Прямо как я проторчала там почти два месяца после того, как вернулась из Италии, где объелась калорийной пастой.

— Подумаешь, появились пару лишних сантиметров в талии, — по-доброму усмехается Анна. — Тебя это совсем не портило, и ты все еще оставалась стройной и подтянутой.

— Однако я не могла натянуть на себя половину всей своей одежды. А все потому, что расслабилась и не следила за фигурой! И вот результат – растолстела на несколько килограммов и кое-как сбросила их.

— Ах, Наталия, перестань говорить глупости! В тот раз ты по-прежнему выглядела тростиночкой и ловила на себе восхищенные взгляды мужчин.

— О да, мои жировые складки на талии и толстые ноги имели успех, — усмехается Наталия.

— Ой, подруга, прекрати напрашиваться на комплименты, прямо как наш любимый красавчик Терренс МакКлайф, который не может жить без похвалы, — скромно хихикает Ракель. — Поскольку у тебя прекрасные гены, а ты постоянно торчишь в спортзале, угроза растолстеть тебе не грозит.

Наталия ненадолго задумывается и запускает руку в свои волосы, отведя взгляд в сторону.

— Э-э-э, если честно, то я уже давно не была там, — скромно признается Наталия. — Я лишь делаю кое-какие упражнения дома… И все – на этом моя тренировка заканчивается.

— Ты не ходишь в спортзал? — слегка хмурится Ракель, расценивая слова Наталии как тревожный звоночек. — Но почему? Ты же никогда не пропускала тренировки и стабильно ходила туда два-три раза в неделю.

— Ну… — неуверенно произносит Наталия, бросив скромную улыбку. — Так уж получилось… Никак не получается дойти… Хотя понимаю, что надо… А то я опять стану жирной и с трудом смогу сбросить набранные килограммы.

— О, похоже, кое-кто заразился болезнью под названием « лень »… — задумчиво говорит Анна и тихо усмехается. — Впрочем… Скоро начнется осень… Осенняя хандра, грусть и всякое такое…

— Считайте, что я и правда заразилась ленью, — со скромной улыбкой тихо отвечает Наталия. — А насчет осенней хандры ты права. Уже восьмое сентября, до начала осени осталось чуть больше двух недель… Как говорит мой папа, осень – это смерть всего живого, зима – это пустота, весна – рождение новой жизни, а лето – самый ее расцвет.

— Он верно это отметил… — задумчиво отвечает Ракель.

Подруги пару секунд ничего не говорят и переглядываются между собой. А затем они переводят взгляд в ту сторону, где находится входная дверь. Спустя несколько секунд в гостиную заходит Даниэль, держа в руках ключи от машины и верхнюю темно-коричневую куртку, которую он снимает на ходу. Мужчина направляется в гостиную, где сейчас находятся Анна, Ракель и Наталия, с целью оставить свои вещи там и сразу замечает свою возлюбленную в компании подружек.

— О, не знал, что у нас гости, — скромно улыбается Даниэль. — Привет, девчонки! Как поживайте?

— Привет, Даниэль, — с легкой улыбкой машет рукой Ракель.

— Привет, — дружелюбно произносит Наталия.

— Привет-привет, — мягко отвечает Даниэль и по-дружески обнимает Наталию и Ракель, чтобы поприветствовать их. — Рад видеть вас… Давно не встречались.