— Да, верно… — Терренс прижимает Ракель поближе к себе и нежно гладит ее по голове. — Просто в то время я еще не особо разбирался в людях. И легко поверил Рингеру, когда он рассказал мне о том, как ему плохо живется. Но если бы я знал, насколько он опасен, а его вине погибли два невинных человека, то ни за что бы не стал даже разговаривать с ним.

— Если бы у этого человека не было нужных знакомых, ему не удалось бы провернуть и половины того, что он сделал. Не помогли бы ни умение красиво говорить и промывать мозги человеку, ни те ворованные деньги, которые он платил им, чтобы испортить мне жизнь.

— О да! У него действительно превосходное обаяние. Он умеет получать то, что ему нужно. Не заметишь, как станешь прислуживать ему и заглядывать в его глаза. — Терренс ехидно усмехается. — Понимал, что раз он так уродлив, то можно хотя бы брать умением хорошо говорить… Вот и собрал вокруг себя целую армию, которая помогала ему довести план мести до конца и довести тебя до ужасного состояния.

— Я никогда этого не забуду. — Ракель подбирает какой-то камушек и начинает выводить им какие-то незамысловатые узоры на песке. — Меня до сих пор трясет от всего, что мне пришлось пережить, когда я встретилась с ним лицом к лицу. Было боязно не сколько находиться в том ужасном месте без какой-либо защиты, сколько было страшно за свою жизнь.

— А меня трясло только от одной мысли, что этот тип мог что-то сделать с тобой, — с грустью во взгляде отвечает Терренс.

— Но ты этого знал.

— Я представлял себе, на что мог пойти Саймон. И все мои опасения тогда подтвердились.

— И ты был уверен, что он захочет попытаться изнасиловать меня?

— Нет, я не думал, что он настолько рехнется и захочет надругаться над тобой.

— В глубине души я понимала, что Саймон специально заманил меня туда, чтобы прикончить. Но я до последнего хотела верить, что это не так. Что я сумею убедить его сдаться и оставить меня в покое. Но когда Рингер достал пистолет и направил его на меня, я поняла, что дедушка Фредерик и тетя Алисия были правы, когда они уговаривали меня не ехать туда.

Ракель тяжело вздыхает.

— Да, однажды мне уже приходилось бывать под прицелом пистолета… — добавляет Ракель, отрывает голову от плеча Терренса и опускает взгляд на вниз. — Но в тот момент у меня была хоть какая-то защита. А на этот раз я ехала совсем одна. Рядом никого не было. Было очень страшно…

— Когда… — с грустью во взгляде произносит Терренс, приобняв Ракель за плечи. — Когда я увидел, как Саймон приставил пистолет к твоей голове, мне хотелось послать все к черту и прикончить его. Сделать все, чтобы вырвать этот проклятый пистолет у него из рук, и прострелить ему голову. Мне было плевать на себя. Выстрел бы в меня – ну и черт с ним! Я был готов на все, лишь бы он оставил тебя в покое и ничего с тобой не сделал.

— Знаешь… — Ракель медленно переводит грустный взгляд на Терренса. — Когда я услышала твой голос, то почувствовала огромное облегчение. Никак не ожидала кого-то там встретить. Но тут вдруг появился ты и все те полицейские… Мне вдруг стало как-то легче. Легче от того, что я была не одна. Что кто-то мог помочь мне спастись от этого больного подонка.

— Мы не знали, куда идти, когда начали проверять то здание, — спокойно отвечает Терренс. — Нашли вас только по голосам. Когда ты начала громко кричать и проклинать его. Только так мы поняли, куда идти.

— Я подумала, что мой кошмар закончится. Но оказалось, что он только начинался. Потому что дальше произошло то, что я никогда не смогу забыть. А если и смогу заставить себя не думать об этом, то буду видеть все это в самых кошмарных снах.

— Я реально испугался, когда Саймон утащил тебя черт знает куда, — немного напрягшись, признается Терренс. — Паника была жуткая… Хотелось рвать и метать. От одной только мысли, что он убьет тебя. А перед этим надругается.

— Этот человек совсем слетел с катушек. Видел перед собой мою маму, говорил, что хочет заняться с ней любовью, и мечтал, чтобы она родила ему ребенка.

— Наверное, если бы не полицейские, я бы не смог взять себя в руки и пойти искать тебя. Они сумели, так сказать, привести меня в чувства. И мы все быстро сработались: несколько человек отправились искать сообщников Саймона, а остальные пошли за тобой и этим подонком.

— Никогда не забуду всего, что он хотел со мной сделать.

Ракель чувствует, как по ее щеке медленно скатывается слеза.

— Мне даже говорить об этом противно, — более низким голосом добавляет Ракель. — Неприятно… Больно… Этот больной человек хотел изнасиловать меня… Да, Саймон думал, что перед ним совершенно другой человек… Но это была я. Он хотел изнасиловать меня .

Ракель тяжело вздыхает, заметно напрягшись и занервничав.

— Сначала я хотела, чтобы кто-то пришел на помощь и что-то сделал, — с тихими всхлипами признается Ракель. — Но потом мне стало все равно… И я практически потеряла голос после всех этих криков… Так что я просто тихонько плакала. Пыталась смириться с мыслью, что было бесполезно кричать, ибо вряд ли меня кто-то услышал бы. И с ужасом думала о том, что этот больной человек снимет передо мной штаны и изнасилует прямо там…

Терренс бросает на Ракель свой грустный взгляд, приобнимает ее за плечи и мягко гладит по голове, пока та пользуется этим и прижимается поближе к мужчине.

— Мне было до смерти неприятно видеть ту картину, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Мне казалось, я прямо там прибью этого ублюдка или закопаю его заживо… Я был одержим такой злостью, какую еще никогда не испытывал.

— Должна признаться… — немного неуверенно произносит Ракель и переводит взгляд на Терренса. — Я хотела , чтобы ты пришел ко мне на помощь.

— Я знаю. Хорошо слышал твой голос. Твою мольбу о помощи.

— Все мои надежды были только на тебя. И слава богу, мои молитвы оказались услышаны.

— Я не стал сдерживать себя и набросился на него, несмотря на уговоры полицейских не делать глупостей. В тот момент меня никто не удержал бы. Сил сдерживаться уже не было, а желание отомстить этому подонку за все страдания и унижения, оказалось гораздо сильнее.

— Я помню вашу схватку, — тихо признается Ракель. — Хотя едва успела понять, что произошло… Сначала Рингер хотел снять с себя одежду и раздеть меня, но тут откуда-то внезапно появился ты и начал избивать этого подонка.

— И я делал это с огромным удовольствием. Мне так хотелось хорошенько врезать ему и заставить заплатить за все ужасные делишки. Тогда в меня буквально бес вселился! Я не сдерживал себя.

— Я видела.

— Вот в этом случае я нисколько не жалею, что был столь агрессивным. За это я никогда не буду испытывать сожаление.

— Знаешь… — посмотрев на Терренса, скромно улыбается Ракель. — В тот момент ты был совсем другой. Не такой, как раньше.

— В каком смысле?

— Нет, я не хочу сказать, что ты повел себя плохо или заставил бояться тебя. Наоборот! Во мне проснулась некая гордость! Я была очень рада, что ты пытался любой ценой помочь мне спастись от этого ужасного подонка. Тогда я увидела твою другую сторону и поняла, что ты можешь быть прекрасным защитником, на которого всегда можно положиться.

— Я и сам себе понравился в тот момент, — тихо хихикает Терренс. — Только жаль, что мне не удалось хорошенько избить его и подольше поквитаться с ним. Потому что ему удалось вырваться и вновь приставить пистолет к твоей голове.

— О, в тот момент я снова поверила в безысходность ситуации. Я начала мысленно прощаться со всеми, кого люблю. — Ракель нервно сглатывает. — Желание бороться куда-то улетучилось. Поэтому я решила, что буду просто ждать своей печальной участи. Готовилась отправиться к родителям.

Ракель на секунду замолкает.

— А потом этот человек загнал меня на крышу… — качает головой Ракель. — Ты себе не представляешь, что я чувствовала, когда стояла на краю. Когда смотрела вниз… Голова кружилась, а перед глазами проносилась вся жизнь.

— Я злился из-за того, что полицейским не удавалось его нейтрализовать, когда они жестко палили по нему, — задумчиво говорит Терренс. — Этому гаду как-то удавалось уворачиваться от пули. Я и сам не мог в него попасть, когда взялся за оружие.

— А я не могла убежать. Он сразу меня ловил. И… Потянул за собой, когда начал падать.

— До сих пор удивлен, как ты смогла забраться наверх.

— Мне чудом удалось зацепиться на какую-то болтающуюся конструкцию и забраться на нее. Потом я… Решила передохнуть несколько минут. Чтобы найти в себе силы взобраться наверх.

— Случай ведь был такой безнадежный . Не было никакой надежды на лучшее.

— Я и сама не поняла, как мне так повезло. И сильно удивилась, когда очутилась на той конструкции. Когда посмотрела вниз и… Увидела Саймона… Лежащего в крови… Без сознания…

— И ты попыталась забраться на крышу с той конструкции?

— Да. Хотя мне пришлось сильно рисковать, ведь та балка, на которой я видела, была очень далеко. Мне нужно было прыгнуть в сторону. Высоко . Над пропастью. А у меня не было сил даже стоять.

— Могла бы просто закричать и попросить о помощи. Мы бы все поняли.

— Да у меня уже горло болело от тех криков. Я конкретно так сорвала себе голос. И в тот момент я чувствовала себя измученным котенком, который пытается мякнуть и попросить о помощи, но которого никто не слышит.

— Так или иначе ты не сдалась. Собрала волю в кулак и пошла до конца.

— Адреналин помог. И как бы плохо ни было, я все-таки не хотела умирать.

— Я понимаю.

— Но если честно, я только сейчас смогла вспомнить, что произошло после падения с крыши. До этого был какой-то провал. То была перестрелка… А то я уже лежу на полу в твоих объятиях, рыдаю и не могу остановиться…

— А то, что было после?

— Не очень… Кто-то куда-то бегал, что-то делал и говорил… — Ракель опускает взгляд на свои руки. — Все было как в тумане… Помню, что ко мне подходили какие-то люди и что-то спрашивали… Врачи что-то делали, пока я без сил лежала на диване… Не понимая, где я и что произошло… Даже не помню, что они у меня спрашивали. И что я им отвечала. Хотя и помню, что ты сидел рядом и держал меня за руку.

— Понимаю.

— Гораздо лучше мне удалось запомнить звонок от тети, которая рассказала мне про дедушкин сердечный приступ. И я не забуду то, что почувствовала, когда услышала эту новость. Все на мгновение потемнело в глазах… Если бы я не села, то могла бы упасть в обморок во второй раз.

— Да и я сам был так ошарашен, что делал все на автомате… — спокойно отвечает Терренс. — Отвечал на вопросы, что-то спрашивал… Кто-то подсунул мне какие-то бумажки на подпись…

— Кстати, я вообще не помню и то, как мы добрались до больницы.

— Ну, учитывая, что ты всю поездку не сводила глаз из окна и о чем-то думала, то меня это не удивляет, — с легкой улыбкой пожимает плечами Терренс.

— Да?

— Я иногда наблюдал за тобой через зеркало заднего вида во время поездки и видел, что ты даже ни разу не поменяла положение с тех пор, как села в машину. Как уселась в одной позе, так в ней и осталась и ни разу ничего не сказала.

— Как я говорила, у меня было сильное потрясение. — Ракель пожимает плечами со смущенной улыбкой. — Вот даже позабыла половину всего, что произошло…

Ракель устало вздыхает.

— Хотя лучше бы я забыла не это, а то, что со мной вытворял этот подонок… — желает Ракель. — То, как я чуть не распрощалась с жизнью.

— Может, со временем все забудется, — выражает надежду Терренс.

— Вряд ли.

— Ну не забудешь… Просто перестанешь вспоминать.

— Не знаю… Может быть…

Терренс ничего не говорит и просто бросает легкую улыбку.

— Однако я смогла более-менее прийти в себя после того как… — задумчиво хочет сказать Ракель.

— Как между нами завязался разговор? — добавляет Терренс.

— Ну да… Хотя сначала мы немного повздорили, вспомнили старые обиды и немного приревновали друг друга… А точнее, это меня заклинило… — Ракель скромно смеется. — Но потом мне все же удалось немного успокоиться. И мы смогли спокойно поговорить. Наверное, в первый раз за долгое время.

— Наверное, у нас еще никогда не было столь откровенных разговоров, — задумчиво говорит Терренс.

— И надо сказать, этот разговор помог мне немного забыться. Так что мне стоит поблагодарить тебя за это. Ведь если бы тебя не было рядом, я бы точно сошла с ума до приезда тети…

— Именно поэтому я не мог оставить тебя одну. Ты была в таком состоянии, что могла сделать что угодно. Так что я был просто обязан остаться. И терпеть все твои истерики.

— И я действительно благодарна тебе за это, — скромно улыбается Ракель. — В тот момент мне было просто необходимо с кем-то поговорить и крепко кого-то обнять, чтобы почувствовать себя легче. А мысленно сломав некий барьер, я была готова подпустить к себе даже того, кого еще недавно ненавидела, и чью жизнь мечтала разрушить.

— Не думай, что я делал все это только из-за чувства стыда перед тобой и просьбы твоих родственников помочь тебе. То есть… Из-за этого тоже. Но это не главная причина, по которой я решил помочь тебе спастись от Саймона и остался в больнице до приезда Алисии.

— Правда? И какая же главная причина?

Перед тем, как что-то ответить, Терренс резко выдыхает и едва заметно улыбается, не особо боясь это говорить и будучи уверенным в своих словах.

— Главная причина заключается в том, что я люблю тебя, — без грамма нервозности и стеснения уверенно отвечает Терренс. — Я делал все это ради чувств к тебе. Которые все еще живы… И в последнее время стали намного сильнее…

Ракель не может скрыть своей скромной улыбки, услышав эти слова. Где-то в глубине души она уже давно мечтала услышать подобное. Правда девушка несколько секунд ничего не говорит и просто качает головой со слегка округленными глазами.

— Терренс… — с легкой улыбкой произносит Ракель и немного отстраняется от Терренса. — Я…

— Послушай, Ракель, я понимаю, что мы вряд ли сможем все исправить, — вполне уверенно отвечает Терренс. — Знаю, что мы уже решили, что расстаемся раз и навсегда. Но знай, что даже этот факт не заставит меня забыть о тебе.

— Правда?

— Мои эмоции и чувства слишком сильны, чтобы пытаться сделать это. А сейчас, как мне кажется, они стали намного сильнее… — Терренс бросает легкую улыбку. — Однажды я пытался это сделать, когда обозлился и желал мести. Но ничего хорошего из этого не вышло. И я только больше убедился в том, что бесполезно бежать от того, что должно случиться.

— Верно… — кивает Ракель.

— Отношения с тобой совсем иные. Не такие, какие у меня были раньше. Они иные в хорошем смысле. — Терренс на секунду опускает взгляд. — Я больше не буду отрицать это. И даже если мы расстались и теперь будем жить своей жизнью, то я все равно не перестану говорить, что люблю тебя. Я сомневаюсь, что смогу любить кого-то намного сильнее. Ибо ты особенная .

— Мне кажется, если бы мы оба того захотели, то можно было бы попытаться дать нашим отношениям второй шанс, — задумчиво говорит Ракель. — С учетом всех ошибок, которые мы совершили…

— А ты бы хотела этого? — Терренс переводит взгляд на Ракель и уверенно смотрит ей в глаза. — Только ответь, пожалуйста, честно. Давай не будем пытаться как-то выкручиваться и лгать, а просто скажем друг другу, чего мы сейчас хотим на самом деле. Точнее, дадим ответ на вопрос: « Хотим ли мы попробовать спасти наши отношения? ».

В воздухе воцаряется напряженная пауза, которая тянется, казалось бы, вечность. Конечно, Ракель хотела бы дать Терренсу второй шанс и спасти их отношения, у которых все-таки есть шанс на реанимацию. Однако ее чувства и разум вновь вступают в ожесточенную схватку, пытаясь подавить друг друга.

Сердце истошно кричит, что девушке нужно выразить свое согласие, избавив с жалостью во взгляде смотрящего на нее мужчину от страданий. Однако разум заставляет ее вспомнить о тех временах, которые она изо всех сил старается вычеркнуть из своей памяти. Он заставляет Ракель ответить Терренсу жестоким отказом и навсегда вычеркнуть его из жизни, все-таки решив не воссоединяться с ним и забыв об этом разговоре и всем, что они друг другу сказали. Ответить отказом – значит остаток дней страдать от своей любви, а положительный ответ еще не означает, что все будет хорошо и безоблачно.

Что же делать? Как поступить? Обрести себя на страдания и ответить отказом? Или действительно послушать совет Терренса и рассказать о своих настоящих чувствах? Самые худшие воспоминания продолжают атаковывать девушку и заставляют дать отрицательный ответ и соврать. Хоть у нее практически нет сил бороться, она совсем не хочет подчиняться разуму. Желает послушать зов своего сердца, которое буквально обливается кровью от одной только мысли о том, к каким последствиям может привести ее отказ. Кто знает, может, Терренс вообще пропадает без нее и окончательно запустит себя. Она же прекрасно видит, что тот потерял смысл жить и чего-то добиваться. Ему явно нужен какой-то источник сил, чтобы продолжить стремиться к своим целям…

«Нет-нет, я не хочу подчиняться разуму и наплевать на свои чувства, — с прикрытыми глазами качает головой Ракель. — Не хочу!Я уже сделала это в первый раз, но это не принесло мне радости. У меня сердце обливаться кровью от одной только мысли, что все так и случится.»

Ракель тихо шмыгает носом.

«Я не могу так поступить… — думает Ракель. — Не могу бросить человека, который так нуждается во мне… В котором нуждаюсь я… Нет-нет, я должна перебороть себя! Должна хотя бы попытаться. И на этот раз я точно сделаю так, как велит мне мое сердце. Которое говорит мне, что у меня и самой окончательно пропадет смысл жить, если я брошу его. Расстаться я всегда успею. А вот стать счастливой – не всегда.»

Спустя несколько секунд после борьбы со своими противоречиями Ракель резко выдыхает и вполне уверенно переводит взгляд на Терренса.

— Да, Терренс, я хочу этого, — уверенно кивает Ракель и мягко кладет руку на плечо Терренса. — Очень хочу…

— Правда? — слегка улыбается Терренс.

— Я хочу снова проживать те прекрасные моменты, которые происходили между нами, когда мы не думали, что все может стать намного хуже.

— Я тоже…

— Поверь, мои чувства вовсе не угасли, и я совсем не охладела к тебе. Они все еще живы. А сейчас я вообще понимаю, что люблю тебя намного сильнее прежнего и вряд ли смогу смириться с нашей разлукой. — Ракель нервно сглатывает. — Кто знает, может, мои чувства будут только набирать силу с каждым днем. Я не уверена, что смогу полюбить кого-то еще. Потому что для того, чтобы полюбить другого, нужно разлюбить того, кого ты любил ранее. А я не могу это сделать. Как бы я ни старалась.

Ракель на секунду опускает взгляд на свои руки.

— Несмотря на ту боль, которую ты мне причинил – сейчас я нисколько не сомневаюсь, что безо всякого желания, моя любовь к тебе все еще жива, — признается Ракель — И я могла бы дать тебе шанс спасти наши отношения, если бы ты того захотел…

Ракель тихонько шмыгает носом.

— Я говорила всем, что больше не люблю тебя и воспользовалась тобой, чтобы убедить других и саму себя в том, что не является правдой, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Хоть меня и поддерживали, все считали, что я вру. Они как будто видели меня насквозь и понимали, что в глубине души я по-прежнему любила тебя… И они оказались абсолютно правы.

Ракель со смущенной улыбкой пожимает плечами.

— Похоже… — тихо произносит Ракель. — Я действительно не в силах изменить то, что находится не в моей власти… Как бы усиленно я ни сопротивлялась и пыталась бежать, я оказалась бессильна.

Ракель переводит взгляд на океан.

— Может, кто-то сказал бы, что я просто не хочу забывать тебя и смотреть на других мужчин, — предполагает Ракель. — И они окажутся правы. Я действительно этого не хочу. И больше не буду убеждать себя в том, что готова двигаться дальше. Да, может, ты далеко не идеальный. Но кто из нас совершенство? Все мы храним какие-то скелеты в шкафу! У всех есть свои недостатки. А когда ты кого-то любишь, то либо постараешься смириться с этим, либо дашь человеку стимул измениться и стать лучше. Я не буду пытаться изменить тебя, но надеюсь, что с моей помощью ты научишься держать себя в руках.

Пожалуй, это то, что так сильно хотел услышать Терренс. Он прекрасно видел, как Ракель пыталась бороться со своими сомнениями, которые поселялись в нее каждый раз, когда ей предстояло принимать какое-то важное решение насчет их отношений. Однако она все-таки смогла преодолеть все свои страхи и сомнения и рассказать всю правду. Это заставляет его понять, что еще не все потеряно. Как и предполагали многие люди. Они оказались правы, ведь если очень сильно чего-то захотеть – возможно все.

— Пожалуй, это лучшие слова, которые я слышал в последнее время, — с легкой улыбкой говорит Терренс и замолкает на пару секунд. — Потому что я тоже очень хочу попытаться сделать все, чтобы снова пережить те прекрасные мгновения. Я хочу быть счастливым и сделать тебя такой же.

Терренс нервно сглатывает.

— Да, я не идеален и знаю, что у меня сложный характер, — признается Терренс. — Но я стараюсь меняться. Стараюсь держать себя в руках. И буду прилагать еще больше усилий. Потому что не хочу потерять близких мне людей.

— Уверена, что у тебя получится, — скромно улыбается Ракель.

— Хочу доказать людям из шоу-бизнеса и своим фанатам, что я вовсе не такой ужасный. Что я вырос и все осознал. Хочу, чтобы все поверили, что я совершаю хорошие поступки по своему желанию. Что я больше не буду делать что-то только для того, чтобы обелить себя.

Ракель ничего не говорит и продолжает скромно улыбаться Терренсу, в глубине души радуясь происходящему как маленький ребенок и практически забывая об обиде на этого человека за причиненную ей боль и желании мстить ему.

— Я рада это слышать, — скромно говорит Ракель.

— Я бы пожертвовал многим, чтобы все исправить, — тихо признается Терренс. — Очень многим… Я не могу изменить прошлое, но мне вполне под силу изменить будущее. Под силу сделать все, чтобы люди обсуждали только лишь мои хорошие поступки и слова и забыли все плохое, что я сделал, когда был юным и глупым.

Ракель бросает Терренсу короткий взгляд, прижимается поближе к нему и кладет голову ему на плечо. Тот неосознанно улыбается и крепко обнимает девушку обеими руками, носом уткнувшись в ее макушку, которую он мягко гладит. Простое объятие заставляет их почувствовать какое-то приятное тепло и понимать, что рядом с ними сидит родной человек. А мужчина улыбается намного шире, когда брюнетка легонько трется носом об его щеку. Кажется, что с каждым новым прикосновением они становятся все ближе друг к другу и понимают, насколько им дорог любимый человек, с которым ни один из них не хочет расставаться.

— Кстати, а ты и правда уедешь отсюда? — неуверенно спрашивает Ракель, начав сомневаться в том, что ей стоит соглашаться с разрывом отношений.

— Да, это мое окончательное решение, — пожимает плечами Терренс, все больше начиная сомневаться в правильности своей затее, но почему-то не торопясь говорить Ракель о своих сомнениях. — Правда не сразу, потому что я должен в кратчайшие сроки найти покупателя на дом и получить за него деньги.

— А как же служанки? Где они будут работать, если ты продашь дом и уедешь отсюда?

— Я постараюсь найти для них хорошую работу… У меня есть один знакомый, который ищет себе новых горничных. Я попробую поговорить с ним и предложить все три кандидатуры. Может, кто-то ему понравится, и он возьмет на работу хотя бы одну из них… — Терренс качает головой. — Ведь я не хочу увольнять Блер, Кристиану и Виолетту и оставлять их без работы. У них жизнь далеко не самая лучшая. Да и они далеко не богатые для того, чтобы не переживать из-за потери работы…

— Да уж… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Ракель. — У них действительно очень непростая жизнь. Блер – единственная, кто обеспечивает маму и младшего брата. К сожалению, они не могут работать, так как мальчик еще маленький, а у женщины плохое здоровье. Виолетта одна воспитывает маленького ребенка, которого надо кормить, одевать и учить. Из всех помощников у нее есть только мать, которая сидит с девочкой, пока сама Виолетта работает. А Кристиана… — Ракель замолкает, на пару секунд задумывается и пожимает плечами. — А что с ней происходит, я не знаю… Кристиана любит поболтать, но никогда не рассказывала мне о своих семейных проблемах.

— Кристиана не любит об этом говорить, но как-то она все-таки рассказала мне, что ее дочь болеет какой-то тяжелой болезнью, — с грустью во взгляде отвечает Терренс.

— Она больна?

— Да. Правда я не знаю, чем именно. Но знаю только то, что у нее с рождения какая-то группа инвалидности.

— О, господи…

— Той девушке требуется сложная операция, которая делается где-то за границей, но она стоит бешеных денег, а для Кристианы это огромная сумма.

— И она пытается ее заработать?

— Да. Я как-то хотел предложить ей свою помощь и оплатить хотя бы часть суммы, но она наотрез отказалась и сказала, что будет сама искать деньги на лечение.

— Ого! — прикрывает рот рукой Ракель. — Не знала, что у нее тяжело больная дочь, да еще и с инвалидностью.

— Сам был в шоке, когда узнал это.

— Надо же… А мне все казалось, что Кристиана находится в прекрасном расположении духа.

— Да, но это лишь так кажется. На самом у нее горе.

— Боже мой… — Ракель тяжело вздыхает и поджимает колени под себя. — Иногда жизнь бывает слишком несправедлива по отношению к некоторым людям…

— Это верно, — кивает Терренс. — Эта женщина никогда не показывает своих эмоций, блестяще выполняет свою работу и руководит остальными. О такой прекрасной служанке могли бы мечтать многие богатые люди. Хотя все мои служанки хорошие. Любому, кто даст им работу после того как я отпущу их и уеду отсюда, крупно повезет заполучить столь трудолюбивых людей.

Терренс замолкает на пару секунд, молча рассматривая дальние горизонты и морскими волнами.

— Но как я уже сказал, у меня есть только один знакомый, который ищет служанок, — задумчиво добавляет Терренс. — Хотя я обязательно поспрашиваю других и узнаю, не нужны ли им горничные. И надеюсь, что я успею все сделать до того, как мой дом будет продан.

— Ты и правда хочешь уехать отсюда? — с грустью во взгляде спрашивает Ракель.

— А что мне остается? Я хочу забыть все плохое, что здесь когда-то происходило. Хочу… Начать жизнь заново…

Терренс нервно сглатывает, на самом деле сомневаясь в том, что ему стоит уезжать отсюда, и намеренно решив убедить Ракель в том, что он не хочет оставаться в своем родном городе. Он делает это потому, что хочет проверить ее реакцию. Хочет знать, так ли сильно девушка хочет спасти их отношения и остаться с ним. Захочет ли она попытаться остановить его или же спокойно, без криков и выдранных на голове волос отпустит.

— Может быть, ты получше подумаешь о своем решений? — с грустью во взгляде качает головой Ракель.

— Уже подумал, — уверенно произносит Терренс.

— Пожалуйста, Терренс, подумай хорошенько! Неужели ты готов бросить здесь тех людей, с которыми дружил? Которых любил… — Ракель на секунду замолкает и тихо шмыгает носом. — Которых до сих пор любишь…

— Нет, Ракель, все уже решено ! — качает головой Терренс. — Я должен сделать это. Должен начать свою жизнь с чистого листа.

— Неужели ты хочешь все бросить только из-за того, что у тебя пропала мотивация что-то делать?

— Верно… Мотивация пропала.

— А как же твоя актерская карьера?

— Я ее закончу.

— А карьера музыканта, которую ты так хотел начать? У тебя же огромный талант к музыке! Ты так здорово поешь и играешь на гитаре! Такой талант не должен пропадать! И вообще, ты должен был намного раньше показать его!

— После стольких неудачных попыток пробиться в музыкальный мир я все больше начал думать, что стать музыкантом – не моя судьба.

— Ничего страшного, не все достается легко и сразу. Я уверена, что рано или поздно найдется кто-то, который захочет помочь тебе записать, по крайней мере, одну песню.

— Я не расстраиваюсь из-за этого. Все что ни делается, все к лучшему… — Терренс бросает мимолетную улыбку. — Раз у меня ничего не получилось, значит, я буду искать что-то другое.

— Но ведь многие люди неоднократно пробуют что-то сделать и терпят неудачи. Однако если очень захотеть и стремиться к своей цели, то рано или поздно удача улыбнется тебе.

— Сейчас я хочу только одного – уехать отсюда как можно дальше и жить там, никто не знает даже мое имя. Где я буду для всех обычным человеком… Может, я даже возьму себе другое имя и буду не Терренсом МакКлайфом, а кем-то другим.

— Но…

— Уверен, что после нескольких недель путешествия по всему миру я найду место, которое будет идеально мне подходить.

Терренс с грустью во взгляде тихо вздыхает, решив применить все свои актерские способности для того, чтобы показаться Ракель более убедительным и разочаровавшимся в себе и своей удачи.

— Мне все равно, где жить, — более низким голосом добавляет Терренс. — Я не боюсь трудностей, голода и холода. Если я захочу жить на каком-нибудь необитаемом острове, то меня это не испугает.

— Нет, Терренс, пожалуйста, не делай это, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель, не подозревая, что она довольно легко попала в ловушку Терренса и всерьез веря, что он и правда хочет все бросить и забить на себя и свой огромный талант.

— Не знаю, куда меня занесет судьба. Но где я бы ни был, уверен, что там мне станет намного лучше. Потому что не будет никого, кого я знаю.

— Ради бога, не делай это. Я не хочу, чтобы ты уезжал! Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще!

— Прости, но я уже все решил, — с грустью во взгляде качает головой Терренс. — Как только найдется покупатель на мой дом, я уеду отсюда и больше не вернусь.

— Нет! — отчаянно восклицает Ракель. — Ты не можешь оставить меня здесь!

— Я останусь здесь до продажи своего дома, а потом со спокойной душой куплю билет в один конец в какую-нибудь страну и буду ездить по миру. Искать новое жилье.

— Я не хочу снова потерять тебя! — Ракель тихо шмыгает носом. — Не хочу!

— Тебя это не должно волновать, — без эмоций во взгляде низким голосом произносит Терренс.

— Но меня это волнует !

— Не беспокойся, Ракель, ты стала свободной и можешь делать все, что хочешь. Я уже не имею к тебе никакого отношения. А однажды найдешь кого-то другого, кто полюбит тебя и даст тебе намного больше меня.

— Мне не нужен другой, — резко качает головой Ракель. — Мне нужен ты ! Только ты!

— Перестань…

— Если все так случится, то я и сама потеряю смысл жить и желание чего-то добиваться, — Ракель издает тихий всхлип. — Я не смогу пережить эту боль…

— Ты – сильная девушка. — Терренс мягко гладит Ракель по плечу. — Уверен, что ты все сможешь пережить.

— Ты причиняешь мне боль…

— Пожалуйста, не беспокойся за меня. Я как-нибудь проживу. И надеюсь, что стану счастливым.

— Нет…

— Я даю тебе шанс быть счастливой и делать все, что ты хочешь. Отпускаю тебя с легким сердцем и желаю тебе всего самого лучше.

— Нет, Терренс, нет, не говори так! — с подступающими к глазам слезами отчаянно умоляет Ракель. — Я не хочу, чтобы это случилось! Не хочу!

— Я все решил. Уже давно. Осталось лишь немного подождать и сделать некоторые дела.

— Нет…

— Здесь мне больше нечего делать.

— Ну хорошо… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель, не сдерживая свои слезы и все больше приходя в отчаяние от мысли, что это может означать конец всей истории. — Хорошо… Раз ты хочешь отсюда, то мы поедем вместе.

— А? — округляет глаза Терренс, вопросительно смотря на Ракель.

— Я поеду с тобой. Куда ты захочешь. И сама откажусь ото всего, что у меня есть.

— Перестань, Ракель.

— Если я совершу очередную ошибку и отпущу тебя, то никогда не смогу простить себя.

— Меня никто не удержит. Даже ты .

— Нет! — отчаянно восклицает Ракель. — Я не позволю тебе погубить себя и всю жизнь провести вдали ото людей.

— Ракель…

— И буду с тобой до самого конца. — Ракель крепко берет Терренса за руку, уверенно смотря ему в глаза. — Если мы все еще вместе, то пойдем куда угодно. Вдвоем .

— Не стоит, — тихо произносит Терренс. — У тебя здесь все.

— Но я готова ото всего отказаться. Ради тебя. — Ракель мягко гладит Терренса по щеке. — Я готова сделать это, если ты того захочешь. Однажды я наплевала на тебя и даже не думала делать ради тебя хоть что-то. Но сейчас не допущу этой ошибки вновь. Не допущу, потому что слишком люблю и не хочу терять.

— Прости, но я не могу взять тебя с собой, — продолжает играть свою роль Терренс.

— Пожалуйста, Терренс, не бросай меня… Не оставляй меня одну. Я не хочу тебя терять. Пожалуйста… П-пожалуйста…

Ракель качает головой с глазами, полные слез, а потом крепко обнимает Терренса, прижавшись поближе к его груди, в которую она утыкается носом, и начав тихонько, но безутешно плакать. Мужчина же нервно сглатывает и отвечает на эти объятия, нежно погладив девушку по голове и поцеловав ее в макушку.

И вместе с этим Терренс также хитро улыбается, не скрывая своей радости из-за маленькой победы. Ведь ему легко удалось разыграть небольшой спектакль перед Ракель и убедить ее в том, что он хочет покинуть этот город и потерял смысл и дальше чего-то добиваться. Да так удачно, что она горько плачет у него на груди, страшно боится, что он уедет, и едва ли не готова отправиться вслед за ним… Нет, конечно, мужчина хотел уехать из города, когда ему казалось, что у него не получится наладить отношения с девушкой. Но сейчас у него появляется все большая надежда на то, что его самое сокровенное желание может осуществиться.

А в какой-то момент Терренс начинает очень тихо хихикать и скромно улыбаться. Заметив это, Ракель отстраняется от него и сама не может сдержать улыбку и хихиканье сквозь слезы.

— Эй, почему ты улыбаешься? — сквозь смех недоумевает Ракель и тихо шмыгает носом. — Неужели мои слова показались тебе смешными? Неужели ты не веришь мне?

— Нет, я, конечно же, верю… — скромно смеется Терренс, начав чуть громче смеяться и покачивая головой. — Просто…

— Клянусь, я правда откажусь ото всего и поеду с тобой в любое место. Только скажи, что ты хочешь этого, и я сделаю это. Я на все готова ради тебя. На все!

Терренс ничего не говорит и улыбается намного шире с довольно гордым видом, мысленно похвалив себя за хорошую игру и получение желаемой реакции, которая открыла ему настоящие чувства Ракель, с жалостью во взгляде смотрящей на него.

— Ах, Ракель… — тихо выдыхает Терренс. — А ты, оказывается, очень внушаемая. Тебя легко можно заставить поверить в любую ложь. Наверное, Рингер это сразу понял и поэтому наговорил тебе все те вещи.

— В смысле? — слегка хмурится Ракель.

— Ну и я также убедился в том, что у меня все еще огромный актерский талант. — Терренс немного приглаживает свои волосы. — Не зря люди говорили, что мне просто невозможно поверить, ибо я чертовски хорошо играю своих персонажей и показываю их эмоции.

— Не поняла…

К этому моменту Ракель перестает смеяться, улыбаться и горько плакать, начав понимать, что ее здорово обманули.

— Ты что такое говоришь? — недоумевает Ракель. — Что все это значит?

— Это означает, что тебя, дурочку, обманули , — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Терренс.

— То есть, дурочку обманули? Хочешь сказать, что ты вовсе и не собирался никуда уезжать? Это что, было всего лишь шоу одного актера?

— Не совсем… Я действительно хотел уехать и завершить свою карьеру. Но это было тогда, когда мне казалось, что ничего не удастся изменить. Однако сейчас у меня появилось чувство, что что-то еще может наладиться.

Терренс слегка наклоняет голову в бок.

— Именно поэтому я решил воспользоваться случаем, — с хитрой улыбкой признается Терренс. — Применил свои актерские способности и подключил все свое обаяние, чтобы выглядеть в твоих глазах гораздо убедительнее.

Терренс улыбается намного шире.

— И я получил ту реакцию, которую хотел, — уверенно заявляет Терренс.

— То есть, ты водил меня за нос? — сильно хмурится Ракель.

— Я знал, что стоит мне вызвать у тебя жалость, то ты тут же выложишь на блюдечке все, что чувствуешь на самом деле. И мне это удалось!

— С ума сойти!

Ракель слегка приоткрывает рот, будучи возмущенной услышанным и затаив обиду на Терренса за то, что он посмел так нагло играть на ее чувствах.

— Теперь еще и ты решил меня за нос поводить! — громко возмущается Ракель.

— Зато ты была искренняя , — бодро отмечает Терренс.

— Черт… Неужели все, что сейчас произошло, было спектаклем? Неужели все твои слова были ложью? Все слова о том, что ты хочешь все вернуть, что многое отдал бы, лишь бы все было по-другому…

— Нет-нет, это не так, — возражает Терренс, положив руки на плечи Ракель. — Клянусь, я играл только сейчас, когда говорил об отъезде и желании отказаться от карьеры. А все остальное – самая настоящая правда.

— Ну да, конечно! — хмуро бросает Ракель. — Увидел, что я дала слабину, и решил поиграть со мной!

— Только чуть-чуть!

— И как только у тебя хватило совести!

— Ну, Ракель…

— Знаешь, что, МакКлайф, я тебе еще это припомню! — угрожает пальцем Ракель. — Я тебе покажу, что значит обманывать девушку! Ты узнаешь, кто такая Ракель Кэмерон. Узнаешь, на что она способна, когда кто-то приводит ее в ярость.

— Эй, ну все-все, успокойся! — Терренс с тихим смешком прижимает хмурую Ракель к себе и нежно гладит ее по голове. — Все хорошо. Не надо так заводиться… Тс-с-с…

— Только не вздумай подлизываться! — восклицает Ракель и резко отстраняется от Терренса. — А иначе ты очень пожалеешь о том, что устроил этот концерт!

— Зато как четко это сработало! — Терренс мягко целует хмурую Ракель в висок и немного поправляет ей волосы. — Я увидел твое настоящее лицо, а не ту маску, которую ты на себя надела. И теперь не сомневаюсь, что ты хочешь того же, что и я.

Хоть объятия любимого человека немного успокаивают Ракель немного успокоиться, она – ну, никак – не может оставить идею отомстить Терренсу за то, что он так легко обманул ее. Девушка также применяет свои актерские способности, дав понять, что она решительно настроена отомстить за столь жесткий обман.