— Ар-р-р, твою мать! — раздраженно рычит Терренс. — Когда твой рот был закрыт, ты нравилась мне гораздо больше.

— Да и ты казался мне куда лучше, когда молчал! — повышает голос Ракель, не скрывая своего раздражения.

— Ты начинаешь все больше бесить меня.

— А ты – меня!

— Не вынуждай меня придушить тебя.

— Да даже если бы на свете не было других мужчин, кроме тебя, я предпочла бы быть одной. Лучше умереть, чем быть с тем, кто изменяет, оскорбляет, унижает, не умеет любить, заботиться и уважать, и смеет поднимать руку на девушку.

— Кто бы говорил! Сама-то ни черта не знает, как быть верной и заботиться о других, но решила других поучить, как любить и ценить тех, кто тебе дорог!

— Лучше уж умереть одинокой и бездетной, чем жить с таким подонком, как ты.

— Тебе, блять, пособачиться захотелось? Захотела надавать кому-нибудь люлей! После того как сама их получила!

— Я смотрю, тебе захотелось в героя поиграть!

— Ракель!

— Что, МакКлайф, твоя белобрысая шлюха не дает тебе повода стать суперменом, и ты заскучал? — ехидно усмехается Ракель, будучи слишком возбужденной из-за той ревности, что вновь проснулась в ее сердце. — Надоело только лишь трахаться с ней? Захотелось чего-то нового? А она не дает?

— Сейчас же прекрати этот концерт, — сухо требует Терренс. — У меня нет желания ругаться с тобой и слушать твои вопли.

— А у меня нет желания видеть твою наглую рожу! — громко заявляет Ракель. — НИ МАЛЕЙШЕГО!

— Так, ну-ка прекратила здесь орать как истеричка! — грубо, громко требует Терренс. — Забыла, что мы находимся в больнице, а твой дед находится при смерти?

— Нет, я не забыла про него! — резко бросает Ракель и отворачивается в другую сторону.

— Тогда заткнись и подумай о нем! О том, чтобы с ним все было хорошо!

— Да ты бесишь меня своим присутствием до смерти! Заставляешь мечтать наброситься на любого!

— Если ты и дальше продолжишь так себя вести, то точно заставишь меня придушить тебя собственными руками.

— Лучше бы сам заткнулся и сидел здесь молча! — Ракель резко выдыхает. — Скорее бы уже приехала тетя Алисия. Чтобы она заставила тебя свалить отсюда и забыть о моем существовании.

— Послушай, Ракель… — медленно выдыхает Терренс, с трудом стараясь оставаться спокойным. — Мы находимся здесь не для того, чтобы ссориться, выяснять наши отношения и еще больше настраивать друг друга против себя. Ты здесь для того, чтобы быть рядом со своим дедушкой, а я нахожусь здесь для того, чтобы поддержать тебя.

— Мне не нужна твоя поддержка! Я хочу лишь одного – чтобы ты оставил меня в покое.

— Я не хочу оставлять тебя одну в такой тяжелый момент. В таком тяжелом состоянии, когда ты способна на любую глупость.

— Я не просила тебя помогать мне, МакКлайф. — Ракель со скрещенными на груди руками переводит взгляд на Терренса. — Эта была идея целиком и полностью принадлежала только тебе. Ты пошел на это по своей воле!

— Верно, я сам изъявил желание, — спокойно подтверждает Терренс.

— Не стоило. Я бы и без тебя прекрасно справилась!

— О да, конечно! — закатывает глаза Терренс. — Тебя чуть не убили и не изнасиловали, а ты говоришь, что справилась бы.

— Справилась бы!

— Господи, какая же ты упрямая девчонка… — тихо рычит Терренс, проводя руками по лицу. — Как же ты любишь делать все по-своему. Правда потом тебе же и приходится отвечать за последствия твоих необдуманных действий.

— Что, МакКлайф, думал, совершив столь героический поступок, я мгновенно забуду все, что мне пришлось вытерпеть от тебя? Ха! Не дождешься!

Ракель резко встает с дивана и начинает нервно ходить возле дивана туда-сюда.

— А я не просил тебя отправляться туда одной! — срывается на крик Терренс, тоже резко встает и начинает активно жестикулировать, все больше теряя терпение и желание сдерживать себя и не начинать скандал. — Не просил!

— Это мое дело! — восклицает Ракель.

— Ты прекрасно знала, чем это могло закончится! Знала, что этот ублюдок хотел грохнуть тебя! Но ты, блять, все равно поперлась туда одна! Решила поиграть в героиню! Добрую фею, которая наивно думала, что она сможет мгновенно исправить больного, злого человека!

— Тебе-то какая, черт возьми, разница? — громко усмехается Ракель. — Если бы я там и сдохла, тебе бы не пришлось страдать. Ты стал бы счастливым от мысли, что мог спокойно жениться на той шлюхе, которая дала бы тебе то, что не дала я. И трахалась бы с тобой двадцать четыре часа в сутки!

— Нет, ты точно начинаешь сходить с ума, — резко хлопает рукой по лбу Терренс.

— Кто здесь точно окончательно рехнулся, так это ты! — грубо бросает Ракель, тыкнув в Терренса пальцем.

— Слушай, Кэмерон, приди ты уже в себя и успокойся, наконец! Или ты довела себя до такого состояния, что вообще не ничего не соображаешь и выпаливаешь то, о чем думаешь?

— Знаешь, я все больше начинаю понимать, что Саймон оказался абсолютно прав насчет тебя. Что ты всегда был больным психом, но отчаянно пытался это скрыть и отрицал любые обвинения.

— Ну да, конечно! А ты, как наивная глупая дура, слушала его с раскрытым ртом и верила каждому его слову!

— Понимаю, всегда неприятно признавать подобное. Особенно тебе. Потому что ты хочешь, чтобы тебя считали идеальным и неотразимым. Даже сейчас ты так сильно захотел стать хорошим для меня и убедить расстаться в хороших отношениях, что притащил туда полицию и, как истеричка, орал и размахивал руками, типа защищая меня от Рингера.

— Да, а ты забыла, как сама звала меня на помощь? — ехидно усмехается Терренс. — Как умоляла не бросать тебя!

— Что?

— Между прочим, я все прекрасно слышал! Твои крики о помощи были слышны за несколько метров от меня! Так громко вопила, что потом едва не сорвала себе голос.

— Я такого не помню! — раздраженно лжет Ракель.

— Ах, не помнишь! — Терренс расставляет руки в бока. — Ну ничего, я быстро освежу тебе память. У меня достаточно свидетелей, которые все подтвердят. Могу даже расспросить самого Рингера, который напомнит тебе о том, что ты так легко забыла.

— Если ты хотел задобрить меня, появившись в том месте вместе с полицией, то твой план провалился, дорогой мой. Можешь играть в героя сколько угодно, но люди все равно узнают, что ты за сволочь, и перестанут верить в твою игру на публику.

— Ракель!

— Я обещала, что испорчу тебе жизнь и карьеру! И я это сделаю!

— Да, а что же ты до сих пор не сделала этого? Почему ничего никому не говоришь? Ты же мечтала едва ли не с первого дня после того как мы впервые встретились!

— А ты за это не переживай. Я не забыла о своем обещании. И выполню его. Очень скоро. Как только дедушке станет лучше, я немедленно сделаю то, что тебе пообещала. Клянусь, Терренс. И вместе с этим буду наслаждаться временем, проведенное в статусе свободной девушки.

— Делай что хочешь, только прекрати вести себя как истеричка.

— Ах, это я истеричка? — громко возмущается Ракель.

— И хватит, черт возьми орать! Успокойся уже! И прекрати закатывать истерики, пока врачи не услышали тебя и не решили усыпить на несколько часов.

— А ты проваливай к чертовой матери! — громко требует Ракель. — И больше не смей приближаться ко мне! Нас с тобой уже ничто не связывает! И я уже поблагодарила Бога за то, что мы не додумались пожениться, и мне не придется ждать, когда нас наконец-то разведут.

— Я же сказал, что уйду только тогда, когда сюда приедет Алисия.

— Не надо строить из себя святого, МакКлайф. Я уже давно раскусила тебя и не верю твоему якобы раскаянию. Все, что ты сделал некоторое время назад – сплошная показуха, от которой меня реально тошнит.

— Серьезно? — удивляется Терренс, которого так или иначе задевают слова Ракель.

— И надеясь задобрить меня и заставить поблагодарить тебя, ты добился обратного. Ты заставил меня еще больше возненавидеть тебя!

— Кэмерон!

— Проваливай отсюда! — громко требует Ракель. — Козел! Мразь! Сволочь! Предатель! Кобель! Ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! ПРОКЛЯТ!

— Так, мне все это НАДОЕЛО! — срывается на крик Терренс, резко ударив ладонью по одной из больничных стен. — Я хотел разговаривать с тобой по-хорошему, вошел в твое положение, отвез тебя в больницу и решил остаться, чтобы не оставлять одну. Но я вижу, что ты не намерена идти на мировую и опять начинаешь закатывать скандалы. Делаешь все, чтобы тебя услышала ВСЯ БОЛЬНИЦА!

— Был бы нормальным мужиком и не вел себя так омерзительно, сейчас все было бы хорошо!

— ЗАТКНИСЬ, СУКА! — выходит из себя Терренс. — СЕЙЧАС ЖЕ ЗАКРЫЛА СВОЙ РОТ! Ты добилась своего и вывела меня из себя. Я совсем не хотел ругаться, но видно, что тебе не нравится спокойствие. Не нравится, когда с тобой НОРМАЛЬНО обращаются! Любишь все время получать люлей! Поэтому ты и отвергала всех мужиков. Потому что они тебя не дубасили!

— Ха, говоришь, чтобы я не орала, но сам вопишь на всю больницу как псих! — ехидно усмехается Ракель, расставив руки в бока.

— Знаешь, что? Да мне по хер, благодарна ты мне или нет! Я не нуждаюсь в похвале и просто хотел выполнить долг! Да, я мог наплевать на тебя и позволить разбираться с этим больным ублюдком одной. Но я не сделал этого. И вон из кожи лез, чтобы он был пойман его. Я сделал это! Я облегчил себе душу! И теперь совесть не терзает меня. Я могу не стыдиться. И смело возражать, если люди скажут мне, что я ничего не сделал для того, чтобы помочь тебе.

— Ну вот и признался, что сделал все это лишь ради того, чтобы прикрыть свою задницу. Что ты притворялся, что тебе не все равно на меня.

— Не надо интерпретировать мои слова по-своему.

— Однако я не могу не признать, что ты играешь просто замечательно! — Ракель негромко хлопает в ладони. — Молодец, Терренс, ты в очередной раз доказываешь, что не зря был одним из лучших актеров своего времени. Вон как здорово показал ревность и злость! Полицейские едва сдерживали тебя!

— А ты думаешь, я мог так просто сидеть и смотреть на то, как этот ублюдок прямо на моих глазах облапывал, целовал и облизывал тебя? — громко удивляется Терренс. — Ты же была готова убить Рэйчел, когда увидела нас целующимися! Вот и я мог запросто избить эту больную суку до полусмерти, видя, как он едва ли не завалился на тебя!

— Жаль, что ты не прихватил с собой немного искусственной крови.

Ракель подходит к окну и начинает смотреть на то, что происходит на улице.

— Мог бы размазать ее по его лицу, — добавляет Ракель, где-то в глубине души сожалея, что она ругается с Терренсом в такой тяжелый момент, но понимая, что ничего не может с собой поделать. — И по своей наглой роже. Чтобы я думала, что вы дрались насмерть. Типа мой бывший возлюбленный сильно взбесился из-за попыток Саймона изнасиловать меня и был готов отправиться в тюрьму после убийства.

— А если меня это РЕАЛЬНО взбесило? — вскрикивает Терренс. — Если я был готов РАЗОРВАТЬ этого больного психа на части? Из-за того, что этот тип чуть не убил тебя? Посмел нагло облапывать и облизывал тебя прямо на моих глазах, хотел спустить перед тобой штаны и не сделал с тобой еще более страшные вещи, о которых я вообще не хочу упоминать.

— Только не надо играть в ревнивца.

— Сказала бы это себе, когда ты напала на Рэйчел с кулаками! И не делала бы вид, что ты типа ревновала меня к ней.

— Ха, больно мне было нужно ревновать тебя к этой шлюхе, — нервно усмехается Ракель.

— Если бы полиция вовремя не появилась там, Рингер давно бы покончил с тобой. А поскольку у него поехала крыша, то он сначала изнасиловал бы тебя и только потом грохнул бы. И перед этим еще позволил своим дружкам и предложил тоже оттрахать тебя. И Я, БЛЯТЬ, ЧУТЬ НЕ РЕХНУЛСЯ, КОГДА ЭТО МУДАК ПОТЯНУЛ ТЕБЯ ЗА СОБОЙ! Я, СУКА, ДУМАЛ, ЧТО ТЫ СДОХЛА!

— Тебя это не должно волновать!

— А меня это ВОЛНУЕТ! ВОЛНУЕТ! ВОЛНУЕТ СУДЬБА ДУРЫ, КОТОРАЯ ОБОЖАЕТ ТРЕПАТЬ МНЕ НЕРВЫ! И я не потерплю никакого мужика, который лапал бы тебя где только можно!

— Это уже мое дело! — грубо огрызается Ракель.

— Вот скажи мне, о чем ты думала? Где были твои мозги, когда ты решила поехать туда одна? Неужели ты не поняла, что это был предлог? Предлог для того, чтобы заманить тебя туда, где никто не помешал бы ему совершить убийство!

— Я должна была это сделать!

— Ты должна была обратиться в полицию! Вместо того чтобы наивно верить, что ты сумеешь вразумить больного на голову человека!

— Я взрослая и могу сама решить, что мне делать!

— Да меня бесит твоя тупость! БЕСИТ! Я считал тебя намного умнее, но ты совершаешь глупые поступки.

— Не смей меня оскорблять!

— Я пытаюсь поставить твои мозги на место! Раз ты напрочь их отключила и СТАЛА НАИВНОЙ, БЕЗМОЗГЛОЙ ДУРОЙ! — Терренсу приходиться замолчать на пару секунд, чтобы быстро откашляться и прочистить горло. — Да ты просто ОБЯЗАНА благодарить меня за то, что осталась жива и не сдохла по вине этого ублюдка Рингера. Хотя даже в этом случае ты умудрилась накосячить!

— Ох, спасибо, твою мать, большое, мистер МакКлайф! — закатив глаза, громко восклицает Ракель.

— Посмотри, до чего довели твои выходки! ПОСМОТРИ! Ты довела мистера Кэмерона до того, что он попал в больницу. А все из-за твоего упрямства! Желания стать героиней и доказать, что ты, такая вся гордая и крутая девчонка, сможешь сама справиться с одним больным ублюдком и его шайкой!

Ракель ничего не говорит и просто смотрит в окно со скрещенными на груди руками, понимая, что ей нечем возразить Терренсу.

— Да слава богу, что с Алисией ничего не случилось, — громко добавляет Терренс. — А иначе и она могла бы оказаться здесь. По твоей вине. Хотя я нисколько не удивлюсь, если из-за переживаний ее здоровье тоже пошатнулось. НЕ УДИВЛЮСЬ! Не удивлюсь, если ты всех доведешь до больницы своими выходками. И потом сама сляжешь и будешь пищать, как тебе плохо!

Ракель нервно сглатывает с грустью во взгляде.

— Запомни, Ракель Эллисон Кэмерон, если твой дед не переживет этот сердечный приступ и умрет, то вся вина будет лежать на тебе, — уверенно заявляет Терренс. — Все будут думать, что это ТЫ довела его до приступа и отправила в больницу.

— Я у всех всегда виновата… — грубым, низким голосом бросает Ракель.

— Очень жаль, что ты этого не понимаешь. Не понимаешь, как заставляешь своих близких страдать.

— Замолчи… Просто заткни свой рот.

— Нет, милочка, это ты закрой свой рот. И советую тебе молиться . Молиться о том, чтобы мистер Кэмерон остался жив. А иначе все будут считать тебя виноватой в его смерти.

— Я сказала, ЗАТКНИСЬ! — со всей силы ударив руками по подоконнику, вскрикивает Ракель.

— Все, мне это надоело! Надоело что-то тебе объяснять и что-то доказывать! Можешь говорить все, что хочешь, а я буду сидеть и молчать! Ждать, когда приедет Алисия, чтобы наконец-то свалить отсюда к чертовой матери. И ПЕРЕСТАТЬ ТЕРПЕТЬ ТВОИ ЧЕРТОВЫ ИСТЕРИКИ, КОТОРЫЕ МНЕ УЖЕ ПОПЕРЕК ГОРЛА ВСТАЛИ! ВСЕ! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! МНЕ ПО ХУЙ! И Я БУДУ РАДОВАТЬСЯ НАШЕМУ РАССТАВАНИЮ! РАДОВАТЬСЯ, ЧТО Я НАКОНЕЦ-ТО ОТДЕЛАЛСЯ ОТ ТАКОЙ БЕЗМОЗГЛОЙ ДУРЫ, КАК ТЫ!

Довольно тяжело дыша и чувствуя огромное напряжение во всем теле, Терренс резко отворачивается и отходит в сторону. Он до последнего старался держаться, чтобы не сорваться и не выплеснуть всю злость на Ракель. Однако из-за ее поведения мужчина все-таки вышел из себя и выпалил то, что может показаться очень грубым и обидным. Терренс очень хочет уйти как можно дальше, но в то же время не может оставить Ракель одну, ибо переживает, что она может сделать что-то нехорошее. Именно поэтому мужчина просто уходит в другую сторону коридора и поворачивается к стене лицом, скрестив руки на груди, задумавшись о чем-то своем и решив больше ничего не говорить и позволить девушке кричать и злиться до тех пор, пока у нее не останется на то сил.

Ракель еще некоторое время продолжает смотреть в окно, держа руки скрещенными руки на груди и едва сдерживая желание заплакать. В глубине души девушка понимает, что он абсолютно прав и говорит чистую правду. Может быть, и горькую, но правду. Так или иначе она действительно виновата в том, что Фредерик оказался в больнице и своими действиями заставила близких переживать за нее. Если бы ее родственники втайне не обратились к Терренсу за помощью, то Ракель была бы убита, и ее уже никто не смог бы найти. И поэтому она так или иначе обязана этому человеку…

Ракель начинает понимать, что сейчас действительно не самый лучший момент для того, чтобы припоминать прошлое. Даже если нервы от пережитого практически расшатаны, а молодые люди готовы едва ли растерзать друг друга. Она признается самой себе, что была довольно резка и груба с Терренсом, хотя и не планировала очередную ссору. Да, этот человек заставил ее страдать. Но видно, что он изо всех старается помочь ей и оказывать ей ту поддержку, с которой измученная девушка так сильно нуждается.

У девушки уходит несколько секунд на то, чтобы немного успокоиться, пока в воздухе царит напряженное молчание. А когда она понимает, что вполне способна говорить спокойно, Ракель медленно поворачивается к Терренсу, который со скрещенными на груди руками и склоненной головой стоит к ней спиной в другом конце коридора. Что-то внутри внезапно щемит внутри и заставляет ее почувствовать себя виноватой перед ним. За то, что хотя бы не попыталась оценить все его старания. За то, что она не хочет замечать, как сильно этот человек сожалеет обо всем, что сделал.

Так что Ракель решает взять ситуацию в свои руки, чтобы все не стало еще хуже, медленно подходит к Терренсу, встает позади него и, виновато склонив голову и нервно одергивая рукава своей джинсовой куртки, очень тихо произносит:

— Извини, Терренс… Я не смогла сдержать себя и решила припомнить все обиды… Хотя я вовсе не собиралась ссориться с тобой… И понимаю, что сейчас – не самое лучшее время для выяснений отношений… Было бы некрасиво бросаться с обвинениями после того, что произошло… Я имею в виду твой поступок… Желание помочь мне покончить с Саймоном…

Ракель на пару секунд замолкает и бросает взгляд на свои руки, которые едва заметно дрожат из-за того, что девушка сильно нервничает.

— Все, что ты сейчас сказал – это чистая правда, — тихо говорит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. — И мое желание пойти на встречу одной… И то, что дедушка оказался в больнице по моей вине… Это правда.

Ракель нервно сглатывает.

— Все в порядке, я не обижаюсь, — спокойно признается Ракель. — Ты никак не задел меня этими словами. Сказал все абсолютно верно. Я и правда не знаю, о чем думала, когда решила пойти на встречу с Саймоном одна. Хотя в глубине души понимала, что это может быть какая-то ловушка.

Ракель тяжело вздыхает.

— Наверное, это был один из моих самых сумасшедших поступков в моей жизни… — задумчиво предполагает Ракель. — Но пойми меня, я не могла так сильно рисковать… Не могла позволить кому-то пострадать! Что если бы Саймон убил кого-нибудь из тех, кого я знаю, если бы полиция поехала со мной? Я знаю, что это могло быть лишь предлогом. Но я не смогу спокойно жить, если что-то случится с кем-то из близких мне людей… Особенно если я буду фактически в этом виновата…

Ракель с грустью во взгляде замолкает на пару секунд, рассматривая рукав свой джинсовой куртки.

— Хотя это « что-то » уже случилось… — тихо вздыхает Ракель. — Из-за сильных переживаний дедушка оказался в больнице и сейчас находится в критическом состоянии, как сказала тетя. И… Если он умрет, то я этого не переживу.

Ракель тихо шмыгает носом.

— Мы обе видели, что он был нездоров все эти дни, — признается Ракель. — Но в ответ на наше беспокойство дедушка говорил, что с ним все хорошо. Хотя нам было хорошо видно, что сложившаяся ситуация беспокоила его… Тетя Алисия как-то сказала, что он даже не спал по ночам и постоянно думал о моей жизни. Жизни, которая превратилась в ад всего за пару месяцев… И стала для меня некой пыткой. Которую я могла не пережить, если бы все это продолжалось еще некоторое время. Если бы Саймон решил издеваться надо мной еще какое-то время, я бы… Не знаю… Но я бы не смогла жить…

Ракель на секунду бросает грустный взгляд в сторону, пока Терренс никак не реагирует на ее слова и продолжает думать о чем-то своем с хмурым лицом, вынуждая девушку будто бы разговаривать со стеной, которая не отвечает ей.

— Но знаешь, что самое страшное? — неуверенно продолжает говорить Ракель, согнув руки в локтях. — Самое страшное – это то, что неизвестен итог. Неизвестно, как все это закончится и сколько еще предстоит пережить… Хотя… После любых ужасных событий ты постепенно начинаешь мириться с происходящим и верить, что тебе уже не суждено вновь испытать счастье.

Ракель качает головой.

— Когда я осталась одна и начала переживать весь этот кошмар, я действительно начала привыкать к этому и настраивать себя на самое худшее, — признается Ракель. — Я думала, что мне не удастся покончить с Саймоном, и он будет терроризировать меня до конца моих дней. И… Мне уже было все равно на то, что со мной случилось бы. Правда. Мне было так плохо, что я была готова пожертвовать своей жизнью. И покончить с этим адом раз и навсегда. Но сейчас у меня появилась надежда. Надежда на то, что все может измениться к лучшему.

Ракель тяжело вздыхает.

— И сейчас я хочу надеяться на чудо, которое не только помогло дедушке выкарабкаться, но еще и вернуть все на свои места… — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Хотя… Если оценивать ситуацию трезво, я понимаю, что бесполезно строить иллюзии и пытаться верить, что все наладится… Не наладится. После всего происходящего мне будет очень трудно жить прежней жизнью… Сделать ее такой… Отныне многие вещи уже никогда не останутся прежними… Может… Я тоже уже не буду той, кем была раньше. Я… Стану другой … Кто знает…

Бросив на Терренса короткий взгляд, Ракель начинает казаться, будто она разговаривает сама с собой, ибо тот, казалось бы, вообще не слушает ее и не интересуется всем, что она говорит. Это заставляет девушку немного взгрустнуть и слегка склонить голову. Впрочем, она понимает, что подобная реакция может быть вызвана прежде всего ее поведением по отношению к нему.

— Ты молчишь … — тихо произносит Ракель. — Не хочешь говорить… Не слушаешь меня… Ладно… Не хочешь – не надо. Я не заставляю.

Ракель бросает короткий взгляд на свои руки.

— И я понимаю , почему… — добавляет Ракель. — Понимаю, почему я будто бы разговариваю со стеной. Будто бы изливаю душу на страницах дневника, который никогда мне не ответит. Наверное… Мне стоит снова начать вести его… Записывать свои мысли… Когда я делала это, мне становилось намного легче. Так что… Надо вернуться к этому делу…

Ракель снова переводит грустный взгляд на Терренса.

— Знаешь, хоть ты и говоришь, что тебе не нужна благодарность… — задумчиво говорит Ракель. — Но я вижу, что ты хочешь ее получить. А я не только не сказала простого « спасибо », но еще и начала вести себя, как неблагодарная свинья… Так что… Если тебя это так задело, то можешь продолжать молчать. Но в любом случае, прости, что я так повела себя… Мне правда очень жаль…

Терренс снова никак не реагирует на слова Ракель, которая ждет от него хоть одного слова на протяжении нескольких секунд. А когда она понимает, что ей больше нечего сказать, девушка медленно отворачивается, отходит от мужчины на несколько шагов и склоняет голову, чуть позже начав медленно наматывать круги по коридору и обняв себя руками. На ее глазах можно увидеть маленькие слезинки, которые скатываются по ее щекам. И на которые ей абсолютно все равно.

Мужчина же еще несколько секунд делает вид, что не имеет ни малейшего желания слушать все то, что говорит Ракель. На самом деле Терренс внимательно прислушивается к каждому ее слову и слышит искреннее сожаление и чувство вины в тихом, подавленном голосе девушки. Что-то начинает щемить внутри. Что-то, что заставляет его испытывать жалость к этому человеку. К которому мужчина испытывает не только страсть, но еще и искреннюю любовь, что начала не то просыпаться после долгого глубокого сна, не то зарождаться где-то в глубинах сердца. Нет никакого желания оставаться равнодушным. Есть желание сделать что-то, чтобы немного успокоить ее и дать понять, что она не одинока и может рассчитывать на него.

Именно поэтому в какой-то момент Терренс разворачивается и несколько секунд наблюдает за Ракель, наматывающая круги с мокрыми глазами, крепко обнимая себя руками. А затем он подходит к ней в тот момент, когда она стоит к нему спиной, разворачивается ее к себе и без единого слова заключает в свои крепкие объятия. Девушка почти сразу понимает, что происходит, но не отказывается от объятий и даже не пытается вырваться. Напротив – с удовольствием отвечает на них, поближе прижимается к мужчине и покрепче обнимает его обеими руками.

В этот момент Ракель чувствует необъяснимое, невероятное чувство легкости. Такое чувство, что она будто бы нашла то, что очень долго искала. То, что так ей дорого. То, что так много для нее значит. В крепких, но в то же время таких нежных и родных мужских руках Терренса, девушка чувствует себя более защищенной и спокойной и уже не так сильно чего-то боится. Она понимает, что наконец-то нашла то, чего ей так не хватало в течение долгого времени. Крепких объятий сильного мужчины. Мужчины, который сейчас кажется ей роднее, чем когда-либо. В чьих крепких, но таких нежных руках она готова быть хоть целую вечность. Ракель понимает, насколько это здорово – получить любовь и заботу близкого человека, что так много для нее значит. Намного больше, чем ей казалось. Ей становится настолько легко и хорошо, что она невольно позволяет своим эмоциям выйти наружу и начинает тихонько, но безутешно плакать на груди мужчины и слегка трястись от волнения. От страха, что она потеряет шанс быть рядом с тем, кого раньше совсем не ценила. И в какой-то момент понимает, что может не ощущать себя так хорошо, как с этим человеком.

Терренс чувствует себя ничуть не хуже, когда оказывается в объятиях Ракель и получает то тепло, что приятно обжигает все внутри и заставляет сердце биться намного чаще. Пожалуй, это первый раз, когда мужчина с таким удовольствием наслаждается объятиями этой девушки. Если раньше они случались не очень часто и больше напоминали жест хороших знакомых или друзей, то сейчас это что-то более глубокое и особенное. Более нежное… Более прекрасное… Что-то, что хочется чувствовать как можно дольше. Ему настолько сильно нравится это чувство, что он совсем не хочет отпускать от себя Ракель. Терренсу хочется как можно дольше держать в своих руках столь родного человека, по которому очень сильно скучал все это время. Которого он, может быть, знал не слишком хорошо, чтобы почувствовать какую-то глубокую связь. Но который все равно запал ему в душу и заставил обратить на себя внимание. Раньше Терренс не понимал этого, но сейчас к нему приходит понимание того, насколько сильно он успел привязаться к Ракель. Настолько сильно, что он не желает связывать свою жизнь ни с какой другой девушкой, кроме нее.

Возможно, что долгая разлука так или иначе поспособствовала пробуждению этих сильных чувств и помогла им обоим понять, что им так сильно не хватало друг друга. Ни один из них еще не получал столь удовольствия от одного объятия. Они еще никогда не была настолько близки душой, как сейчас. Связь определенно начинает зарождаться, хотя она еще и довольно хрупкая и может оборваться в случае неверного действия. И Терренс, и Ракель оба мечтают растянуть этот момент и подольше оставаться в этих нежных, жарких и таких желанных объятий. Если бы это было возможно, они бы вообще никогда не отпускали друг друга. К обоим начинает приходить осознание того, что они далеко не безразличны друг к другу и где-то в глубине души испытывают взаимную привязанность и нежную любовь.

Терренс и Ракель в полной тишине стоят в обнимку еще несколько секунд, время от времени тяжело дыша, издавая всхлипы, после которых они утыкаются носом в плечи или шею друг друга, и всей душой наслаждаясь этими минутами, которые так хотелось растянуть как можно больше. Мужчина продолжает крепко обнимать девушку, которая тихонько всхлипывает и обвивает руки вокруг его шеи, пока ее лицо спрятано где-то у него в груди, параллельно гладит бывшую возлюбленную по голове и перебирает ее волосы. А понимая, что молчание не может длиться вечно, он решает нарушить паузу, тихо сказав:

— Ничего страшного. Я все понимаю. Тебе не стоит извиняться.

— Мне правда очень жаль… — дрожащим голосом говорит Ракель и тихо шмыгает носом. — Не злись на меня, пожалуйста…

— Я не злюсь, не переживай. — Терренс нежно гладит затылок Ракель, убирает пару прядей с ее лба и просто прижимает ее голову поближе к своей груди. — Ну все, успокойся, пожалуйста. Успокойся…

— Не знаю, что сейчас чувствуешь ты, но это самые лучшие объятия, какие у меня только были, — тихо говорит Ракель и впервые за долгое время искренне и широко улыбается. — Правда… Мне вдруг резко стало намного легче.

Терренс нехотя отстраняется от Ракель и заглядывает в красные, опухшие глаза девушки, в которых можно увидеть что-то похожее на радость, на ее лице красуется скромная улыбка, а по щекам медленно текут слезы.

— Должен признаться, я чувствую все то же самое, — с легкой улыбкой признается Терренс. — И наверное… Это первый раз за долгое время, когда я действительно хочу улыбаться.

— Я тоже… — немного шире улыбается Ракель и аккуратно вытирает слезы под своими красными глазами. — Я… У меня появилось чувство, будто я… Будто я все смогу пережить. Даже если будет очень тяжело.

— Если бы я испытывал подобные эмоции каждый день, то у меня была такая огромная мотивация жить и мечтать чего-то добиться… — задумчиво отвечает Терренс.

— Думаю, это то, что мне нужно для того, чтобы не сойти с ума ото всех этих переживаний.

Терренс ничего не говорит и просто скромно улыбается, на мгновение переведя взгляд в пол.

— Может, присядем? — скромно предлагает Терренс.

Ракель кивает со скромной улыбкой на лице, подходит к дивану и присаживается на него. Терренс сразу же приземляется рядом с ней, но на этот раз садится гораздо ближе, не оставляя между ним и девушкой огромного расстояния. Несколько секунд они молчат с чувством неловкости, а потом Ракель все-таки решает нарушить тишину, слегка склонив голову, сложив руки перед собой и робко сказав:

— Знаешь… Я и правда виновата во всем, что произошло.

— Что? — слегка хмурится Терренс.

— Если бы не я, все и правда было бы намного лучше. Не случилось бы ничего из того, что произошло.

— Нет, Ракель, ты ни в чем не виновата.

— Ты ведь сам сказал, что все страдают по моей вине.

— Ну да, я как-то заявил, что ты – причина всех наших бед. Но на самом деле это не так.

— Да ладно, не надо забирать свои слова обратно.

— Ракель…

— Я и сама знаю, что здорово накосячила и натворила много глупостей. Была бы я чуть умнее и сдержаннее, этого бы не случилось. — Ракель тихо шмыгает носом. — Но я – дура . Полная дура, которая сама испортила все то, что у нее было.

— Ты не виновата в том, что Саймон захотел отомстить тебе, — спокойно отмечает Терренс. — Не виновата в том, что у него поехала крыша. Из-за того, что его честь была задета.

— Нет-нет, ты был прав! Все эти беды произошли с нами по моей вине… Угрозы, ссоры, провокации…

— Не принимай мои слова всерьез. Я просто был очень зол и не следил за тем, что говорю.

— Не надо, Терренс, я не обижаюсь на правду. Ты сказал все верно, и я не могу с тобой поспорить.

— Все эти беды произошли по вине Саймона. К сожалению, мы оказались его жертвами.

— Я не хотела, чтобы все так получилось.

— Этот человек всегда умел получать от людей то, что ему хочется. Он очень хорошо говорит… Так может заговорить тебя, что ты сама не заметишь, как выдашь нужную ему информацию.

— Все это время я задавалась вопросом, почему он выбрал жертвой именно меня. — Ракель тихо шмыгает носом. — Ведь я не делала ему ничего плохого и знать его не знала до первой нашей встречи.

— Я и сам не понимал, почему он так сильно ненавидел тебя и мечтал уничтожить.

— Иногда мне казалось, что дело не только в том, что все начали поливать его грязью после того как узнали правду обо мне. О том, что его слова были ложью. Ведь… Должна была быть причина, почему он начал унижать меня и подговорил своего дружка распространить ложные слухи.

— Теперь нет смысла гадать. Рингер сам рассказал о причинах, по которым он все это устроил. Этот гад все-таки сделал чистосердечное признание. В присутствии многих свидетелей, которые подтвердят это и точно вытянут из него повторное признание на допросе в полиции.

— Ах да, причины… — Ракель тяжело вздыхает и медленно откидывается на спинку дивана. — Поверить не могу, что это он подстроил аварию, в которой погибли мои родители… И даже этой смерти ему показалось мало. И он решил по полной отомстить мне за то, что моя мама с ним когда-то рассталась… Сначала свел в могилу их, а потом взялся за меня.

— Думаешь, он сказал правду? — слегка хмурится Терренс, бросив короткий взгляд в сторону. — Он действительно виноват в смерти твоих родителей?

— Саймон сам признался во всем и рассказал, почему подстроил ту аварию, и как сделал это.

— Он и правда знал твою мать?

— Этот человек потерял голову и бегал за моей мамой с тех пор, как они познакомились. А когда ему пришлось уехать в Кембридж для того, чтобы ухаживать за отчимом, то она встретила моего отца, вышла за него замуж и забеременела мной.

— В Кембридж?

— Он сказал, что родился и вырос там.

— Надо же… Не знал, что он – англичанин.

— Если бы не был им, то вряд ли бы познакомился с мамой.

— А как он оказался в Лондоне? Там ведь жила твоя мать и ее семья!

— Типа приехал поступать в колледж. И среди новеньких увидел мою маму.

— У него был только отчим?

— Мать рано умерла, а про отца он не говорил. Так что его воспитывал отчим, с которым он прекрасно ладил.

— И он умер?

— Да, Саймон целый год ухаживал за ним, пока моя мама готовилась к свадьбе с моим папой.

— И пришел в бешенство, когда узнал об этом?

— Именно! Когда он вернулся, мама уже была замужем и ждала меня. И это привело Рингера в бешенство. Он начал вести себя как одержимый и преследовал их обоих. Саймон сказал, что у него даже была мысль выкрасть меня у родителей, когда я была еще совсем маленькая.

— А ты не запомнила его в далеком детстве? Может, ты встречала его раньше, но забыла об этом?

— Нет, встреч с ним я совсем не помню. Хотя он сказал, что много раз видел меня, когда я была еще совсем ребенком. Даже что-то рассказал про скандал, который ему устроили родители, когда Рингер подошел к коляске, в которой я лежала, взял меня на руки, покачал и поцеловал…

— Надо же… — качает головой Терренс. — Значит, этот тип преследовал твою семью еще задолго до твоего рождения… А все из-за его больной любви к твоей матери…

— Саймон неоднократно угрожал им и требовал, чтобы мой отец оставил маму в покое. Говорил ей, что был готов простить измену, принять ее даже с ребенком и воспитывать как своего. Но она наотрез отказалась. Потому что любила только папу. А от Саймона она не знала как отделаться. Только лишь та поездка помогла ей стать свободной и встретить того, кто ей действительно понравился.

— А разве твои родители не обращались в полицию и не заявляли на этого отморозка?

— Обращались, но от этого ничего не изменилось. Точнее, это погубило их… Когда однажды к нему домой пришли полицейские, он узнал об их походе в полицию и увидел запрет на приближение к моим родителям. Тогда он вознамерился убить их. Но воспылал надеждой и решил отказаться от мести, когда от их соседки узнал, что мои родители собрались разводиться.

— Но я так понимаю, развод не состоялся?

— Нет. Как оказалось, они помирились.

— Странно, что твой дед и твоя тетя ничего об этом не знали.

— Я и сама удивлена. Но возможно, от их примирения до их гибели прошло мало времени, и они не успели рассказать им о своем воссоединении.

— Жаль, что твои родители не сразу поняли, что оказались в ловушке.

— Да… Саймон подстроил ту аварию, перерезав тормозной шланг в машине отца. Какое-то время мои родители ничего не замечали, но когда поняли, что могут погибнуть, было уже слишком поздно…

— Да, а почему полиция не выяснила причины аварии и смерти этих людей? Почему вы все это время думали, что это была случайность?

— Не знаю, Терренс… — тихо вздыхает Ракель. — Не могу сказать. Наверное, у Саймона были какие-то знакомые, которые повлияли на то, что это дело быстро закрыли, якобы не найдя в нем состава преступления, а моих родителей обвинили в халатности. Мол, они были безответственные или даже под воздействием алкоголя…

— Да уж…

— Он ничего не сказал об этом, хотя и делал вид, что к действиям полиции не имел никакого отношения… Но я не могу сказать, что это правда.

— О, черт… — Терренс с медленным выдохом проводит руками по лицу. — Не могу поверить, что все эти годы он вынашивал план мести этим людям. Я и подумать не мог, что он хотел сделать все, чтобы уничтожить тебя.

— А я тем более не могла предположить, что моя мама могла бы быть как-то связана с Саймоном, — тихо отвечает Ракель.

— Я хорошо помню, что Саймон неоднократно говорил мне о каком-то человеке, которому он хотел отомстить. Правда я до последнего не знал, кто именно был в чем-то виноват. Лишь когда Рингер признался в том, что он распространил сплетни, я понял, что тем человеком могла быть ты.

— Когда я познакомилась с ним в тот день, то и подумать не могла, что этот человек мог бы причинить мне хоть какой-то вред. Не думала, что причина всех моих бед будет в нем.

— Я жалею, что столько лет позволял ему работать своим личным водителем. Если бы я только мог знать, что этот человек был далеко не невинный, то ни за что бы не стал подпускать его так близко к себе.

— У тебя хоть был выбор. А я никак не могла от него избавиться. Потому что не знала, что Саймон захочет так разрушить мою жизнь.

— Если бы твой электронный адрес не был публичным, этот человек, по крайней мере, не присылал бы тебе те анонимные письма.

— Однажды Серена предложила мне создать почту для того, чтобы общаться с поклонниками. Ну а я решила, что это отличная идея. Подумала, что было бы здорово позволить людям быть ближе ко мне.

— Разве аккаунтов в социальных сетях было недостаточно?

— Не знаю, я как-то не думала об этом. Просто делала все, что мне говорили менеджеры. Мол… Они лучше знают, что делать. Знают, как помочь мне стать известной и завоевать любовь поклонников.

— В любом случае идея с публичной почтой была не самой лучшей.

— Я хотела избавиться от нее сразу же после того как начала получать письма от Саймона. Но у меня было столько дел, что я совсем забыла об этом. Да и было лень сесть, включить компьютер и сделать несколько кликов, чтобы удалить почту.

— Саймон использовал все возможные варианты. Он точно был одержим отомстить тебе. У него прямо-таки крыша поехала!

— Ты правда знал об этом?

— Знал. Он постоянно говорил о ком-то, кому хотел отомстить, и клялся, что однажды кто-то будет повержен и ответит за какие-то поступки.

— Вот как…

— Жаль, что я сразу не принял это во внимание. Не решил подробно расспросить Саймона о том, кто его так обидел и как именно. — Терренс замолкает на пару секунд. — Обидно… Очень обидно.

— Господи… — качает головой Ракель. — А я даже ничего и не подозревала все эти годы.