4. КАСС

Она смотрит на меня так, словно никогда прежде не видела. Я не виню ее. Одиннадцать лет немалый срок, за который любой человек меняется и внешне, и внутренне. А учитывая, насколько юными мы были в нашу последнюю встречу, я и сам ошеломлен, видя ее перед собой — по-прежнему потрясающую — изучающую меня как совершенно незнакомого человека, а не того, кого она когда-то любила.

Ниа моргает, и, Боже, это словно спусковой крючок для моих обострившихся чувств.

Ее волосы стали длиннее и более волнистыми. Голубой цвет глаз уже не такой яркий, как я помнил, а некогда заметные веснушки на щеках поблекли, словно их аккуратно замаскировали. Лавандовое платье и кожаная куртка идеально подчеркивают мягкие изгибы ее соблазнительного тела, от этого зрелища у меня на миг темнеет в глазах.

— Ты вообще меня слушаешь, потаскуха? — раздается чей-то язвительный голос.

Я резко поворачиваюсь и вижу Брэндона Джонса, который с гримасой смотрит в затылок Ниа.

Гнев обжигает мои вены. Я делаю полшага вперед и грубо хватаю его за ворот синей рубашки.

— Как ты ее назвал? — рычу я. Когда он пытается вырваться, я сжимаю пальцы крепче и встряхиваю его, приближаясь к его лицу. — Как, блядь, ты ее назвал, Брэндон?

Я чувствую, что посетители наблюдают за нашей стычкой с этим напыщенным говнюком, но игнорирую их бессмысленный шепот.

— Я не обязан отвечать тебе, Мэдден, — бросает Брэндон. — Я могу называть ее как хочу. Она моя жена, понял? Она моя…

— Бывшая жена, Брэн. Бывшая. Жена, — раздается справа от меня голос Ниа.

К горлу подступает тошнота. Мой гнев остывает до ледяного спокойствия, ладони становятся влажными. Эти слова, их вес, сама правда — все это заставляет меня ослабить хватку. Брэндон тут же вырывается.

— Выбил почву из-под ног, а? — издевательски ухмыляется он. — Ты бросил ее и уехал в Нью-Йорк, так что ее семья выбрала меня, чтобы я присмотрел за ней. Чтобы женился на ней. Может, она и была запасным вариантом, но, черт, она горячая, и я наслаждался каждым…

Я не даю ему закончить, резко заношу правую руку и бью его в челюсть.

Этот мудак вскрикивает от боли. Я слышу удовлетворительный хруст, а затем звук его падения, когда он врезается в стол и валится на залитый пивом пол.

Несколько парней помогают ему подняться. Когда Брэндон смотрит на меня взглядом, полным убийственной ненависти, я фыркаю и демонстративно показываю ему средний палец.

Он окидывает меня взглядом и быстро понимает, что со мной ему не справиться. Трясясь от ярости, он сплевывает кровь на пол и, пройдя мимо ошарашенной Ниа, направляется к распахнутой двери бара. Бывший школьный задира, самопровозглашенный «мистер Крутой», теперь выбегает на улицу так, словно у него горит зад.

Кто-то из посетителей хихикает, а Ниа… она словно застыла на месте.

— Эй, — я встаю перед ней. — Ниа.

Она резко втягивает воздух, всматриваясь в мое лицо.

— Ты ударил его, — шепчет она и сглатывает. — Ты… — Она недоверчиво качает головой. — Ты правда ударил этого ублюдка.

Я стараюсь не улыбнуться, затем осторожно беру ее за левую руку и едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться, когда ее шелковая кожа касается моих загрубевших пальцев. Боже, как я скучал по ощущению ее прикосновений.

Я сам лишил себя ее, но теперь, когда она передо мной, не знаю, сколько продержусь, прежде чем сорвусь и возьму то, из-за чего у меня едет крыша.

Ниа смотрит на наши соединенные руки с явной нерешительностью. В ее глазах читается борьба, она не может решить, отстраниться или же оставаться так, как есть.

Я не жду ее выбора, поскольку боюсь, что он меня не порадует.

— Могу я предложить тебе выпить? — спрашиваю я.

Она поднимает взгляд, открывает и закрывает рот, но не произносит ни слова.

— Отлично, приму это за «да». — Я мягко подталкиваю ее и с широченной улыбкой веду к другому концу бара.

Черт, как же хорошо снова быть дома.