— Вы её даже толком не осмотрели, — процедил я, глядя на лекарку.

И искренне надеялся, что такое отношение к Веронике было вызвано не тем, что она Пустая. Потому что эта девушка делала для города больше, чем многие маги и специалисты. На ней держалась вся община. Шестьсот человек, которые поверили в то, что их жизнь может быть другой.

Мне не хотелось думать, что такой человек погибнет в автобусе, потому что кто-то не счёл нужным постараться.

— Её нужно переместить в медблок академии, — ответила женщина, уже доставая телефон — видимо, чтобы вызвать подмогу. — Там есть и другие врачи, и мы сможем сделать ещё некоторые тесты. Но честно вам скажу: навряд ли это что-то изменит. Отравление слишком глубокое. Слишком…

— Навряд ли — это не точно, — отрезал я. — Значит, шанс есть.

Я открыл портал раньше, чем лекарка успела набрать номер. Прямо посреди автобуса, и его свечение залило салон, осветив бледные лица Пустых. Кивнул мужчинам, которые всё это время стояли вокруг Вероники и наблюдали. В их глазах я видел то же самое, что испытывал сам: страх за жизнь девушки.

Двое аккуратно подняли Веронику. Она была без сознания — голова запрокинулась, руки свисали. Кожа всё ещё синеватая, дыхание едва слышное.

Мы прошли через портал в медблок академии. Прямо в отделение реанимации — белые стены, запах антисептика, гул аппаратуры. Стерильность, от которой хочется поёжиться.

Здесь всё было рассчитано на магов — артефактные сканеры, энергетические стабилизаторы, оборудование для восстановления каналов. Для Пустой, у которой ничего из этого нет, всё было бесполезно. Почти всё.

Лекарка тут же позвала дежурного врача — крупного мужчину с лицом человека, словно привыкшего к плохим новостям.

— Отравление магическим токсином, — коротко доложила она. — Пострадавшая — не-маг. Контакт с Альфой ранга A в течение приблизительно пятнадцати минут. Кожные покровы цианотичны, пульс нитевидный, дыхание поверхностное.

Врач кивнул, не задавая лишних вопросов.

Веронику положили на каталку и покатили по коридору. Я сделал шаг следом, но врач поднял руку.

— Мы вам сообщим, как только будет что-то известно, — сказал он. — Как только, так сразу.

Каталка скрылась за дверями реанимации. Белые створки закрылись с мягким щелчком. За ними остался мир, в котором жизнь Вероники зависела от людей в белых халатах. И я ничего не мог сделать…

Бессилие. Самое мерзкое чувство на свете.

Я закрыл портал и обернулся. Все двадцать Пустых и Дружинин стояли за моей спиной. Молча.

Опустился на кушетку в зоне ожидания и тяжело выдохнул.

М-да. День выдался насыщенный. Одна проблема за другой, и каждая — хуже предыдущей. Уже представляю, как однажды доберусь до Учителя и отомщу ему за всё, что он натворил. За каждого человека, чья жизнь сломалась из-за его трёхсотлетних амбиций.

— Вы можете идти, — сказал Дружинин Пустым. — Я сообщу, как только будет какая-то информация. Оставьте мне номер.

Но мужчины не двинулись. Тот, который принимал меня за Вику, молча сел на скамейку напротив.

— Мы лучше подождём, — ответил он.

— Это может затянуться надолго, — предупредил Дружинин. — На всю ночь, если не дольше.

— Всё равно, — мужчина пожал плечами. — Я и так с работы уволился, чтобы на ваши тренировки ходить. Побуду здесь.

— Я тоже, — второй сел рядом.

Один за другим все двадцать Пустых расселись в зоне ожидания. Никто не ушёл.

Дружинин посмотрел на них, потом на меня. Сел рядом.

— Думаю, персонал всё равно нас выгонит, — тихо заметил он.

— Ну, коли начнут выгонять — уйдём, — вздохнул самый старший в группе Пустых. Ему на вид было лет сорок с лишним, с сединой на висках и глубокими морщинами вокруг глаз. — Не смогу я спокойно спать, пока не узнаю, что с ней. Вероника мне дом дала, когда я на улице оказался. Не дала с голоду помереть. Помогла работу найти. Грузчиком, конечно, но хоть что-то. Я уже из общины хотел уходить, на съёмное жильё накопил, как она предложила в боевой отряд вступить.

— У меня похожая история, — кивнул другой, гораздо моложе. — Только у меня работа была, а вот из общаги выгнали. Брал кредит на обучение, вот вся зарплата на него уходила. Вероника мне тогда помогла найти работу по специальности. Я даже два месяца проработал, прежде чем меня уволили. За то, что Пустой.

— А мне она просто сказала: «Ты нужен», — добавил третий. Молодой, лет двадцати пяти, с нервными руками и дёргающимся веком. — Первый раз в жизни кто-то это сказал.

Они все говорили так, будто Вероника — святая. Хотя она просто хороший человек. Тот, кто пытался сделать жизнь своих людей лучше. Не ради власти, не ради славы — просто потому, что считала это правильным.

Но таких людей в наше время осталось немного, и глядя на двадцать мужчин, которые отказались уходить из больницы ради неё, хотелось верить, что в мире ещё осталось что-то хорошее.

Первые истории я слушал внимательно. Потом они стали сливаться — похожие судьбы, похожая боль, похожая благодарность одному и тому же человеку. И мыслительный процесс переключился на другое.

Как помочь Веронике?

Своих идей у меня не было. Магическое отравление — это не порез и не перелом. Это повреждение на клеточном уровне, когда чужеродная энергия проникает в ткани и разрушает их изнутри. Обычные регенерационные растворы тут бессильны — они восстанавливают физические повреждения, но не выводят магический токсин.

Бесконечная мана тоже не поможет — я могу влить в Веронику сколько угодно энергии, но это всё равно что лить воду в отравленный колодец. Вода не станет чище, а человек не станет здоровее.

Нужен антидот. Если такие вообще существуют…

Система, есть ли способы нейтрализации магического отравления, подобного тому, что получила Вероника?

[Анализ…]

[Функционал Системы не включает лечение магического отравления]

Ну конечно, Система — не врач. Она создана для боя, а не для медицины.

Но я не отстал от неё. Продолжил допытываться более четкими запросами.

Существуют ли аномальные существа, чьи биоматериалы могут нейтрализовать подобный токсин?

[Расширенный анализ…]

[Обнаружены три вида аномальных существ с нейтрализующими свойствами]

[Вариант 1: Серебристый мох (ранг D). Обитает в болотных разломах. Нейтрализует лёгкие магические отравления]

[Вариант 2: Лунная жаба (ранг B). Обитает в пещерных разломах. Секрет кожи нейтрализует отравления средней тяжести]

[Вариант 3: Радужный вьюрок (ранг A). Обитает в тропических разломах. Содержит субстанцию, нейтрализующую практически любое магическое отравление]

Я перечитал список. Эти виды были известны из учебников — их изучали на курсе анатомии монстров. Если таких тварей убивали, их части использовали для медицины и артефакторики. Так происходит всегда — боевые группы зачищают, а потом приходят группы зачистки и забирают полезное, если таковое осталось.

Серебристый мох — слишком слабый, не поможет. Лунная жаба — средняя тяжесть, а у Вероники отравление тяжёлое. Значит, нужен Радужный вьюрок. A-ранг.

Только вот встречались они редко. И как найти нужный разлом прямо сейчас…

Хм. А нужно ли искать?

— Мне нужно отойти ненадолго, — встал я.

Дружинин кивнул, оставшись в зоне ожидания вместе с Пустыми. Хотя я понимал, что не будь здесь этой толпы, он бы уже наверняка отправился отчитываться Крылову. Впрочем, судя по тому, что куратор всё время тыкал в телефон, отчёт уже был написан и отправлен.

У меня был доступ к полигонам академии, куда я и отправился. Ввёл код доступа — у меня был постоянный, круглосуточный. Свет включился, руны на стенах загорелись мягким голубоватым светом.

Дальше пришлось проконсультироваться с Системой, чтобы она помогла найти координаты нужного типа разлома. Вообще из всех существующих. Это было долго и муторно, но она справилась.

И я активировал навык Открытия разломов.

[Контролируемый разлом: «Вечнозелёный полог»]

[Класс: А]

[Известная фауна: 47 видов, включая Радужного вьюрка (ранг A)]

[Статус: стабильный]

Воздух перед ареной задрожал, и в стене полигона раскрылся проход. Но здесь он никому не помешает — полигон идеально защищён. Без кода доступа ни одна тварь не выйдет.

Я шагнул внутрь.

И после привычного холода меня встретили джунгли. Душно, влажно, как в парилке. Воздух пах гнилью, цветами и чем-то терпким, от чего слегка кружилась голова. Деревья — огромные, с корнями толщиной в человеческое тело, обвитые лианами. Листья размером с зонтик, кроны смыкались наверху, почти не пропуская свет.

Зелёные сумерки, жужжание насекомых, далёкие крики птиц. Под ногами хлюпала мокрая земля, и ботинки мгновенно промокли. Форма, рассчитанная на московскую зиму, здесь была абсолютно неуместна — через минуту я уже обливался потом.

Контраст с заснеженной Москвой был таким резким, что организм не сразу приспособился. Из минус пятнадцати — в плюс тридцать пять. С влажностью процентов девяносто. Чудесно.

Система, где эти вьюрки?

[Радужные вьюрки обнаружены]

[Расстояние: 480 метров]

[Высота: ~260 метров над уровнем земли]

[Количество: стая, приблизительно 30 особей]

[Статус: период гнездования]

И перемещаются они очень быстро — Система показывала, как точки метались между кронами, ни на секунду не останавливаясь. Мелкие, немногим больше колибри, с радужным оперением и длинными клювами, способными с одной атаки пробить человеку череп.

Стайные и агрессивные в период размножения. Прекрасно.

Просто открыть портал, просунуть руку и схватить птицу не выйдет. Слишком быстрые, маленькие, плюс высоко.

Я попробовал Пространственные разрезы — направил три лезвия в сторону стаи. Но птицы мгновенно рассыпались, как стая воробьёв от хлопка, и через секунду собрались снова. Траекторию не отследить — они двигались хаотично, меняя направление по десять раз в секунду.

Ладно. Другой подход.

Система, ты сказала — период гнездования. Значит, есть яйца?

[Подтверждаю. Кладка обнаружена в гнезде на высоте 162 метра]

В таком случае яйца подойдут для лечения Вероники?

[Подтверждаю. Яйца Радужного вьюрка содержат ту же нейтрализующую субстанцию в концентрированном виде]

Вот теперь стало проще. Не нужно ловить птиц, а нужно добраться до гнезда.

Система указала дерево — исполинский ствол метров пять в обхвате, уходящий в зелёный полог. Гнездо располагалось в развилке между двумя верхними ветвями. Маленькое, плотное, свитое из лиан и мха.

Я направил Пространственные разрезы по веткам вокруг гнезда — аккуратно, чтобы не повредить саму кладку. Ветви рухнули вниз, открывая гнездо.

И тут вьюрки атаковали меня.

Тридцать крохотных птиц обрушились одновременно. Радужные росчерки в зелёных сумерках — красные, синие, золотые, переливающиеся, как драгоценные камни. Красиво. И чертовски опасно.

Первый вьюрок ударил в мой барьер клювом — тонким, как игла, но невероятно мощным. По поверхности барьера пошла трещина. Второй удар — ещё одна. Третий, четвёртый, пятый — одновременно, с разных сторон. Птицы работали скоординированно, как рой — каждая знала своё место, свою цель, свой угол атаки.

Барьер трещал как стекло под градом. Эти крохи, каждая размером с кулак, били сильнее, чем иные B-ранговые монстры. А ранг у них — A, потому что стая.

Мысленно я отметил их странное поведение — яростное, самоотверженное, почти безумное. Система подтвердила, что так они защищают потомство. Любое существо, приблизившееся к гнезду, считалось врагом. И уничтожалось.

Внутри барьера я открыл небольшой портал — точку выхода прямо у гнезда. Просунул руку, нащупал яйца. Четыре штуки. Тёплые, гладкие, размером с перепелиное, с радужным отливом скорлупы. Осторожно забрал все четыре и сжал в кулаке.

Барьер не выдержал. Лопнул — и тридцать вьюрков ринулись ко мне, как рой разъярённых ос. Клювы засверкали, крылья загудели. Один успел чиркнуть по щеке, которую пронзила острая боль, выступила тёплая кровь. Другой ударил в плечо — форма выдержала, но синяк будет знатный.

Я открыл разлом прямо под своими ногами. Провалился и вынырнул обратно на полигоне академии. Контролируемый разлом захлопнулся за спиной, отсекая тридцать разъярённых птиц.

Тишина. Гул ламп. Руны на стенах. Прохладный воздух полигона после тропического пекла ощущался как глоток ледяной воды.

И четыре яйца в кулаке. Нет. Три. Одно треснуло при падении — по пальцам потекла радужная жидкость, переливающаяся всеми цветами спектра. Пахла она странно — как мёд, смешанный с мятой.

— Твою ж птицу! — выругался я.

Три штуки тоже должно хватить.

Я вышел с полигона, сразу открыл портал в медблок. Там нашёл первую попавшуюся медсестру и попросил позвать врача Вероники.

Меня отвели в ординаторскую, где сидела та самая лекарка, которая не видела шансов на спасение Пустой. Увидев меня, она приподняла бровь — видок у меня, надо полагать, был ещё тот.

— Вот, — я положил перед ней три яйца. — Радужный вьюрок. Знаете, что с этим делать?

Она уставилась на яйца. Рот приоткрылся, глаза округлились.

— Вы… — она моргнула.

— Вы же знаете, что с этим делать? — повторил я.

— Да-да, конечно, — забормотала она, осторожно беря яйца в руки. — Просто… Как вы их нашли? Они гнездятся крайне редко. Радужный вьюрок — один из самых…

— Я маг S-класса и умею открывать контролируемые разломы, — прервал я. — Этого достаточно, чтобы вы начали лечение?

— Да, — она кивнула, уже собираясь. — Да. На самом деле вы очень вовремя. Потому что вашей подруге стало значительно хуже.

Она быстро забрала яйца и ушла. Три маленьких радужных яйца — вся надежда Вероники.

Я вернулся в зону ожидания и опустился на кушетку рядом с Дружининым. Пустые всё ещё сидели — ни один не ушёл. Некоторые дремали, привалившись к стене. Другие тихо разговаривали. Мужчина, который звал Вику, смотрел в потолок невидящим взглядом, сцепив руки на коленях.

Дружинин окинул меня взглядом — мокрого, взмыленного, в изодранной куртке, с царапинами на руках от лиан, с засохшей кровью на щеке и зелёной слизью повсюду.

— Вот вам не сидится, — буркнул он. Но уголки губ дрогнули. Он понял, где я был и за чем ходил. И одобрил.

Оставалось ждать.

Я так вымотался за этот день, что даже задремал. Прямо на кушетке, в мокрой форме.

Очнулся, когда Дружинин похлопал меня по плечу.

Первым делом я увидел его улыбку. Широкую, настоящую, без иронии и без подтекста.

Это было настолько непривычно, что я на секунду решил, что мне снится кошмар. Потому что Дружинин редко улыбается. Куратор обычно хмурится, ворчит, отдаёт команды и делает замечания. Но не улыбается. Во всяком случае, не так открыто — от уха до уха, как мальчишка.

— Она пришла в себя, — сказал он. — Жить будет.

— Так, я точно не сплю? — уточнил на всякий случай.

— Точно, — усмехнулся Дружинин.

За его спиной я увидел, как лекарка вышла в зону ожидания и объявила новость Пустым. По лицам прошла волна облегчения.

Мужчина, который звал Вику, закрыл лицо руками и затрясся. Сидевший рядом положил руку ему на плечо. Молча. Без слов.

Лекарка пообещала мужчинам, что навестить Веронику можно будет завтра вечером. Сейчас ей нужен покой. Пустые начали расходиться — медленно, нехотя, оглядываясь на двери реанимации. Каждый, проходя мимо меня, кивал.

Мы с Дружининым тоже поднялись. Пора было возвращаться. Но тут меня окликнули.

— Глеб Викторович, — позвал меня другой врач, дежурный, которого мы встретили сразу по приходу. — Девушка очнулась. И несмотря на то, что состояние у неё пока крайне тяжёлое, она хочет поговорить с вами. Очень настаивала. Поэтому я обещал, что пущу на пару минут. Не больше.

Я кивнул и отправился за ним по коридору. Дверь в палату была точно такая же, в какой просыпался я сам. Сколько раз это было… Белые стены, тусклый свет, запах лекарств.

Вероника лежала на кровати. Бледная, с ввалившимися щеками, с тёмными кругами под глазами. Капельница в руке, датчики на груди. Но глаза были открыты. И в них уже не было той блаженной пустоты, которую я видел в Саду. Она вернулась.

Я присел на стул рядом с кроватью.

— Как ты? — спросил я.

— Живая, — она слабо улыбнулась. Голос был хриплым, слабым, как у человека, который долго молчал. — Мне сказали, что это твоя заслуга. Что ты нашёл какие-то яйца в джунглях. Посреди ночи.

— Преувеличивают, — улыбнулся я.

— Нет, не преувеличивают, — она покачала головой. — Спасибо, Глеб. За общину, за тренировки, за то, что прыгнул в разлом за нами. За яйца эти дурацкие.

— Не за что.

Вероника помолчала. Собиралась с силами. Каждое слово давалось ей с трудом, и я видел, как она напрягается, чтобы не закашляться. Но в глазах горела решимость — та самая, с которой она руководила общиной, выбивала финансирование, убеждала людей, что жизнь может быть другой.

— Глеб, — сказала она наконец, и голос стал тише. — Тогда, когда автобус влетал в разлом… Я заметила кое-что странное. Ты должен об этом знать…