— И Крылов на это согласился? — спросил я, услышав ответ Дружинина.

Куратор сперва усмехнулся и только потом ответил:

— Согласился. Но крайне неохотно. Из-за кражи Даров за последние месяцы сократилось количество инструкторов ФСМБ. Их и до этого было немного, а теперь… В общем, мне предложили прежнюю должность инструктора с сохранением нынешней зарплаты.

— А чего вы больше хотите? — спросил я.

— Инструктором я отработал уже много лет. Мне хватило, — он покачал головой.

— В таком случае мне всё ещё нужен куратор, — улыбнулся я. Хоть улыбка вышла слегка вымученной — всё-таки ещё не до конца отошёл от двухнедельного сна.

— Рад слышать, — Дружинин кивнул. — Пожалуй, Крылову это не понравится.

— Ещё как не понравится, — согласился я.

Ну и пусть, Крылов переживёт. Дружинин уже стал мне не просто куратором, а полноценным напарником. И менять его на кого-то другого я бы не хотел.

Мы поднялись на этаж и разошлись по комнатам. Остаток дня я отдыхал — лежал на кровати, смотрел в потолок и позволял телу вспомнить, каково это — просто существовать без боли в каналах. Слабость потихоньку отступала, головная боль растворилась к вечеру, и к ночи я чувствовал себя почти нормально.

Написал Даше короткое сообщение: «Очнулся. Живой. Всё нормально». Ответ пришёл через три секунды — она явно ждала. Куча смайликов, потом: «Я знала!!! Когда увидимся?» Потом: «Извини, глупый вопрос, тебе надо восстановиться». Далее: «Но когда⁈»

Я усмехнулся и набрал: «Как только смогу. Скоро».

«Жду. Очень-очень жду».

Улыбка сама наползла на лицо. Я убрал телефон, полежал ещё минуту с этой улыбкой и только потом открыл академические чаты.

Говорили очень много обо мне. Десятки сообщений, обсуждений, споров. Кто-то восхищался, кто-то анализировал, кто-то строил теории о том, как я выжил.

И в отличие от новостей, очень мало говорили о Пустых. Здесь, в академии, все были магами, и их интересовала прежде всего сила. Механика закрытия разлома, физика пространственных искажений, теоретическая пропускная способность каналов S-класса. Профессиональный интерес вместо хайпа.

Потом я посмотрел программу, которую пропустил за две недели.

И ужаснулся.

Меня ждал экзамен по физике. Не самый простой — квантовая механика в приложении к магическим полям. Тема, в которой я разбирался примерно так же, как в высокой моде. То есть никак.

Затем глянул на результаты студентов, которые пытались взломать мою печать — ту самую, которую мы с преподавателем артефакторики сделали для ректора. Её восстановили после предыдущего происшествия, и теперь она стояла как скала. Ребята даже создали отдельный чат, чтобы делиться догадками и подходами. Я пролистал и сделал вывод, что все крайне далеки от разгадки.

С этой мыслью я наконец заснул.

А вот следующий день преподнёс сюрприз.

Первой парой была история магии. Александр Константинович сегодня выглядел необычно воодушевлённым. Видимо, не каждый день в его аудитории сидит живой участник событий, о которых он рассказывает.

Темой лекции были все разломы S-класса, открывшиеся за триста лет существования магии.

Всего их было пять. Считая тот, что закрыл я.

Первый — в Японии, в тысяча семьсот шестьдесят втором году. Уничтожил город Нагасаки задолго до того, как его восстановили. Закрыл маг S-класса по имени Танака Рэн — посмертно. Его имя до сих пор носит главная улица города.

Второй — Османская Империя, тысяча восемьсот тридцатый год. Стамбул потерял треть населения за одну ночь.

Третий — Бразилия, тысяча девятьсот третий. Закрыт коллективным усилием трёх магов S-класса. Все погибли. Преподаватель особо отметил этот случай — единственная попытка групповой работы внутри разлома. Она сработала, но ценой трёх жизней вместо одной.

Четвёртый — Дворцовая площадь, Петербург. Громов. Несколько месяцев назад.

И пятый — Тверская площадь, Москва. Две недели назад. И уже одни только сроки раскрытия последних двух разломов кричали: что-то не так. А судя по данным ФСМБ, этот разлом и вовсе открылся с чьей-то помощью. Но об этом нюансе преподаватель, конечно, не знал.

Я единственный, кто вернулся. Александр Константинович отметил это и посмотрел на меня поверх очков.

Все в аудитории тоже повернулись. Я сделал вид, что изучаю конспект. Хотя конспекта у меня не было — за две недели комы записи, понятное дело, не велись.

Потом была пара по теории магии, которую вёл Антонов Фёдор Александрович. Худощавый старичок, с залысинами, в мятом пиджаке и с вечно сбившимся набок галстуком. Обычно он рассказывал так монотонно, что засыпали даже самые стойкие.

Но, справедливости ради, преподаватель он был хороший. Материал знал досконально, на любой вопрос мог ответить развёрнуто и по делу. Просто манера подачи была усыпляющей. Другого слова даже не подберу.

В последний месяц, правда, он изменил формат. Стал задавать доклады, и первую часть пары студенты выступали с заданной тематикой. Это было уже поинтереснее — хотя бы голоса менялись.

Я уже настроился закрыть глаза и продержаться час на автопилоте, когда Антонов вдруг обратился ко мне:

— Глеб Викторович, сегодня очередь вашего доклада.

— Какого доклада? — я поднялся из-за парты.

— Мы надеемся, что вы расскажете нам, как возможно закрыть разлом S-класса, — Антонов поправил очки. — И какие есть альтернативные варианты. Полагаю, что тут вам даже подготовка не нужна.

Ну что ж. Логично. Глупо было бы не воспользоваться тем, что у них в аудитории сидит единственный человек, закрывший разлом S-класса и выживший.

Я кивнул, спустился к кафедре и встал перед аудиторией. Десятки пар глаз смотрели на меня внимательно и жадно, с тем профессиональным любопытством, которое отличает студентов-магов от обычных зевак.

— Для закрытия разлома S-класса требуется колоссальное количество пространственной магии, — начал я. — Выпущенной за короткий промежуток времени. Я примерно оценил необходимый объём в восемьсот сорок семь тысяч единиц маны.

По аудитории прошёл шёпот. Цифра впечатляла.

— Средний запас маны мага S-класса составляет от трёхсот двадцати до четырёхсот восемнадцати тысяч единиц. Даже максимальный запас покрывает меньше половины необходимого. Разницу приходится компенсировать жизненной энергией носителя. Отсюда — гибель. Но мне повезло с объёмным источником, который вмещает около девятисот тысяч, — здесь я приврал, чтобы не говорить про бесконечную ману, — только поэтому я выжил.

Рука поднялась в третьем ряду. Парень с короткой стрижкой, маг земли спросил:

— А нельзя ли использовать нескольких магов? Скажем, пятнадцать А-ранговых?

— Боюсь, это не сработает, — покачал я головой. — Вся проблема в том, что при работе нескольких магов требуется коллективная техника. Координация потоков, синхронизация каналов. А что происходит с коллективными заклинаниями при нестабильности пространства?

— Они ломаются, — ответила девушка с первого ряда. Светловолосая, с умными глазами.

— Верно. Внутри самого разлома высшего ранга пространство настолько нестабильно, что любое коллективное заклинание разрушается в течение секунд. Его придётся постоянно восстанавливать, а это уменьшает выплеск маны на единицу времени. Разлом открывается быстрее, чем закрывается.

— А если большее количество магов будет работать снаружи? — спросил кто-то из задних рядов. — Если вообще всех пространственников собрать?

Я задумался. Потёр подбородок.

— Теоретически это может сработать, — признал я. — Но это ещё никто не проверял на практике.

Дальше мы углубились в расчёты. Антонов, к его чести, не перебивал и не вмешивался — сидел в углу, записывал что-то в блокнот и кивал. Студенты считали на планшетах, спорили, выводили формулы.

Итог получился таким: для закрытия разлома S-класса снаружи, с сохранением жизни всех участников, потребовалось бы около пятидесяти магов-пространственников А-класса, работающих одновременно.

— А сколько их вообще в России? — спросил тот же парень из третьего ряда.

— Плюс-минус столько же, — ответил я. — Но они разбросаны по всей стране. Пока соберёшь — разлом успеет уничтожить город.

— То есть ваш метод — единственный реальный вариант? — уточнила девушка с первой парты.

— На данный момент — да.

После доклада Антонов поднялся и поблагодарил меня. Несколько студентов даже зааплодировали. Преподаватель прервал аплодисменты одним лишь взглядом — он не одобрял эмоций на лекциях. Но по его лицу я видел, что он впечатлён. Не моей смелостью, а нашими расчётами. Для него важнее были цифры, а не подвиг.

Я вернулся на своё место.

Рядом сидела Маша. Когда я опустился на стул, она тихо сказала:

— Хорошо выступил.

— Спасибо.

Антонов тем временем перешёл к следующей теме — энергетические потоки и их стабилизация в условиях, когда пространство вокруг нестабильно. Его монотонный голос снова заполнил аудиторию, и половина студентов мгновенно потухла. Кто-то подпёр голову рукой, кто-то уставился в одну точку — верные признаки того, что сознание переключилось в режим ожидания.

Маша же, вместо того чтобы слушать, повернулась ко мне и шёпотом спросила:

— Как думаешь, как скоро тебе воздвигнут памятник?

— Не смешно, — хмыкнул я.

— А я не смеюсь, — но тем не менее она улыбнулась одними уголками губ.

— Не нужен мне памятник.

— А чего ты хочешь? — она чуть наклонила голову.

— Это тебя отец просил узнать?

— И он тоже. С одной стороны, потому что дарить медали тебе уже несолидно. А с другой — мне просто любопытно.

Я задумался всерьёз. Не для красивого ответа — для себя.

Всю жизнь я стремился к силе. Потому что хотел доказать, что Пустые тоже на что-то способны. Что я на что-то способен.

И вот я это сделал. Закрыл разлом S-класса. Стал героем.

По сути, я уже перешагнул эти желания и ступил на другую дорогу. Что будет после неё?

Я молчал где-то минуту. Маша не торопила.

— Хочу спокойствия и справедливости, — наконец ответил я.

— С первым понятно. А что ты имеешь в виду под вторым?

— Пустых.

Маша тяжело вздохнула. Отвернулась к окну.

На этом разговор закончился. Я думаю, она поняла, что компромисса здесь не будет. Что я не отступлюсь от этой темы. И решила не продолжать — может, чтобы не портить отношения, может, чтобы не передавать отцу ответ, который ему не понравится.

Потом были другие предметы. Высшая математика — скучная, но необходимая. Преподаватель, кстати, единственный из всех, кто не посмотрел на меня как на знаменитость.

Для него я был студентом, который пропустил две недели материала и теперь должен нагнать. Мне это даже понравилось — хоть кто-то в этой академии воспринимал меня как обычного человека.

Затем были тренировки, щадящие, как по рекомендации врача. Я держался в рамках семидесяти процентов, и каналы отзывались ровно, без боли. Хороший знак.

Тело вспоминало, как двигаться, мышцы наливались привычной тяжестью. Две недели без тренировок — это ощутимо. Но через несколько дней буду уже в прежней форме.

Только на ужине удалось собраться с ребятами. Расписание у нас практически не совпадало — у каждого свой набор предметов, свои факультативы. Единственная общая лекция была с Машей.

Столовая академии была заполнена на две трети. Гул голосов, звон посуды, запах горячего — мясная подлива, гречка, борщ. Мне же после двух недель капельниц и питательных растворов обычная котлета уже казалась деликатесом.

Мы заняли стол в углу, чтобы быть подальше от любопытных глаз. Хотя полностью спрятаться не удалось: несколько студентов за соседними столами то и дело поглядывали в нашу сторону.

— Ты говорил в чате, что будешь научную работу писать, — сказала Лена, когда мы все расселись с подносами. — Про закрытие разломов высшего класса?

— Да, — кивнул я, ковыряя котлету. — Я достаточно много понял о механике закрытия. Не поделиться этими знаниями — преступление. Они реально могут кому-то пригодиться. Может, даже спасут жизнь следующему магу, которому придётся лезть в такую дыру.

— А научного руководителя нашёл?

— Пока нет.

— Так ведь и зачёт-автомат по какому-нибудь предмету можно получить. Двух зайцев одним камнем, — осенило Саню, и он поднял вверх указательный палец.

— Ты только о выгоде думаешь, — демонстративно нахмурилась Лена.

— Может, мы тоже с тобой напишем? — предложил Саня, подаваясь вперёд с энтузиазмом, который явно был направлен больше на автомат, чем на науку. — Соавторами!

— Обойдёшься, — усмехнулся я.

Лена слегка толкнула его в плечо. Тот улыбнулся и поднял руки в капитуляции. Их руки снова соприкоснулись на столе, и ни один не убрал.

Замечаю, что после того, как Саня позвал Лену прогуляться в парке на свой день рождения, их отношения в самом деле стали теплее. И это радовало.

— Насчёт руководителя нужно подумать, — сказал я.

— Только не бери Антонова, — Саня скривился. — Он же будет душнить на полную. Каждую запятую проверит, каждый термин заставит обосновать тремя источниками.

— А душнить — это хорошо, — я задумчиво отправил в рот кусок котлеты. — Так мы сможем выявить больше деталей. Научная работа — это не блог, тут точность важнее скорости. Наверное, на нём и остановлю выбор.

— Ты с ума сошёл! — хмыкнула Маша.

— Да. Уже давно, — усмехнулся я.

Она демонстративно закатила глаза. Это было забавно — дочь президента, которая закатывает глаза за ужином в студенческой столовой, как обычная девчонка.

— Денис, — я повернулся к нему, — а почему ты в очках?

Друг замялся. Почесал затылок. Потом снял очки, и я увидел, что его глаза стали мутно-белыми. Тусклые, безжизненные, как у слепца.

— Я теперь без них ничего не вижу, — пояснил он и тут же надел обратно. — Не переживай, они крепкие, даже в бою не слетят. Артефактные!

— Что случилось?

— Мы тогда были на периферии, как ты и велел, — он пожал плечами, стараясь говорить беззаботно, но получалось не очень. — Но парочка монстров всё равно до нас добралась. И вот один… проехался по глазам. Кожу лекари восстановили, а роговица будет ещё долго заживать. Сказали, полгода в очках ходить.

Он поправил оправу.

— А тебе даже идёт, — заметила Лена, разряжая обстановку.

— Ну спасибо, я на ботаника теперь похож, — хмыкнул Денис.

— Не на ботаника, а на интеллигентного боевого мага, — поднял вверх указательный палец Саня.

— Или так, — вздохнул Денис.

Он бросил короткий взгляд на Машу, которая сидела напротив и изучала свой поднос с таким вниманием, будто там была зашифрована карта сокровищ. Она на него не смотрела. Денис вздохнул ещё раз.

Тут к нашему столу подошёл Дружинин. Присел рядом, поставил поднос. И все замолчали. Обычно сотрудники академии питались отдельно, в своей секции столовой. Поэтому мы удивились.

И Дружинин ещё так непривычно улыбался. Что меня насторожило, потому что обычно он улыбался только когда что-то шло не по плану. Или когда что-то шло настолько хорошо, что это само по себе подозрительно.

— Андрей Валентинович, вам что, отпуск дали? — не удержался я.

— Лучше, — он откинулся на стуле, скрестил руки и обвёл нас довольным взглядом. — Я всё думал, чем мне заниматься, пока я в академии. Не ходить же опять за вами на каждую пару. Мне уже надоело в коридорах стоять. Хоть книжку читай.

— Ну да, на вас все студенты косились, — усмехнулся Саня.

— Не меньше, чем на тебя, — парировал Дружинин, даже не повернув головы.

Саня хмыкнул. Ничья.

— Ну так что, вы возглавите охрану академии? — предположил Денис, поправив очки.

— Лучше, — Дружинин выдержал театральную паузу, которой позавидовал бы любой актёр. — С завтрашнего дня я веду новый предмет. «Основы боевой работы в команде».

Повисла секунда тишины. Потом Лена подняла брови.

— Серьёзно? Вы теперь преподаватель?

— С завтрашнего дня. Первое занятие как раз будет у вашей группы.

— Что, опять перемены в расписании? — Саня сразу полез в телефон проверять. — Ну да, точно. Стоит…

— И это ещё не всё, — Дружинин обвёл нас взглядом. — У меня было достаточно времени, чтобы проанализировать все студенческие команды. Я выделил из них самую сильную.

— И нам завтра предстоит с ними столкнуться, — догадался я.

— Верно мыслите, Глеб, — куратор улыбнулся.

— Ну, мы всегда готовы, — выдал Саня, и все переглянулись. Кивнули друг другу, обозначая решимость.

— Только на завтра после занятий мне потребуется ваше сопровождение, — сменил я тему.

— И куда же? — заинтересовался Дружинин.

— В исследовательский центр, — я посмотрел на него. — Мать сообщила, что тестирование артефактов с хаосом прошло успешно. И я должен это увидеть своими глазами.

Дружинин поднял бровь. За столом стало тихо. Все понимали, что это значит. Если артефакты работают — у нас появится оружие против Пожирателей. Против всего того, что ждёт нас впереди.