Обращённые окружали мой отряд. Десятки людей с пустыми глазами, Пожиратели, и твари из разломов. Внизу мои маги замерли, потому что бить гражданских не могли. А Учитель стоял передо мной и ждал ответа, коварно улыбаясь.

Каналы горели не на шутку. Пропускная способность уже была на минимуме. Но мана по-прежнему бесконечна. И навык Управления хаосом работает не совсем через каналы. Он работает через Систему, которая направляет потоки маны в обход повреждённых путей. Так что не всё потеряно.

Система, я могу снять ментальный контроль с обращенных с тем же способом, что раньше?

[Массовый выплеск при текущей перегрузке каналов]

[Прогноз: ментальный контроль будет снят с 94% обращённых]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!]

[Нагрузка при выполнении превысит 140%!]

[Необратимые повреждения каналов неизбежны!]

Необратимые. Ну да, ну да. Я уже это слышал. И каждый раз продолжал. Сейчас ничего не изменится, сколько бы Система не подсвечивала окошки красным.

Посмотрел на Учителя. На его самодовольную улыбку. И на людей внизу, которые шли на моих магов с пустыми глазами.

— Я уже выбрал, — сказал я.

Заполнил свои каналы до предела и выпустил волну.

Энергия хлынула из меня, как вода из прорвавшейся плотины. Система перенаправляла поток, находя микроскопические лазейки в повреждённых путях, и мана текла наружу. Система пыталась минимизировать повреждения, но их всё равно было не избежать при текущей нагрузке для тела.

Было больно. Настолько, что я на секунду потерял зрение. Мир стал белым, потом чёрным, потом вернулся на круги своя… И я открыл глаза, осознав себя висевшим в воздухе — левитирующий артефакт ещё работал.

[Нагрузка на каналы: 141%!]

[Необратимые повреждения прогрессируют!]

[Каналы: множественные разрывы]

Но волна пошла. Я видел, как она расходилась от меня кругами, невидимая для обычного глаза, но ощутимая для любого, кто чувствует магию. Она опустилась ниже, накрыла обращённых, Пожирателей и других тварей.

И обращённые начали останавливаться. Один за другим. Как куклы, у которых обрезали нити.

Мужчина в рабочей куртке замер в полушаге, посмотрел вокруг безумными глазами. Женщина рядом с ним упала на колени и закрыла лицо руками. Подросток отшатнулся, ударился спиной о забор и сполз на землю.

Глаза у них оживали. Из стеклянных становились человеческими, но растерянными.

Контроль был сброшен. Хотя это далось мне совсем нелегко.

Учитель это увидел. И на лице его отразилась самая настоящая животная ярость.

Пожиратели остались. Но мой отряд уже перестроился. И был готов к новому бою.

— Артефакты! — крикнул Алексей, и десятники среагировали мгновенно.

Достали те самые артефакты, которые были разработаны в исследовательском центре совместно с моей матерью. Маги активировали их. И направленные импульсы, настроенные на частоту хаоса, отправились в Пожирателей.

Одних удавалось обратить обратно в людей. Других, тех, кто зашёл слишком далеко, приходилось убивать. Жёсткая реальность, от которой никуда не денешься.

А ещё отряд продолжали атаковать вылезающие из разлома твари.

Стас врезался в группу монстров кулаками. Ирина заморозила двух тварей, прорвавшихся к гражданским, которые осознав себя, спешили смыться с поля брани. Саня световыми хлыстами отгонял монстров. Лена ставила огненные барьеры. Денис бил воздушными лезвиями, почти не останавливаясь.

Шевченко вёл свою группу на фланге. Я видел, как он лично закрыл собой молодого мага, когда Пожиратель прорвался через линию. Каменный шип из-под земли пронзил тварь насквозь. Это выиграло секунду, чтобы один из магов смог направить на тварь артефакт и уничтожить её.

Военные, подтянувшиеся к месту, использовали артефакты. Гражданских они же отводили в безопасную зону.

Внизу кипел настоящий ад. Я видел урывками, сквозь мелькание вспышек и дым от магических ударов. Третья группа, та самая, которую я ругал на первой тренировке, держала целый фланг. Их десятник орал команды, перестраивал людей, затыкал бреши. Парень вырос за один день больше, чем иные за год.

Пятая группа столкнулась с двумя Пожирателями одновременно. Артефакт сработал на одном, обратив его обратно в человека. Мужчина лет сорока упал на колени и заплакал, не понимая, где он и что с ним произошло. Второго Пожирателя артефакт не взял, слишком глубокое перерождение. И он распался пеплом.

Мои маги пытались одновременно и драться, и защищать людей, и это было тяжело.

Но они справлялись. Сотня магов, которые утром не знали друг друга, а к вечеру стали единым целым. Десятники оказались именно теми, кем и должны быть. Солдаты, которые не бегут, когда страшно.

А я висел в воздухе на последних крохах артефакта левитации и продолжал драться с Учителем.

Он бил яростно. Хаос, ментальные удары. Без подпитки от трещины его ресурсы таяли, но три века опыта никуда не делись. Он экономил каждый грамм энергии. Каждый удар был выверен.

Ментальная атака ударила прямо в лоб. Тяжёлая, как кувалда. Голоса в голове завопили хором: «Сдавайся! Ты уже проиграл! Посмотри на себя!». Я погасил их привычным импульсом, но слабее, чем раньше. Контроль над каналами ускользал.

Учитель воспользовался секундной заминкой и швырнул сгусток хаоса. Прямо мне в грудь.

Я поставил барьер, но он вышел тонкий, ненадёжный. Сгусток пробил его наполовину, и остаточная энергия хлестнула по рёбрам. Стиснул зубы. Но не закричал. Не дал ему такого удовольствия.

Я отвечал Разрезами. И попадал. Раны Учителя затягивались за двадцать секунд. Потом за тридцать. Целительская магия на собственной мане работала в разы медленнее, чем на энергии трещины. Он слабел.

Но и я слабел. Каждый Разрез давался с трудом, как будто я поднимал штангу, вес которой увеличивался после каждого подхода.

Мы убивали друг друга. Как два боксёра в последнем раунде, когда ни у одного не осталось сил на нокаут, и побеждает тот, кто упадёт последним.

[Нагрузка на каналы: 147%]

[Пропускная способность: 16%]

[Критическое состояние!]

И тут артефакт левитации мигнул. Раз. Другой. И погас.

Десять минут истекли. Заряд кончился.

Я начал падать. Успел перескочить на ледяную ступень, которую Ирина каким-то чудом удерживала внизу. Приземлился на неё, едва удержав равновесие.

Учитель это заметил. И ударил хаосом прямо по ступеням.

Лёд раскололся. Ступени посыпались вниз.

Я падал с высоты метров в тридцать. Каналы уже не позволяли открыть портал. Искажение дистанции… нет, на это нужно хотя бы двадцать процентов пропускной способности, а у меня шестнадцать.

Земля приближалась.

[Жизненные показатели: критическое снижение!]

[Активация: Автоматическое Спасение]

[Страховка от смерти: автоматическая телепортация носителя в безопасное место]

[Срабатывание: 1 из 1]

[Телепортация…]

Мир мигнул. Как будто кто-то нажал на перемотку и тут же отпустил.

Мгновение я был в воздухе, падал, видел землю. А в следующее уже лежал на спине, метрах в двадцати от намеченного места падения.

Лежал и смотрел в небо. Тело отказывалось двигаться. Каналы повредились на максимум, и ещё удивительно, как я не потерял сознание. В прошлые разы это происходило куда раньше.

Даже встать я не мог, поскольку ноги не слушались.

И тут я услышал голос Учителя. Прямо в своей голове, этот чёрт опять использовал ментальную магию.

«Вот и всё, Глеб Афанасьев. Ты был достойным противником. Лучшим за три столетия. Но всему приходит конец.»

Он спускался сверху. Мантия развевалась, рана на груди кровоточила, но он двигался.

Приземлился в пяти метрах от меня. Сделал шаг. Другой. Встал над моим телом.

Он смотрел сверху вниз. Зелёные глаза выглядели устало, но горели триумфом.

— Жаль, — сказал он вслух. — Мне правда жаль. Ты мог бы стать моим учеником. Моим преемником. А теперь вместо этого ты ляжешь здесь, и через пару часов о тебе забудут.

— Вряд ли, — прохрипел я. — Я слишком много людям задолжал. Они обязательно будут требовать вернуть. Не забудут.

Учитель поднял руку. Чёрная энергия хаоса начала собираться в его ладони. Он собрался нанести последний удар. Добить меня.

И тут я усмехнулся.

Он заметил, и его рука замерла.

— Почему ты улыбаешься? — не понял он. Такая реакция наверняка показалась ему странной.

— Потому что ты стоишь ровно там, где мне нужно.

Последнее… Самое последнее, что у меня оставалось. Шестнадцать процентов пропускной способности, и я собирался использовать их по максимуму. Для последней атаки.

Я открыл небольшой портал под ногами Учителя. Прямо под его ступнями, в мокрой земле, замаскированный белизной. Точка входа.

А точка выхода вела в заброшенное здание. Но это не важно, потому что прямо на выходе его ждал Разрыв Пространства. Чёрная воронка, которую я создал одновременно с порталом, вложив в неё всё, что было.

Учитель провалился. Нога ушла в портал, потом вторая, потом тело. Он попытался ухватиться хаосом за края, замедлить падение. Чёрные щупальца впились в пространство вокруг портала, и на секунду показалось, что он удержится.

Но Разрыв с той стороны тянул сильнее. Потому что в него была вложена вся моя оставшаяся энергия. Каждая капля, что смогла просочиться через израненные каналы.

Последнее, что я увидел, было его лицо. Зелёные глаза, расширенные. Рот, открывшийся в крике, которого я не услышал. И руки, тянущиеся вверх, к небу, которого он больше не увидит.

Триста лет он строил свою империю хаоса, подчинял магов, открывал разломы, убивал людей. Триста лет считал себя выше всех, мудрее всех, сильнее всех.

А убил его восемнадцатилетний Пустой. Лёжа на спине, в снегу, с разрушенными каналами. Иногда простота — лучшая тактика.

Его затянуло. Портал закрылся. Разрыв схлопнулся.

[Учитель (Михаил Илларионович) уничтожен]

[Враг рода людского повержен]

[Получено: 10 000 опыта]

[Текущий опыт: 10 156 / 4 600]

[Доступно повышение уровней!]

[Обратный отсчёт: отменён]

Отмахнулся от окон. Уровни почему-то перестали меня интересовать… Хм, может потому что я уже взял максимум от этой Системы.

Я лежал на сырой земле и смотрел на небо. Пока вокруг доносились звуки битвы, ведь с тварями команда еще не доразобралась.

Смотрел, как трещины начинают закрываться. Одна за другой. Багровые шрамы на сером декабрьском небе затягивались, щупальца растворялись, разломы мигали и гасли.

У меня получилось… А значит, не зря прожил эту жизнь…

Я закрыл глаза. Тело не чувствовало ничего, кроме этого холода. Ни боли, ни усталости.

Зато всем нутром ощущал, как пространство вокруг выдыхает с облегчением, как мир возвращается к норме. Как разломы по всей стране мигают и закрываются, лишённые подпитки хозяина.

Потом послышались шаги.

— Глеб! — надо мной раздался громкий голос Алексея. — Глеб, ты живой⁈

— Вроде бы, — ответил я, не открывая глаз.

— Учитель?

— Его больше нет…

Подоспевшие на помощь вызвали медиков через рацию — это я слышал.

Потом чья-то рука легла мне на плечо. Вроде это был Алексей, я уже плохо соображал.

— Ты знаешь, что ты сумасшедший? — тихо спросил он.

— Каждый день мне об этом говорят, — тихо ответил я.

Потом подошли остальные. Ирина, Стас, Саня, Лена, Денис. Стояли вокруг, молча.

Подошёл Шевченко. Встал надо мной. Я открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх.

— Командир, — сказал он. — Доклад. Потери отряда: четырнадцать раненых. Тяжело — трое. Погибших — ноль.

Он помолчал. Потом добавил:

— Ноль, командир. Вы всех сохранили.

Я сглотнул. В горле стоял ком, но новость меня правда порадовала. Хотя внешне я не мог этого показать.

[Каналы: критически повреждены]

[Дар: активен (S-класс)]

[Мана: бесконечная]

[Прогноз восстановления каналов при немедленном вмешательстве медиков: 140–180 дней]

[Рекомендация: полный покой, регулярная терапия]

[Новая цель: восстановление носителя]

Меня погрузили на носилки, затем бережно отнесли в вертолет. И уже в скором времени я лежал в палате исследовательского центра. Руководство ФСМБ решило, что лучше отправить меня сюда.

Мать с отцом сидели рядом. И я смотрел на их улыбки. Говорить сил не было, но я так и не понял: почему сразу не отключился.

— Ты снова спас этот город. Не представляешь, как мы гордимся тобой, — сказала мать, когда медсестра, подключающая мне капельницу, вышла из палаты.

— Прости нас… за всё… — когда отец это говорил, его глаза стали влажными.

— Прощаю, — прохрипел я.

И теперь был уверен, что больше не буду одинок. Хоть с магией, хоть без, но у меня есть любящая семья.

Даша приехала через два часа. Охрана ФСМБ довезла её от МГУ. Она вошла в палату, и я увидел, что она недавно плакала. Глаза были красными, нос покрасневшим. Но сейчас она была собранной.

Родители вышли оставляя нас наедине. Дверь палаты закрылась с негромким шипением.

— Ты мог бы умереть, — сказала она тихо, садясь рядом на стул.

— Мог, — ответил я одними губами.

— И ты всё равно это сделал.

— А ты бы не стала?

Даша помолчала. Потом взяла мою руку. Сжала крепко, до боли в пальцах. И это была самая приятная боль, которую я чувствовал за весь день.

— Ты жив, и это самое главное, — улыбнулась она. — Остальное мы в тебе починим. Впрочем, как и всегда.

Я улыбнулся ей в ответ и отключился. Ведь дальше впереди меня ждал долгий период восстановления. И наверное… нормальная жизнь.