— Приезжайте в Главное управление ФСМБ, — ответил мне Крылов. — Это не телефонный разговор.

— Хорошо. Сейчас буду, — ответил я.

Затем положил трубку и наклонился вперёд, к водителю.

— Адрес меняется. Едем в Главное управление ФСМБ.

В зеркале заднего вида я заметил, как скосился взгляд таксиста — мужчины южной внешности, лет сорока, с щетиной и тёмными глазами. Он попытался говорить уверенно, но голос всё-таки дрогнул:

— Надеюсь… проблем не будет?

— Будут, — ответил я честно. — Но не у вас, а у меня. Так что чем быстрее вы от меня избавитесь, тем вам лучше.

Таксист понятливо кивнул, усмехнулся и вдавил педаль газа в пол. Москва за окном замелькала размытыми пятнами фонарей и витрин. Я откинулся на спинку сиденья и попытался собраться с мыслями.

«Речь о другом». Что значит «о другом»? Если это не про мои ролики с Пустыми, то что? Перебирать варианты можно было до бесконечности — за последние недели накопилось столько всего, что любая из ниточек могла дёрнуться. Вероника, артефакты, Учитель, его новый пространственный маг, Маша, Андропов…

Через полчаса такси затормозило у огромного здания Главного управления — серого, монументального, с гербом над входом и колоннами, которые помнили ещё царские времена. Я расплатился с таксистом, добавив сверху, и тот рванул прочь так, словно за ним черти гнались. Ещё бы, об этом месте ходит дурная слава.

На КПП я показал свою лицензию. Хотя это была формальность — охранники меня уже знали в лицо. Просто кивнули и пропустили.

Зато на первом этаже документы проверяли уже всерьёз. Двое крепких ребят в форме сверили мой пропуск с базой, прогнали через сканер. Надо отдать им должное: после стольких визитов меня всё ещё не признавали за своего на автомате. Дисциплина радовала, в таких местах она и должна быть чёткой.

Я поднялся на нужный этаж. Секретарь Крылова — строгая женщина средних лет, которая видела и слышала за свою жизнь столько, что её ничем не удивишь — кивнула мне без слов и указала на дверь. Меня уже ждали.

Вошёл внутрь. Крылов сидел в кабинете один. Свет настольной лампы падал на разложенные перед ним бумаги, оставляя лицо в полутени. Вид у генерала был такой мрачный, какого я не видел даже после моего предполагаемого «героического самоубийства» в S-разломе.

Когда я появился в дверях, он указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Я сел. Положил руки на подлокотники. Постарался выглядеть спокойно.

— Рассказывайте, — попросил я после приветствия.

Крылов вскинул брови.

— Это вы мне расскажите, Глеб Викторович. Почему я опять узнаю обо всём последним? — тихо начал он.

Значит, злился.

— О чём именно? — уточнил я, поскольку сидеть тут и гадать из всех возможных вариантов — только время терять.

— Об Андропове, — он сложил руки перед собой. — Когда вы мне собирались рассказать, что он попал под ментальное влияние Учителя?

Опа. А вот это было попадание прямо в десятку.

Я на секунду задумался, как ответить. Врать смысла не было — Крылов уже всё знал, иначе не вызвал бы. Оправдываться — тоже не вариант. Оставалось одно: говорить честно.

— Я не хотел подвергать сомнению его честность, — спокойно ответил я. — И его преданность стране.

— Похвально, — сухо отозвался Крылов. — Но решения такого уровня принимаете не вы, Глеб. И уж точно не в одиночку.

Он помолчал. Откинулся в кресле. Свет лампы скользнул по его лицу, и я увидел, как генерал устал. Не физически даже, а морально. Слишком много всего за последние месяцы свалилось на его плечи. Любой бы устал.

— Сначала я удивился, — продолжил Крылов уже спокойнее. — Когда маг S-класса вдруг зачастил к нашим менталистам без видимой причины. Раз в неделю, как по расписанию. А пару часов назад от менталистов пришёл неоднозначный отчёт. Они зафиксировали следы ментального воздействия. Слабые, аккуратные, но они есть.

Я кивнул.

— Андропов это отрицает, — продолжал генерал. — Мы убедили его в том, что произошла какая-то ошибка. Пока его забалтывали, один из менталистов смог снять воздействие. И тогда уже сам Андропов очухался и рассказал, в чём дело. И как именно вы его вычислили в первый раз, ещё на приёме у Митрофанова.

Так. Значит, Андропов раскололся полностью. Ну ничего страшного. Может, оно и к лучшему.

— Что теперь его ждёт? — я посмотрел Крылову прямо в глаза.

Он не спешил отвечать. Медленно постучал пальцами по столу. Думал.

— По протоколу мы обязаны изолировать такого мага, — наконец сказал генерал. — Закрыть в исследовательском центре за экранированными стенами, не пропускающими никакую магию. Так положено. С любым оперативником, кто попал под влияние.

— А сколько разломов он мог бы закрыть за то время, что просидит в стенах? — задал я наводящий вопрос. — Сколько городов он спасёт, если останется в строю?

Крылов помолчал. Это была палка о двух концах, и он это прекрасно понимал.

— Вы верно мыслите, — наконец признал он. — В исследовательском центре уже места заканчиваются. Туда свозят всех, кого зацепило — а зацепило многих. Андропов — исключение, потому что он один из сильнейших магов страны. Без него закрытие крупных разломов превращается в проблему.

— Значит, — я подался вперёд, — у вас уже есть решение?

— Есть, — Крылов кивнул. — Мы провели совещание. Менталисты сделали вывод, что контроль над Андроповым берётся постепенно. Не как при обращении в Пожирателя — там захват сразу полный. Здесь иначе. Если завербованного полностью считать на сто процентов, то Андропова удалось взять только процентов на пятнадцать-двадцать.

— Но этого хватает, чтобы Учитель получал информацию.

— Именно. Поэтому мы решили проверять Андропова каждый день. И при первых признаках усиления контроля — снимать. Он продолжит закрывать разломы. Под постоянным наблюдением.

Я вскинул брови. Если честно, такого решения от Крылова не ожидал. Раньше он всегда выбирал самый безопасный путь — изоляция, протокол, минимум рисков.

— Если честно, даже не ожидал от вас подобного рационализма, — сказал я честно.

— Ну спасибо, — хмыкнул генерал, и в уголках его губ мелькнула усталая улыбка. — Я знаю, Глеб, что у нас с вами было много недопониманий. И эта ситуация вытекает именно из всего этого. Вначале я не хотел рисковать вами и другими людьми, которых вы могли задеть, начав применять свою силу. Вы не понимали её мощи, а я не понимал уровня вашего владения. Вы сделали из этого соответствующие выводы. И я тоже сделал.

Он помолчал, подбирая слова. Потом продолжил:

— Сейчас я действую по принципу, что все наши действия — мои, ваши, групп ФСМБ — должны нести минимум вреда окружающим. Любому. Магам, Пустым, гражданским. Риски должны быть минимальны, но не нулевыми, потому что нулевыми они быть в нашей работе не могут.

Я кивнул. В глубине души стало приятно оттого, что Крылов вообще снизошёл до такого разговора. Раньше у нас часто возникало недопонимание, и он решил это исправить. Делится логикой. Признаёт собственные ошибки. Это дорогого стоит.

И в мыслях я понимал, зачем меня вызвали. Не только ради Андропова. Ради другого. Крылов вёл к чему-то.

— Мы сможем справиться только вместе, — серьёзно сказал я. — Я готов оказывать ФСМБ и стране любую поддержку.

Крылов слегка улыбнулся.

— Вот теперь это слова не мальчика, а мужчины, — кивнул он. — Вы правда сильно повзрослели с тех пор, как мы встретились впервые. Я рад, что вы научились думать не только о себе, но и об общих интересах. Это редкое качество в восемнадцать лет. Особенно в восемнадцать лет с S-классом за спиной.

Я промолчал. Принимать комплименты от Крылова было непривычно.

Мы поговорили ещё пару минут — обсудили детали, как именно я смогу помогать менталистам, если потребуется. Потом Крылов открыл верхний ящик стола и достал оттуда тонкую папку. Положил передо мной.

— Я вас позвал не только ради этого разговора, — сказал он.

Я открыл папку.

Внутри было два документа. Я начал с первого. «Рекомендация о допуске мага Афанасьева Г. В. к экзамену на квалификацию командира оперативного отряда».

Дата проведения была указана через семь дней.

— Экзамен на командира отряда? — я поднял взгляд.

— Да, — Крылов кивнул. — Тактика, стратегия, координация группы, принятие решений в критических ситуациях. Стандартный набор для офицерского состава.

— Обычно такой шанс получают через год-два работы в команде, — заметил я. — При выдающихся результатах.

— Вы были исключением с самого начала, Глеб, — Крылов посмотрел на меня прямо. — Если раньше я опасался давать вам важные поручения, то сейчас… Как я уже сказал, многое изменилось. И в вас, и во мне. Уверен, вы оправдаете этот шанс.

— Я вас не подведу, — пообещал я.

И перешёл ко второму документу.

Это было задание. Точнее — экстренное распоряжение, отпечатанное в спешке, с пометкой «срочно» в правом верхнем углу.

Я пробежался глазами. Потом перечитал.

— Разлом открылся всего час назад, — отметил я. — А уже около пятисот пострадавших. Серьёзно…

— Всё так, — кивнул Крылов. — Поэтому после завершения нашего разговора вы отправляетесь в аэропорт. Вылетаете на место вместе с командой. Ваш куратор уже предупреждён, он доставит всё необходимое прямо к трапу самолёта.

Я закрыл папку.

— Тогда поспешу, — встал со стула я.

— Удачи, Глеб.

— Спасибо. И если замечу ещё что-то странное, первым делом скажу вам, — пообещал я.

Крылов улыбнулся одним уголком рта и кивнул. Мы пришли к пониманию. Не к дружбе, нет — до дружбы нам ещё далеко, если она вообще возможна между генералом и восемнадцатилетним магом. Но к рабочему уважению. К тому самому, которое позволяет двум очень разным людям делать общее дело.

Когда я вышел из здания, у тротуара меня уже ждала служебная машина. Чёрный внедорожник ФСМБ, водитель в форме. Меня отвезли прямо в аэропорт — без пробок, по выделенной полосе, с мигалками. Когда нужно, государственная машина умела двигаться быстро.

У трапа самолёта меня уже ждал Дружинин. Стоял в пальто, с поднятым воротником, заметно мёрз. На взлётке гулял ветер, температура была минусовая, а ждал он явно уже не первую минуту.

— Чего не зайдёте внутрь? — спросил я, подходя.

— Да вот, проветриваюсь, — буркнул он.

Это явно была ирония. Скорее всего, он не зашёл потому, что хотел встретить меня лично. Старая привычка куратора.

— Так я и поверил, — хмыкнул я.

Куратор протянул мне сумку. Тяжёлую — в ней лежала боевая форма и базовый боекомплект. Я взял и начал подниматься по трапу. Дружинин шёл за мной.

В салоне самолёта уже сидели Алексей, Стас, Ирина, Денис, Лена и Саня. Все в гражданке — переодеваться предстояло в воздухе. Маши не было — всё-таки это задание далеко от «практики». Да и не я набирал состав в этот раз.

Занял место у иллюминатора, рядом сел Дружинин. Двери закрылись. Двигатели взвыли, самолёт вырулил на полосу, разогнался — и через пару минут мы уже отрывались от земли. Москва осталась внизу, утопая в декабрьской ночи.

Алексей встал и прошёл в проход между креслами. Сложил руки за спиной, оглядел нас всех. Лицо у него было серьёзным.

— Итак, дорогие друзья, — начал он, и в голосе сквозила лёгкая ирония, призванная разрядить обстановку. — Мы летим в Рим. Если вы думаете, что это будет лёгкая туристическая поездка, то вы ошибаетесь. Никаких пиццерий, никаких фонтанов Треви, никаких селфи на фоне Колизея!

Стас фыркнул.

— А я-то думал…

— Думать вредно, — отрезал Алексей. — Слушай. Прямо в центре города, возле собора Святого Петра, открылся разлом класса A+. Из него выходят обращённые и другие твари. Особенно неприятные, и их много. Бронированные. С кожей, которую обычная магия пробивает с большим трудом.

— Какой тип тварей? — поднял руку Денис.

— В каталогах ФСМБ их пока нет. Что само по себе тревожный знак — обычно тварей хотя бы примерно классифицируют. А этих не успели.

Я мысленно отметил: новые виды появляются всё чаще. Ещё один звоночек об изменении обстановки во всём мире.

— Власти Рима по нашему примеру мобилизовали Пустых, — продолжал Алексей. — Видимо, новости о Тверской дошли и до них. Местная община помогает отводить магов, поддавшихся ментальному влиянию. Однако разлом огромен, количество монстров растёт каждую минуту. Там уже работают местные группы — итальянские оперативники, но они не справляются. Поэтому вызвали нас. Параллельно туда же летит группа из Америки, с магом S-класса.

Когда вместе работают два мага S-класса — это уже не зачистка. Это операция уровня «спасение города». Значит, ситуация даже хуже, чем я думал.

— Эвакуация центральных районов идёт полным ходом, но жители Рима — не москвичи. У них другая психология, другие реакции. Многие не верят, что это серьёзно. Многие отказываются уходить, — продолжил командир.

Глупцы. Хотя их можно понять — никто не верит в катастрофу, пока она не постучит в дверь лично.

— Все понимают, во что ввязываемся? — Алексей обвёл нас взглядом.

— Понимаем, — за всех ответил Стас.

— Тогда отдыхайте, — Алексей сел на своё место. — Лететь нам четыре часа. По прибытии — сразу в дело, без раскачки.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Не для того, чтобы поспать, скорее для того, чтобы подготовиться. Прокрутить в голове возможные сценарии. Прикинуть тактику. Просчитать ходы.

В этих раздумьях четыре часа пролетели быстро. Ближе к посадке мы переоделись в боевую форму.

Самолёт заходил на посадку. Я посмотрел в иллюминатор и увидел Рим.

Вечный город горел. Далеко не весь, но в центре, там, где располагался Ватикан, в небо поднимался багровый столб света. Знакомый до боли. Точно такой же, как тогда на Тверской. Только размером поменьше — потому что разлом был не S-, а A+.

Хотя при первом взгляде разница не казалась такой уж принципиальной.

Самолёт коснулся полосы. Двигатели взвыли в реверсе. Через минуту мы уже стояли. У трапа ждали бронированные машины — три тяжёлых внедорожника с тонированными стёклами и итальянскими номерами.

Мы спустились, и ко мне подошёл человек в форме — высокий, лет пятидесяти, с резкими чертами лица.

— Синьор Афанасьев? — спросил он на английском с сильным акцентом. — Меня зовут Маркуччи. Я из специальных сил. Пройдёмте.

Мы погрузились в машины. Колонна тронулась со включёнными мигалками. Маркуччи сел рядом со мной и быстро заговорил — на ходу вводя в курс дела. Алексей сел на переднее сидение рядом с водителем.

— Куполов мы не ставим, — объяснил он. — С такими тварями они не работают. Защитные барьеры, которые мы пробовали в первый час, твари ломают за минуты. Сейчас весь периметр держится только на оперативниках.

— Сколько групп?

— Шесть итальянских. Плюс вы. Плюс американцы, они приземляются через полчаса. Параллельно работают около двухсот Пустых из местной общины.

— Двухсот? — я вскинул брови. — Так быстро мобилизовали?

— У нас в Италии Пустых много, — Маркуччи криво усмехнулся. — И к ним относятся… различно. Но когда новости из Москвы пришли, кое-что начало меняться.

Хорошо. Значит, моя работа отзывается даже здесь. Где-то в этом был повод для сдержанной гордости.

Машины пронеслись через несколько кварталов, проехали через сплошное оцепление — итальянские военные в форме НАТО, бронетехника, заграждения. Маркуччи показал пропуск, нас пропустили мгновенно.

И вот — финальный поворот.

Я вышел из машины. Воздух ударил в лицо — горячий, пахнущий гарью, серой и чем-то ещё, незнакомым. Слишком тёплый для декабря даже в Риме — энергия из разлома нагревала всё вокруг на сотни метров.

Шум стоял такой, что закладывало уши: крики людей, рёв тварей, грохот разрушений, далёкие взрывы. Где-то в вышине гудели вертолёты, прорезая багровое небо лучами прожекторов.

Я поднял глаза на сам разлом. И застыл. Вблизи открылся один очень важный нюанс.

Только вот такого я ещё никогда не видел…