Вот мы и в Карманных горах.

Карманные горы, как бы забавно это ни звучало, наполовину поросшие лесами и высокими травами, с небольшими шапками снега… Где рёбра скальных пород выступали среди зелени, где обрывы чередовались с ровными участками, заливными лугами, но и местами пустые голые камни, пустоши, шумные ручьи, чистые озёра.

Карманные горы не были особенно заселены, тут не было ни торговых путей, ни сельхозугодий, ни полезных ископаемых, на добычу которых слетелись бы гномы. Только редкие деревни, не отмеченные на карте. Настолько редкие, что нам пока что не попалось ни одно. А мы были в пути уже третий день.

Отряд двигался. Снаряжение у нас лёгкое, вооружение присутствует и всё же это не боевой рейд, никаких тяжёлых доспехов, шлемов, щиты лёгкие, деревянные, такие, которые и потерять не жалко.

Единственная дорогая и при этом жутко тяжёлая вещь — это портальное кольцо. Две с половиной тонны, мать его! Из-за него и для него гномы даже взяли четырёхосную биндюгу, причём без коней. Биндюга с кольцом делали нас неповоротливыми, тяжёлыми и менее мобильными, чем нам бы хотелось. И всё же портальное кольцо, неоднократно проверенная в боях штука, было бесценно.

Изначально, когда мы воевали с пиратами Кольдера, Фомир говорил, что запас прочности у портального кольца двадцать-тридцать активаций. После чего оно рассыплется, так что её даже переплавить назад будет трудно, причём, сделает это в самый неподходящий момент. Теперь, когда правила игры поменялись, я мучил мага вопросом, что стало с запасом прочности колец? Властелин колец, твою мать!

Потому что чуяло моё сердце, кольца стали представлять не иллюзорную ценность. И после высадки нашего десанта Маглита должна выполнить миссию москитного флота, сплавать на Собачьи острова, пристать к островам нейтральных для братства Бойк кланам, узнать в двух словах, как там теперь дела, а также постараться вернуть то портальное кольцо, которое было брошено на острове, где велась лесозаготовка. Теоретически, лесорубы (как народ подневольный, потому что остров был, по сути, тюрьмой) оттуда слиняли на подручных плавсредствах и могли в процессе убытия само кольцо и не заметить. Те, что были задействованы на вулканическом острове, погибли вместе с ним, а то, что у вражеской столицы Хадеб-Хавна, наверняка стырили местные жители. А вот оставшееся колечко, как ни крути, две с половиной тонны серебра, даже если в расчёте израсходованного материала, надо попробовать вернуть.

Нас собственный флот ни в коем случае не должен был ждать, потому что мы были в чужой юрисдикции, появление военного флота Газарии означало «казус белли», акт войны. А также потому, что флот выдавал с головой наше существование, стояние его в Утиной бухте было рискованным для самого флота, сильной стороной которого была манёвренность и скорость.

Мы получили билет в один конец и если допустить, что кольцо не сработает или мы его по какой-то причине потеряем, то возвращаться будем пешком. Хотя в этом варианте я ничего страшного не видел, не переломимся. Жаль только потраченного времени.

С другой стороны, кольцо заставляло нас двигаться только по дорогам и игнорировать тропы.

Наш скарб тоже был погружен в биндюгу, в которую навьючивалась половина отряда, тащили её за две длинные тяговые жерди.

Мы рассчитывали приобрести у местных лошадей и запрячь их, но это было теорией, а пока что мы упорно шли уже третий день подряд по горной дороге от побережья в сторону горы Брейншайд. Вообще-то, это даже не гора, а целый регион, основная вершина, с десяток поменьше, перевалы, долины и так далее. Зона поисков приличная и оптимизма мне придавало только то, что у нас были более точные зоны, где должны были располагаться входы в город Мистрас, к ним мы и двигались, тут заканчивался древний тракт. А также то, что Мистрас никто и никогда не искал, в дыму древних войн про него просто позабыли, потом были разрушительные последствия Магических войн, период запустения (по сути, местный вариант постапа), возникновение новых королевств.

А тут жили простые пастухи и летали орлы. Может быть, он не сильно-то и спрятан.

Я стоял на скалистом выступе и наблюдал за движением моей колонны. Тридцать гномов тянули облегчённую биндюгу, ботинки скользили по влажному камню, но строй двигался вперед с упорством муравьёв.

Фомир поглядывал на горы и брёл следом, опираясь на свой посох. Бойцы Сводной роты под командованием Лиандира замыкали строй, контролируя тыл.

Время от времени часть Сводной роты подменяла гномов, таким образом, чтобы движение не останавливалось и в то же время часть отряда была при оружии каждую секунду.

Чуть особняком держалась десятка Старых шахтёров. Эти престарелые гномы вели себя (да и чувствовали, видимо, так же) как седые пионеры в увеселительном походе. Никто из них не ощущал страха смерти, каждый день и каждый миг был подарком и они наслаждались ими, радовались холодному ветру, который спустился с гор, радовались солнышку, горам и камням.

Став старыми, они лишились не только здоровья, но и ответственности. Пропал груз серьёзности и ответственности, который висел, как броня… За свой род, за своих детей, внуков, за родственников, за жилище, за работу, которая давала материальное благополучие, за достойное поведение себя и своей многочисленной родни. Давил на каждого гнома, мужчину и женщину каждый день и, как правило, до самой смерти.

Старые шахтёры, будучи, как ни назови, брошенными своими родами, этот груз сбросили и теперь, несмотря на то, что самому молодому из них было более двухсот тридцати лет, вышагивали легко и даже весело.

Они негромко переговаривались на гортанном гномьем языке. Я понимал их речь, обсуждали они горы, породы, какие минералы можно тут добывать и подтрунивали друг над другом. У них были лёгкие рюкзаки (только личная кладь), большая часть их имущества двигалась в основном «обозе» и кирки, которые деды были в случае чего способны применять как оружие. Один из стариков по привычке ритмично постукивал обухом кирки по слоистым скалам вдоль тропы. Этот звук вплетался в монотонное завывание ветра.

Я развернул бумажную карту Деция. Бумагу трепетал ветер. Ориентироваться по карте в реалиях гор было практически невозможно из отсутствия понятных ориентиров.

Внезапно за моей спиной материализовался Фаэн. В то время как Ластрион, весьма опытный в вопросах разведки, командовал основным отрядом, локальной разведкой ведал Фаэн.

— Вернулась разведывательная двойка, — тихо произнёс эльф. — Впереди расселина. Горит костёр. Двое неизвестных. Вооружены ножами и охотничьей рогатиной. Скорее всего, местные люди и, как показалось моему бойцу, юные.

— Дети? — не понял я.

— Скорее, подростки, — Фаэн указал направление, а я активировал Птичьего пастуха.

Птица, взятая мной под контроль, сделала широкий облёт и правда обнаружила костёр в приямке, к которому жались две фигуры.

Я поспешил к Лиандиру.

— Командуй остановку. Бери двух бойцов, — обратился к нему я. — Лучше всего из людей. Впереди в расселине двое сидят у костра. Оружие уберите, это гражданские и скорее всего, местные. Возьми из обоза хлеб, воду и мясо, выходи открыто, чтобы показать мирные намерения. За три дня это первые жители и надо бы установить контакт, а заодно узнать, какая тут в регионе обстановка.

Основная колонна остановилась, тройка пошла вперёд с важной дипломатической миссией.

Я следил за ними при помощи Роя. Вскоре они достигли костра и двух местных, сидящих рядом с ним. Это определённо были подростки, парень и девушка, одетые в простые, но добротные тканные одежды широкого кроя. И по всему видать, что разведка не ошиблась, предполагая, что это местные. Потому что их одежда подходила для сурового горного климата, была простой как у крестьян, охотников и пастухов, но не как у путешественников, воинов или странствующих торговцев.

Девушка в настоящий момент дремала, привалившись на плечо парня, а тот, стараясь не разбудить свою подругу, поправлял какую-то кривую корягу, которая тлела в костре.

Он был ограничен в обзоре, поэтому моих бойцов заметил не сразу, а когда заметил, то вздрогнул всем телом, отчего разбудил девушку.

Та, в свою очередь, проснувшись, вскрикнула и одним лягушачьим прыжком прыгнула за ближайший валун, где застыла, не зная, что делать дальше.

Надо отдать парню должное, он вскочил, развернулся, сцапал увесистую рогатину, развернул её как копьё и заслонил собой спутницу.

Его руки тряслись, однако в глазах горел гнев, гордость и ярость загнанного в угол зверя.

Лиандир легонько похлопал по плечу одного из своих воинов, тот шагнул вперёд, показывая, что в руках у него есть только хлеб и фляга с водой.

— Мы пришли с миром, молодой человек, и мы тебе не враги.

Какое-то время парень молчал и просто смотрел. Мои бойцы не то, что не делали резких движений, они замерли как статуи, благо боевая подготовка у них на высочайшем уровне. Чего только им не приходилось делать во время войны с Бруосаксом, в том числе и участвовать в засадах, когда каждое твоё движение привлекает нездоровое внимание птиц, что создаёт риск обнаружения и провала.

Парень не опустил рогатину, но его хватка чуть ослабла. Он переводил затравленный взгляд лиц бойцов на хлеб. Он был голоден и этот факт многое значил для ведение переговоров.

Наконец он шагнул и осторожно взял протянутую ему лепёшку и сказал:

— Благодарю тебя за хлеб и милость, пусть твой путь будет крепким и спокойным.

Он произнёс эти слова почти что скороговоркой, вероятно, это была стандартная фраза приветствия чужака или что-то в этом духе.

— Меня зовут Хройбот, это мой друг Преский и наш друг и начальник Лиандир, — сказал боец.

Этот момент был оговорен изначально. Расовое разнообразие моей армии имело определённый плюс. Кого бы мы ни встретили, поговорить с ним должен был бы «выходить» представитель той же расы, это сразу же добавляло плюсов в вопросах нахождения общего языка.

В отряде, кроме эльфов и гномов, были люди, орки и даже два гоблина из Сводной роты. Ну, троллей мы с собой не прихватили, однако в остальном было во всеоружии.

И представляясь, Хройбот не позиционировал себя и нас в целом, как боевую группу. Так, просто мирные туристы, просто археологи, ничего такого, просто ищем никому не нужные старые туннели.

Конечно, парень был не дурак, но… сейчас такое время, а мои парни из кожи вон лезли, чтобы показаться не разбойными рожами, а мирными путешественниками, что он представился в ответ:

— Свихкус меня зовут, из рода Кекилоков. А это моя… Это Мрида, она со мной!

В это время с бойцом, ведущим переговоры, связался я и дальше он говорил то, что я ему указывал.

— Будем знакомы, Свихкус, — медленно произнёс Хройбот. — Не будешь ли ты против, если мои друзья придут сюда, мы разобьём тут в этой чудесной расселине лагерь, приготовим пищу и ты расскажешь, как так приключилось, что вы с Мритой оказались одни в горах?

— Кто это «мы»? — самообладание вернулось к Свикхусу. — И… Прости меня, о путник, но мне показалось по твоему тону, что ты не старейшина среди своих, как ты их назвал, друзей?

Хройбот принял из рук Преския мясо, это белая нежная вяленая телятина в специях и передал её подростку.

— Ты мудр не по годам, Свихкус. Наш отряд велик и разнообразен в расах, что тебя не должно пугать или смущать, мы во многом равны друг перед другом, у нас нет ни рабов, ни пленников, ни тех, кто подвергается ущемлениям или причинению обид. Мы… эээ… религиозные паломники, наш бог послал в эти горы. Так вот, у нас есть руководитель, зовут его рыцарь Рос и он бы с удовольствием познакомился с тобой.

— Ну, толпой в любом случае безопаснее. Однако поклянитесь именем Парганаса, что не причините нам вреда.

— Клянусь Солнечным богом и пусть его гнев падёт на нас, — легко согласился Хройбот.

…

Несмотря на то, что был всего лишь полдень мы и правда разбили лагерь. Поначалу подростки испуганно жались друг к другу, но после того, как к ним подошёл ещё один из бойцов, тоже человек, Хрунгельт и обменялся десятком фраз, они оттаяли и стали вести себя спокойнее.

Хрунгельт — до того, как сначала проиграл всё своё имущество в кости, потом пошёл в разбойники, потом стал заключённым Мармерской башни, а потом начал свою карьеру в Штатгале, оказался родом из этих мест. Он не был в родстве с родом парня, но сослался на село, откуда родом, перечислил своих родственников и был признан за соплеменника.

В дальнейшем я попросил Хрунгельта присматривать за парочкой, чтобы им было спокойнее.

Вскоре запах горячей каши с тушёнкой заполнил каменный мешок расселины. Парень ел быстро, почти не пережевывая. Девушка, Мрида, отправляла еду в рот маленькими, аккуратными порциями. Она не сводила настороженного взгляда с солдат Сводной роты, которые расположились вокруг и степенно принялись за еду.

— Мы из Птиодика, — проглотив очередную ложку каши, выдал Свихкус. — Это деревня на южном склоне.

— Что случилось? — спросил я, потому что понимал, их нахождение вдали от дома не есть норма.

— Три дня назад началось. Из-под земли со старого кладбища попёрли мертвяки. Старые кости, страшные!

— И что вы сделали? Вы, жители деревни?

— Разбежались, — вдохнул он. — Кто куда. Но несколько семей успели спрятаться в доме войта.

Сказав про войта, парень стрельнул глазами на девушку, а потом продолжил.

— Эта ситуация застигла нас врасплох. Мы с Мридой тоже бежали. Сначала на поле её деда, а потом, когда мертвяки нагрянули и туда, то по мосту через реку, вдоль рощи, дальше и дальше. Мы остановились тут, под защитой скал и решали, что делать дальше. Надеялись, что сюда придут и другие.

— А что, не было подходящих брошенных построек? Древних? Туннелей, укреплений, стоянок? — спросил я как бы между делом.

Свихкус замотал головой.

— Только волчьи пещеры да трещины в ледниках выше в горах. Но там холодно.

— Ладно, Свихкус. Я не вправе тебе приказывать, но могу предложить сделку… Скажи, дом вашего войта прочный?

— Ну да, ему больше четырёх сотен лет. Ну, как и многих домам в Птиодике. У нас строят из камня, мертвецам туда не пробраться.

— Значит, они никуда и не ушли. Мёртвые не могут уйти, они чувствуют живых, хотят их сожрать. Предлагаю тебе сделку. Вы выводите наш отряд к Птиодику. А мы там решим проблему с мертвецами. Сделка добровольная. Надеюсь, тебя не смутит то, что мы перебьём нежить? Мы не испытываем к ним ни страха, ни жалости. Сделка добровольная. Если откажешься, то мы просто дадим вам продуктов и проследуем дальше.

От идеи помочь родному поселению глаза у молодых парня и девушки загорелись, Мрида встала, отряхнув грязную юбку.

— Мы покажем дорогу, — твёрдо заявила она. — Прямо сейчас! У меня в деревне остался отец.

Мурранг, который бросал косые взгляды то на местных, то на меня, тут же встрял в разговор.

— С телегой и кольцом мы очень медленные. Предлагаю оставить пяток самых уставших и рвануть маршем. Так больше шансов успеть до того, как нежить сможет прогрызть себе путь к живым.

— Согласен. Все перекусили? Конечно, идти в бой с полным брюхом не в наших правилах, но… Пока топаем, может чуть порастрясём.

Не сказать, чтобы путь оказался так уж далёк. Два часа марша занял путь, при том, что мы предварительно быстренько, благо у нас был большой опыт вооружились и облачились — у кого что есть

Тут подростки, конечно, слегка ошалели, когда увидели, что и так не больно-то миролюбивая толпа так называемых паломников превратилась в вооружённое подразделение.

Но, поскольку мы были на их стороне, это их это не смутило, тем более, что для них нашлись кольчуги и парочка простых мечей.

Правда это было надо на всякий случай, вместе со строгим наказом держаться за спинами «больших пацанов».

Через два часа мы были у деревеньки Птиодик. Поселение было построено на ровном участке под сенью высокой скалы откуда в овальное озерцо падал небольшой шумный водопад.

Место было живописным — десяток домов, три улицы, площадь, всё такое древнее и красивое, но сейчас было явно подвергнуто поруганию, разрушениям, хаосу и опустошению, а кое-где явно бродили, нарезая круги — мертвяки.

Да, не все так легко пережили восстание нежити, как Порт-Арми.