В то самое время, когда попавший в сети вожделения несчастный вдовец опускался на дно, Кымбок скромно, словно невеста, сидела в кабине грузовичка и безучастно смотрела, как фары освещают бесконечно извивающуюся в горах дорогу. Что заставило ее покинуть родную деревню и направиться в незнакомый город? Жестокое обращение отца? Или любопытство, желание познать новый мир? Или необузданная склонность к распутству, ставшая после ее отъезда предметом обсуждения всей деревни? Или желание убежать куда-то из страха перед смертью, который после кончины матери давно опутал душу маленькой девочки? Нам не дано узнать, не был ли причиной всему ветер, что подталкивал ее во взрослый мир, тот самый, что родился на далеком морском берегу, пронесся через горы, облетел долины и принес с собой песню, которую она давно услышала на плотине водохранилища, где собирала лесные травы:

С тех пор этот сомнительный ветер, что побуждал ее взять да уехать куда-нибудь в любое время, этот ветер постоянно следовал за ней, как и не покидавшая ее всю жизнь неудержимая страсть к чему-то большому и широкому. И в ту ночь, когда она с торговцем рыбой покидала свой дом, с юга дул тот самый ветер. Он задел грузовичок, петлявший по горной дороге, и помчался к водохранилищу, где в одиночестве стоял отец Кымбок, глядя на ярко сияющую луну.

Торговец рыбой, казалось, закрыл глаза и дремал за рулем, однако всю ночь он ехал с хорошей скоростью, ни разу не сбившись с пути, и без всяких происшествий прибыл на берег моря. На рассвете, когда солнце всходило на тихо светлеющем небе, в одном из закутков рыбного рынка, пропахшего морем, торговец накормил Кымбок супом из рыбьих костей с рисом. После еды он дал ей несколько монет и объяснил, как найти гостиницу, где он обычно останавливается.

— Если так случится, что не найдешь работу и некуда будет податься, приходи ко мне.

Город Кымбок разочаровал: он оказался меньше, чем она представляла себе, но все равно, если сравнивать с ее деревней, то здесь и людей было больше, как и всего того, на что стоило посмотреть. Конечно, первым делом она обошла рынок. За всю жизнь девочка ни разу не покидала горное селение, и если что-то знала о дарах моря, то знания эти ограничивались горбылем, сушеным минтаем, скумбрией и кальмаром. И вот сейчас она впервые увидела много разной рыбы, и все ей было чрезвычайно интересно, все удивляло, и она, очарованная, бродила между рядами, не замечая усталости в ногах, и заглядывала во все уголки, источающие запах свежей рыбы. Здесь было много чего забавного. Все, кто заполнял пространство рынка: и продавцы, осипшими голосами зазывающие хозяек и посетителей рынка к своему товару, и грузчики с заплечными носилками, переносящие емкости с рыбой, — на всех стоило посмотреть. Невольно Кымбок оказалась вовлеченной в жизнь рынка, да так, что сердце в груди прыгало и шаги ускорялись, и в таком состоянии несколько часов она слонялась между людьми, путаясь под ногами торговцев, не замечая, что давно прошло время обеда, и только ближе к вечеру покинула это удивительное место.

А еще она увидела море. Внезапно весь мир перестал существовать для нее, и только бескрайнее пространство тихо лежало перед глазами. Сердце забилось так, что, казалось, слезы вот-вот брызнут из глаз. Она плюхнулась на лежавший рядом большой камень. Вдали пестрели маленькие островки, они будто плавали на поверхности моря, а о каменистый берег все время бились волны, поднимая брызги. Кричали чайки, небрежно паря над рыбацкими лодками, и вдруг стремглав падали в воду и взлетали уже с добычей в клюве.

Постепенно волнение в груди Кымбок немного улеглось, и она вздохнула спокойно, но вдруг неожиданно вскочила с места и обомлела. Перед ее глазами возникла фантастическая картина: гигантская рыбина, размером раза в три-четыре больше дома, в котором она жила, вынырнула из моря и выпустила из спины мощный фонтан воды. Раздались восторженные крики рыбаков, что находились поблизости. Появление этого огромного морского чуда, в существование которого трудно было поверить, так ошеломило Кымбок, что она стояла с открытым ртом и вся дрожала от изумления и страха. А рыба-гигант, ударив огромным хвостом по воде, скоро исчезла в глубине. Это видение длилось одно мгновение. Ничто уже не волновало поверхность моря, но Кымбок еще долго сидела, не замечая, что рот ее по-прежнему открыт. Она не могла понять: то ли ей только что приснился сон, то ли на самом деле предстала перед ней эта потрясающая картина. В душевном смятении она спросила у рыбака, рядом с ней наблюдавшего за тем, что происходило, как называется эта рыба, и он, с интересом взглянув на нее, сказал:

— Как я погляжу, нездешняя ты, если даже не знаешь, что такое кит! Из всех китов этот, только что проплывший, самый большой, и называют его синим китом.

Кымбок сидела на камне и все ждала, когда эта рыбина, которая, как оказалось, зовется китом, снова вынырнет из воды, но так и не дождалась. А море лежало совершенно спокойно, как будто ничего особенного не произошло. Кымбок подумала, что расскажет жителям своей деревни об этом безбрежном море, в несколько десятков раз шире местного водохранилища, о том, как своими глазами увидела такую огромную рыбину, что с трудом поверила глазам. Конечно, она все это расскажет, если доведется когда-нибудь вернуться на родину. Однако — что раньше, что сейчас — желания редко сбываются, и в ее жизни этот день так и не наступил.

Посидев так некоторое время, Кымбок снова привела чувства в порядок и, поскольку еще не вполне удовлетворила свое детское любопытство, направилась к пристани, где на причале стояли рыбацкие судна. Все как одно казались надежными: большими настолько, чтобы выдержать удар сильных волн, и быстрыми, чтобы мчаться по широкому простору моря.

Если рыбный рынок и берег — с него во время отлива уходила вода, оставив беззащитными таких обитателей морского дна, как мидии и крабы, и на них тут же начиналась охота — были местом работы женщин, то небольшой порт давал возможность жить и существовать суровым мужчинам. На пристани кипела жизнь: чернорабочие, разгружавшие или грузившие товар, рыбаки, только что вернувшиеся из моря со своим уловом, — все были при деле.

Она дошла до конца причала и замедлила шаги перед лодкой, где работал голый по пояс рыбак с мохнатой бородой. Похоже, у него все было готово к выходу в море: леска аккуратно разложена, а ведро доверху заполнено сардиной для приманки рыбы. Мужчина в лодке, натягивая ячейки в верхнем подборе сети, быстрым взглядом окинул девчушку, судя по всему, только что прибывшую в этот город. Она выглядела уставшей после бессонной ночи, проведенной в тесной кабине грузовичка, однако в ясных глазах светилось жизнелюбие, а волосы пахли лесными травами.

— Малышка, ты откуда приехала?

— Зачем чужому человеку знать, откуда кто приехал?

Уязвленная Кымбок, у которой испортилось настроение от слова «малышка», на вопрос мужчины ответила резко, пронзив его взглядом. Рыбак с интересом уставился на нее, на лице было написано: «Во дает! Вы только гляньте на нее!»

Мужчина уже ощутил аромат, исходящий от тела Кымбок, и почувствовал, как засвербило в паху. Неделями знавший только работу в суровом море, он давно тосковал по запаху женщины.

— Послушай, хочешь покататься на лодке?

Такое предложение заставило Кымбок задуматься, она немного постояла в сомнениях, но затем решительно кивнула головой в знак согласия. Мужчина с улыбкой протянул ей руку. Она подала ему свою, и он легко, как птицу, поднял ее в лодку. На его грубой загорелой руке Кымбок мельком увидела татуировку в виде чайки.

— Гляжу я на твое лицо, чистое оно, и кажется мне, нездешняя ты.

Наблюдая, как гостья осматривается, прохаживаясь по лодке, он подумал, что выглядит она еще совсем несмышленой, но от ее упругой попки должен быть прок.

Кымбок прошла на нос лодки и, глядя сверху вниз, спросила:

— А вы когда-нибудь ловили кита?

— Да, ловил.

— Правда?

У Кымбок от удивления округлились глаза!

— Конечно. С чего это мне врать тебе?

Мужчина отвечал горделиво, но он лгал. Это был всего лишь простой рыбак, который каждый день отправлялся на своей лодке в прибрежные воды и там ловил всякую мелочь, карасей и желтохвоста. А в открытое море он не выходил, потому что боялся шторма. И охотиться на кита этот рыбак, что жил, довольствуясь старым маленьким суденышком, которое досталось ему от деда, никак не мог. Однако в тот день перед такой несмышленой девчонкой, как Кымбок, и он почувствовал себя удальцом. Когда она облокотилась о борт лодки и, опустив руку в воду, начала играть, любуясь брызгами, мужчина тихо подкрался к ней сзади, быстро задрал юбку и тут же обхватил ее крепенькую попку.

— Что это вы позволяете себе! Вроде порядочный на вид!

Пристыдив рыбака, Кымбок попыталась освободиться из его рук, но он еще крепче прижал ее к себе и, повалив на дно, дернул за бант на кофточке и стал сдирать с нее одежду. Наконец добрался до грудей-персиков и зарылся в них лицом.

— Ну что вы делаете?! Отпустите меня!

Кымбок отталкивала огромную голову мужика со всклоченными волосами, но он все сильнее прижимался к ее груди.

— Послушай, детка, давай ты немного полежишь спокойно, а?

С трудом переводя дыхание, рыбак залез под юбку Кымбок и начал шарить там дрожащими руками.

— Ну, потерпи немного, и тебе тоже будет хорошо. Да не дергайся же ты!

Если бы Кымбок сопротивлялась, здоровому мужику в безлюдном месте на дне лодки не стоило бы большого труда подмять под себя слабую девочку. Однако в этом маленьком теле таились хладнокровие и дерзость — то, о чем заурядный мужик и помыслить не мог. Есть такие отчаянные женщины, пусть их не так много, которые в критических ситуациях — попадись они даже в когти тигра — становятся необычайно храбрыми и не теряют способности думать о своем спасении.

— Да уберите вы свое лицо! Борода такая колючая, сил нет!

Рыбак немного отстранился, услышав жалобу Кымбок. И она не упустила этот шанс: с силой ударила ногой в ширинку наполовину спущенных штанов, откуда торчал темный подрагивающий член. От внезапного нападения мужчина отпрянул, скорчился и завыл от боли. Кымбок, не теряя времени, выскочила из лодки, схватила свой узелок, оставленный на берегу, и помчалась вперед со всех ног. Но как быстро может бегать девочка? Погнавшийся за ней рыбак скоро поймал ее и повалил на песок. Усевшись ей на живот, он больно ударил беглянку по щеке и произнес назидательным тоном:

— Детка, сюда люди не ходят. Так что щас я враз сломаю твою тонкую шейку, закопаю в песок, и никто об этом не узнает. Поняла теперь, какое дело? Ишь ты, дерзкая какая!

Кымбок закрыла глаза. И лишь теперь рыбак смог принять удобную позу и развязать тесемки на своих штанах. Затем он принялся за юбку девочки, как вдруг почувствовал, что вокруг потемнело, и повернул голову.

Человек внушительного телосложения, возвышаясь, как дуб, молча стоял и наблюдал за ними. И Кымбок слегка приоткрыла глаза и посмотрела на него. Великан ростом более двух метров, чья длинная тень накрыла их обоих на песке, широкой поступью приблизился к ним. Его загорелые руки казались толще, чем ноги обычного мужчины, в вырезе небрежно расстегнутой рубахи виднелся мощный торс. Живот в такт дыхания сильно поднимался и опускался. Кымбок лежала и не сводила с него глаз, но из-за его широкой груди не могла рассмотреть лица. А он подошел к ним, внезапно схватил за шиворот рыбака, сидевшего на Кымбок, и одним рывком поднял вверх. Ноги насильника оторвались от земли, забарахтались, а между ними телепались мужские причиндалы. Таковы законы силы тяжести.

Рыбак тоже был довольно крупным, но великан обошелся с ним как с сухой веткой: легонько шевельнул рукой, державшей ворот, и тот отлетел в сторону, квакнув, как лягушка под сапогом за секунду до смерти, и зарылся носом в песок. Но рыбак, как хищный зверь, не желающий легко уступать свою добычу, поднялся и что есть мочи бросился на противника. Мужчина легко увернулся, лишь сделав шаг в сторону, и с силой ударил его между ног. Рыбак улетел далеко, как легкий мячик, и врезался в песок. Должно быть, от удара пострадали важные органы: скорчившись, он катался по песку, держась за пах, и орал благим матом, а затем поднялся с трудом и убежал прочь.

Мужчина посмотрел вслед убегающему рыбаку, но догонять не стал и повернулся к Кымбок, лежащей на том же месте. Лишь теперь она смогла как следует рассмотреть лицо своего спасителя. Она поразилась, увидев юношу, которому на вид не было и двадцати лет. Вокруг губ наметилась черная полоска, а на лице, еще не успевшем возмужать, сохранилось детское выражение. Однако исходящая от его громадного тела сила и удивительная мощь, которую он только что продемонстрировал, заставила Кымбок сжаться и затрепетать от страха. Она быстро оправила юбку, задранную рыбаком почти до бедер, и встала. Все это время юноша стоял и смотрел ей прямо в лицо. Кымбок подумала, что надо скорее бежать куда подальше, но не могла сдвинуться с места, будто ноги увязли в песке. Великан несколько минут постоял, разглядывая ее, а затем прошел мимо и зашагал в сторону пристани. В последний момент Кымбок успела разглядеть его глаза, спрятанные на загорелом дочерна лице. Они были на удивление кроткими и тихими и совсем не соответствовали его комплекции.

Юноша-великан отошел уже далеко, когда Кымбок очнулась и поняла, что не спросила, как его зовут, не поблагодарила за спасение, но ситуация не располагала к тому, чтобы корить себя за промахи. Слишком много событий за одни только сутки пришлось пережить девочке, до сих пор обитавшей в маленькой горной деревушке, где не происходило ничего интересного, что могло бы остаться в памяти, пусть весна сменяет зиму, зима осень, осень лето, а лето весну. Внезапно Кымбок почувствовала, как ослабели ноги, и снова опустилась на прежнее место. Усталость взяла свое. Сказались утомительная дорога ночью без сна в дребезжащем грузовичке и весь день, проведенный на ногах. Кымбок сидела на берегу, повесив узелок на локоть, и, глядя, как солнечные лучи отражаются на поверхности воды, незаметно провалилась в сон.

Неизвестно, сколько она проспала. В полудреме почувствовала, что ветер поменял свое направление, и тут же открыла глаза. Солнце уже падало за горизонт. Наступило время всем живым существам на земле возвращаться в свои убежища. Любуясь величественным закатом на море, Кымбок невольно забыла обо всем: и о душевном переживании, с которым покидала родную деревню, и о восторге и удивлении при посещении рыбного рынка, и о страхе, возникшем при первой встрече с морем. Все исчезло. Душа ее успокоилась, как море, тихо плещущее у ног. Теперь у нее не было ни дома, куда она могла бы вернуться, ни друзей, с кем можно было бы поиграть. В животе раздалось урчание, и она почувствовала, как проголодалась. Если не считать миски рыбного супа с рисом, купленной ей на рынке торговцем, она ничего не ела с самого утра. От жалости к себе у девочки на глаза навернулись слезы. Она поняла, что перешла в какой-то иной мир, где ее ожидает другая жизнь, совсем непохожая на ту, что была раньше. Кымбок сквозь слезы смотрела, как небо окрашивается в красный цвет. Однако долго она не плакала. Такой уж у нее был характер — ко всему относиться легко, без особых раздумий. И когда она решилась уехать из дома, и когда села в грузовичок к торговцу рыбой, тоже долго не раздумывала. Пройдет время, и Кымбок, вспоминая эти дни, скажет сестрам-близнецам:

— Мне тогда только тринадцать было. И что я могла поделать? Из знакомых людей никого нет, а денег, что имелись в кармане, только и хватило бы что на литр-два бражки.

В тот день около полуночи Кымбок пришла в дешевую гостиницу, где обитал торговец рыбой. Пробудившийся ото сна мужчина посмотрел на нее с радостной улыбкой, говорящей, что ему и без слов все ясно, и сказал:

— Если хочешь, можешь пожить здесь, пока не найдешь работу. Решай сама.

В темноте ночи торговец осторожно снял одежду с Кымбок. Страдая от едкого запаха рыбы и пота, исходящего от его тела, она с трудом переводила дыхание, но тихо лежала с закрытыми глазами, посчитав, что должна отплатить ему за доброжелательное отношение. Таковы были законы мира, границы которого она только что пересекла.

Кончив свое дело, торговец захрапел рядом, но Кымбок еще долго не могла уснуть. Вдруг перед глазами то ли во сне, то ли наяву одна за другой стали возникать картины из жизни в родной деревне. Появились и лица друзей, и лицо того мальчика по прозвищу Торговец Лекарствами — назовем его для краткости Фармацевтом, — перед которым она сняла свою кофточку, поддавшись льстивым речам. А еще ей вспомнились до удивления кроткие глаза юноши-великана, с которым она случайно встретилась в тот день. Всю ночь за дверью шумели волны, набегавшие на берег, и каждый раз уносили с собой песок далеко в море.

Теперь Кымбок повсюду следовала за торговцем. А он возил рыбу повсюду, начиная с больших поселков, куда вели асфальтированные дороги и где все ярко освещалось электрическим светом, и заканчивая крошечными отдаленными поселениями, расположенными еще глубже в горах, чем ее родная деревня. Днем они вели себя как послушная дочь и добрый отец, а ночью становились супругами, что живут душа в душу, как утки-мандаринки. Пока Кымбок разъезжала с сожителем по разным местам, познавая окружающий мир, грудь ее выросла, налилась соком, и постепенно из девочки она превратилась в женщину.

Однажды, когда торговец подсчитывал заработанные деньги, она, валяясь рядом на лежанке и жуя сушеную камбалу, спросила:

— А почему вы продаете рыбу?

— Если не рыбу, то что должен продавать торговец рыбой?

Ответ прозвучал равнодушно:

— Но ведь рыба быстро портится.

— А тут уж ничего не поделаешь. Остается только посыпать солью, да побольше. Иначе никак нельзя.

Торговец аккуратно сложил подсчитанные деньги и засунул их в кошелек на ремне.

— А если продавать не свежую рыбу, а сушеную? Она и портиться быстро не будет, и за один раз можно закупить большую партию, да и время на дорогу сократится, зря не надо будет ездить туда-сюда.

— Ты же ничего в этом не смыслишь, вот и болтаешь. Сушеная рыба дорогая, к тому же еще и выгода от продажи небольшая.

— Ну так мы сами можем купить рыбу и высушить, разве нет?

— Во дает! Тут с трудом успеваешь только разъезжать и продавать ее, а она говорит — сушить. Когда сушить-то? На сушку рыбы много времени требуется. И вообще, где этим заниматься? Ведь у нас и земли-то нет.

Торговец скрутил папироску, смочил языком край бумажки и заклеил.

— Если дело в том, кто будет сушить или вялить рыбу, так это могу делать я. А вы будете разъезжать и продавать. И потом, вокруг полно земли, что простаивает просто так. В чем проблема?

— Сколько бы свободной земли ни было, вся она своего хозяина имеет.

— Ну, тогда надо взять в аренду, делов-то!

Кымбок загорелась идеей и не могла остановиться. Сожитель принимал ее слова за болтовню несмышленой девчонки и лишь посмеивался, посасывая самокрутку и выпуская дым.

Проснувшись на следующее утро, торговец не обнаружил Кымбок рядом. Он искал ее весь день, обежал несколько раз весь рыбный рынок, пристань, берег моря, но так и не нашел. А когда к вечеру вернулся в гостиницу, Кымбок встретила его с радостной улыбкой.

— Где тебя носило целый день?

— Я взяла землю в аренду.

Она с гордостью рассказала, как долго ходила в окрестностях пристани в поисках подходящего места и как в конце концов ей удалось арендовать очень дешево маленький клочок земли. Торговец рассмеялся, всем своим видом показывая, насколько она поразила его своей выходкой. Однако на следующий же день Кымбок отправилась на берег, где вялили рыбу, смотрела и училась всем премудростям этого дела, купила сосновые жерди для шестов и перекладин, на которых вывешивается рыба. Торговец удивлялся замыслу Кымбок и, конечно, не очень-то верил ее словам, что можно будет продавать уже обработанную рыбу, однако ничего не мог поделать и только выдавал ей деньги по требованию. Она обладала силой убеждения, что обычно несвойственно девушкам ее возраста. И сила эта была проявлением особого таланта, каким обладала Кымбок.

Наконец в укромном месте на берегу моря, хорошо продуваемом ветрами, появилась сушильня — небольшая площадка, где в ряд стояли шесты с поперечными перекладинами, и сожитель закупил для молодой хозяйки треску, минтая, сайру и сардин. Он не успел толком понять, что происходит, как все накопленные за долгое время деньги оказались вложенными в дело, но устоять перед напором Кымбок не мог. Торговец выгрузил ей часть купленного у рыбаков свежего улова и укатил на своем трехколесном грузовичке продавать оставшийся товар, и, пока его не было, Кымбок сидела на берегу и чистила рыбу. Она соскабливала чешую, потрошила тушку, откладывая отдельно внутренности для приготовления рыбного соуса с пряностями. За время работы запахом рыбы пропиталось все ее тело, облепленное с ног до головы чешуей, и эти прозрачные пластинки сверкали и поблескивали на солнце. На все эти приготовления, начиная с чистки и заканчивая обвязкой рыбы по парам соломенной бечевкой и подвешиванием на перекладины, ушло целых два дня. После этого появились другие заботы. Кымбок дожидалась, когда сойдет утренняя роса, и вывешивала рыбу сушиться, а как только солнце опускалось в море, снимала обвязки рыб с сушильни, и так повторялось бесконечно. Кроме того, она все время поглядывала на небо, не пойдет ли ненароком дождь, и прилагала все усилия, чтобы роса не увлажнила рыбу. Еще ей приходилось гонять вороватых чаек, а также шныряющих в окрестностях бездомных кошек, любительниц полакомиться чужим добром. Пока умеренный ветер обдувал рыбу и солнечные лучи выпаривали из нее влагу, Кымбок не покидала хибарку, построенную как временное жилье тут же, на арендованной земле. Когда через несколько дней торговец вернулся с выручкой, объехав отдаленные от моря деревни и поселки, то обнаружил приятную глазу картину: на площадке аккуратно стояли шесты, а на них сушилась рыба, которая приобрела коричневатый оттенок и, распространяя аппетитный запах, доходила до нужной кондиции.

Начавшийся таким образом бизнес по производству и продаже вяленой и сушеной рыбы принес намного больше прибыли, чем они предполагали. Всю свою взрослую жизнь кочевавший из одной местности в другую, торговец стал мечтать о маленькой лавочке, чтобы обосноваться на рыбном рынке, и от этих мыслей улыбка не сходила с его лица. Однако Кымбок не удовлетворилась полученным результатом. Всю полученную прибыль она решила и дальше вкладывать в дело и тут же закупила еще больше рыбы и расширила площадку для сушильни. Вскоре готового продукта образовалось так много, что торговец, уже не в состоянии справиться один, вынужден был сдать часть товара хозяевам рыбной лавки на рынке. Вяленая рыба у Кымбок отличалась отменным качеством, поэтому за нее давали хорошие деньги.

Прошло немного времени, и торговец прекратил свои разъезды, чтобы помогать хозяйке. Случалось, рабочих рук не хватало, и тогда приходилось нанимать нескольких работников. Со временем стали вялить не только треску или минтай, но и разного рода другую морскую живность, такую, как кальмар, спинорог полосатый, морской карась, горбыль, сельдь. Постепенно производство расширилось до такой степени, что трудно было найти то, что они не обрабатывали. Ассортимент товара пополнили морские водоросли, анчоусы, креветки, трепанги, моллюски — все то, чем богато море. Кымбок и в способе вяления или сушки рыбы, как говорят, попадала в самую точку, выбирая необходимое. Одну рыбу она еще до вяления слегка подсушивала на огне или ошпаривала кипятком, другую сначала обсыпала солью или обмазывала соевым соусом и только затем вывешивала на шесты. Для этого закупались инвентарь и необходимое оборудование, для хранения готовой продукции требовался склад, и, кроме того, следовало построить отдельный домик, где они могли бы жить. А тем временем перекупщиков рыбы, которые приходили к ним за товаром, становилось все больше, и площадь для сушки постепенно увеличивалась. В итоге их «завод» стал представлять собой грандиозную сцену на берегу моря, на которой с одной стороны мужчины постоянно сколачивали и ставили шесты из сосновых стволов, а с другой — несколько десятков женщин обрабатывали сырье, и все это пространство было забито сушеной и вяленой рыбой.

К этому времени Кымбок уже достигла такого мастерства в деле обработки рыбы, что после небольшой чистки превращала закупленное сырье в товар еще более высокого качества. Кроме того, как только на рынке ее товар оказался абсолютно вне конкуренции, она стала отправлять груз для реализации в самое подходящее время, когда намечалась бойкая торговля, и это приносило еще большую выгоду. Например, перед традиционными праздниками, когда люди совершали обряд поклонения духам предков, Кымбок придерживала на складе большую партию минтая, зная, что сушеный минтай полагается ставить на жертвенный стол, и, когда цены взлетали до предела, разом отправляла всю рыбу на продажу. Ее конкуренты по бизнесу тоже пытались прибегнуть к подобным методам, но не могли угнаться за предприимчивым дельцом. А все потому, что у Кымбок был особый подход к делу, начиная с самого важного — закупки рыбы. Она шла к владельцам рыболовных судов и давала им деньги до того, как они выходили на промысел, тем самым обеспечивая покупку качественной свежей рыбы по выгодной цене. Если выражаться современным языком, это был фьючерс. Лишь один человек — торговец рыбой — знал о том, какие удивительные способности у совсем молодой Кымбок. Благодаря деловым качествам этой женщины ему посчастливилось держать в руках большие деньги, которых он никогда не видел за всю жизнь.

Однако как быстротечно все материальное! Торговцу рыбой не понадобилось много времени, чтобы осознать, что все эти деньги — лишь бумажки, на которых нарисованы знаки. Так уж устроено, что со временем все меняется.