Теперь повествование, перескочив промежуток времени длиной в двадцать лет, приводит нас к известному архитектору. Он только что закончил разговор по телефону. По глубокому вздоху и разочарованному лицу можно было понять, что он чем-то расстроен. Устало потирая ладонями лицо, он пробормотал:

— Да, наверное, так и есть. Вряд ли он до сих пор работает. И что, выходит, зря старались?

Архитектор поднялся, налил себе виски и со стаканом подошел к окну, откуда открывался вид на сверкающий огнями город. Он долго стоял неподвижно, не отрывая взгляда от окна. Казалось, все планы рухнули, и уже ничего нельзя сделать. Залпом опустошив стакан, он опять заговорил сам с собой:

— Все равно туда надо съездить. Увижу своими глазами, а затем уж начнем строить, время еще есть.

Через несколько минут он уже торопливо собирал вещи, необходимые в дороге.

Архитектор был очень тихим человеком, но хорошо знал, к чему должен стремиться в своей жизни. Он рано уехал учиться за границу, а когда вернулся, его инновационные идеи произвели революцию в архитектурном мире. О нем заговорили как о новаторе, который изменил само понятие «строительство», возведя его в новый статус с уровня технических наук до уровня искусства. «Строить здания, гармонирующие с природой — но не пошлые, красивые — но не броские, практичные — но не заурядные, искусные — но не вычурные» — таким девизом он руководствовался в своей работе. Для этого требовались строгое чувство меры и вдохновение художника. Люди восторгались каждым новым его зданием, и от желающих заказать у него проект не было отбоя. Однако к выбору заказов архитектор подходил очень осторожно. Он боялся, что придется работать по инерции, и опасался, что его талант будет эксплуатироваться в угоду богатым людям.

Год назад его тайно посетили двое мужчин в черных костюмах и солнцезащитных очках. Эти люди работали с секретной информацией, связанной с защитой и обороной государства. Они передали ему некий документ и сказали, что в нем содержится указание, вернее, приказ Генерала. В документе были описаны все подробности строительства нового здания — Большого театра. Его сразу охватило волнение. Каждый архитектор мечтал бы получить такую работу. Он как раз нуждался в каком-то толчке извне, чтобы покончить с рутиной. У него не было определенной политической позиции, поэтому предложение Генерала он принял сразу. Конечно, в случае отказа его все равно заставили бы заняться проектом, а так, согласившись работать, он смог избавить себя от неприятности быть брошенным в подвал.

На создание проекта ушло много времени. Строительство театра, в отличие от обычного здания, было сопряжено с большими сложностями, связанными с акустическим оборудованием, освещением, расположением мест в зрительном зале и другими особенностями. Сотрудники органов то и дело звонили и подгоняли его. Создавалось впечатление, что они очень торопятся. Как выяснилось, на это имелась веская причина.

Генерал стремился как можно скорее заключить с Севером мирный договор. Неизвестно, какие цели он преследовал на самом деле, но чрезвычайных посланников отправлял на переговоры часто. Результаты переговоров вполне удовлетворяли обе стороны, и начала даже просматриваться благоприятная возможность для принятия эпохальной программы установления прочного мира. Однажды чрезвычайные посланники с Юга, прибыв для проведения очередных переговоров на Север, увидели необыкновенное здание. Это был грандиозный театр. Генерал Севера очень гордился таким великолепным дворцом. Об этом вскоре доложили Генералу Юга. Он напрягся, сильно занервничал и задался вопросом, не отстает ли его часть полуострова от северной. Переговоры быстро продвигались к завершению, и стороны договорились об организации следующего раунда на Юге. Генерал очень спешил. Он решил построить Большой театр, ни в чем не уступаю щий театру на Севере, и построить его планировалось до приезда северных чрезвычайных посланников, при чем в таком месте, чтобы они хорошо рассмотрели его из гостиницы, куда их должны поселить. Этот проект требовалось осуществить тайно. В то время любое дело, имеющее отношение к Северу, считалось секретным. Вот почему архитектор получил задание от секретного органа, а не от официальных властей.

К счастью, он закончил проект в назначенный срок. Однако после этого возникла проблема. Для возведения такого необыкновенного здания, как Большой театр, требовалось выбрать соответствующий строительный материал. Архитектор к этому вопросу отнесся крайне серьезно. Бетон смотрится слишком просто, мрамор подавляет своим великолепием, а дерево уступает в практичности. Поскольку Большой театр предназначался для всех людей, его следовало построить из материала, который был бы близок народу и в то же время обладал эстетическими достоинствами. После мучительных размышлений архитектор наконец остановил свой выбор на кирпиче. Требующий для своего изготовления только природных компонентов — земли, воды и огня, — кирпич из глины являлся старейшим строительным материалом и олицетворял собой гармонию цивилизации и природы. Однако органы не одобрили его выбор на том основании, что кирпич красного цвета. Они утверждали, что красный цвет ассоциируется с коммунизмом. Даже в таком деле они не могли обойтись без идеологии.

В конце концов сотрудникам государственных органов пришлось уступить, потому что строительство объекта требовалось закончить в определенные сроки. Но тут встала другая проблема. Несмотря на то что в стране имелось множество кирпичных заводов, обжигающих несметное количество красных кирпичей, архитектору нужен был особый кирпич, соответствующий по статусу материалу для строительства столь значимого объекта. Он выдвинул такие строгие требования к качеству кирпича, что ни один образец товара, представленный разными производителями, не смог его удовлетворить. Отказывая всем, архитектор говорил:

— Не все круглое есть колесо. Так же как и не все прямоугольное является кирпичом. Вы меня понимаете?

Дело закончилось тем, что ему пришлось самому начать поиски подходящего кирпича. Органы не переставали давить на него, потому что архитектор слишком долго выбирал строительный материал для давно утвержденного проекта. А он обходил кирпичные заводы, разбросанные по всей стране, и никак не мог найти тот самый кирпич, который бы пришелся ему по душе. Случалось, он находил материал довольно хорошего качества, однако тот все равно не дотягивал до высоко поднятой планки.

Полностью разочарованный, архитектор возвращался из какого-то провинциального городка после посещения очередного кирпичного завода. Ничего другого не оставалось, кроме как выбрать завод, производящий кирпич сравнительно неплохого качества. На душе было тяжело. Вздохнув, он повернул голову в сторону и посмотрел в окно автомобиля. Его взгляд упал на старое здание. В этот миг его словно озарило. Приказав водителю остановиться, он вышел из машины.

Архитектор подошел к старому двухэтажному зданию, в котором размещались бильярдный зал и кофейня. Стену кое-где прорезали трещины, но он сразу заметил, что здание построено из кирпича отличного качества, самого лучшего из всего, что он видел. Точнее, кирпич превосходил другие по всем параметрам и был просто идеальным. Архитектор невольно погладил стену. В этом материале с первого взгляда ощущались добротность и сила, а оттенок красного не казался блеклым или, наоборот, слишком насыщенным, то есть являл собой золотую середину. В этом кирпиче, преисполненном достоинства, чувствовался внутренний порядок. Это был именно тот кирпич, который он тщетно искал несколько месяцев. Нет, он даже превосходил все его ожидания. Ни дать ни взять — драгоценный камень, сотворенный из земли.

Не отрывая руки от стены, он стоял, взволнованный и воодушевленный, от избытка чувств не в силах сдвинуться с места. Ему хотелось склонить голову перед человеком, который сумел изготовить такой кирпич, выразить ему безмерное почтение. Пришла мысль о том, что его собственное умение ничто по сравнению с талантом этого мастера. Пробыв в таком состоянии несколько минут и наконец опустив руку, он пробормотал:

— Если существует Бог и Он решил бы обжечь кирпич, то именно такой бы вышел из Его рук.

Вдруг дверь кофейни открылась, и оттуда выглянула молоденькая официантка:

— Дяденька, что вы там стоите? Вошли бы, попили кофейку.

Она небрежно жевала жвачку, на ее лице читались признаки несовершеннолетия, а юбчонка была настолько короткая, что едва прикрывала трусики. Все еще находясь под глубоким впечатлением от своей находки, архитектор радостно схватил ее за руку и спросил:

— Слушай, детка, как ты думаешь, есть Бог на свете?

Девушка ответила довольно-таки вызывающе:

— Да как вам сказать. Если бы что-то в этом роде и существовало, то разве оно допустило бы, чтобы я разносила здесь кофе с одиннадцати лет?

— Знаешь, и я несколько минут тому назад думал так же. Но ты, наверное, не догадываешься, что работаешь в доме, построенном Богом. Это ведь здорово!

Продолжая жевать, официантка равнодушно бросила:

— Да знаю я.

— Неужели знаешь? — удивился архитектор.

— Знаю. Этот дом построил Бог, а я — пресвятая Дева Мария. И сейчас вы захотите проверить, осталась ли я до сих пор непорочной, да? Если окажется, что я уже не дева, то вы снимете с меня трусики и нашлепаете по попе, так?

— Послушай, девочка, ты меня неправильно поняла…

Но официантка внезапно отбросила его руку, грубо выплюнула жвачку ему под ноги и, входя в кофейню, сказала:

— Извращенец! Если хочется, так лучше просто попроси. А то несет всякую фигню. Терпеть не могу тех, кто попросить даже нормально не умеет!

Начало строительства все откладывалось. Органы настойчиво требовали действий, но он даже глазом не моргнул. Его решение было настолько твердым, что он не приступил бы к работам даже под дулом пистолета. Поэтому вместо того, чтобы заточить его в подвал, агенты стали умолять его быстрее начать строительство — иначе, мол, не сносить им головы. Однако он упорствовал и говорил, что не станет строить, пока не найдет подходящий кирпич. Органам пришлось разослать своих агентов и запустить всю информационную сеть для поиска необходимого строительного материала.

Постройки из того же кирпича, что произвел глубокое впечатление на архитектора, нашли еще в нескольких районах. Агенты потихоньку расспрашивали владельцев или строителей этих зданий о том, откуда им доставили этот кирпич. Однако информацию они собирали довольно долго, поскольку соблюдали конспирацию. Если подумать, ну что могло быть секретного в таком деле, как поиски производителя кирпича? Однако агенты привыкли работать именно так. Такие люди, ничего не поделаешь. Кроме того, прошло много лет со времени строительства этих зданий, и большинство людей, имевших отношение к ним, умерли или уже ничего не помнили. Тем не менее от какого-то старика, бывшего строителя, сохранившего относительно ясную память, агенты смогли получить сведения об одном водителе, который «в давние времена возил на грузовике кирпич». По воспоминаниям старика, этот мужчина обладал такой удивительной силой, что поднимал за раз несколько десятков кирпичей. Несмотря на то что прошли десятилетия, старик довольно четко помнил, как этот здоровяк прощался после разгрузки:

— В следующий раз я привезу еще больше кирпичей. Но когда приеду, точно сказать не могу, потому что больше всего на свете я не люблю обещать.

Органы сосредоточили внимание на том районе, где был найден идеальный кирпич, и тщательно принялись искать завод. Однако поиски не дали результатов. Казалось, завод исчез с лица земли без следа, как сакральные инструкции по боевому искусству, вокруг которых ходят мистические слухи[23]. Однажды на площадке, освободившейся после сноса здания, архитектор нашел новый сорт кирпича, который, с его точки зрения, уступал идеальному кирпичу, но имел с ним много общего. Архитектор был убежден, что новый сорт кирпича изготовили на том же заводе, который они ищут. По результатам анализа, проведенного в одном научно-исследовательском институте, кирпич, обнаруженный на площадке, был изготовлен на двадцать с лишним лет раньше своего идеального собрата. Находка явилась важным ключом к разгадке вопроса о местонахождении производителя, потому что на каждом кирпиче стояла печать с четкой надписью: «Кирпичный завод „Пхёндэ“».

Теперь все внимание было сконцентрировано на поиске этого таинственного завода. В городке, в котором по сравнению с другими городами обнаружили самое большое количество идеального кирпича, агентам удалось собрать довольно много сведений о городе Пхёндэ, исчезнувшем несколько десятков лет назад. В результате немалых усилий в старом ежегоднике, где была собрана информация о железной дороге, они смогли найти топоним «Пхёндэ» и хотя бы приблизительно установить место расположения бывшего поселения. Кроме того, от долгожителей того района им удалось раздобыть сведения о большом пожаре, что бушевал в одном из близлежащих поселков и унес жизни нескольких сотен людей. И наконец, опираясь на неясную память некого старика, который провел свое детство в Пхёндэ и после большого пожара уехал оттуда, агенты смогли найти поселок, трагически погибший и забытый историей. Это произошло спустя шесть месяцев после того, как архитектор нашел идеальный кирпич.

Приехав в Пхёндэ, сотрудники органов увидели, что бывший поселок весь зарос высоким бурьяном, кустарниками и даже деревьями возрастом в десятки лет. Казалось, дух леса заключил большое поселение в свои волшебные объятия. Поселок оказался намного больше, чем представляли себе агенты, и, измеряя глазами площадь участков под бывшими зданиями, они удивлялись, насколько Пхёндэ процветал. На развалинах зданий чернела копоть, свидетельствуя о масштабах ужасного буйства огня. Агенты нашли руины кинотеатра, в котором начался пожар. Хотя здание, напоминавшее кита, давно обрушилось, в первозданном виде сохранились мраморная лестница, выстроенная в форме подола платья, и широкая площадь перед кинотеатром; по ним можно было догадаться о величии и роскоши бывшего здания.

Проходя мимо кинотеатра около места, где, по всей вероятности, находилась касса, члены исследовательской комиссии увидели собаку, привязанную к столбу. Ее морда выражала тоску одиночества. Худющая, изнывающая от острого голода, она была такой грязной, что своим видом напоминала старую половую тряпку. Агенты не могли поверить, что она до сих пор жива, ведь прошло несколько десятков лет после того, как люди покинули это место. Они предположили, что кто-то из соседней деревни привел ее сюда и оставил на привязи, но потом обнаружили, что железная цепь, к которой была привязана собака, покрыта толстым слоем образовавшейся за долгое время ржавчины. Когда один из агентов прикоснулся к цепи, чтобы развязать собаку, она рассыпалась. Однако и после освобождения от оков бедная породистая собака все так же лежала, не покидая место около кассы, и только моргала гноящимися глазами.

Спустя четыре дня архитектору позвонили из органов. Ему сообщили, что именно в тот день после обеда агенты наконец нашли участок завода, известного как «Кирпичный завод „Пхёндэ“». На это ушло целых четыре дня, потому что место, где стоял завод, находится далеко от Пхёндэ, и вокруг растут сорняки и колючие кустарники. Они потратили два дня только на то, чтобы найти вход. С большим трудом агенты преодолели препятствия и, наконец, добрались до завода. Там они увидели, что завод закрыли несколько десятков лет назад и вся территория покрыта густыми зарослями. Сообщив архитектору, что завод давно закрыт, агенты сказали, что больше не могут ждать, и приказали срочно начинать строительство. И добавили, что если он будет настаивать на своем, то им придется сделать это без него. Архитектор расстроился. Он коротко ответил, что понял, и повесил трубку. Однако решил увидеть завод своими глазами. Он хотел оказаться на том месте, где изготавливали кирпич, чтобы удостовериться, что надеяться действительно не на что. Только так, думал архитектор, он сможет избавиться от навязчивых мыслей о кирпиче, от которого у него дух захватило. Через полчаса после окончания телефонного разговора он один на своей машине отправился в ночной путь к заводу.

К воротам завода он добрался на следующий день, к закату солнца. Архитектор пешком прошел под железнодорожный мост и направился к заводу по тропинке, проложенной агентами. Сами агенты покинули это место накануне. Дорожку они прокладывали с огромным трудом — им противостояли ядовитые травы и колючие кустарники, переплетенные друг с другом, ростом с человека и выше. У них создалось впечатление, что завод не желает пропустить к себе людей. Заросли были такими густыми, что ни один мышонок не смог бы пробраться через них, не говоря уж о людях. Им пришлось преодолевать эти препятствия с помощью серпов и пил и таким образом продвигаться шаг за шагом. Благодаря стараниям агентов архитектор смог без особого труда приблизиться к заводу, но перед самым входом на территорию дорожка закончилась. У входа стоял деревянный столбик с табличкой, наполовину сгнившей, на которой смутно виднелась надпись: «Кирпичный завод „Пхёндэ“».

Стоя перед табличкой, архитектор убедился в своей неудаче, потому что увидел за ней мелколепестник, густо растущий среди разрушенных печей, и это означало, что люди давно здесь не ходят. С долгим вздохом он закурил сигарету. Тоненькая нить надежды оборвалась, и все стало ясно как день. Однако он не мог сразу повернуть назад. Ему хотелось преодолеть колючие кустарники и войти на территорию завода. Он хотел найти хоть что-нибудь, что подсказало бы ему, какими методами обжигали кирпич.

Архитектор заправил штанины в носки и пошел вперед. Идти без каких-либо приспособлений сквозь густые заросли из ядовитых трав и колючих кустов оказалось нелегко. К тому же место было болотистое, и он с трудом переставлял ноги, однако не сдавался и продолжал постепенно продвигаться вперед. Казалось, что у кустов есть разум, и они, упорно сопротивляясь, отталкивают его. Хотя расстояние от ворот до двора завода составляло всего лишь метров тридцать, ему пришлось бороться с терновником целый час или даже больше. Наконец настал момент, когда он, как дитя из утробы матери, вышел из зарослей и оказался во дворе завода.

Во всем дворе распускал свои белые цветы только мелколепестник, и никаких других травянистых растений он не увидел. Это было удивительно. На одной стороне двора лежали рассыпанные кости, видимо, зверей, и валялись несколько деревянных емкостей, которые, похоже, использовались как ульи. Постройка, в которой, по всей видимости, жили люди, сильно осела, и на ней тоже густо рос мелколепестник. Архитектор, не спеша осматривая завод, подошел к старой, наполовину разрушенной печи. Словно желая получить ключ к разгадке сокровенной тайны, он погладил рукой печь. Пока он стоял, положив руку на печь, его сердце учащенно билось от странного волнения. Наконец он снял руку с печи и поднял голову.

И… и он увидел! На просторном поле за заводом большими штабелями лежал красный кирпич. Архитектор не мог поверить своим глазам. Бешено билось сердце, с губ чуть не сорвался крик. Наконец-то он обнаружил кирпич, долгое время недоступный человеческому глазу. От потрясения ноги стали ватными. Ему пришлось опереться на печь, чтобы стоя любоваться картиной, открывшейся перед глазами. Просторного поля оказалось недостаточно, и штабеля кирпичей дошли до начала далекого ущелья. С первого взгляда становилось ясно, что кирпича много — настолько, что и после строительства нескольких театров останется вполне достаточно. Перед таким великим и удивительным делом рук человеческих нельзя было не благоговеть. Накануне агенты, хотя дошли до самих ворот, не смогли обнаружить штабеля, потому что их заслоняли собой травы ростом с человека и выше и длинный рад печей, стоявших во дворе. Сотни тысяч, даже миллионы кирпичей казались одушевленными существами, которые колыхались под небом, окрашенным вечерним закатом. От этой картины архитектора захлестнули возвышенные чувства, и он даже не заметил, как на глазах выступают горячие слезы. Вскоре слезы катились ручьем. Дрожащим голосом он пробормотал про себя:

— Это невероятное чудо!

Как раз в западной части неба в это время стоял закат. Красный кирпич на фоне заката казался пылающим в поле мощным огнем. Зрелище было величественным.