И вот наступил день открытия кинотеатра, и снова в Пхёндэ из окрестных деревень потянулись любопытные, прихватив с собой котомки с едой. В самом поселке в последнее время численность населения росла с огромной скоростью, и в этот день народу собралось в несколько раз больше, чем в первый раз, когда сюда на поезде прибыл слон Джамбо. С самого утра на площади перед кинотеатром яблоку негде было упасть. Входные билеты распродали еще накануне, и очень многие знали, что не смогут попасть на сеанс, но тем не менее пришли, преодолев большое расстояние, в надежде увидеть хотя бы само здание кинотеатра. Из политиков на мероприятие пригласили депутатов национального собрания, а из чиновников — начальников полиции, пожарной службы, почты, оздоровительного центра и прочих государственных учреждений, а также так называемых влиятельных лиц региона, которые пользовались авторитетом у народа. Всех их усадили перед входом в кинотеатр над мраморными ступенями, чтобы перед началом показа фильма провести церемонию открытия культурного учреждения.

Приглашенные важные персоны, по традиции, разрезали ленточки, дернули за шнур, и, когда завеса, скрывавшая здание, упала, кинотеатр предстал перед зрителями во всей своей красе. По форме он напоминал кита, только что вынырнувшего из воды с высоко поднятым хвостом. Публика пришла в такое восхищение, что все как один вскочили и закричали от восторга. Такого устроители мероприятия не ожидали. Кинотеатр был спроектирован весьма оригинально: в хвостовой части кита находилась кинопроекционная кабина, в голове был сооружен экран, а зрительный зал располагался в середине корпуса, в животе чудо-рыбы. В кинотеатр вели мраморные ступени в виде волн, и создавалось впечатление, что кит плывет по морю, а площадку с верхней ступени до входа в зал застелили красным ковром, что придавало зданию еще большую величавость.

На огромном — чтобы все видели даже издалека — щите висела афиша, извещающая о показе первого фильма. Нетрудно догадаться, что в этот торжественный день демонстрировался вестерн с героями-стрелками, прекрасно владевшими оружием. Однако вместо Джона Уэйна главным героем оказался злой бандит в плаще, с наглым видом посасывающий сигару. Люди, зачарованные небрежной слегка отросшей бородой героя и его меланхоличным и циничным взглядом, каким он свысока смотрел на них с афиши, загорались желанием тут же вбежать в кинотеатр.

В тот день внимание публики привлекало не только удивительное здание. Все взгляды невольно устремлялись на красивую девушку, сидевшую в ряду важных персон в прелестном европейском платье. Никто не узнал в Сурён проститутку, еще недавно предлагавшую себя в публичном доме. Она пряталась от солнечных лучей, прикрывая лицо веером, и даже среди всех важных гостей, а их насчитывалось несколько десятков, выделялась осанкой и нарядом. Приглашенные интересовались, кто это дама, с кем она пришла, и скоро их любопытство было удовлетворено.

Через некоторое время началось выступление депутатов национального собрания. Они по очереди вставали за кафедру и, не скрывая эмоций, поздравляли людей с открытием кинотеатра. Все эти важные персоны стремились говорить как можно дольше, ведь это свойственно политикам, поэтому торжественная часть слишком затянулась, и, наконец, когда терпение зрителей уже заканчивалось, последним на кафедру поднялся владелец кинотеатра. Люди с недоумением смотрели на Кымбок, которая готовилась начать приветственную речь. А все потому, что они ожидали увидеть женщину — так они были осведомлены, — а за кафедру встал мужчина в европейском костюме.

Да, так оно и было! В тот день Кымбок, появившись перед публикой в мужском костюме, фетровой шляпе и галстуке-бабочке, смело объявила всему миру, что она стала мужчиной. Выступала она долго, более получаса, и в конце заявила о своем решении и дальше направлять усилия на развитие региона и процветание культуры и искусства. Ее речь была замечательной и трогательной до такой степени, что высокопоставленным лицам, сидевшим в специально отведенных для них креслах, стало стыдно за свой жалкий лепет, и они поспешили покинуть свои места.

Текст этого выступления подготовил не кто иной, как друг детства Кымбок из родного селения — Фармацевт. Она искала человека, который мог бы управлять кинотеатром, и вспомнила о нем, много лет назад очаровавшем ее и сестер-близнецов своим красноречием. Наведя справки и найдя друга в далеком городе, где он держал маленькую аптеку, она назначила его директором кинотеатра. Однако яркая речь Кымбок не очень-то и волновала собравшихся, их больше занимали пересуды о ней самой: правда ли она, как ходят слухи, является гермафродитом, имеет и мужские, и женские половые органы, и на самом ли деле она занимается любовью с проституткой из публичного дома, что рядом с железнодорожным вокзалом. Мало кто слушал владельца кинотеатра, но в тот момент, когда она закончила речь, сверху вдруг полилась вода, и вся публика промокла с головы до ног. Вода выбивалась из фонтана, сооруженного на крыше. А внесли его в проект перед самым согласованием по предложению Кымбок, которая пожелала всем показать, какой сильный фонтан выпускает кит. По этой причине кинотеатр стали называть «Китом», хотя он официально назвался «Кинотеатр „Пхёндэ“».

На церемонию открытия явился и торговец рыбой. Накануне вечером он много выпил, поэтому едва успел к концу мероприятия. На площади собралась тьма народа, а с кафедры как раз звучала речь Кымбок. Еще не пришедший в себя после похмелья, он мутными глазами оглядел кинотеатр, возвышающийся перед ним, и пробормотал как будто сам себе:

— Впервые в жизни вижу такую большую рыбину!

Мама девочки рожала. Роды проходили трудно. Обеспокоенные взрослые то и дело заходили в комнату роженицы. А девочка сидела, скорчившись, на открытой террасе и всю ночь слышала страдальческие крики мамы. Она всем сердцем желала, чтобы ребенок родился хотя бы на час раньше и закончились бы мамины страдания, а ее кто-нибудь скорее позвал в теплую комнату. Однако стоны не прекращались и становились все громче и громче. Девочка с силой зажмурилась, закрыла уши руками и попыталась вспомнить счастливые и радостные моменты. Однако воображение рисовало лишь страшные призраки, и вой ветра со стороны леса казался стоном злых душ. От страха она даже не чувствовала резкого холодного ветра, порывами бросающегося ей в лицо. Девочка тихо заплакала, прижав голову к коленям, и сама не заметила, как уснула.

Неизвестно, сколько она проспала. Кто-то похлопал ее по плечу. Девочка открыла глаза. Перед ней стояла мама. Мокрое от пота бледное лицо отражало усталость и бессилие. В руках она держала новорожденного, но почему-то руки и ноги младенца бессильно свисали.

— Мама… — позвала девочка сквозь слезы.

— Кымбок, — раздался безмерно грустный голос, — Кымбок, мама умерла. И малыш тоже…

Девочка бросилась к маме, чтобы обнять ее, но видение исчезло. Перепуганная до смерти, она очнулась от сна и вбежала в комнату. Под тусклым светильником сидели взрослые, суровые и бледные, а лицо мамы было накрыто одеялом.

С того дня девочку охватил страх смерти, и целью всей ее жизни стало избавление от этой самой смерти. Побег из маленького горного селения, уход из портового города, скитание по всей стране и, наконец, строительство огромного кинотеатра в форме кита — все это имело связь с маминой смертью, пережитой в детстве. Кит очаровал ее не только потому, что был таким большим. Когда-то с берега моря она увидела синего кита, выпускающего фонтан воды, и вид большущей рыбины произвел на нее столь сильное впечатление, что она связала с ним образ вечной жизни, побеждающей смерть. С тех пор опутанная страхами девочка из горной деревушки, попав под обаяние огромности, отдавала предпочтение всему самому большому, чтобы избавиться от маленького, заведомо выбирала роскошное, чтобы не иметь отношения к невзрачному, стремилась к просторному морю, чтобы забыть маленькое горное селение. И наконец, достигла немыслимого — стала мужчиной, чтобы преодолеть ограниченность женщины.

Мы не знаем, почему вдруг однажды Кымбок решилась преодолеть пропасть между полами, чтобы стать мужчиной. Но то, что она достойно играла роль мужчины и была мужественнее любого из них, можно признать безоговорочно. В то время она управляла несколькими предприятиями, но, несмотря на крайнюю занятость, находила время и для души: любовь к Сурён разгоралась все ярче, и она, закончив дела, сразу мчалась домой к девушке. Кымбок не жалела денег на дорогие вещи и косметику для нее и даже купила ее родственникам землю в родной деревне. У Сурён не могло быть никаких причин для недовольства.

Нас, естественно, не могут не интересовать тонкости интимных отношений между ними: как они вели себя в постели и как занимались любовью. Любопытство вызывает и вопрос, получала ли Сурён удовольствие с Кымбок? Ответ положительный. От грубых и нетерпеливых клиентов, с кем девушка прежде имела дело в публичном доме, Кымбок отличалась большой нежностью, и ласки ее были настолько утонченными, что Сурён не могла не восхищаться ее искусными руками, которые безошибочно находили самые чувствительные точки на теле, о которых она даже не догадывалась. Ей хотелось узнать, как у Кымбок, женщины, получается доставлять ей так много приятных ощущений, и вскоре это выяснилось.

Однажды ночью разразилась гроза, и, когда Кымбок, вымывшись, вошла в спальню, сверкнула молния и ярко осветила комнату. Сурён не поверила своим глазам, разглядев между ног Кымбок нечто напоминающее мужской член. Пусть он был не больше мизинца, но по форме не отличался от полового органа других мужчин. Так раскрылся секрет, каким образом Кымбок доставляет столько наслаждения своей избраннице. Оказалось, в ней произошли не только внешние перемены, но и внутренние: организм перестроился так, что женские органы превратились в мужские.

Новость о превращении Кымбок в мужчину молниеносно распространилось по поселку, и об этом узнал даже Мун. Будь на его месте обычный человек, он пришел бы в ужас, но Мун неожиданно спокойно воспринял это известие.

— Говорят, твоя мама стала мужчиной, — сказал он Чхунхи. — И это неудивительно. Ей давно надо было стать им.

Полностью потерявший зрение, он весь год провел на заводе, не покидая пределов Намбарана. Порой перед ним всплывали образы, хранившиеся в памяти, но он знал, что пройдет немного времени — исчезнут и они. Однако он по-прежнему верно исполнял роль директора завода, потому что мог проверять качество кирпичей на ощупь и постукиванием. Рабочие, зная о его требовательности, говорили, что можно обмануть какого-нибудь духа, но только не Муна.

А о Чхунхи к тому времени совсем забыли. Ее организм понемногу развивался после появления месячных, пусть и запоздалых, но никаких особых перемен не было. Хотя она уже стала лучшим мастером по изготовлению кирпичей, никто не обращал на нее внимания, потому что она с самого начала вела себя тихо и неприметно. Для Чхунхи жизнь на заводе текла размеренно, не причиняя ей никаких беспокойств. Когда хотелось работать, она месила глину и отправляла кирпичи в печь, а когда однообразный процесс надоедал, гуляла в долине и в поле, наблюдая за живыми существами и изменениями, происходящими с ними.

Забытой людьми оказалась не только Чхунхи. Несмотря на то что Кымбок предоставила одноглазой жилье рядом с заводом, скучная жизнь в Намбаране все больше надоедала ей, до этого жившей в диких условиях. Она проводила дни вместе с другими работницами, однако ни с кем не хотела общаться, да и женщины, побаиваясь ее мрачного нрава, не стремились разговаривать с ней. Одноглазая всегда скучала по долине, покрытой роскошно цветущей леспедецей, по жужжанию пчел, собиравших нектар. Эта женщина уже не могла жить вместе с обычными людьми.

Однажды она гуляла в окрестностях завода, шла, куда вели ноги, и оказалась в глубокой долине Намбарана. Там ее приветствовало журчание ручья, знакомое с детства, там она ощутила привычный тонкий запах цветов недотроги. И вдруг откуда-то к ней начали слетаться пчелы, сначала несколько, затем их стало больше, и скоро вокруг нее собрался рой из нескольких десятков насекомых. Это были пчелы, выжившие после массовой гибели сородичей в пламени, устроенном Кымбок. Через некоторое время, обыскав долину, под большим камнем она нашла «пчелиный дом» и довольно тяжелые соты с медом. Там же одноглазая обнаружила и пчелиную матку вместе с белым маточным молочком. С того дня она каждый день тайком покидала завод и весь день проводила в долине. Одной матки хватило, чтобы начать пчеловодство. Она даже построила в долине землянку и жила там. На заводе женщина появлялась лишь изредка, чтобы взять продукты, но скоро стала появляться все реже и осенью того года наконец пропала совсем.

Фармацевт, как и надеялась Кымбок, хорошо играл роль директора кинотеатра. Благодаря своему красноречию он умело руководил коллективом из десяти человек, куда входили художник, рисовавший афиши, билетер, оператор и подсобные рабочие, и проблем никаких не возникало.

Впервые в жизни посмотрев фильм, зрители сразу же, как и Кымбок когда-то в портовом городе, оказывались в плену удивительного мира кино. Каждый раз, когда начинался показ нового фильма, они бежали к кассе и становились в очередь, а после этого не проходило и нескольких дней, как скука снова гнала их в кинотеатр, и они уже не могли представить свою жизнь без него. Так незаметно они попадали в сети коварного удовольствия и получали наслаждение, сидя в темноте и исподтишка подсматривая за чужой жизнью.

Через кино они понимали жизнь, кино упорядочивало бессмысленную действительность. Узнав, что жизнь полна великолепных приключений и сладкой романтики, они чувствовали себя счастливыми и обретали спокойствие, открыв истину: мир со всеми своими необъяснимыми проявлениями живет в соответствии со строгим порядком поэтической справедливости. Большинство просмотренных в то время кинофильмов были привезены из страны, называемой Америкой. Зрителям казалась чудесной выдуманная жизнь людей, и, сами того не замечая, они начали подражать им, а некоторые даже уехали в эту страну. И с того времени в головах людей стала укрепляться лишь одна мысль. Она была столь мощной и привлекательной, что ничто не могло ей противостоять, и, более того, все остальное она останавливала, над всем преобладала, все в себя вмещала и, таким образом, побеждала всё. Дальше образ жизни людей полностью стал зависеть от этой мысли, а звучала она так: «Все, что связано с Америкой, прекрасно».