А где находилась Чхунхи в то время, когда весь поселок Пхёндэ из-за Джамбо превратился в место побоища? У Кымбок голова шла кругом от приготовлений к встрече с сестрами-близнецами, и она, не найдя, кому поручить присматривать за дочерью, оставила ее одну и отправилась на станцию, а Чхунхи, предоставленная сама себе, пошла на рынок, где стала рассматривать понравившиеся вещи. Вдруг издалека раздались крики. Девочка повернулась и не поверила своим глазам. Прямо на нее мчался Джамбо. Люди вокруг закричали, чтобы она скорей бежала прочь, но Чхунхи раскрыла руки, словно призывая слона к себе. Джамбо несся как сумасшедший, но, увидев Чхунхи, резко сбавил скорость, как автомобиль при нажатии на тормоза, и остановился прямо перед ее носом.

— Здравствуй, слон!

— Я очень рад видеть тебя, девочка! — ответил Джамбо, с трудом переводя дыхание.

— Как ты здесь оказался?

— Я же говорил тебе, что если очень захотеть, то мы обязательно встретимся.

— Но почему ты так дрожишь? Ты сердишься?

— Нет, я не сержусь. Просто я боюсь людей.

Услышав такое, девочка обхватила толстую ногу слона, будто желая утешить его.

— Не волнуйся. Здесь никто не причинит тебе вреда.

Обняв ногу Джамбо, Чхунхи вспомнила запах, который почувствовала в первые секунды своего появления на этот свет. И слон своим длинным хоботом потерся о тело девочки и облегченно вздохнул, что крайне удивило людей, наблюдавших эту сцену. Вот так радостно состоялась встреча после разлуки Джамбо и Чхунхи, и с того времени они все дни проводили вместе, не расставаясь до самой смерти слона, погибшего в результате несчастного случая.

Кымбок сделала все, чтобы сестры и Джамбо приехали в Пхёндэ, даже оплатила все расходы, возместила все убытки; конечно, ее действиями руководило желание отблагодарить сестер за их доброту, но вместе с тем ей хотелось, чтобы они разделили с ней печаль одинокой женщины, живущей на чужбине. Однако Кымбок, деловая женщина от природы, думала не только об этом. Как можно было догадаться по смешному рекламному плакату, прикрепленному к телу слона, она хотела передать ведение чайного дома сестрам, а сама планировала заняться более серьезным делом.

Наконец здание заведения было построено, и чайный дом, украшенный яркой вывеской, открыл двери для посетителей. Мужчины, ожидавшие этого часа с нетерпением, вошли внутрь, где их с улыбкой встретила Кымбок с красивым макияжем, в белоснежном национальном костюме, а за ней, склонив головы, в ряд стояли сестры-близнецы в темно-синих костюмах и молодые официантки и приветствовали посетителей. Но что повергло в смущение мужчин, которые не знали, куда прятать глаза, и один за другим начали покашливать, от чего стало шумно в чайном домике, так это вызывающие трепет мини-юбки, надетые официантками, причем короткие настолько, что едва прикрывали трусики. И тут кто-то заметил в центре заведения плакат в рамке, кивнул головой и сказал:

— Какая хорошая фраза!

В рамке было написано: «Наш клиент — всегда король».

Со следующего дня, почувствовав себя королями, деревенские простаки, одурманенные мягкими диванчиками, сладкой музыкой, льющейся из дорогостоящего проигрывателя, едва заметным освещением, которое заставляло сильнее биться сердце, да снующими перед глазами, сверкая белыми ляжками, молодыми официантками, не заметили даже, как цена чашки кофе за это время поднялась вдвое. Сестры-близнецы, которых клиенты называли «старшая мадам и младшая мадам», впервые управляли работой чайного дома, но для них, с молодости державших винные дома в многолюдных местах и прошедших через огонь и воду, обслуживать простодушных селян из глубинки не составляло большого труда.

А Мун, занятый строительством кирпичного завода в поле, отдаленном от деревни, трудился целыми днями, забывая об отдыхе. Чтобы расчистить площадку, он проводил все время с лопатой или киркой в руках, вместе с работягами вырубая мелколесье и выкорчевывая пни. Однако работа продвигалась не так быстро, как хотелось, потому что, как только вырубили деревья и выкосили траву, оказалось, что по всей земле сплошь и рядом торчат камни или мелкие валуны, и, чтобы избавиться от них, требовалось много усилий. Со всех соседних округов собрались на подмогу сезонные рабочие, и Кымбок, поручив сестрам руководство чайным домом, стала заниматься стройкой вместе с Муном. Для начала при входе на площадку она установила столб с надписью «Кирпичный завод „Пхёндэ“». Хотя на всем широком поле еще не было построено ни одного здания, этот столб означал вход на завод. Кымбок вместе с другими женщинами готовила еду, каждый день возила ее на стройку и, обходя свои владения, вдохновляла работников.

Наконец площадку под завод расчистили, и теперь требовалось проложить путь, по которому кирпичи будут доставляться до железной дороги. Эта работа по объему оказалась в несколько раз более затратной, чем первый этап строительства. Было нанято еще больше рабочих, вложено еще больше денег. Примерно в это время среди рабочего люда об этой стройке заговорили как о самой большой в Пхёндэ после того, как сюда провели железную дорогу. Еще до возведения завода сумма денег, равная стоимости нескольких домов, крытых черепицей, исчезла без следа, а строительство под палящим солнцем продвигалось бесконечно медленно.

Пока с одной стороны прокладывали дорогу, Мун, который побывал на кирпичном заводе в Китае, решил строить печи для обжига кирпича. На самом деле кирпичный завод представлял собой печи да широкую площадку для складирования готового продукта, и нужды в специальных ученых мужьях для такого производства не требовалось. Однако работа по строительству печей оказалась довольно сложной и требовала особых условий. Высота печей должна быть достаточной для одновременного обжига большого количества кирпичей, а чтобы горячий воздух достигал каждого участка печи и температура в процессе обжига, доходящая до тысячи градусов и выше, поддерживалась в установленном режиме, спроектировать печи следовало очень тщательно, не допуская ни малейшей ошибки. Мун подбирал людей, имевших опыт работы на кирпичных заводах, и сам ездил в большие города по таким предприятиям, изучая методы строительства печей.

Вряд ли кто-либо другой начинал дело так необдуманно. Ладно, Кымбок — женщина, решившаяся вдруг затеять стройку, не подумав о ее масштабах, однако и Мун, согласившийся на такую авантюру, не имея знаний и опыта, не просчитал будущих затрат. Но он был очень ответственным человеком. Каждый раз, когда ему требовались деньги, он получал их от Кымбок, а затем честно представлял ей подробный отчет о тратах. Другой на его месте не относился бы так трепетно к женщине, с которой завязались интимные отношения, и обманывал бы ее или вел себя вызывающе, но Мун был не таким. Наоборот, никогда не забывая, что Кымбок поверила в него и взяла на работу, поручив такое дело ему, бездомному работяге, не имевшему ничего за душой, он был бесконечно благодарен ей и очень старался не выходить за рамки отношений, какие бывают между работодателем и работником. Такими они оставались до самого конца.

С недавних пор люди заметили грузовичок, появившийся в деревне. Он был трехколесным и таким ржавым и старым, что вызывал недоумение: как это он еще может ездить. Бурая ржавчина уничтожила всю краску до основания, не оставив от нее и следа, а местами разъела железо до дыр, и через щели в кузове, странным образом сохранившемся, виднелся мотор. Проезжая, этот грузовик оставлял за собой черные маслянистые пятна, и люди сомневались, можно ли вообще называть эту колымагу транспортом. Грузовик на трех колесах, весь покрытый ржавчиной, грохоча и дребезжа на все лады, заглушая жалкое потрескивание собственного мотора, как бессильный старик с износившимися суставами, двигался в сторону чайного дома, который держала Кымбок. Его странный вид наводил на мысль: будь у автомобилей душа и могла бы она бродить по земле после их смерти, то выглядела бы именно так.

Как раз в этот день Кымбок помогала сестрам обслуживать посетителей. Когда открылась дверь и вошел старик, весь седой и с лохматой бородой, близнецы и официантки приветствовали его обычным «Добро пожаловать!», но тут же невольно зажали носы и скривились от сильного запаха рыбы, который шел от него. А Кымбок, наоборот, с бесконечной тоской вспоминала этот запах, напоминающий о прошлом, и, почувствовав его, без всяких мыслей подняла голову, посмотрела на старика и так удивилась, что выронила чашку из рук.

Дорогие читатели, а вы о нем не забыли? Я имею в виду несчастного торговца рыбой. Кымбок с первого взгляда узнала в нем своего первого мужчину, с которым много лет назад ее свела судьба, бросилась к нему, обняла и заплакала, и торговец тоже обнял ее, и плечи его затряслись от рыданий. Сестры-близнецы и молодые официантки, а также все посетители заведения смотрели на них с недоумением, но они дали волю слезам, хлынувшим от избытка чувств, изливая свою тоску и сожаление, радость и грусть. Кымбок гладила худые щеки торговца, уже ставшего стариком, и с досадой думала о быстротечности жизни. Еще в то время, когда торговец рыбой жил с Кымбок, его уже никто не называл молодым, а уж когда он прибыл в Пхёндэ, то выглядел ничем не лучше любого нищего: с глубокими морщинами на исхудавшем лице, с выступающими скулами, заросший бородой, одетый в лохмотья.

Кымбок привела торговца домой, накормила горячей едой, налила прозрачной браги. Он начал свой рассказ с того, как после тайфуна, отнявшего у него все, сел в свой грузовик и покинул портовый город, а закончил тем, что два дня назад, проезжая неподалеку, услышал весть об одной вдове из Пхёндэ, которая заработала огромные деньги на продаже кофе и теперь строит кирпичный завод. По описанию вдова напомнила ему знакомую женщину, но как только он узнал, что в ее биографии присутствует портовый город, который она покинула, прожив в нем несколько лет, уже без всяких сомнений направился прямо в Пхёндэ. О его наполненном тревогами неустроенном прошлом коротко можно сказать так: он прошел через огонь и воду. Вот только одна странность произошла с ним: покинув портовый город, он не только перестал продавать рыбу, но даже не притрагивался к жареной сайре, когда ее подавали на стол, — настолько он хотел исключить из своей жизни все, что имело отношение к рыбе. И все же едкий рыбный запах оставался с ним.

Взглянув мельком на Чхунхи, торговец сразу обнаружил в ней семя Кокчона — великана, когда-то вогнавшего его в песок, и сейчас тихо спросил ее фамилию у Кымбок. Но она ответила:

— У нее нет фамилии. Она просто Чхунхи.

После этого и Кымбок рассказала все, что ей пришлось пережить за это время: несчастный случай с Кокчоном, встреча с Меченым, ужасная трагедия в ночь, когда разразился ливень, скитания во время войны, неожиданная беременность, встреча с сестрами-близнецами и переезд в Пхёндэ. Впервые за долгое время роясь в прошлом, она невольно вспоминала пережитое, и слезы текли по ее лицу, и из носа текло, а она все рассказывала, не замечая, как проходит ночь. И только когда за окном стало светать, Кымбок постелила торговцу и отправилась в свою комнату напротив.

Кымбок пожалела одинокого стареющего торговца рыбой, не имевшего близких родственников, и предложила ему жить в своем доме, потому что хотела отплатить за доброе отношение и приют, который он предложил ей в портовом городе, когда ей некуда было идти. Торговец, потерявший всех, кто мог бы ему помочь, такое предложение, конечно, принял с радостью. Благодарный за ее доброту, он расчувствовался до слез, но сестры-близнецы почему-то отнеслись к нему с раздражением и просили отправить его куда-нибудь подальше. Кымбок удивила странная реакция сестер, не уступавших ей в доброжелательном отношении к людям. Они сослались на ужасный запах от тела торговца, но, возможно, имелась иная причина, хотя на деле близнецы сами точно не знали, почему им так неприятен этот человек. Просто у них возникло смутное предчувствие несчастья, которое действительно произойдет спустя несколько лет в окрестностях рынка.

Кымбок долго убеждала сестер, что это неправильно, говорила, что нельзя отказывать человеку в приюте только из-за его неприятного запаха, и близнецы перестали ей возражать. Что касается Муна, то он, даже узнав, что Кымбок прожила с торговцем несколько лет, спокойно отнесся к его появлению, показывая тем самым, что судить о том, кто поселился в доме, не имеет права. Кроме того, он был настолько занят строительством завода, что редко бывал в Пхёндэ, и вел себя так, словно ему все равно.

Однако мрачное предчувствие овладело не только сестрами-близнецами. Джамбо, впервые увидев торговца, вдруг высоко поднялся на задних ногах, громко затрубил и повел себя так, будто угрожает ему. Торговец закричал от страха и попятился. Никогда еще смирный слон не вел себя так агрессивно, поэтому близнецы еще больше невзлюбили пришельца. Однако как бы то ни было, Кымбок с дочерью, торговец рыбой, Мун, а также сестры-близнецы и слон Джамбо стали жить под одной крышей, и семья Кымбок превратилась в большую семью. Вот так люди из прошлого хозяйки дома один за другим собрались в Пхёндэ.

Прошло несколько дней, и однажды Кымбок сказала сестрам, что ей нужно съездить по делам, села рядом с торговцем в кабину грузовика, похожего на призрак, и куда-то укатила. Несколько суток их не было. И Мун, и близнецы не знали что и подумать, ведь не могла же у Кымбок вдруг вспыхнуть любовь к старому вонючему мужику. И вот наконец, когда они уже начали беспокоиться, она вернулась домой. Однако приехала Кымбок не на прежнем ржавом драндулете. Трехколесное страшное чудовище превратилось в четырехколесный грузовик, поскольку к нему приделали еще одно колесо. Как его чинили, неизвестно, но на покрашенном в желтый цвет корпусе не было ни единой дырки, и краска блестела на солнце, и масло не капало снизу, и мотор не громыхал, а урчал, как молодой тигр. Из соседних домов сбежались люди, удивленные таким превращением. Дети впервые в жизни увидели желтый автомобиль, и он показался им столь чудесным, что они толпой бегали за ним, а сестры-близнецы и официантки, высыпавшие из чайного дома, не скрывали своего восхищения и спрашивали Кымбок, как из старой колымаги удалось сделать новую машину, но хозяйка только молча улыбалась.

А когда все посмотрели на заднюю часть грузовика, то увидели яркую надпись «Транспортная компания „Пхёндэ“». А в верхней части кабины, так сказать на лбу, было написано «№ 1», и эта цифра означала порядковый номер, то есть указывала, что это первый автомобиль. Пройдет время, и их станет десять, но в тот день люди не могли понять, какой смысл вкладывала Кымбок в эти надписи.

Благодаря появлению торговца Кымбок организовала еще одно новое дело, и началось оно с того, что ее внимание привлек его старый трехколесный грузовичок, давным-давно доставивший ее из горной деревушки в портовый город. Со строительством в Пхёндэ железной дороги транспортное сообщение улучшилось, но людям, живущим в горах в маленьких поселениях, по-прежнему приходилось несколько десятков ли преодолевать пешком. В самом Пхёндэ ситуация была немного лучше, но, если учитывать, что перегоны между станциями составляли большое расстояние и что за день проходило всего два состава, становится понятно, что возрастающий со страшной скоростью спрос на транспорт не мог быть удовлетворен. Поэтому даже за покупками людям приходилось по-прежнему ходить пешком, и это было очень неудобно.

Обратив внимание на такое положение дел, Кымбок подумала о транспорте, который связал бы Пхёндэ и отдаленные маленькие деревни в горах. На ремонт старого грузовика ушла еще одна круглая сумма, равная стоимости дома с черепичной крышей, но, поскольку в те времена автомобили сами по себе стоили очень дорого, а все родные детали были изношены, пришлось менять все на новое, вплоть до мотора и кузова. За вложенные в грузовик деньги Кымбок предложила торговцу отдавать ей половину выручки. Сначала он всячески отказывался, что, мол, ему достаточно еды и крыши, но Кымбок настояла на своем, говоря, что такая сделка несправедлива, и он принял предложение. По ее мнению, перевозка людей должна была принести достаточную прибыль, и время вскоре показало правильность этого решения. Деревенские жители со свойственной им простотой не уставали хвалить новый вид транспорта и не жалели нескольких монет за проезд. Они усаживались в кузов желтого грузовика, и торговец вез их в Пхёндэ, благодаря чему атмосфера в поселке постепенно становилась все оживленнее. Конечно, процветал и чайный дом Кымбок.

Вот так начался второй «большой взрыв» в Пхёндэ.