Должно быть, Кымбок чувствовала себя неловко, сидя в комнате и принимая еду, подаваемую ей сестрами, потому что через три дня после родов она вышла на кухню и принялась мыть посуду. У сестер, очевидно, как раз была горячая пора, и лишние руки пришлись кстати, поэтому они приняли помощь Кымбок с благодарностью, да к тому же у них, сокрушавшихся, что возраст уже не позволяет иметь детей, вдруг и ребенок появился в доме, поэтому причин для недовольства быть не могло. Решив, что появление Кымбок начертано самой судьбой, они со всей душой стали ухаживать за матерью и ребенком и дали новорожденной распространенное имя Чхунхи, состоящее из иероглифа Чхун, означающего весну, и иероглифа Хи со смыслом «девочка». Пусть ребенок родился зимой, но скоро должна наступить весна, и вот в ожидании весны девочка получила такое имя.

Чхунхи с самого рождения требовалось больше молока, чем Кымбок была в состоянии дать, поэтому пришлось варить жидкую кашку из риса и даже нанять кормилицу. А девочка подрастала так же быстро, как и поглощала еду.

Однажды Кымбок, держа Чхунхи в объятиях, кормила ее грудью, как вдруг вздрогнула от испуга и невольно уронила младенца на пол. На лице ребенка, сосавшего молоко, угадывались черты давно умершего Кокчона. Густые брови и высокий лоб, четкие линии формы лица и несвойственное девочкам крепкое телосложение, без всякого сомнения, напоминали Кокчона. Кымбок предполагала, что девочка была зачата от какого-нибудь нищего, с кем пришлось жить в лачуге, и не понимала, как в ребенке могли проявиться гены Кокчона. Она внимательно разглядывала лицо плачущей Чхунхи, но чем дольше вглядывалась, тем больше находила поразительное сходство с ним. Она почувствовала, как по всему телу пробежал холодок. После того несчастного случая, когда по Кокчону пронеслись бревна, она ни разу не отдавалась ему. Положим, он каким-то образом овладел ею в то время, когда она крепко спала, но со дня его смерти прошло уже четыре года. Ей доводилось слышать о непорочной деве, зачавшей ребенка, но о том, что кто-то родился от семени мертвого человека, она никогда не слышала, и это было настолько странно и неправдоподобно, что она, ни с кем не поделившись, похоронила свое открытие глубоко в душе. И со следующего дня перестала прикладывать девочку к груди.

Чхунхи сделала первые шаги и затопала в шесть месяцев, а вес ее перевалил за тридцать килограммов, когда ей не исполнилось и года. Об одном можно сожалеть: в Чхунхи не было детской привлекательности, которая одна способна оказаться сильнее женской красоты. Она не владела стратегией выживания, то есть в ней отсутствовали черты, которые помогают детенышам обычных видов выживать, пробуждая материнский инстинкт и вызывая у матери желание заботиться о своем ребенке. Эта стратегия выживания, пройдя множество этапов селекционного процесса и развиваясь в течение долгой истории существования живых организмов, стала генетической характеристикой: наивные большие глаза, прозрачная кожа, маленький чудесный носик, нежные пухлые щечки, о которые так любят тереться их мамы, — словом, черты, свойственные диснеевским персонажам. Допустим, густые брови и несвойственное девочкам крепкое телосложение она унаследовала от силача Кокчона, но у Чхунхи был такой не по-детски грустный взгляд, что взрослых, подошедших взять ее на руки, этот взгляд останавливал, а темная кожа и тупой нос заставляли соседей, намерившихся приласкать ребенка, отказаться от своего решения. Внешность девочки вызывала предчувствие какого-то несчастья, однако сестры-близнецы не беспокоились по этому поводу. Они посмеивались и говорили, что будь Чхунхи мальчиком, она обязательно метила бы в генералы.

У девочки была еще одна особенность, о которой приходилось сожалеть: она не умела говорить. Как ни ласкали ее сестры, как ни старались заставить ее пролепетать хотя бы «агу» или «гу», она бросала на них бессмысленные взгляды и даже не думала открывать рот. Предположив, что Чхунхи с рождения глухая, сестры устроили проверку, хлопая в ладоши прямо над ее ухом, однако результат оказался противоположным. Девочка не только не была глухой, но, наоборот, обладала удивительно тонким слухом, реагируя даже на звук падения иголки на одеяло, чем просто поразила взрослых. Кроме того, Чхунхи вела себя осмотрительно, совсем не как ребенок: любой предмет рассматривала очень внимательно, целиком погрузившись в свои думы, затем осторожно трогала руками и нюхала, и это всем казалось необычным. По поводу того, что Чхунхи не умеет говорить, сестры-близнецы так утешали Кымбок:

— И все же немая лучше, чем глухая. Когда девки болтливые, это ни к чему хорошему не приводит.

Близнецы были на несколько лет старше Кымбок и, считая ее младшей сестричкой, относились к ней очень дружелюбно, поэтому и Кымбок, пока помогала на кухне и по хозяйству, постепенно оттаивала душой. Сестер никто не назвал бы красавицами, и молодость их давно прошла, но они были похожи друг на друга как две половинки грецкого ореха, что и привлекало многих посетителей, которые находили в таком сходстве нечто необыкновенное. Сам факт того, что сестры являются близнецами, возбуждал мужские непристойные фантазии, поэтому за столом за чашкой браги неизменно велись разговоры на эту тему, и обычно кто-нибудь отпускал шутку:

— Гляну на их лица и одну от другой не отличу, но стоит мне только посмотреть вниз, так сразу без ошибки могу определить, кто старшая из них, а кто младшая, поэтому скидывайте скорей свои юбки!

На самом деле никто не знает, случалось такое или нет, что две женщины в одной комнате обслуживали какого-нибудь гостя.

Рядом с винным домом находилась конюшня, где Кымбок родила Чхунхи. Там жил старый слон. Не проходило дня, чтобы огромного млекопитающего, съедавшего за сутки более пятидесяти килограммов гороха, сестры не кормили, не поили и не заботились о нем. С этим слоном сестры в детстве выступали вместе на цирковых подмостках, а вот по какой причине они стали ухаживать за ним, речь пойдет дальше.

Отец сестер-близнецов был бедным, как церковная мышь, и, когда после рождения семи дочерей подряд на свет появился опять не сын и даже не одна, а сразу две дочери, он потерял сознание. Мало того что в те времена близнецы рождались редко, так они еще оказались похожими друг на друга как две капли воды, и люди видели в этом что-то удивительное. Рассерженный отец даже не соизволил дать им имена. Поэтому все вокруг звали их не по отдельности, а вместе — близняшками.

Однажды весной, когда сестрам исполнилось пять лет, кто-то из цирка, приехавшего в соседнюю деревню, заметил близняшек и выкупил их у отца за куль риса. Сначала сестры чуть с ума не сошли от громкой оркестровой музыки, которая сопровождала выход артистов на арену, но постепенно привыкли к цирковой жизни. Как только близняшки начали выступать вместе, они быстро завоевали горячую любовь зрителей и стали любимицами всей труппы.

Из всех показательных номеров девочек зрителям особенно нравилось выступление со слоном по кличке Джамбо. Слон ростом в четыре метра и весом более двух тонн поднимал хоботом девочек себе на спину, катал их и кружился по арене. Стоило посмотреть, как слон вставал на раскаленный от огня металлический щит и танцевал на нем, переступая с ноги на ногу, но гвоздем программы был номер, который заставлял публику затаить дыхание, дрожать от страха и, наконец, кричать от восторга. В этом номере близняшки лежали рядом на арене, а слон осторожно проходил над ними, и каждый раз публика, затаив дыхание, смотрела, как Джамбо демонстрирует умение произвести эффект: под звуки польки медленно по команде поднимает ноги размером с поднос и, задерживаясь на пару секунд над маленькими головками девочек, старательно делает очередной шаг. Конечно, Джамбо ни разу не ошибся. И сестры-близняшки бережно относились к слону, играли с ним, катаясь на его спине, когда не было представлений, не ленились ухаживать за ним, мыть по утрам и вечерам.

Но однажды случилось ужасное. Один непоседливый мальчик, сидевший в первом ряду, громко дунул в манок, которым пользуются при ловле фазанов. Как раз в этот момент огромная нога слона находилась над ягодицами близняшек. Впервые в жизни услышав такой пронзительный звук, Джамбо резко опустил ногу. Слабые тазовые кости одной из девочек вмиг сломались, раздался крик. Испугавшись крика и необычного ощущения прикосновения к чему-то мягкому, слон неожиданно шагнул за арену. Зрители повскакали с мест и бросились врассыпную. Джамбо разорвал занавес и выбежал из циркового шатра, перед которым в тот день расположился рынок. Слон переворачивал торговые лавки и сбивал с ног людей, попадавшихся на его пути.

Наконец, когда рынок превратился в место побоища и несколько человек были покалечены, мужчинам удалось связать слона. А близнецы больше не могли выступать на арене. С младшей ничего не случилось, но старшая из-за переломанных тазовых костей передвигалась с трудом, и к тому же она не могла больше выполнять женские обязанности. Без сестры и второй девочке выступать в цирке смысла не было. После этого несчастного случая близнецы по-прежнему кочевали с цирком, выполняя простую работу на арене. Золушка в одночасье превратилась в служанку. Таковы законы артистической среды.

За это время сестры повзрослели, и так получилось, что они оказались в положении любовниц владельца лесопильного завода. Того привлекла младшая, но она заупрямилась, сказала, что без старшей никуда не пойдет, и добавила:

— Берите вдобавок и мою сестру.

Так обе сестрицы стали жить как любовницы лесопромышленника. Ходили слухи, что они и ночью не хотели разлучаться, поэтому мужчине приходилось спать между двумя женщинами. Однако проверить, так ли это на самом деле, не представляется возможным.

Прошло несколько лет, и однажды близнецы случайно встретили цирковую труппу, проходившую мимо их деревни. С ними был тот самый слон Джамбо. Он уже состарился, обзавелся болезнями, местами запаршивевшая кожа покрылась гнойными язвами, в уголках глаз роились оводы. За животным, устало переставлявшим ноги, шел человек и без конца бил кнутом по его ранам. Увидев Джамбо в таком плачевном состоянии, сестры расплакались. Они подошли к слону, и он, узнав их, печально заморгал огромными глазами, засиженными оводами.

Близнецы тут же помчались к своему хозяину и стали умолять его купить слона. Он пришел в замешательство, спросил, как они собираются его содержать, но сестры пригрозили, что в противном случае тут же соберут вещи и уйдут от него. И сам мужчина, который сначала воспринял их просьбу как нелепость — ведь просили купить не шелк или женское украшение, а слона, — должно быть, оказался не столь бесчувственным, чтобы отказать рыдающим сестрам. В конце концов он отдал большие деньги и купил Джамбо и даже построил для него землянку.

Получив слона, сестры, не жалея сил, начали ухаживать за ним. Они отчистили от грязи тело животного, начали кормить хорошей пищей, лечить гнойники и раны, и вскоре Джамбо приобрел прежний вид. Узнав о том, что близнецы выхаживают слона, изумленная законная жена лесопромышленника испугалась, что огромное животное разорит дом, устроила скандал, требуя немедленно продать его, однако сестры решительно стали на защиту Джамбо, заявив, что сами ничего не будут есть, но морить голодом своего товарища не позволят. В результате между женой и любовницами разразилась настоящая война, из-за которой лесопромышленник сильно переживал. На следующий год он заболел какой-то странной болезнью и умер, а его законная жена словно ждала его кончины и тут же выгнала из дома сестер вместе с Джамбо.

После случившегося сестры-близнецы мыкались по разным местам, и всегда проблема с пропитанием слона стояла остро. Чем бы они ни занимались, двоим, наверное, можно было бы жить, сводя концы с концами, но Джамбо требовалось самое малое тридцать литров вареного гороха в день, поэтому ничего не оставалось, как все заработанные деньги тратить на еду для слона, а иначе не могло и быть. Люди советовали сестрам одуматься и перестать мучиться, продать животное в цирк или выпустить в поле, но близнецы не бросили своего Джамбо. Они работали в основном в столовых, забегаловках или винных домах, чтобы слону доставались хотя бы какие-то крохи со столов, и им пришлось даже торговать своим телом. Все эти жертвы были принесены ради того, чтобы слон выжил. К счастью, клиентов у них стало довольно много, и за несколько лет до описываемых событий им удалось на заработанные деньги открыть собственный винный дом. Вот такая история особых отношений сестер-близнецов и слона Джамбо. Неизвестно, знал ли он об этих обстоятельствах, но, когда Кымбок заходила к нему с кормом, просто стоял и моргал большими глазами.

Однажды Чхунхи одна гуляла у конюшни. Вдруг откуда-то раздался голос:

— Привет, девочка!

Чхунхи огляделась в поисках того, кто ее звал. Однако поблизости никого не было, только слон Джамбо стоял в конюшне. Девочка удивленно спросила:

— Это ты зовешь меня?

— Да, я. Это именно я позвал тебя.

— Вот как! Но почему ты никогда не выходишь отсюда?

— Потому что здесь мой дом. Но когда-то я выступал в цирке, и мне часто приходилось бывать в разных местах.

— Ты сказал «цирк»?

— Да. Ты, наверное, никогда не была в цирке, но это и вправду нечто великолепное. Люди на большой высоте катаются на качелях, а еще показывают фокусы. Это когда шар взрывается с грохотом, и оттуда вылетают голуби. Зрители собирались издалека, чтобы посмотреть наше выступление.

— А почему сейчас ты не выступаешь?

— Да, это… ну, так получилось… — Джамбо немного смутился, однако затем продолжал с нарочитой радостью в голосе: — Кстати, нет на свете мест, где бы я не бывал. И много чего посмотрел. Знаешь ли ты об этом? Я даже видел, как ты появилась на свет.

— Да, я знаю, что родилась здесь. А ты где?

— Это место называют Африкой.

— А где находится Африка?

— Очень далеко отсюда. Там пустыня без конца и края, а еще водятся такие страшные животные, как львы и гиены.

— Вот оно как. А каково это на вкус?

Чхунхи смотрела на корыто, доверху наполненное вареным горохом.

— Да так себе. Если сравнить с листьями дуба, который растет в Африке, то горох и едой не назовешь. А лист дуба на самом деле очень вкусный.

— А мне и это кажется вкусным… — сказала Чхунхи, поглядывая на желтый горох с таким видом, будто хотела попробовать.

— Ты хочешь есть?

— Нет, не то чтобы очень хочу, просто хотелось бы узнать его вкус…

— Хорошо, девочка. Попробуй. Но это я исключительно тебе одной позволяю сделать. Твоей маме и другим людям нельзя. Пусть эту еду вкусной не назовешь, но сестрам-близнецам стоило большого труда приготовить ее для меня.

Однажды Кымбок отправилась на поиски Чхунхи, исчезнувшей из дома, и, увидев ее играющей в конюшне, в страхе бросилась к ней. Она испугалась, что слон может растоптать ребенка. Однако, вбежав внутрь, она увидела такую картину: дочь и слон по-дружески вместе ели горох. Кымбок тут же схватила Чхунхи и выбежала из конюшни, но девочка и дальше, улучив минутку, шла в заветное место и играла со своим другом. Скоро и Кымбок поняла, что особой опасности в их дружбе нет, и перестала волноваться по этому поводу.

Кымбок и сестры-близнецы, поддерживая друг друга, вели хозяйство винного дома. Кымбок привязалась к сестрам и решила, что останется с ними как можно дольше, но однажды, спустя год со времени своего появления здесь, случайно встретила земляка. Им оказался тот самый мальчик по прозвищу Фармацевт, перед которым когда-то давным-давно она сняла кофточку. Как ни удивительно, он оправдал прозвище, полученное в детстве, и ходил по деревням, продавая лекарства. Кымбок была так тронута встречей с ним, что обняла его и расплакалась.

Она взяла его за руку, привела в винный дом и объяснила, кого встретила, и сестры обрадовались, будто с ними случилось такое, и ради земляка Кымбок накрыли стол, уставив его брагой и разными блюдами. Кымбок и Фармацевт удивлялись тому, что ничего не забыли и узнали друг друга, хотя минуло уже десять с лишним лет, и разговор впервые за долгие годы полился рекой. Вопросы в основном задавала Кымбок, а друг детства отвечал на них. Он поведал, что довольно рано начал ходить на рыночную площадь, где повидал всякое, а потом там встретил девушку и женился на ней, но не прошло много времени, как она связалась с торговцем лепешек и убежала с ним, поэтому сейчас он живет один. С детства бывший красноречивым, теперь он достиг настоящего мастерства и так складно все излагал, так красочно все описывал, что после каждого эпизода раздавались то вздохи, то смех, то кто-то хлопал в ладоши, то у кого-то лились слезы. Под влиянием красноречия гостя, который гладко, словно чистый ручеек в горах журчит, рассказывал истории людей, жителей своей родной деревни, три женщины забыли обо всем на свете, не замечая ни выкипевшего супа, ни подгоревшего риса на плите. Таковы законы болтовни.

Наконец Кымбок осторожно спросила, как поживает ее отец. И Фармацевт, немного растерявшись, ответил, что тот уже давно почиет на небесах. Более всего Кымбок поразило, что его не стало именно в ту ночь, когда она покинула родную деревню, и что местом его смерти оказалось водохранилище. Лишь спустя десять с лишним лет она узнала, что лживые слова, сказанные торговцу рыбой, когда она убегала из дома, сбылись. После ухода земляка Кымбок долго плакала в своей комнате, чувствуя вину за то, что оказалась убийцей своего отца.

В этот раз ей во сне вместо Меченого явился отец. Он тоже был весь мокрый, ноги опутали водоросли. Кымбок поняла: пришла пора опять куда-то ехать. От торговца солью она вроде слышала, что в далеком Пхёндэ требуются люди, готовые держать столовые. Не важно, где это место, лишь бы было куда ехать, и Кымбок с радостью вызвалась на такое дело. Сестры подскочили в испуге, начали уговаривать ее отказаться от этой мысли, спрашивали, как можно одинокой женщине с грудным ребенком куда-то ехать, однако, глядя, как Кымбок не спит ночами и с каждым днем тает на глазах, поняли, что не стоит ее больше удерживать. Принимая живое участие в судьбе Кымбок, которая без конца была вынуждена переезжать с места на место, сестры преподнесли ей неожиданно большую сумму денег, чтобы она могла потратить их, когда потребуется.

— Не переживай, девочка. Когда-нибудь мы снова увидимся, — сказал Джамбо загрустившей Чхунхи, когда она узнала, что ей придется уехать и покинуть своего друга.

— Правда?

Показывая, как ей не хочется расставаться, Чхунхи обхватила толстую ногу слона, а он утешал ее, обнимая своим длинным хоботом.

— Конечно, ведь если очень захотеть кого-то увидеть, то обязательно увидишь.

На следующий день Кымбок взяла маленькую Чхунхи за руку и в слезах покинула сестер-близнецов. А затем направилась в сторону Пхёндэ, последнее прибежище на этом суетном свете, где наконец сгорят все ее страсти и жизнь развеется, как дым.