На следующее утро, едва над улицами Аркадии забрезжило солнце, господину Монпансье пришлось самому отправиться на рыночную площадь, чтобы открыть свой магазин. Обычно это делали Ирвинг или Сабрина. Но Свенсона после недавнего скандала Полиамор найти не смог, а Сабрина, расстроенная вчерашними событиями, наотрез отказалась помогать отцу.

Пришлось господину Монпансье взять с собой Дарину и Акация, чтобы было кому стоять за прилавком, пока он показывает покупателям образцы тканей. Триша сегодня оставили дома, поскольку Эсмеральде тоже требовалась помощь по хозяйству.

– Неблагодарная дочь! – обиженно пыхтел по пути Полиамор. – Неужели она и правда втрескалась в этого нищего мальчишку до такой степени, что осмелилась перечить мне, своему отцу!

– Они любят друг друга, – подтвердила Дарина.

– И что она в нем нашла?

– Он добрый и красивый, работящий и всегда готов помочь. А вам Ирвинг так сильно не нравится?

– Мне не нравится, что у него абсолютно нет денег! – отрезал господин Монпансье. – И это его главное отрицательное качество, которое перекрывает все положительные. Свое состояние я заработал сам и только после этого женился на Эсмеральде. Пусть и он сперва разбогатеет, а потом поговорим. А иначе он в моих глазах всего лишь охотник за приданым моей дочери.

– Но ты же сам ему Белладонну предлагал, – рассмеялся Акаций. – И его нищета тебя не смущала.

– Это другое, – замялся господин Монпансье. – Вы же видели мою страш… старшенькую. Мы с Эсмеральдой опасаемся, что она вообще замуж не выйдет, поэтому готовы даже приплатить жениху. Как-то раз Белла вышла во двор без вуали, чтобы подышать свежим воздухом. После этого у соседей куры целую неделю не несли яйца, а коровы, которые гуляют по всей Аркадии, не появлялись на нашей улице несколько дней. И почтальон врезался на своем велосипеде в забор, насилу потом привели его в чувство. Поэтому я готов и с Ирвингом породниться.

На рыночной площади уже открывались лавки и магазины, начинался новый рабочий день. Беседуя, Полиамор, Дарина и Акаций подошли к магазину тканей, и только господин Монпансье хотел отпереть замки на дверях, как прямо напротив здания остановилась большая карета. Вся она была белая с розовыми и золотыми узорами. Кучер, одетый в розовую ливрею, управлял четверкой красивых белоснежных лошадей.

Пока Дарина и кот разглядывали лошадок, из кареты выбрались секретарь губернатора Естифей Монро и фрейлина Лоллипута Балларди. Секретарь галантно подал ей руку, а когда они отошли от кареты, наружу почти вывалился сам губернатор Макридий Гольф. Ему руки никто не подал.

– Губернатор?! – изумился господин Монпансье. – В такую рань? Чем обязан?

– Доброе утро, Полиамор, – ласково улыбнулся ему Макридий Гольф, поправляя съехавший на лоб парик. – Прекрасный сегодня денек, не правда ли? Такой прекрасный, что я решил самолично прокатиться по острову и проконтролировать, как украшают улицы к приезду короля.

– Погодите… Сюда приезжает король Рекс?! – изумленно воскликнула Дарина.

– А вы еще не слышали эту новость? – свысока взглянул на нее губернатор. Это было непросто, поскольку он был ростом с Дарину, пришлось даже встать на цыпочки. – Наш юный правитель уже которую неделю объезжает все дальние провинции и скоро нагрянет сюда, чтобы поближе познакомиться с жителями Аркадии и, конечно же, со мной. Весточку об этом мы получили еще несколько дней назад.

– Ура! – подскочила Дарина.

– Кажется, нашим проблемам пришел конец, – обрадовался и Акаций.

– А раз уж мы выбрались сегодня из дворца, то решили заехать и к тебе, Полиамор Монпансье, – подал голос секретарь Монро. Он стоял рядом с низенькой Лоллипутой. В своих белых париках и с напудренными лицами они выглядели точно брат с сестрой. – Помнится, вчера на судебном разбирательстве ты обещал хорошее пожертвование мне и нашему сиятельному губернатору. На нужды острова, конечно же, – торопливо поправился он. – Так где наши деньги?

– Черт! – раздраженно выдохнул господин Монпансье, отпирая магазин. – Не думал, что вы явитесь за ними так скоро.

– Куй железо, пока горячо, – противно захихикал губернатор.

Полиамор пинком распахнул двери магазина и вошел внутрь. Все в его облике кричало о том, как ему не хочется расставаться с деньгами. Вскоре он вышел обратно, неся в руках два туго набитых матерчатых кошелька. Один он отдал секретарю Монро, другой протянул губернатору Гольфу.

– На нужды острова, – недовольным голосом повторил Полиамор. – Чтоб вам подави…

– И второе дело, – не дал ему договорить губернатор, убирая кошелек в карман розового камзола, и многозначительно посмотрел на притихшую Лоллипуту Балларди.

– Ах да! – спохватилась сваха-фрейлина. – Я снова к вам с предложением, глубокоуважаемый господин Монпансье! С таким, от которого вы просто не сможете отказаться!

– С каким это? – подозрительно прищурился Полиамор. – Ну, удиви меня.

– Как говорится, у вас товар, а у нас купец! Это было очень сложно, но я нашла жениха для твоей красотки Сабрины. Лучше его нет на всей Аркадии, ведь этот жених – сам почтенный сиятельный губернатор Макридий Гольф! – торжественно выпалила Лоллипута.

Губернатор самодовольно улыбнулся.

– Что?! – выпучил глаза господин Монпансье. – Ты опять за свое, глупая сваха? Сказал же тебе, пока не найдешь жениха для моей старшенькой, о Сабрине можешь забыть!

– Да что вы так переживаете? Белладонна еще дождется своего счастья, – отмахнулась Балларди. – А такое предложение бывает всего раз в жизни! Поэтому настоятельно советую вам пропустить младшенькую вперед.

– И правда, что ты так переживаешь, Полиамор? Какая разница, какой из дочерей выходить замуж первой? Слава о красоте твоей Сабрины дошла и до моего дворца, – вкрадчиво произнес губернатор Гольф. – Как быстро летит время! Я ведь помню Сабрину еще совсем маленькой девочкой, когда ты приводил ее во дворец на детские праздники. Но теперь она выросла, а мне нужна супруга, с которой я смогу разделить власть и все свои богатства. Так что скажешь, Полиамор? На какой день назначим свадьбу?

– Вы с ума сошли? – возмутился господин Монпансье. – Какая свадьба? Не собираюсь я отдавать свою дочь за старика.

– А кто тут старик? – всполошился губернатор. – Я еще молод. Всего-то…

– Двадцать восемь, мы помним, – насмешливо кивнул кот Акаций.

– Именно, – вздернул подбородок Макридий Гольф. – Я еще очень молод и сказочно богат. Чем не выгодная партия для твоей симпатичной дочурки?

– А нет ли у тебя кого помоложе на примете? – спросил у свахи господин Монпансье.

Лоллипута Балларди покачала головой.

– Тогда проваливайте отсюда подобру-поздорову и не отвлекайте меня от работы! – рявкнул Полиамор.

– Что? Ты отказываешь мне? Губернатору острова? – изумился Макридий Гольф. – Да ты сам с ума сошел!

– Это вы тут все спятили, если решили, что я отдам дочь за старикашку! – сварливо проворчал господин Монпансье. – Да, нам нужен богатый жених. Но только молодой, а не такой, как ты. И желательно без парика.

Губернатор Гольф часто задышал и ошалело вытаращил глаза.

– Вы слышали? Меня еще за всю жизнь так не оскорбляли! – взвился он. Даже слой пудры не мог скрыть то, как у него от злости побагровели щеки. – Это твое последнее слово, торговец тряпками?

– Последнее! Но ты можешь попробовать снова. Когда чуток помолодеешь, – хохотнул господин Монпансье и вошел в свой магазин. – А теперь проваливайте. Мне работать надо.

– Подозреваю, что ты выжил из ума, а потому даю тебе последний шанс. Пару дней тебе на раздумья, Полиамор Монпансье! – крикнул ему вдогонку губернатор. – А если снова откажешься выдать за меня дочь, я брошу тебя в кутузку, а сам все равно женюсь на Сабрине. Будешь знать, как обзывать меня стариком!

И он с разбега запрыгнул в распахнутую дверь своей кареты.

В это время секретарь Монро склонился к уху Лоллипуты Балларди и прошептал:

– Может, предложишь Монпансье мою кандидатуру? Я помоложе сумасшедшего старикашки Гольфа, а денежки у меня тоже имеются. Сабрина, конечно, красотка. Я бы не отказался жениться на такой.

– Еще один, – тихонько вздохнул Акаций. – Слетелись как мухи на мед! Не завидую я нашей Сабрине.

– А что, могу и предложить, – шепотом ответила Лоллипута. – Но только если губернатор его за решетку не бросит. Гольф ведь правда нацелился на Сабрину, а с ним шутки плохи. Ты сам знаешь.

Секретарь лишь недовольно закатил глаза. Затем они с фрейлиной забрались в карету следом за губернатором, кучер хлестнул белых лошадей, и вскоре экипаж скрылся за поворотом.

Дарина и Акаций молча посмотрели друг на друга.

– Монпансье отказал самому губернатору, – спокойно констатировала девочка. – Знаешь, а наш Полиамор оказался лучше, чем я представляла. Все же не захотел выдавать дочь за старика Гольфа.

– И теперь загремит в тюрьму, – согласился Акаций. – Если не передумает, конечно. Видимо, именно этого и добивался Макласки, когда затеял всю эту кутерьму.

– Нельзя этого допустить.

– А что ты предлагаешь?

– Пора начинать действовать. Надо не только устроить брак Ирвинга и Сабрины, но и спасти господина Монпансье от губернаторской кутузки.

– Многоходовочка! – восхитился кот. – Тут придется многое учесть и все очень тщательно обдумать, чтобы план идеально сработал.

– Именно этим сегодня и займемся, – улыбнулась Дарина.