Когда супруги Монпансье и сопровождающие их Триш, Дарина и Акаций вернулись домой, во дворе уже дожидалась низенькая дама в пышном розовом платье, которое, казалось, состоит из сплошных кружев, оборок и бантиков. На голове гостьи колом торчал белоснежный парик, такой высокий, как будто она надеялась с его помощью и сама стать выше. Эта сложная конструкция из волос тоже была украшена розовыми цветами и бантиками. Лицо женщины покрывал толстый слой белой пудры, а на правой щеке была нарисована темная мушка. Во всем этом великолепии дама отчаянно напоминала безе со взбитыми сливками.

– Ого! – протянул Триш, разглядывая сваху. – А почему она вся такая… бело-розовая?

– Много ты понимаешь, деревенщина! – цыкнул на него господин Монпансье. – Она из губернаторского дворца! Наш губернатор Гольф сам так одевается и придворным велит, потому что сейчас это модно в самых прогрессивных королевствах.

– Кто вам такое сказал? – хихикнула Дарина.

– Сам губернатор и сказал, – поджала губы госпожа Монпансье.

– Странная мода наряжаться пирожными, – хихикнул Акаций.

– Слово губернатора на этом острове – закон! – Полиамор важно поднял указательный палец. – У нас тоже есть такие парики и наряды. На торжественные приемы только в них и ходим, а иначе не пустят во дворец. Это слугам можно рядиться черт знает во что, но богатым и благородным господам приходится соответствовать своему высокому статусу.

Дарина представила супругов Монпансье в белых париках, пудре и розовых одеждах и прыснула. Рядом давился от смеха Триш. Видимо, думал о том же.

– А вот и наша дорогая сваха, – непривычно ласково защебетала Эсмеральда, подбегая к бело-розовой даме. – Позвольте представить вам, милый супруг, Лоллипуту Балларди – фрейлину из губернаторского дворца. Как хорошо, что мы вовремя вернулись домой, ведь у нас такая высокая гостья.

– Это из-за парика, – буркнул Акаций.

Господин Полиамор исподтишка погрозил ему кулаком.

– Добрый день, уважаемые супруги Монпансье. – Лоллипута жеманно присела в реверансе.

Акаций на всякий случай отошел подальше, опасаясь, как бы ее парик не свалился прямо на него, но белая башня каким-то чудом держалась на гостье.

Лоллипута Балларди уставилась на Дарину и Триша.

– А это что за дикари? Их тоже нужно с кем-то поженить? – поинтересовалась она.

– Нет, это наши новые слуги, – ответил Полиамор Монпансье. – Их женить не нужно, пусть лучше работают!

– Отлично, – с облегчением выдохнула Лоллипута Балларди. – Парня-то еще можно пристроить, а вот на девицу точно никто не позарится…

Дарина возмущенно засопела, а Акаций за ее спиной так и грохнулся на землю от смеха.

– Как идут дела в магазине тканей? – осведомилась сваха, осторожно поправляя пышную прическу. – Хорош ли доход? Какое приданое дадите за дочкой?

– На доход не жалуемся, – шаркнул ногой господин Монпансье. – Как известно, торговля – самое важное и благородное дело на земле. Не будет торговли, и жизнь в этом мире остановится.

– Святая правда, – согласилась Лоллипута Балларди. – От этого зависит достаток на острове, да и в вашем доме.

– Достатка нам хватает, – буркнул Полиамор. – У нас другая проблема. Поскорее бы пристроить замуж старшую дочку…

– Да вы присаживайтесь, дорогая сваха, – суетилась Эсмеральда, придвигая Лоллипуте плетеное кресло. – Эй, детишки! Принесите чаю нашей уважаемой гостье!

– А где его взять? – поинтересовалась Дарина. – Кухню вы нам еще не показывали.

– Точно! – охнула Эсмеральда. – Ну-ка, быстро за мной!

Она торопливо отвела ребят в кухню, показала им шкафы с посудой, большую печь и кладовку, а затем быстро принялась сама накрывать стол во дворе, гоняя Дарину и Триша на кухню за чашками, блюдцами и вазочками с печеньем и вареньем.

Полиамор Монпансье уселся напротив свахи, а кот Акаций расположился за его креслом, чтобы лучше было слышно.

– Сваха, значит, – уточнил Полиамор. – И как продвигаются ваши дела на Аркадии?

– Да все работаем, работаем, – широко зевнула Лоллипута Балларди. – Трудимся во славу создания и укрепления священных уз брака. Ведь что такое брак?

– Брак – это когда один человек всегда прав, а другой – ее муж, – вставила Эсмеральда, поправляя скатерть.

– Хи-хи-хи, – затряслась сваха, и ее парик угрожающе закачался. – Как вы остроумны, уважаемая госпожа Монпансье! Но ваша правда. Семья – превыше всего!

– Мне ли об этом не знать, – хмыкнул господин Монпансье. – У нас прекрасная семья. Мой отец тоже был отличным семьянином. Он женился восемь раз.

Сваха поперхнулась печеньем и едва не уронила чашку с чаем.

– И у меня двенадцать сестер, – хвастливо добавил Полиамор и потянулся за сдобной булочкой.

– Может быть, вашему папе подыскать себе другое хобби? – осторожно заметила Лоллипута Балларди.

– Его папаша – тот еще фрукт, но сейчас речь не о нем, – с нажимом произнесла Эсмеральда Монпансье. – Поговорим лучше о нашей дочери.

– Верно! Ну так вот, жених нам нужен деловой, вы уж не подведите, – обратился к гостье Полиамор. – Не обязательно из ближайшего окружения губернатора Гольфа, но непременно из богатых. Торговец или фабрикант. Может, и фермер, но главное, чтобы с деньгами!

– Есть у меня такие на примете, – заверила его сваха. – Не извольте беспокоиться. Но сначала нужно, так скажем, оценить товар.

– Это мы устроим, – пообещал Полиамор Монпансье и хихикнул. – За погляд денег не берем!

Хозяева и гостья начали обсуждать будущих женихов, чинно попивая чай с плюшками, а Дарина и Триш топтались рядом, ожидая новых приказаний. Эсмеральда в очередной раз наполнила чашку Лоллипуты, и тут вдруг появилась муха и принялась с жужжанием выполнять над столом фигуры высшего пилотажа. Люди невольно следили за ней глазами. Наконец жужжание стихло, и все увидели, что муха сидит на пухлой щеке Полиамора Монпансье. Эсмеральда тут же дала мужу такую пощечину, что тот рухнул с кресла, а муха ловко скрылась и залетела в дом.

Дарина и Триш тряслись и давились от хохота.

– Да что же это я? – спохватилась Эсмеральда. – Пойду приведу нашу красавицу.

Она убежала в дом вслед за мухой, а господин Монпансье, морщась от досады, отряхнул брюки и снова уселся за чайный стол.

– Так кто там у вас еще на примете, уважаемая сваха? – как ни в чем не бывало осведомился он. – Огласите мне полный список кандидатов.

– О! – восторженно взмахнула руками Лоллипута Балларди. – Думаю, с этим замужеством проблем не возникнет. Слухи о красоте вашей Сабрины разнеслись далеко за пределы города. Многие мужчины даже из самых удаленных уголков острова на все готовы, лишь бы заполучить это райское яблочко. И, как говорится, у вас товар, а у нас купец…

– Эй-эй, погодите-ка, – оборвал ее господин Монпансье. – Вообще-то в моем саду не одно, а два райских яблочка! Сабрина – младшая дочь, но есть еще и старшая – Белладонна. И пока я не выдам замуж страш… старшую, о младшей не может быть и речи!

– Но, господин Монпансье… – занервничала сваха. – Я пришла поговорить именно о Сабрине…

– Да что о ней говорить? – фыркнул Полиамор и схватил еще одну булочку. – Она и без вас себе жениха найдет. С одобрения мамы и папы, конечно же! А с вами я намерен говорить о Белладонне, и только о ней.

– Ну что ж… – задумалась Лоллипута. – Райские яблочки, как правило, все похожи одно на другое. Если Сабрина красива, то и старшая должна быть не хуже.

Тут из дома вышла улыбающаяся во весь рот Эсмеральда Монпансье, а за ней двигалась очень странная фигура в длинном красном платье и шляпке с темной вуалью. Сваха с любопытством на нее уставилась, но полупрозрачная сетчатая ткань не давала разглядеть лицо старшей дочери Полиамора и Эсмеральды.

– А вот и моя мартыш… то есть малышка Белладонна, – довольно закивал господин Монпансье. – Садись рядом с нами, дорогая, мы тут как раз о тебе говорили.