Утром колонна снова вытянулась по тракту. Второй день пути обещал быть похожим на первый. Всё те же холмы, та же дорога, те же брошенные деревни. Но я ошибся.

Гонга через три после полудня, когда солнце стало клониться к западу, со стороны авангарда прискакал всадник. Один из разведчиков Истора, молодой кочевник с лицом, обмотанным тканью по самые глаза. Он осадил перехана передо мной и, тяжело дыша, выпалил:

— Воевода! Там, впереди! На дороге бой!

Я выпрямился в седле, стряхивая остатки дрёмы, и уточнил:

— Кто с кем?

— Люди! Отряд воинов, десятка три-четыре, окружён разбойниками! Тех много больше, сотни полторы, может, две! — ответил кочевник.

Я нахмурился. Военный отряд в этих местах? Кто бы это мог быть? И разбойники — откуда они здесь, в холмах, где грабить некого? Впрочем, вопросы потом. Сейчас важно другое.

— Докладывай толком, — потребовал я, перекрикивая топот копыт. — Сколько разбойников? Сколько воинов? Где стоят?

— Разбойников насчитали сотни полторы, но, может, есть и другие! — затараторил разведчик. — Военных три десятка, не больше! Они встали кругом на возвышенности, отбиваются! А разбойники их обложили со всех сторон, лезут и лезут, гады!

Сотня против двух десятков. Неслабое численное превосходство. Если разбойники хоть немного умеют драться, военным долго не продержаться. Я прикинул варианты. Полторы сотни разбойников — это не демоны. Может, у них нет ни дисциплины, ни единой тактики, но это всё-таки люди. Да, скорее всего, сброд, привыкший брать числом и нахрапом. Но даже сброд, если его загнать в угол, может больно огрызнуться.

— Вооружение? — уточнил я. — У разбойников?

— У кого что. Дубины, топоры, у некоторых короткие копья. Луков мало, я видел всего несколько штук! — с готовностью отчитался разведчик.

К нам, между тем, подтягивались мои сотники и ханы. Колонна встала, хотя я пока и не приказывал. Наана с Даяном тоже приблизились.

— Луков мало? — переспросил я, и разведчик кивнул.

Уже легче. Без большого количества стрел они нам нестрашны. А вот нашим лучникам, наоборот, будет где разгуляться. Если сделаем всё правильно, сможем раздавить разбойников одним ударом. Или, по крайней мере, заставим их бежать. А вот если не сумеем обратить в бегство… Тогда огрызаться они будут серьёзно.

— А воины? Как выглядят?

— Доспехи у них добротные, бронза! — разведчик на мгновение задумался. — Ещё… Один держал такое странное копьё, с изогнутым концом.

— Это не копьё! Это даже не оружие! — вмешалась Наана. — Это стионский серп, знак абахара Стиона.

Абахар — это должность правителя. Стионский серп — это символ всего края Западного Приозёрья, припомнил я то, что когда-то слышал из рассказов торговцев и путешественников.

— Куда рога направлены? — спросила Наана. — Вниз или вверх?

— Вверх, — ответил разведчик.

— Тогда точно воины из Стиона, — кивнула Наана. — Мы не обязаны им помогать, Ишер! Нам бы самим без проблем пройти!

Я покосился на неё, но отвечать не стал. Ибо ничего хорошего сказать ей не мог. Во-первых, она клялась и божилась, что разбойники по пути будут неорганизованные, и банд больше трёх десятков человек не встретится — а тут сразу полторы сотни… А, во-вторых, напоминать ей про Законы Песка явно не стоило, с учётом ночного разговора.

— Истор! — рявкнул я, разворачивая перехана.

Сотник поддал своему зверю пятками, спеша ко мне.

— Бери своих, сотни Гвела и Одори, — приказал я. — И кочевников Гелая, пусть готовят луки. Обоз и караван поедут со своей скоростью, под охраной оставшихся. А мы с вами поскачем вперёд, раскатаем разбойников.

— Понял! — кивнул Истор, развернувшись в сторону своей сотни.

Его примеру последовали Одори, Гвел и Гелай с подчинёнными молодыми ханами.

— Ишер, ты не можешь нас оставить без охраны! — возмутилась Наана.

— А вы и не останетесь без охраны, — пожал я плечами. — С вами остаётся большая часть наших людей и три шептуна.

— Но ты командир, ты не должен туда ехать! — обиженно выпятив губу, заметила купец.

Получилось бы мило, если бы я этой женщине хоть капельку доверял. К счастью, доверять змеям — это не про мои плохие привычки.

Зато мне стало жутко любопытно, чего это она так переживает. И почему не хочет соваться на помощь воинам и союзникам Святилища. Я долго смотрел на Наану, пытаясь заметить признаки вранья и умалчивания. Однако в этом вопросе она была непрошибаема. Купец всё-таки, не рядовая врушка. И не мне, обычному наёмнику, её игру раскалывать.

— Должен, — просто ответил я.

И пустил своего перехана в голову отряда.

А вслед за этим и всё войско пришло в движение. Всадники снимались с мест, строились в походный порядок, проверяли оружие. Кочевники Гелая натягивали тетивы на луки.

Я же думал о другом. Если военный отряд встретился в этих местах — значит, где-то поблизости есть войска. Возможно, из Стража или Царского Сбора. И если мы им поможем, это будет не только благородный жест, но и отличный повод завязать полезные знакомства. А заодно размяться перед серьёзными делами.

А ещё я думал о том, откуда такая орава разбойников взялась, и что утаивает от меня Наана. Нам определённо требовался «язык» для допроса.

— Выдвигаемся, — скомандовал я, когда всадники построились. — Идём быстро, но без глупостей. Разбойники — не демоны, могут и стрелами встретить. Держать строй, слушать мои команды.

Мы понеслись по тракту, вздымая клубы серой пыли. Дорога сделала поворот, и впереди, за россыпью валунов, я увидел то самое место. Невысокий холм, на вершине — несколько повозок, поставленных кругом. Внутри — сбившиеся в кучу гнуры и переханы.

Люди сцепились в смертельной схватке. Я насчитал около двух десятков фигур в бронзе, занявших позиции на повозках и между ними. Толпа оборванцев, наседавших со всех сторон, пыталась продавить защитников. Однако выходило плохо.

Разбойники орали, улюлюкали, размахивали оружием. Но при этом действовали хаотично, регулярно мешая друг другу. Военные, напротив, работали слаженно, прикрывались щитами и методично огрызались короткими выпадами копий.

— Ясно, — бросил я и, привстав в седле, махнул рукой, приказывая колонне остановиться. — Истор! Гелай! Ко мне!

Сотник и хан подлетели через несколько мгновений. Я быстро обрисовал выводы и отдал приказ:

— Гелай, твои люди обходят место схватки с флангов. Скрытно. Ваша задача — стрелять, ловить беглецов и следить за окрестностями… Мало ли, вдруг здесь ещё где-то такая же орава бегает. Истор, мы растягиваем сотни вокруг холма и берём разбойников в кольцо.

Оба, кивнув, умчались передавать распоряжение. Вскоре кочевники рванули в стороны, а мы подъехали к холму, со всех сторон охватывая его подножие тремя сотнями. И принялись торопливо спешиваться.

Увы, верхом воевать против людей я своих бойцов не обучал. Да и сам, откровенно говоря, не умел. Впрочем, это было полбеды. В конце концов, таранный верховой удар копьями можно и по людям провести. Копьё, конечно, потеряешь. Но нас и так в два раза больше, чем противников. А копья очень жалко.

Ещё и переханы неуверенно чувствуют себя на крутых склонах. Они всё-таки уроженцы пустынь и равнин, а не обитатели холмистых круч. А значит, дальше нам пешком, исключительно пешком.

Командовал Истор. Илосцы, не теряя времени, строились. Я вытащил из седельной сумки свой стальной топор, привычно взвесил в руке. Тратить шёпот на толпу оборванцев я не собирался. И без него справимся.

Кочевники Гелая, тем временем, рассыпались по склонам окрестных холмов. Их фигуры на переханах мелькали то тут, то там. Естественно, нас даже в пылу боя заметили наверху. Разбойники явно начали нервничать, оглядываться, куда бы в случае чего удрать. И бой на вершине, сам по себе, стал утихать.

А когда три сотни моих двинулись вверх, разбойники уже всерьёз забеспокоились. Самое удивительное было в том, что их беспокойство выразилось не только в том, что они приготовились отражать атаку с тыла… Но и в том, что очень поспешно развели костерок!

Один из разбойников, одетый получше всех остальных, бросил в костёр тёмный шарик, который начал сильно дымить чем-то чёрным. А ещё один разбойник принялся перекрывать дымный след деревянным щитом.

И будь я простым наёмником, то подумал бы, что он просто дурак. Но я отлично видел закономерности в его действиях. Он выпускал три коротких дымных струи и одну — длинную. И так раз за разом…

«Ну и кому он там дымом знаки подаёт, а?» — спросил я себя.

«Богам, наверняка, ага! Или местной живности! А не тому человеку, который сумел полторы сотни разбойников объединить!» — отозвался мой внутренний голос.

«Давай ещё подумаем, а точно ли это разбойники?» — уточнил я.

«Ну да! Кровожадные, беспощадные… И не смотри, что во-о-он тот похож на крестьянина, а его сосед — на ремесленника из маленького городка, а вот тот, в соломенной шляпе — вообще на местного рыбака… Нет-нет, точно разбойники, зуб даю! Твой, недавно вылеченный!» — ехидно ответил внутренний голос.

В любом случае, знаки кому-то там, в отдалении, мне не понравились. Решение пришло в голову незамедлительно. Я прислушался к Дикому Шёпоту, уловил нужные звуки и принялся шептать. Ветер взвыл над вершинами холмов… А следом горячей волной обрушился на костёр и струйку дыма, нервно тянущуюся ввысь.

Его порывы немедленно разметали струйку, превратив её в лёгкую дымку. Оставшийся дым они заставили стелиться по земле, а пламя вспыхнуть так ярко, что чёрный шарик, брошенный в костёр, стал стремительно прогорать.

С кем бы ни хотели связаться «разбойники», теперь их сообщение до адресата не дойдёт.

— Старайтесь не убивать, а брать в плен! — приказал я своим, и мой приказ покатился по цепочке триосмий.

Кольцо сжималось. Был бы я на месте разбойников, постарался бы ударить до того, как между триосмиями не останется проходов. Но, похоже, командир всей этой банды был занят костром и забыл отдать нужный приказ. А когда опомнился, осознав, что мой шёпот ему мешает, было поздно.

Цепочка триосмий сошлась на середине склона и двинулась дальше, сжимая кольцо всё сильнее. Тут ещё и кочевники подключились, подъезжая ближе и пуская стрелы в толпу врагов. Они-то моего приказа о том, чтобы не убивать, а брать в плен, не слышали.

Разбойники, которые, возможно, не совсем разбойники, с рёвом кинулись на наши ряды.

Бой вышел очень коротким и кровавым… Я ни разу даже топором не махнул, хотя и собирался поначалу. Просто в нашу сторону никто не побежал. Разбойники сбились в одну кучу, попытались в одной-единственной точке прорвать ряды моих бойцов… И не смогли.

Не смогли прорваться даже сквозь лес копий, выставленный им навстречу. Первые ряды стали останавливаться, а бегущие следом по инерции давили. В результате, вместо наскока получилось, что толпа замедлилась прямо перед ударом… А потом началась бойня, продолжавшаяся меньше полусотни ударов сердца.

Оставив на земле шесть десятков трупов, разбойники начали бросать оружие и сдаваться. Самые отчаянные кидались всё-таки в самоубийственные атаки на мои ряды. Однако и там их не собирались убивать. Просто оглушали, как я и приказал. По результатам боя, в руках у нас оказалось больше ста пленных.

А вот дальше начались чудеса наглости. Со стороны солдат, которым мы помогли отбиться, в нашу сторону спустились двое. Их, видимо, командир, а с ним, похоже, заместитель. И, сходу потребовав встречи с главным, то есть, со мной, приказали всех пленников казнить.

— Я, триосм городской стражи города Страж, приказываю предать разбойников немедленной казни! — вот так тот, что пожиже, и сказал.

Ещё и пальчиком в меня потыкал.

— Шёл бы ты в жопу, умный такой… — вполне ожидаемо и очень дипломатично ответил я ему.

— Что⁈ — не поверил своим ушам триосм.

— Жене своей приказывать будешь, — ответил я ему. — Если осмелишься, конечно… А в меня пальцами тыкать не надо. Можно и без пальца остаться.

— Казните немедленно этих разбойников!.. — завопил он. — Вы не понимаете!.. Вы должны!..

— Не-не… С долгами я рассчитался ещё до начала осады Илоса! — покачал я головой и приказал подошедшему Истору: — Пленных собрать, допросить! Провести отбор для дальнейшего допроса!

— Сделаем, — кивнул парень.

Тем временем, к трём сотням илосцев начали стекаться ручейки кочевников. Всего в подчинении Гелая было пять сотен человек, и они сильно добавили веса моим аргументам в переговорах. Осознав, что у меня в подчинении не три сотни, а восемь, триосм сбавил обороты и перешёл на завуалированные угрозы.

— Послушай!.. — он на миг замолчал, и я верно истолковал его заминку.

— Воевода Ишер, — напомнил или, точнее, представился я. — Слушаю!

— Наш регой Илан, командующий крепостью Страж, приказал всем! Всем, кто встретится с разбойниками, не вести с ними разговоры, а убивать! — сообщил триосм и весомо добавил: — Под страхом смерти!..

— А сколько у твоего регоя Илана людей-то в гарнизоне? — наивно поинтересовался я.

И знаете что? Вот прокатило!

— Полторы тысячи! — гордо заявил триосм.

— А, ну не повезло ему… У меня побольше, — широко ухмыльнулся я.

— А сколько побольше? — спросил заместитель триосма, и взгляд у него при этом был хитрющий.

— Ну я же не дурак, чтобы точную численность раскрывать первым встречным! — ответил я ему.

И подмигнул.

Я тоже умею завуалированно… И не только угрожать. К чести триосма, оскорбление он уловил, нахмурился… А затем лицо у него стало возмущённое и обиженное.

— Да как вы смеете⁈ — вопросил он. — Я человек служивый, меня нельзя дураком называть!

— Так я и не называл, человек служивый! — ухмыльнулся я. — Вы, люди служивые, лучше идите-ка к своим подчинённым, не мешайте разбираться. Мы вас не держим, можете ехать, куда ехали, ага.

— Но… Но приказ регоя! — попытался напомнить мне триосм.

— Так и где регой с его приказами, и где мы? — ответил я, а затем развёл руки и повертелся из стороны в сторону. — Ну и где регой? Нет регоя! Есть эти холмы, мы с вами и куча пленных оборванцев, которым я хочу задать вопросы. Эти земли даже к Приозёрью не относятся, кстати.

В этот момент примчался посыльный от Истора. И сразу же без церемоний влез в разговор:

— Воевода! Несколько пленников согласились говорить! — доложил он.

— Ага, сейчас подойду… — кивнул я и повернулся к триосму. — Ты, человек служивый, мне приказы какого-то регоя рассказываешь, а сам забыл о Законах Песка, требующих имя своё назвать незнакомцам.

Ну, не то, чтобы Закон Песка того требовал… Скорее, настоятельно советовал. Я Песнь Песка целиком и полностью, конечно, не учил… Я вообще не уверен, что она где-то есть в целом виде, в отличие от Песни Воды… Однако до сих пор помню, что:

Если в песках бесконечных странника встретишь под солнцем,

Имя своё назови и того же проси с незнакомца.

Если представится он и тени тебе пожелает, то станет знакомцем,

Если смолчит, то не верь ни единому слову,

Ибо в обличье людском демоны могут скрываться!

Ну или как-то так… Доподлинно вспомнить было сложнее. Но смысл такой, что если не представится, значит, точно соврёт. А может и напасть, потому что это демон, мол, такой особо подлый. Вообще-то высшие могут стерпеть солнечный свет. Кто-то дольше, как гухулы, а кто-то меньше. Но таких, чтобы человеком прикинуться могли, я не встречал. Пока не встречал, во всяком случае.

Хотя кто их знает, какие твари бродили несколько тысяч лет назад? Может, и такие бывали, что людьми без проблем прикидывались. Не зря же требовали составители Песни Песка всех этих расшаркиваний при знакомстве.

К слову, про песнь Песка я не просто так упомянул. Внимательно следил за реакцией. И мне совсем не понравилось, как триосм и его заместитель одновременно поморщились. Прямо лезла мне в голову мысль, что неладно что-то в Приозёрном Крае… Вот совсем неладно…

А воины, между тем, моему напоминанию про Законы не вняли. Называть свои имена не пожелали. Просто развернулись и молча пошли к своим. А я подал знак Гелаю, чтобы приблизился:

— Да, воевода?

— Своих людей выстави со всех сторон, но оставь этим проход…. И глаз с них не спускайте! — попросил я.

— Есть основания? — удивился Гелай.

— Кроме того, что они нарушили Закон Песка и не представились в ответ? — я взглянул на хана, задумался, а потом ответил: — Они мне не понравились!

— Сойдёт! — согласился Гелай и пошёл отдавать приказы.

Выставленные им отряды кочевников расположились вокруг холма. Ну а все остальные силы отошли в сторону, туда, куда илосцы согнали пленников. С ними никто не церемонился, руки и ноги связали тем, что и было на них же одето. А поскольку вязали наёмники из Илоса, сделано всё оказалось на совесть. Уж что-что, а связывать пленников любой наёмник умел.

Пора было пообщаться с теми, кто согласился говорить!

Очень мне этого хотелось!