— Меня зовут Ишер. Я наёмник Гильдии наёмников Илоса номер триста пятнадцать. И я воевода в этом войске, — представился я, когда вместе со спутниками встал напротив переговорщиков со стороны стионцев.

— Да рад за тебя! — скривился воин в тяжёлом доспехе. — А теперь слушай сюда. Ты заехал на нашу землю. А все, кто сюда заезжает, должны скинуться на помощь жителям Стиона. Поэтому выкатывай сюда свои возы, чтобы мы забрали из них то, что посчитаем нужным. А после можете свободно ехать дальше. Всё ясно тебе?

— Нет, — я с демонстративным расстройством покачал головой. — Итак, я повторяю. Меня зовут Ишер, я наёмник Гильдии наёмников Илоса номер триста пятнадцать…

— Ты что, придурок, что ли? — удивился этот плохо воспитанный регой, но меня его слова не остановили.

— … И я воевода в этом войске, — спокойно закончил я, уставившись на собеседника в упор.

— Ситранис, командир гарнизона крепости Страж… Истор, заместитель воеводы… Тадар, заместитель воеводы… — одновременно назвали имена мои спутники.

«Регой» и «стражник», как я их для себя называл, переглянулись. В их глазах читалось непонимание происходящего — мол, что-то явно идёт не по плану. А в голосе регоя, заговорившего после короткой паузы, дребезжало отчётливое раздражение.

— Слушайте, да мне плевать, как вас зовут! — он ещё больше скривился и рявкнул: — Вы моё условие слышали⁈

— Тебе, может и плевать… — вздохнув, я достал топор из петли на поясе и провёл пальцами по лезвию, которое отозвалось теплом. — А вот мне не плевать. Я очень хочу услышать, как тебя зовут. И если не услышу в третий раз, просто зарублю тебя.

— Мы на переговорах! — напомнил стионец, с должной опаской покосившись на топор. — Правила установлены Законом Воды!

— Верно… Только Закон Воды говорит, что переговоры священны для людей, — кивнул я. — А вот про одержимых истинными демонами он не говорит ничего. Я повторяю в последний раз: меня зовут Ишер!

После этих слов я уставился на «регоя». Тот стоял и смотрел на меня, играя желваками. А потом нехотя выдавил из себя:

— Меня зовут Панер, а это… — он обернулся к своему спутнику, но я прервал его.

— Твой товарищ, Панер, в состоянии представиться самостоятельно. Верно? — последний вопрос я уже адресовал «стражнику», после чего терпеливо повторил: — Меня зовут Ишер…

«Стражник» мрачно посмотрел на меня. Я улыбнулся ему, ожидая ответа, а он улыбнулся мне.

— Рах, да представься ты ему!.. — недоумённо поднял брови Панер.

— Хе-хе… — усмехнулся «стражник», а затем как-то судорожно повёл головой, склоняя её то к одному плечу, то к другому.

И снова посмотрел на меня, широко улыбаясь.

Я ему, конечно, тоже улыбнулся. Зачем расстраивать человека? Вон он какой улыбчивый. И в этот момент в голову пришла мысль. От неё, правда, стало чуть-чуть не по себе.

Да, мы заняли удобную позицию «сверху». Да, у нас было хорошее вооружение и броня. Да, мои люди умели воевать. Но зачем рисковать? Стионцев по наши души и возы пришло очень много. И жертвы среди моих людей наверняка будут.

А ведь можно решить вопрос иначе.

Да, это, конечно, не даст моим людям тренировки… Ну и ладно, без неё обойдёмся. Обернувшись к своим спутникам, я твёрдо приказал:

— Возвращайтесь!

Тадар, Истор и Ситранис, не став спорить, быстро двинулись обратно. Регой Панер растерянно посмотрел на их спины, затем на меня… И лишь потом — на «стражника». Видимо, в поисках поддержки последнего. Я только молча покачал головой. Улыбнулся ещё разок «стражнику», который по-прежнему улыбался мне, азартно подмигнул ему… А потом проговорил:

— Регой Панер, ты привёл на переговоры тварь, которой тут не место.

И, развернувшись, пошёл обратно к занятому нами селению.

— Да это же Расвах! Что за бред? — возмутился регой, временно забыв даже о грабительских планах.

В доказательство он схватил молча улыбающегося «стражника» за плечо и по-дружески тряхнул:

— Я его сто лет знаю!..

— Уверен? — спросил я, удалившись от них шагов на десять.

— Ты на что намекаешь, а? — сдвинул брови регой и положил ладонь на рукоять меча, пытаясь вернуть самообладание.

— Раз, два, три, только правду говори, — вместо ответа произнёс я первые строчки детского стишка. — Четыре, пять, шесть, только правда в мире есть. Семь, восемь, девять, попрошу проверить…

Преображение Расваха я толком не разглядел. Едва закончив, рванул вверх по склону холма со всей возможной скоростью.

— Что за дерьмо⁈ — раздался за спиной крик Панера, а следом послышался скрежет металла. — Расвах!!! Прекрати, придурок!..

А я, не оглядываясь, бежал до тех пор, пока не достиг каменных стен посёлка. И только там, наконец, позволил себе обернуться.

Надо отдать должное Панеру. Бойцом он был хорошим. При всей нечеловеческой скорости истинных демонов, мало того, что умудрялся отбиваться, так ещё и вполне успешно отступал к своим людям. Со стороны окруживших холм стионцев ему на помощь, кстати, уже спешили несколько отрядов…

И это была их самая главная ошибка.

Как показала казнь истинных в Страже, в первую очередь они кидаются на тех, кто ближе. А люди из Стиона сейчас сами выкладывали демону указатель из хлебных крошек к основным силам. В ином случае эта тварь, прикончив регоя, ещё поразмыслила бы, куда бежать: вверх или вниз по склону…

А тут его повели кратчайшим путём к людям. Ну и зачем, с его точки зрения, мудрить? Вот демон и не мудрил. Кинулся за регоем. Затем переключился на первых, кто успел прибежать на помощь.

А потом вокруг холма началась такая кровавая бойня, что смотреть не хотелось. Не испытывал я радости от чужих страданий — скорее, сожаление об очередных потерях человечества. Даже если эти самые «чужие» только что пытались меня нагло ограбить.

Ну и да, я думал, люди из Стиона будут обладать каким-нибудь опытом. Ошибся.

Истинный демон безнаказанно убивал, не останавливаясь ни на миг. Ситуацию осложнял тот факт, что на его человеческой части по-прежнему болтались доспехи стражника. В результате, все попытки жителей Стиона справиться с ним оборачивались лишь новыми трупами.

Впрочем, имелась у истинного демона одна слабость. Сразу её заметить было сложно, но чем дальше, тем больше я убеждался, что не ошибся. Этот чудовищный монстр, убивая людей, некоторых из них старательно игнорировал. Вывод о причинах навязывался сам собой. Он был очевиден, я бы сказал.

Истинный демон убивал только людей. И не трогал других одержимых. Стионцы, кстати, тоже заметили закономерность. Во всяком случае, те из них, кому хватало сил и опыта не только отбиваться, но и выводы в бою делать. Я лично наблюдал, как регой Панер несколько раз насильно выталкивал одного из воинов против непобедимого чудовища, убивавшего всех на своём пути.

И каждый раз вытолкнутый выживал.

Со стороны, правда, казалось, будто выжил одержимый лишь чудом. То споткнётся, то отпрянет в последнее мгновение, то получит удар не когтями, а тыльной стороной конечности… Так или иначе, всякий раз этот «счастливчик» оставался жив и цел. Причём он такой в рядах воинов был не один.

И опять надо отдать должное регою Панеру. Он быстро вывел нужные закономерности. И пока одна часть стионцев умирала от когтей чудовища, другая — собирала перед собой тех, кого демон не трогал.

А вскоре вокруг истинного начало сжиматься кольцо. В первом ряду толкали непроявленных одержимых, а следом шли бойцы-люди, выставив копья плотным частоколом. Вырваться из этой западни у демонической формы истинного то ли не вышло, то ли он банально не понял, что происходит… А кольцо, между тем, сомкнулось, и копья начали ожесточённо колоть врага.

Хотя и тут, к сожалению, быстрой победы не вышло. Ещё не меньше чаши люди совместными усилиями добивали истинного демона, который защищался, как только мог. К счастью, кинуться на прорыв у него не выходило: в первых рядах стояли его «товарищи» в человеческой форме. А, перепрыгнув через них, он бы наткнулся на такое количество оружия, что с гарантией не выжил.

И даже когда истинный демон был убит, у наших противников из Стиона проблемы не закончились. У их командиров возник, похоже, резонный вопрос, что это сейчас было. И почему то, во что превратился бедняга Расвах, убивало одних, не трогая других?

За ответами все отправились к регою Панеру. Тот долго что-то объяснял, ругался, размахивал руками… На очередной его фразе несколько командиров, выглядевших вполне обычно, резко обратились в истинных демонов…

И пошла жара заново.

— Полагаю, они закидали командира вопросами про стишок! — заметил остановившийся рядом со мной Ферт. — А тот не выдержал, вспомнил строчки и повторил…

— Думаю, так оно и случилось, — кивнул я, наблюдая, как внизу разгорается новая кровавая бойня. — Нам бы и своих людей стоило проверить…

— Обязательно сделаем! — согласился Ферт.

К моменту, как мы договорили, внизу из всех командиров, обступивших Панера, осталось всего трое. Сам Панер и пара умелых стражников, которые худо-бедно отбивались от наскоков истинных демонов.

И да, в сторону побоища, конечно, кинулись другие бойцы… Но если одного одержимого они, потеряв несколько сотен человек, кое-как победили, то разом против нескольких… В общем, у стионцев и шанса не было.

И это, между прочим, тоже была проблема. Когда истинные демоны закончат под холмом, то наверняка полезут к нам, наверх. Пришлось срочно раздавать приказы и перестраивать войско. Теперь, перемещаясь вдоль стены влево-право, издалека за каждым демоном следовал «свой» отряд копейщиков.

Стионцы, тем временем, поняли, что проигрывают всухую. И решили, видимо, что хватит с них на сегодня боевых действий. Издавая панические крики, бросая оружие, они кинулись обратно в Стион… А одержимые в демоническом обличье устремились за ними. Естественно, не сбавляя темпа и продолжая убивать прямо на ходу.

Мои бойцы начали было свистеть и смеяться вслед убегающим. Однако я в приказном порядке это улюлюканье запретил. Не потому, что мне было очень жалко стионцев, или я считал освистывание несправедливым по отношению к грабителям, а просто… Ну, в конце концов, зачем привлекать внимание демонов? Бегут в другую сторону? И пусть себе бегут.

По сути, вокруг нашего холма остались только одержимые. И, похоже, большая их часть ещё не осознала своей инаковости. Они долго переглядывались, смотрели по сторонам… И, только убедившись, что никто их не собирается убивать, а заодно, видимо, не понимая, почему чудовища их не тронули, тоже потянулись к Стиону. Просто очень осторожно, готовясь, видимо, чуть что, спрятаться.

Остались вокруг холма только «улыбающиеся». Они на других одержимых внимания не обращали, а вот на людей, в нашем лице — очень даже. Однако с ними мы разобрались уже самостоятельно. Радушно пустили к себе наверх, в поселение, загнали в дома… И заперли хлипкие двери, подперев со стороны улицы, чтобы не увязались за караваном.

— Сожжём мертвецов внизу, а потом уходим отсюда! — приказал я. — Чем дальше окажемся от Стиона, тем лучше.

До вечера оставалось ещё несколько гонгов, так что мы успели спалить тела убитых стионцев и отправились дальше на север, обходя город по широкой дуге. К тому времени я узнал, что одержимые в демоническом обличье всё-таки сумели прорваться в Стион. Первые беглецы не заперли ворота. Возможно, им не позволила охрана на воротах, ожидавшая возвращения Панера… А вместе со следующей группой бегущих прибыл демон. И всем стало не до закрытия ворот.

Нашим разведчикам, забравшимся на крыши в предместье, не удалось рассмотреть детали. А ближе подходить они справедливо побоялись: где-то там, по улицам, истинные демоны гоняли остатки стионского войска.

Мне, конечно, горожан было немного жаль… С другой стороны, каждый человек сам выбирает свою судьбу и участь. Те, кто заперся в Стионе, могли бы уйти на юг и там воевать против орд. Ну или хотя бы не пытаться ограбить наш залётный караван. Много чего могли бы… Жаль, не сделали.

И я тоже не собирался ничего делать. Хотя, честно говоря, мог бы. Можно было помочь стионцам разобраться с демонами. Да, были бы жертвы среди моих, но мы же вроде как и шли воевать с чудовищами… Вот только не факт, что стионцы, получив помощь, не захотели бы вновь попытаться нас ограбить.

Было у меня подозрение, что бы мы услышали вместо благодарности. Скорее всего, очередное предложение щедро «делиться».

Однако это всё лирика. А что касается практики… Нам позарез требовалась безопасная точка для ночёвки.

Объезд города занял много времени, и далеко уйти не выходило. Поэтому я заранее озаботился поиском подходящего места. Высматривал такое, чтобы и домов хватало, и стены имелись.

К северу от Стиона тракт шёл прямо, а вот берег озера уходил на восток. И, ожидаемо, плотная застройка сместилась вслед за берегом. Так что нам удалось до заката найти крупный посёлок с кирпичной стеной в полтора человеческих роста. Надёжной она не выглядела, но всё же лучше, чем ничего. Тем более, в стене и ворота имелись. В смысле, не просто арка ворот, а створки, которые, на удивление, остались.

То ли они местных грабителей не привлекли, то ли обстоятельства сложились. В любом случае, ворота нам даже закрыть удалось. А ещё мы смогли наскрести по местным сусекам дрова и уголь. И вскоре над домиками, где разместились мои воины, потянулись струйки дыма.

— Видел? — спросил Истор, когда я вошёл в дом, занятый командирами.

Он протянул руку к стоящей корзине и вытащил оттуда тёмный брикет. Присмотревшись, я понял, что это, вероятно, какая-то сушёная трава. А следом до меня дошло:

— Это топливо, что ли?

— Это местные дровишки из водорослей, брат! — подал голос Ситранис. — Помнишь, в Кечун такие завозили от Горького Озера? Там, правда, водоросль была другая, но суть та же.

Я взял один из кирпичиков топлива и принюхался. От брикета отчётливо тянуло тиной и хвоей. Похожие действительно использовались на юге. Росла там одна водоросль с высоким содержанием смолы. И было её так много, что заросли у берега нередко приходилось чистить. Со временем люди приспособились её жечь. Сначала прессовали, затем высушивали. Не самое лучшее топливо, может быть, зато дешёвое.

— Это лучше, чем кизяк в пустыне, — одобрительно кивнув, заметил я. — Вонять не будет.

— Вот и я тоже про кизяк вспомнил! — брезгливо дёрнув губой, признался Истор.

Видимо, непоседливому аристократу и до вступления в моё войско приходилось понюхать… Всякого.

А вскоре запах хвои и тины заполнил комнату. Я устроился на лавке подремать до ужина, который уже готовили, судя по ароматам и голосам, на улице. И как-то незаметно провалился в сон. А когда меня разбудили, чтобы поел, я не сразу понял, где нахожусь. Так бывает, когда поспал совсем недолго, и мозг не успел разложить всё по полочкам.

Зато спать ощутимо перехотелось. И я отправился проверять посты у ограды. Небо пересекала Светлая Дорога. Ночь была темна и тиха. Звёзды мерцали над головой. А с юга по небу растекалось оранжевое зарево… Я такое видел недавно, при подъезде к Корабелу.

Похоже, настала очередь Стиона полыхать пожарами в ночи. Было малость неуютно осознавать, что это мы, пусть и косвенно, стали тому причиной. Всё-таки не появись наше войско в окрестностях, не вышли бы жители Стиона нас грабить. И не проявился бы, возможно, ещё какое-то время первый истинный демон.

В ханствах было легче… Там я точно знал, кто признаёт Закон Воды и Песка, а кто — нет. И мог пройти мимо поклонников Неба, понимая, что они бы уж точно никому не помогли. А сейчас, глядя на зарево над Стионом, я думал, сколько людей там всё ещё чтили Законы Песка и Воды, но были нами брошены?

Имел ли я право проехать мимо, не попытавшись им помочь? Должен ли был я сейчас развернуть войско и идти спасать тех, кого ещё можно спасти? А потом я подумал, сколько сейчас по всему Краю Людей тех, кто пытается помогать? Сколько таких же отрядов, как у меня, пытается хоть что-нибудь сделать?

И почему-то пришло очень чёткое осознание. Единицы. В сущности, неважно, чтит ли человек Законы Воды и Песков, или отказался от них — или, может, лишь от их части. Важно, что где-то уже люди массово отказываются. Где-то уже признают только одни законы, запрещая другие.

А это означает, что люди перестали понимать их важность. И не только те, кто от них отказался, но и те, кто по привычке продолжает ими пользоваться. Что-то важное в людях сломалось, надломилось. Что-то такое, что многие столетия скрепляло их в единое целое.

И вот, не успеваешь моргнуть, а мир начинает меняться. Что в этой жизни, что в моей прошлой, человечество всегда наступало на одни и те же грабли. Сначала сталкивалось с чем-то страшным, выводило строгие правила, соблюдало их, чтобы это страшное «нечто» не вернулось. А потом страх уходил, забывался, стирался…

И всё чаще нарушались правила и законы… Всё чаще можно было услышать, что они стали для людей обузой, что мешают им двигаться дальше. И вскоре у тех, кто первыми отказался от соблюдения правил, появляется преимущество перед теми, кто держится за старое. И это ещё больше убеждает окружающих в том, что правила надо пересмотреть.

Быть добрым? Это слабость! Быть честным? Уязвимость! Верен своей женщине? Каблук! Веришь в любовь? Дурак прекраснодушный!

А люди, тем временем, шаг за шагом, приближаются к пропасти, из которой выглядывает нечто настолько отвратительное, что даже отпетые циники в ужасе вздрогнут, когда оно себя в полной красе явит.

Война, мор, нашествие демонов, массовое помешательство… Неважно, какую форму примет тот ужас, который люди своими руками выпустят из бездны. Важно, что этот ужас обрушится на всех подряд, не разбирая, кто во что верил, и кто был уважаем, а кто презираем…

Эта напасть — великий уравнитель, который через боль и кровь возвращает мир на круги своя. И никому не удаётся от этого уравнителя убежать. Ни хитрецу, ни добряку, ни герою, ни злодею. Всех он затронет, сволочь бездушная — и если не убьёт, то хотя бы с мёрзлым интересом потрогает своими холодными пальцами. И не будет после этих пальцев человеку покоя, не будет ему мирного сна. Вечно ему будет мерещиться тварь из бездны. В каждом шорохе, в каждом тёмном углу.

Лишь тогда люди схватятся за головы, придумают новые-старые правила. Будут клясться в том, что сами помнить будут и детям своим накажут не забывать…

Вот только всё повторится вновь… Через сто лет, через тысячу… Будто в человеке заложен какой-то изъян, заставляющий его, вновь и вновь, шагать в сторону пропасти, чтобы однажды получить на голову такую напасть, которая уничтожит подчистую весь наш род.

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли:

«Пока я сам жив, могу кого-то спасти!»

«Вот и спасай тех, кто рядом, — ответил сам себе. — И хватит смотреть на тех, кто слишком далеко. Пойдёшь их спасать, и не спасёшь никого»

И почему-то с такой мыслью я был не до конца согласен. Очень хотелось бы спасти всех… Жаль, не всякое наше желание можно исполнить.

Особенно если реальность вокруг мало к этому располагает.